Какой бог войны!?

Библиотека Цин Цзин Молодой человек с волосами, собранными в конский хвост, яростно взъерошил себе волосы, превратив их в настоящее птичье гнездо. Он знает, что должен исправить это, но в любом случае, какой смысл в исправлении, если он, вероятно, собирается сделать это снова? Было бы огромной занозой в заднице делать одно и то же снова и снова. Черт возьми! Вот почему иметь длинные волосы – это такая чертова заноза в заднице! Он пытался отрубить весь этот гребаный вес, когда он облажался с завязыванием его чертовой лентой, из-за чего волосы превратились в запутанный комок. Если бы не помощь Цзю, он бы действительно не хотел ничего больше, чем пойти на пик монахов и обрить себе всю голову! Хотя молодой ученый должен был признать, что одна лишь мысль о гордом воине-ученике с лысой головой едва не довела его до истерики, это не стоило того, чтобы репутация пика Бай Чжань рухнула, а вместе с ней и репутация Цан Цюна. Лю Фэйяну серьезно недоставало удобства коротких современных стрижек. Цзю был несколько озадачен идеей намеренной короткой стрижки из соображений удобства и стиля, а не из-за скорби, позора или стыда, что чаще ассоциируется с этим в этом мире. Волосы имели огромное значение в древнем мире. Они символизировали наследие, переданное им предками. Поскольку учения Конфуция о сыновней почтительности правили этим миром, у него не было иного выбора, кроме как следовать им, как гласит поговорка – В чужой монастырь со своими устоями не ходят. Но где-то в глубине души он не мог не подумать: «Это всего лишь волосы, черт возьми!» Ради всего святого, он был мужчиной! Лю Фэйянь мог понять, если бы речь шла о женских волосах, это было бы огромным вопросом. Хотя в его эпоху было много современных женщин, которые носили короткие волосы, когда он услышал, как его сестра разговаривает с их Най-Най о том, чтобы подстричься, он сильно запаниковал. Она была еще так молода, и большинство девочек в ее школе носили длинные волосы. Миньян всегда выглядела такой гордой, высоко держа голову над своими длинными великолепными шелковистыми гладкими волосами. Он тоже гордился этим и часто хвастался перед коллегами своей удивительно красивой сестрой. Молодой человек умолял сестру не стричь волосы, и если ее беспокоят деньги, он что-нибудь придумает. Он пойдет на другую работу. Он попросит друзей о любой работе, которая сулит взамен высокое вознаграждение. Он даже рассмотрит сомнительное предложение стать любовником этой отвратительной ведьмы. Пока его сестре не придется стричь волосы, он готов на все! Его сестра громко вздохнула, нежно похлопав брата по плечу и объяснив ему, в чем его огромное недопонимание. Они с Най-Най просто обсуждали, стоит ли ей подстричь челку, поскольку она ей мешает, или отрастить ее совсем, чтобы можно было завязать ее сзади вместе с остальными волосами. Излишне говорить, что Лю Фэйянь провел остаток дня с лицом, раскаленным как помидор, в то время как Най-Най и его коллеги, а также друзья-студенты-знакомые с работы, которые позже услышали эту историю, продолжали смеяться над ним. Най-Най передала все свои знания и мудрость бывшей эскортницы его младшей сестре. Она также дала ей некоторые из своих старых инструментов для торговли в те времена. – Ничего, кроме самого лучшего для моей девочки! – гордо фыркнула женщина. Но она все еще была маленьким ребенком, и она могла сделать не так уж много. Най-Най была там, но она была не здорова… (он все еще боится упоминать ее возраст, даже после ее смерти, эта женщина может выдержать хороший удар…) и она не всегда была в лучшем здравии. Это была одна из причин, почему она не могла забрать их обратно, когда они только что потеряли своих родителей. Он сделал все, что мог, прибегнув к советам друзей и коллег. У него не было умелых рук, поэтому он не мог делать стильные прически, как у других девушек, но самое меньшее, что он мог сделать – это помочь своей сестре поддерживать ее красивые волосы. Это заняло очень много времени, но он может сказать, что он настоящий эксперт в расчесывании, заплетании и уходе за волосами. Это стало одним из немногих редких моментов братской и сестринской связи, которые они провели вместе. Это был также один из немногих редких моментов, которые он мог провести в тишине вдали от всего. Однако, хотя он и не возражал против помощи своей сестре, делать это для себя было просто абсолютно глупо. Да, он знает, что это было в тренде, что парни тоже ухаживали за собой, так как его друзья так часто придирались к нему. Но это стоило слишком много времени и денег. Денег, которые он не мог себе позволить. Это также было огромной занозой в заднице и не было бы ничем, кроме как обузой. – Какая трата красивого лица, – говорили они всегда. Но он всегда думал, что лучше, что они так думают. Его лицо имело свои преимущества, но для большинства вещей в его жизни оно было всего лишь обузой. Когда этот профессор искусств стал слишком распускать руки, он действительно испытывал искушение оторвать этому человеку руки и, возможно, сделал бы это, если бы не его друг-студент-художник. В любом случае, даже если он был в другом теле, это не означало, что его ценности и взгляды изменились. Конечно, это было чье-то чужое тело, и у него было моральное обязательство не связываться с ним. Также был страх быть обнаруженным и потерять свою душу. Но как тот, кто в данный момент занимает это тело, он не мог сдержать раздражающего подергивания, которое у него возникало от желания сбрить волосы прямо сейчас! Плюс, заслуживал ли изначально владелец этого тела такой искренности!? Он был настоящим идиотом, болваном, бесполезным, избалованным, раздражающим, гребаным отродьем! Может быть, если бы владелец его тела был более порядочным человеком, у него изначально не возникло бы этого чертового желания. Молодой ученый, сидящий рядом с ним, вздыхает. – Если тебя так беспокоят волосы, как насчет того, чтобы собрать их в пучок? Простой чистый пучок легко укладывать и ухаживать за ним. Он более эффективен для повседневной жизни. Если он сделан правильно, он не должен повлиять на образ королевского стиля семьи Лю. – Цзю предлагает ему предложение, которое он должен назвать гениальным! Он забыл, что в тех дорамах Уся, которые он смотрел с сестрой, было множество людей, которые носили волосы в пучке. Вокруг него было много учеников, которые тоже щеголяли с этой прической, вероятно, потому что это было удобно. Черт бы побрал его и его глупый мозг за то, что он не придумал такое простое, но гениальное решение раньше! – Верно! Вот это да! Спасибо, Цзю! Цзю кашляет, звуча несколько раздраженно. Но он мог видеть оттенки красного на кончиках его ушей. На самом деле, ребенок слаб к комплиментам, что он уловил довольно рано, вскоре после их катастрофической первой встречи. Ребенок так легко читается. С чем юный подросток категорически не согласен. В качестве доказательства он указал на учеников, которые шептались за его спиной о том, что они совершенно не имели представления о том, что думал ученик пика Цин Цзин, не говоря уже о том, чтобы понимать его мыслительный процесс. Ну они были глупыми, тщеславными, избалованными идиотами, ослепленными собственным раздутым эго, которые не смогли бы отличить камень от нефрита. Цзю пытался защитить этих идиотов, но, задумавшись, он сомневался, что они смогли бы это сделать, учитывая его прошлый опыт общения с ними. Однако, возвращаясь к вопросу о прическе, Цзю понимал, что был прав, но теперь, снова задумавшись, он едва завязывал волосы в хвост с этой проклятой лентой. У этого парня действительно было слишком много волос! Цзю быстро схватывает и предлагает: – Я знаю быстрый и простой метод. Я покажу тебе позже, когда мы закончим уроки на сегодня. – Спасибо, Цзю, ты настоящий спаситель, – с облегчением вздыхает Лю Фэйянь. Цзю закатывает глаза: – Как обычно, ты слишком драматизируешь. Я беспокоюсь за людей в твоем мире, если они не способны справиться с такой простой вещью, как ты. Лю Фэйянь неловко смеется: – Ну, признаю, нас избаловали многими вещами. Раньше мне казалось, что обычные обязанности по дому — это огромная головная боль, но, приехав сюда, я наконец понял, насколько надо быть благодарным за чудеса современных технологий. – Эти трюки и приспособления, которые ваши люди используют? Их можно применять и для домашних дел? – Цзю наклоняет голову с любопытством. – Практически для всего. От работы до учебы, от повседневной жизни до игр. Мы даже используем их, чтобы передвигаться. Вот, например, эскалаторы и лифты, которые помогают переходить с одного этажа на другой. Это настоящее спасение, особенно если нужно подняться на высоту. Честно, я бы убил за такое прямо сейчас, – стонет Лю Фэйянь, скучая по удобству современных технологий и машин. – Действительно, как я и предполагал, люди в вашем мире действительно избалованы, – кивает Цзю, подтверждая свои подозрения. Но, услышав об удивительных историях Лю Фэйяня, он не мог не восхищаться и завидовать. Жизнь, свободная от бытовых, но отнимающих много времени задач, казалась заманчивой. Сколько бы ученых не отдали все, чтобы иметь такой инструмент, как «копировальная машина», способную за минуты создавать десятки копий текста или изображения? Однако, несмотря на все удобства, существовали также социальные и экономические различия между богатыми и бедными. По словам Лю Фэйяня, в его мире монархия была отменена после войны и заменена коммунистическим правительством. Идея их мира заключалась в равенстве всех людей, вне зависимости от их происхождения или социального положения. Идеалистический мир, словно из сна или фантастической истории. Но в реальности, как объяснил Лю Фэйянь, между богатыми и бедными все еще был огромный разрыв. Бедные боролись за выживание, работая на нескольких работах. Хотя их мир был более удобным, там было гораздо меньше свободы — правительство проверяло и ограничивало всё, что могло быть неудобным для них. Однако, в отличие от этого мира, в его мире у людей были возможности подняться по социальной лестнице, если их способности признавались. Это доказала его сестра, которая поступила в престижный университет, окончила его с отличием и уверенно шла к тому, чтобы стать сотрудником крупной корпорации. В этом плане их мир был, по крайней мере, лучше этого. Говоря о его мире и окружении, он заметил кое-что и проявил любопытство... – Эй, Цзю, мне всегда было любопытно, но откуда у тебя такие глаза? Кажется, он задел чувствительный нерв, когда Цзю дернулся и посмотрел на него с враждебностью. Ох, черт, он только что снова облажался, не так ли? Лю Фэйянь отчаянно машет рукой: – Я действительно не имею в виду ничего плохого, мне просто было любопытно! Я имею в виду, что в моем мире нет никого с зелеными глазами, и, насколько я могу судить, здесь это тоже не совсем распространено. Молодой ученый испускает долгий вздох поражения: – Это не так. Кроме меня, я не встречал ни одного человека с таким же цветом глаз, как у меня. Я не виню тебя за то, что ты интересуешься этим, в конце концов, это странно и отвратительно, не так ли? – Цзю улыбается несколько меланхолично. Темные шепотки работорговцев, слуг дома Цю и Мастеров замечают о его необычном странном цвете глаз, делающем его интересной игрушкой. Сплетни учеников секты горы Цан Цюн летят вокруг его зловещих отвратительных замшелых грязных глаз, которые были такими же грязными, как и его душа. Лю Фэйянь наклонил голову в замешательстве. Отвращение было последним, о чем он подумал, когда увидел глаза своего друга, на самом деле в чем-то, он подумал: – Что ты имеешь в виду под отвратительным? Я думаю, что это выглядит красиво, как изумруд. – Подождите что? – На этот раз настала очередь ученого выглядеть сбитым с толку. – Как я уже сказал, твои глаза выглядят прекрасно. Когда я впервые их увидел, я подумал, что они похожи на драгоценности, знаешь, как те изумруды, которые можно увидеть в музее. – Лю Фэйянь широко улыбнулся, делая своему другу искренние комплименты, которые он искренне считал идущими от всего сердца. Ученый выглядит совершенно рассеянным, как будто его мозг только что взорвали. Все его тело на мгновение трясется. Но он быстро восстанавливает самообладание и говорит: – Какая хорошая шутка, ха-ха-ха. Молодой человек надувает губы: – Я не шучу, я серьезно, они прекрасны. Я имею в виду, что не каждый день увидишь такой красивый цвет. Держу пари, даже у тех западных людей нет никого с такими прекрасными изумрудными глазами, как у тебя. – Он гордо фыркает, полный гордости за то, что у него такой красивый друг! Цзю еще больше запутался, не в силах понять комплименты, которые ему сделал Лю Фэйянь. Он качает головой: – Какая жалкая ложь. Ты был прав, ты действительно ужасный лжец. Неудивительно, что из-за тебя у меня постоянно болит голова .Но я думал, что ты кое-чему научился за последние несколько недель, которые мы провели вместе. Видимо, нет, когда ты можешь нести такую чушь. Если хочешь солгать, скажи лучше. В конце концов, общеизвестно, что мои глаза странные, жуткие и отвратительные. Это что-то зловещее и, вероятно, не человеческое. Это то, что все знают… – Не человек, черт возьми. – Молодой воин-ученик скрещивает руки на груди и фыркает. – Ты, наверное, метис, вот в чем дело. Кто-то в твоей семье, вероятно, с Запада, поэтому у тебя зеленые глаза. – Я видел иностранных дипломатов и послов, правящих из западного региона, и хотя они отличаются от людей центральных равнин, я никогда не встречал никого, кто был бы похож на меня, – отчаянно утверждает Цзю. – А, я не имею в виду их, я имею в виду тех белых людей. Людей с белой бледной кожей и светлыми волосами. У некоторых из них были каштановые волосы, а были и рыжие, но в основном светлые. В любом случае, среди них были люди с зелеными глазами, как у вас. Поэтому я подумал, может быть, у вас есть западный родственник или что-то в этом роде. Вот почему я хотел спросить об этом в качестве справки о вашем имени. В конце концов, происхождение человека — это тоже то, что нужно учитывать, когда даешь человеку имя, верно? – Лю Фэйянь выдает ответ из учебника, который он только что прочитал из стопки книг, которые они просматривали в поисках идеальных имен друг для друга. – Подожди, подожди, подожди, – останавливает его подросток. Затем он указывает на себя: – В твоем мире есть еще люди, похожие на меня? Молодой человек кивает: – Да, есть, хотя я слышал, что среди них это редкость. (Эту информацию ему постоянно подначивал его друг по художественной школе, который мечтал, чтобы эти иностранные модели стояли перед ним, чтобы рисовать их в свое удовольствие). Но я уже видел людей с зелеными глазами в тех западных фильмах. Так что это не должно быть ошибкой. Цзю крепко сжимает кулак, его ногти глубоко впиваются в ладони, почти до крови. Ему приходится несколько раз вздохнуть, прежде чем он наконец успевает спросить несколько дрожащим голосом: – Ты знаешь, откуда они и где живут? – Не совсем так, но я знаю, что они приехали из таких мест, как Америка и Европа. Есть еще русские, которые живут на севере. Я думаю, они ближе всего отсюда… – Лю Фэйянь говорит с некоторым сомнением: Эй, учеба не была его сильной стороной, о чем он сейчас сожалеет, видя отчаянное выражение лица подростка. Цзю хватается за подбородок и на мгновение задумывается: – На севере, ты имеешь в виду, даже дальше, за Монгольскими равнинами? – Да! Я так думаю! – Лю Фэйянь яростно кивает. – Я знаю, что в этом месте много снега, и я имею в виду его очень много. – Он машет рукой, изображая, сколько снега там предположительно накопилось. – Там также очень холодно и темно, по крайней мере, так я слышал от тех парней, которые имеют с ними дело. Глаза Цзю внезапно загорелись, как будто его осенила какая-то идея.Затем он внезапно срывается с места и устремляется к секции книжных полок на другом конце библиотеки. Молодой ученик перетаскивает одну книгу за другой, переворачивает страницы и кладет их обратно, бормоча: –Нет, это не то. Как раз когда Лю Фэйянь собирался спросить, что именно он ищет, молодой подросток издал звук «ах», давая понять, что он нашел то, что искал. Затем он поспешно побежал обратно к столу и выложил книгу, которую только что вытащил. Пока молодой ученый листал страницы, он объяснил сбитому с толку молодому человеку: – Это хроника великого исследования, написанная бывшим пажом, который служил посланнику во время их путешествия. Я помню, как читал страницу о том, как они встретили людей на далеком Севере, которых он описал как имеющих точно такие же черты, которые, как вы сказали, есть у тех «белых» людей. Вот!» Он указывает на страницу с описанием. Кожа чисто-белая, как снег, а волосы бледные, как сам свет. Цвет глаз такой же голубой, как небо над головой. Лю Фэйянь кивает в полном согласии: – Да, это определенно звучит правильно. – Молодой человек оглядывается на подростка и видит, что его глаза полностью сосредоточены на этих словах. Его руки так сильно сжимали его мантию, что она почти кровоточила, что он чувствовал себя очень обеспокоенным. – Цзю, ты в порядке? Цзю очнулся от своих мыслей, услышав, как он зовет его: – Я в порядке, просто... Я был удивлен. Я думал, что знаю все о своем происхождении. Я не ожидал, что может быть что-то, чего я не знаю. Как бы неловко не было это признавать, но если бы не ты, я бы, вероятно, так и остался в неведении об этом. – Полагаю, ты не против? — говорит он с некоторым сомнением, не уверенный, оказал ли он услугу молодому подростку, увидев, как потрясен его друг этим новым знанием о его возможном происхождении. Молодой подросток качает головой и шепчет «Спасибо», прежде чем резко повернуть голову назад. Он решает использовать эту возможность, чтобы научить Лю Фэйяня географии этого мира, заставляя молодого усталого человека почти плакать... Тем временем... Двое подростков, слишком занятые своими уроками, не заметили мрачную тень, нависшую у входа в величественную библиотеку пика Цинцзин. Ученики пика Цин Цзин, возвращающиеся с уроков, изо всех сил стараются быстро пройти мимо куста, чья отвратительная аура и гнилостный запах растут у шичена. Один из них указывает на него, спрашивая, действительно ли нормально оставлять все как есть. Другие ученики просто испустили долгий протяжный вздох и покачали головами, заявив, что, хотя они понимают свои чувства, риски намного перевешивают выгоды, и, к сожалению, с этим сладкоречивым змеем, занятым сегодня, лучшим курсом действий, который они могли бы предпринять прямо сейчас, было бы закрыть на это глаза. Молодой подросток понимающе кивает и быстро идет за своими братьями по бою на следующий урок дня. Хватка тени на кустах становится только сильнее, чем дольше он ждет человека, которого он хочет видеть сейчас больше всего. Серьезно, как они могли так долго ждать? Даже если это было для того, чтобы заставить бога войны просмотреть счета, это не должно было занять так много времени... Он на мгновение задумывается, оглядываясь на прошлые настойчивые попытки заставить энергичного молодого подростка посидеть спокойно хотя бы мгновение. Затем он быстро пересматривает свои мысли. Поразмыслив, это займет много времени. Он начал сомневаться, был ли срок в один месяц достаточным. Конечно, он может находиться под наблюдением главного ученика пика Цин Цзин, но даже тогда были ограничения. Не то чтобы он сомневался в способностях Сяо Цзю, если бы это был кто-то другой, он бы не так беспокоился. Хорошо, да, он, возможно, немного бы волновался, учитывая вспыльчивый характер младшего мальчика. Но это было не то, с чем старший мальчик не привык справляться. Немного утешения и уговоров обычно было достаточно, чтобы решить проблему. Однако с Лю Шиди... Он мог только сказать, что их совместимость была одной из худших. Лю Шиди был хорошим человеком со справедливым, сильным и честным сердцем. Однако из-за этого он часто сталкивался с Сяо Цзю, который в своем сознании представлял все наоборот. Не помогало и то, что у Сяо Цзю был довольно сложный характер и с ним было трудно ладить. Он всегда был таким с самого детства, независимо от того, сколько раз старший мальчик пытался его отговорить. В конце концов, все и так было тяжело, поскольку создание врагов без необходимости только накликало беду. Если бы Сяо Цзю не был так суров с другими детьми-рабами и относился к ним немного терпимее, то их бы не ударил в спину и не продал Ши У, который стал жертвой ядовитого языка молодого мальчика. Все только ухудшалось, когда он взрослел, и он не мог его за это винить, так как это была его вина. Молодой подросток искренне сожалел, что не смог быть рядом с молодым парнем, когда тот отчаянно в этом нуждался. Иногда он думал о своем решении подняться на гору как об ошибке. Он должен был остаться рядом с молодым парнем, что бы тот ему ни сказал. Вот почему он так отчаянно хотел вернуться, чтобы спасти его. В результате он столкнулся с пугающим отклонением Ци, которое едва не лишило его жизни, заставив его хозяина привязать свою душу к своему мечу, чтобы спасти свою жизнь. Затем молодой подросток оказался запертым в пещере Линси, и ему показалось, что это целая вечность. К тому времени, как он вышел, особняк семьи Цю давно превратился в пепел, не оставив и следа от его названого брата. В то время он действительно думал, что его милый драгоценный маленький огненный плюющийся зверек был потерян навсегда из-за его собственной глупости. С тех пор он стал лишь тенью того человека, которым он жил день за днем, с чувством вины и сожаления, терзающими его из-за того, что он не смог спасти своего названого брата. Мальчик по имени Юэ Ци в тот день чуть не умер. Но даже так, жизнь продолжается, и со временем шрамы и боль в его сердце постепенно исчезали благодаря заботливой заботе замечательных боевых братьев и сестер, которые были рядом с ним все это время. Они были рядом с ним, когда он был в самом худшем состоянии, и не осуждали его за это. Они воздерживались от того, чтобы задавать ему вопросы, чтобы он не помнил о своей боли, даже когда у них, должно быть, было так много вопросов, вертевшихся в их головах. За это он не мог быть им более чем благодарен. Однако все изменилось, когда он воссоединился со своим названым братом. Сначала он едва мог узнать его и, вероятно, не узнал бы, если бы не его отличительные зеленые глаза. Он был совсем не похож на маленького огненного вертела, которого он знал и помнил с детства. Он выглядел худым, как кость, его кожа была бледно-белой, как простыня, испорченная синими оттенками болезни, его волосы были грубыми и жесткими, как те колючие лозы, его губы были потрескавшимися и лопались, его мантии были покрыты кровью мертвых тел, которые в настоящее время окружали их. Но самое главное, его глаза выглядели такими пустыми и бездушными, как будто из них высосали весь свет и жизнь. Даже когда он пытался оглядеться вокруг в поисках мельчайшей искры света, все, что он мог видеть, была пустая пустота. По правде говоря, старший мальчик не знал, что делать, он не знал, должен ли он позвать его или даже протянуть ему руку. Сяо Цзю тоже заметил его. Он заговорил первым, сказав: – Так это один из гордых бессмертных мастеров одного из самых прославленных кланов заклинателей, приятно знать, приятно знать, – он смеялся как маньяк добрую минуту или две. Сердце Юэ Ци разбилось, услышав надломленный маниакальный смех своего названого брата или, по крайней мере, того, что от него осталось. Он хотел что-то сказать, чтобы высказаться, но прежде чем он успел это сделать, юноша опередил его: – Приятно знать, что этот ничтожный – полный бредовый дурак. Это вина этого ничтожного, что он мечтает. Этот ничтожный благодарит бессмертного мастера Юэ за то, что он просветил этого дурака и пробудил мои глаза. Рот юноши улыбается до ушей. Нет, нет, это не то, чего он хотел. Это не то, что он хотел услышать от своего названого брата! Он хотел... – Пожалуйста, Сяо Цзю, послушай меня, я могу объяснить... Я... Я... – он отчаянно пытался передать чувство вины, которое он чувствовал все эти годы, но прежде чем он смог это сделать, Сяо Цзю, казалось, что-то почувствовал и крикнул ему, чтобы он пригнулся. Следующее, что он осознал, это то, что кровь брызнула ему в лицо, и он повернул голову назад, чтобы увидеть упавшую фигуру высокого тощего грязного человека. Лезвие торчало прямо в голове человека, делая это мгновенной смертью. Он оглянулся назад, потрясенный и не верящий в события, которые только что произошли, особенно на того, кто был в этом главным виновником. Однако в этот короткий момент он увидел знакомый блеск в глазах молодого подростка. Образ того дня, когда Сяо Цзю украл лошадь молодого благородного господина, наложился на его нынешнюю фигуру. – Так что же хотел сказать бессмертный мастер? – небрежно спрашивает его Сяо Цзю, как будто он не убил кого-то прямо у него на глазах. – Этому ничтожеству предстоит долгий путь, и у него не так много времени, как и у бессмертного мастера, если я осмелюсь предположить правильно. Так что если вы хотите что-то сказать, пожалуйста, говорите это быстро. Конечно, если вы хотите, чтобы я ушел сейчас, я уйду, в конце концов, вам не пойдет на пользу, если я запятнаю вас грязью этого ничтожества. – Его губы снова расплываются в той чуждой пустой улыбке. Именно там его поразило предчувствие, что если он что-то скажет там, то это будет последний раз, когда он его снова увидит. Однако, если он ничего не скажет, то произойдет то же самое. Он застрял между камнями без возможности выбраться. В конце концов, все, что он смог выдавить, были слова: – Мне жаль. Мне так жаль, Сяо Цзю. Я действительно старался, я действительно старался, но... Я знаю, что я неправ, но, пожалуйста, не покидай меня. – Он плакал, крепко сжимая свою мантию, когда делал это. Его не волновало, как стыдно для взрослого подростка его возраста плакать, как ребенок, все, что его волновало, это то, как Сяо Цзю пытается уйти от него, от них... – Ты обещал мне, что будешь со мной. Ты дал мне клятву верности, сказал, что поклялся отдать мне всю свою преданность... Пожалуйста, ты не можешь уйти... Молодой подросток выглядел потерянным и смущенным, не зная, что делать, ведь это был первый раз, когда он видел, как его вечно улыбающийся старший брат плачет перед ним. Он не знал, как утешить старшего мальчика, не говоря уже о том, чтобы уговорить его прекратить слезы, которые продолжали литься с каждой минутой. Он знал, что в глубине души мальчик был довольно мягкосердечным по отношению к тем, кто был ему очень близок, поэтому, несмотря ни на что, Сяо Цзю никогда не бросал его и всегда прощал (пусть и несколько раздраженно) в конце. Хотя он, возможно, и изменился, он цеплялся за крошечную надежду, что мальчик, который всегда устало вздыхал после своей тирады лекций, все еще здесь. Затем их обнаружил его Шицзунь и другие лорды вершин, которые пришли проверить ситуацию, обнаружив тело печально известного демонического культиватора У Яньцзы, а также нескольких других учеников. Он не знал как, но ему удалось пробраться и принять Сяо Цзю в качестве ученика в Секту горы Цан Цюн по его предполагаемой личной рекомендации. Оттуда Сяо Цзю понемногу восстанавливал части своего старого «я» по пути. Однако жестокая реальность заключалась в том, что не все могло вернуться к тому, как было в прошлом. Неизбежно были части его любимого брата, которые в конечном итоге были потеряны навсегда, чтобы никогда не быть найденными. То, что было потеряно, было потеряно, и не было ничего, что они могли с этим поделать, даже сам человек. Были также новые части, стороны его названого брата, которых он никогда раньше не видел, скорее всего, насильно вырезанные в нем ублюдками, которые сломали его в первую очередь. Те, на которые он едва мог вынести сам, поскольку это служило постоянным напоминанием о его неудаче. Его названый брат тоже не мог вынести смотреть на это и делал все возможное, чтобы игнорировать его существование, добавляя новые части, которые он подобрал как ученик под строгой дисциплиной своего Мастера. Иногда, глядя на молодого ученика, он не мог сказать, был ли стоящий перед ним человек тем же старым Сяо Цзю, которого он знал, или совершенно незнакомым человеком, о котором он не имел ни малейшего представления. Были времена, когда казалось, что это одно или другое, или даже оба. Со временем становилось все труднее сказать. Но он был уверен, что несмотря ни на что Сяо Цзю все равно его Сяо Цзю, несмотря ни на что. Пока от старого него осталась хоть малая толика, он будет доволен. В конце концов, у него было меньше всего права думать иначе по этому поводу. С чем его братья-воины категорически не согласны, что является для него большой бедой и дилеммой. Как бы он ни был счастлив, что его брат находит частички себя прежнего, это также вызвало возрождение старых проблем, когда они были уличными крысами. Его вспыльчивый характер в сочетании с острым языком заставили его купить враждебность почти всех во всей секте. Его гордая и высокомерная личность только ухудшила ситуацию, заставив их негодование по отношению к нему расти с каждым днем. В результате он бегал как курица весь день налево и направо, извиняясь и уговаривая молодых подростков успокоиться. Хотя некоторые из них были готовы отступить после этого (с большой горечью). Некоторые отказались отступить, как его старшие ученики. Они были самыми преданными ему и больше всех заботились о нем, поэтому они не могли выносить, как этот снобистский, избалованный, высокомерный ублюдок ходит по нему. Ему потребовались недели уговоров и мольб, чтобы заставить их хотя бы немного отступить, хотя бы ради него. Лю Шиди было сложнее всего убедить. В тот момент, когда он услышал, как чертова гадюка оскорбляет их будущего лидера секты, он захотел сбросить его с горы прямо в тот момент. Тем не менее, Юэ Цинъюань не мог вынести мысли о том, чтобы отпустить своего старого друга детства, особенно зная о последствиях, которые наступят, если он это сделает. Он не мог рассказать своему боевому брату всю правду об их испытаниях, поскольку Сяо Цзю заставил его держать рот закрытым, чтобы сохранить в тайне их истинный статус бывших рабов. Но он сумел объяснить, как многим он обязан молодому ученому и что у него есть моральное обязательство и обязанность, по крайней мере, присматривать за ним, пока он дышит. Выслушав его отчаянные мольбы, бог-воин вздохнул и в конце концов выполнил его искреннюю просьбу. Он не знал, что произошло между ними, но поскольку его боевой брат был так сильно обеспокоен этим вопросом, он не стал сбрасывать ученого с горы. Однако, как ученик горной секты Цан Цюн и третий молодой мастер герцогства Лю, он не мог просто стоять и смотреть, как перед ним творится зло. Поэтому вместо этого он решил помочь своему боевому брату вернуться на правильный путь и направить его на путь справедливости. Он будет действовать как его исполнитель и присматривать за ним от имени своего боевого брата. Юэ Цинъюань кивнул и пожал руку своему боевому брату, соглашаясь на компромисс. С тех пор ученик главы Цюн Дина закрывал глаза на суровую дисциплину ученого, которую наказывал Бог войны Бай Чжань. Он вмешивался только для того, чтобы слегка наказать своего боевого брата, когда чувствовал, что дела выходят из-под контроля, что случалось довольно часто. Однако то, чего не понял молодой подросток, дав своему боевому брату полномочия контролировать и дисциплинировать своего названого брата, он также невольно дал остальным присоединиться, а также использовал это как повод постоянно преследовать ученого, как они считали нужным, под видом его обучения. Он закрывал на это глаза, а также чувствовал, что это было тем более удобно для него, поскольку голоса, выступающие за исключение Сяо Цзю, становились все тише. Хотя изначально он не ожидал многого, усилия его боевого брата не были полностью напрасными. Некоторые части действительно стали лучше, когда Сяо Цзю научился вести себя лучше. Однако некоторые части только ухудшились со временем. Ну, по крайней мере, дела шли хорошо. По крайней мере, с его точки зрения, дела шли хорошо... Так было до тех пор, пока не произошел инцидент с белым саблезубым тигром, из-за которого их ученик-воин на некоторое время стал недееспособным. Как будто это было не самое худшее, гордый Бог Войны Бай Чжань потерял все свои воспоминания. Если бы он знал заранее, что Лю Шиди потерял память, он бы попытался убедить Сяо Цзю присматривать за ним в первую очередь. Он узнал об этом только во время одной из своих многочисленных проверок, которые он проводил тайно (после того, как был обеспокоен потенциальной дракой, которую они неизбежно начнут), и молодой ученый в панике рассказал ему об этом. Действительно, он думал, что ученик Пика Воина ведет себя странно, разговаривает и смеется так много, как не похож на себя обычного. Сначала он думал, что это из-за побочных эффектов яда саблезубого тигра, о которых Му Шиди упоминал о тяжелой эмоциональной нестабильности и паранойе. Но с другой стороны, это не имело большого смысла. Хорошо, разговоры и смех можно было объяснить, но это не объясняло 180-градусную перемену отношения, которая произошла у него к ученому. Он казался более терпимым к Сяо Цзю, чем раньше... Осмелюсь ли я сказать, что они общались друг с другом вежливо? (Они выглядели так, будто были просто обычными друзьями, которые смеялись и болтали друг с другом в свое удовольствие, от чего-то глупого, простого до серьезного...) Молодой главный ученик попытался отмахнуться от этого, заставив себя поверить, что он просто слишком много думает о вещах. Да, он просто слишком много думает о том, что они хорошо ладят. Вероятно, он просто был потрясен их последней ссорой (которая, как обычно, закончилась полной катастрофой), из-за чего он видел вещи иначе, чем обычно. Да, вот так. Может быть, он пропустил скрежет зубов Лю Цингэ, потому что был так расстроен и отвлечен, вот так. К тому же они были на территории Ань Шигу, и эта женщина была тем человеком, из которого никогда не следует делать врага, несмотря ни на что. Он почувствовал облегчение, убедившись несколько раз. Поэтому, когда он увидел возможность приблизиться к воину, он не подумал об этом. Однако, к его шоку и недоверию, Лю Шиди не только выступил в защиту Сяо Цзю от его предполагаемых претензий, но и против него самого. Он даже назвал его – Лицемерным ублюдком. Он даже отчитал его, как будто он был маленьким ребенком. – Лучше для кого? – Молодой подросток скрещивает руки и фыркает: – Даже такой идиот, как я, может сказать, что ты чёртов ублюдок, которому плевать на всех, кроме себя. Я видел таких, как ты, и имел с ними дело раньше. Ты можешь строить из себя хорошего парня, но на самом деле тебя волнуют не они и не Шэнь Шисюн, тебя больше всего волнует твоё лицо. – Нет, – воин-ученик смотрит ему прямо в глаза. – Ты здесь, потому что увидел шанс сыграть хорошего парня. Это могло бы сработать, если бы я был как эти детишки. Но плохие новости – я не такой! Я действительно не в том настроении, чтобы слушать твою чушь! Так что проваливай, детка, пока я сам не решил тебя выгнать! В этот момент он почувствовал, как что-то внутри лопнуло. Он почувствовал, как в его венах и из них разлилась ярость, заставив его на мгновение потерять все чувства. Серьёзно, кем, чёрт возьми, этот чёртов ублюдок себя возомнил!? Разговаривает так, будто всё знает! Что, чёрт возьми, он знал!? Он просто тупой избалованный благородный ребёнок, который ничего не знает о трудностях! Что он понимает в своих трудностях!? Ничего, вот и всё! Он чувствовал, как слова готовы вырваться из его горла. По правде говоря, он не мог заставить себя беспокоиться, даже если они действительно это делали, думая, что ублюдок перед ним заслужил это. Однако в тот момент, когда он повернул голову и встретился глазами с мужчиной, он почувствовал, как все его тело замерзло. Это должны были быть те же нежные глаза, которые он привык видеть время от времени, но что-то в них казалось другим. Они казались острее и яснее, чем раньше. Как будто он смотрел в глаза ястреба, который видел все, оставляя его голым, чтобы все было вынесено. Прошло некоторое время с тех пор, как он в последний раз чувствовал себя таким уязвимым и беспомощным. Он не чувствовал себя так со времен, когда жил на улице. Эти глаза напомнили ему некоторых уличных мальчишек, тех, кто был умным и не таким доверчивым, которые ухмылялись ему. Они всегда заставляли его чувствовать себя неуютно, и поэтому он обычно избегал их и предупреждал Сяо Цзю делать то же самое. Молодой человек открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли у него в горле и отказывались выходить. Тогда вмешался подросток и объяснил ему ситуацию. И тогда все встало на свои места. Вот оно! Вот почему Лю Шиди отличался от других, потому что он потерял память! Он слышал об этом раньше, что были случаи, когда люди, потерявшие память, внезапно приобретали совершенно иные личности, нежели их первоначальные! Если он правильно помнит, пока потеря памяти не была постоянной, это было что-то временное, и как только они восстанавливали свою память, их изначальная личность должна была восстановиться. Однако в некоторых случаях, хотя и в качестве побочного эффекта, они в ответ теряли свои воспоминания о времени, проведенном со своими временными личностями. Хотя он никогда не слышал о случаях, когда яд саблезубого тигра вызывал потерю памяти, Лю Шиди некоторое время балансировал на грани жизни и смерти. Его близость к смерти, должно быть, заставила его потерять воспоминания! Хорошо, теперь он знает, в чем причина, проблема в том, как ее решить. Поскольку потеря памяти была вызвана тяжелой физической травмой, то неважно, сколько заклинаний или микстур удастся ее решить. Им пришлось применить ручной подход, чтобы стимулировать разум и вызвать воспоминания, которые, скорее всего, лежали глубоко в подсознании. Им пришлось действовать крайне осторожно, чтобы не вызвать коллапс его разума и не впасть в полную девиацию ци. Однако слишком слабой стимуляции было бы недостаточно, чтобы активировать мозг. Главное — найти правильную стимуляцию в правильном месте и в правильное время. Проведение времени с Сяо Цзю, как было очевидно, имело обратный эффект. Хотя он не хотел этого говорить, он не мог сказать, что его названый брат не приложил руку к медленному восстановлению памяти бога войны. Он, скорее всего, в полной мере воспользовался ситуацией, как ему было угодно, как формой мести за все вмешательство ученика Пика Воина за эти годы. Это был просто полный рецепт катастрофы. Э-э, просто представьте, что у него уже урчит в животе. Ему нужно будет отправиться на гору Цан Цюн за лечебными отварами для своего бедного желудка. Если так, то тем более очевидно, что он разделил двух учеников не только ради блага обеих сторон, но и ради блага секты. Однако убедить Ань Шигу было далеко не простой задачей. На самом деле, она не нашла никаких проблем в этой ситуации и на самом деле наслаждалась этим новообретенным перемирием между двумя главными учениками. Даже Пиковый Лорд Ван согласился, что для будущего пикового Лордаи пика учёных и пикового Лорда пика воинов лучше иметь хорошие отношения друг с другом, чтобы не только укрепить их связь как боевой семьи, но и, что самое важное, их оборону. Две вершины сами по себе были силой, рассчитываемой только на себя. Вместе они были непобедимыми силами. Лидер секты - его шицзунь Бай также согласился с тем, что двум вершинам давно пора было оставить в стороне свое соперничество и приложить усилия к улучшению отношений, чтобы противостоять трудностям, которые им предстояло преодолеть в связи с растущей мощью и влиянием дворцовой клана Хуаньхуа. Даже Юэ Цинъюань должен был согласиться, что с политической и оборонной точки зрения было бы лучше, если бы две вершины ладили друг с другом. Однако это было при правильных обстоятельствах, а не посредством манипуляций и промывания мозгов. Которые были временными, заметьте! Как только Лю Шиди восстановит свои воспоминания, все превратится в полный хаос! В худшем случае это приведет к росту внутренних конфликтов секты, которые, возможно, перерастут в полномасштабное восстание. Поэтому было еще важнее разделить этих двоих и помочь Лю Шиди восстановить воспоминания, пока не стало слишком поздно! Однако, все было легче сказать, чем сделать. С тех пор, как он приблизился в последний раз, Сяо Цзю внимательно следил за Лю Шиди, полностью начеку. Он всегда держит его рядом с собой, редко давая ему возможность подойти к молодому человеку. Ему нужно… Его мысли прерываются, когда он слышит громкий грохочущий звук и раздраженный вздох: – Боже, я мог бы съесть целую корову прямо сейчас. Юэ Цинъюань тут же резко нырнул обратно в кусты, чтобы спрятаться от быстро приближающихся к нему фигур. – Но действительно ли мне можно завтра поехать в город? — спрашивает один из людей, которого он, судя по голосу, принимает за Лю Шиди. – Я знаю, что мне следует извиниться и все такое, но я не знаю, я немного нервничаю. — Воин-ученик высказывает свои опасения, что само по себе было ошеломляющим. Если бы Юэ Цинъюань не знал о ситуации, он бы удвоил свои усилия в абсолютном неверии. Сяо Цзю мягко успокаивает его: – Не волнуйся, с тобой все будет в порядке. В отличие от этих идиотов, ты знаешь, как себя вести и что говорить. Даже если владелец ресторана разозлится, он не сможет накричать на тебя, как только ты извинишься перед ним. Поскольку ты ученик Секты горы Цан Цюн, независимо от его чувств по этому поводу, у него не будет выбора, кроме как показать тебе свое лицо. Но, честно говоря, я думаю, он будет слишком занят тем, чтобы осознать тот факт, что один из этих безмозглых учеников Бай Чжань смог честно извиниться перед кем-то. – Ладно, я знаю, что они чертовски богатые и избалованные дворяне, но на самом деле... — Бог-воин закрыл лицо руками и глубоко вздохнул. Сяо Цзю также испускает глубокий усталый вздох: – Я знаю, что иногда их глупость удивляет даже меня. Как говорится в одной поговорке, глупость людей действительно не знает границ. – Тот, кто это сказал, определенно прав, — кивает Лю Шиди в знак согласия. – Я согласен. — Сяо Цзю тоже кивает. – Но в любом случае, не о чем особо беспокоиться. В худшем случае я буду там, чтобы вмешаться от вашего имени. – Спасибо, и мне, как всегда, жаль, что беспокою вас, — Лю Шиди поднимает руку, извиняясь перед Сяо Цзю. – Никаких проблем. — Молодой подросток напевает: – Это не твоя вина, прежде всего. Ты не несешь ответственности за инцидент. В любом случае, раз ты здесь, мы могли бы воспользоваться этим и разрешить этот инцидент как можно скорее. Я думал, что мы также используем это как возможность проверить и применить твои новые знания. В конце концов, какая польза от знаний, если у тебя нет возможности в полной мере ими воспользоваться? Брови Юэ Цинъюаня дернулись, услышав последнее предложение. В то время как среднестатистический человек без проблем понял бы значение слов, для кого-то вроде Лю Шиди это было просто слишком... – Я понимаю, что опыт превыше всего. – Подожди, что? Ученик Цюн Дина едва не оступился, услышав правильную интерпретацию воином слов своего названого брата. Именно тогда он обнаружил, что он не один такой, когда услышал шуршание щеток неподалеку. Ему не нужно смотреть дальше, так как достаточно лишь слегка повернуть голову, чтобы встретиться глазами со своими братьями по боевому искусству, которые, по-видимому, также шпионили за учеником Главы пика Цин Цзин. Он хотел что-то сказать, как и остальные, но им пришлось замолчать, увидев, что Лю Шиди пристально смотрит в их сторону. – Эй, это только мне кажется или...? — Он поворачивается к своему названому брату, указывая на кусты и спрашивая его. Сяо Цзю смотрит на кусты и смотрит на них в течение долгой минуты, прежде чем схватиться за переносицу, раздраженно до невероятия. Поистине человеческая глупость не знает границ... – Давайте просто пойдем. — Он делает жест в сторону воина-воина. Лю Шиди подчиняется, что вызывает еще один шок у тех, кто за ними следит. Но прежде чем они отправились в коридоры, Сяо Цзю, кажется, что-то вспомнил и на мгновение оборачивается, чтобы сказать: – Шан Шиди, поскольку ты уже был проинформирован о ситуации, я хочу, чтобы ты собрал вещи из этого списка. — Он бросает свиток прямо в их сторону. Ученик пика А-Дин инстинктивно подпрыгивает, чтобы поймать его, выдавая себя, и делает утвердительное приветствие: – Да, Шэнь Шисюн! Затем ученый добавляет дополнительные просьбы (приказы): – Также не забудьте организовать повозку, желательно что-то простое, но достаточно большое, чтобы вместить двух человек. – Да, сэр Шэнь Шисюн, сэр! — громко крикнул главный ученик пика Аньдин, прежде чем поспешить выполнить приказ ученого. Сяо Цзю ухмыляется, широко открывая рот: – О, да, я почти забыл, раз уж мы едем в город, то заодно и рынок осмотрим. Ходят слухи о довольно сомнительных нелегальных книгах, которые летают вокруг, таких как поддельные руководства и другие весьма проблемные произведения. Как ученик пика Цин Цзин, я бы оскорбил нашу честь, если бы продолжил позволять таким отвратительным произведениям распространяться. Затем настала очередь Ци Цинци. Черт, как, черт возьми, этот ублюдок всех людей узнал!? Она думала, что убедилась, что они осторожны. Она была уверена, что никто не раскроет их маленький секрет! В любом случае, это не ее проблема прямо сейчас! Проблема в том, что если ее Шицзунь узнает об их маленьких делах... Черт, у нее не было времени шпионить за чертовой змеей, у нее были дела поважнее! Ученица пика Сянь Шу быстро убегает, чтобы предупредить своих товарищей! Молодой ученый поглаживает подбородок: – Ах да, говоря о слухах, я слышал, что новорожденный черный терновый питон был замечен недалеко от входа в гору. Он скрывался там пару шиченов, прежде чем исчез. Это действительно загадка, в конце концов, черный терновый питон водится на юге. Интересно, как он забрался так далеко на запад от своего первоначального места обитания? Но с другой стороны, другого объяснения быть не должно. Хотя я слышал о выращивании одного на пике Сюань Шоу, они же не могли совершить такую глупую ошибку, не так ли? Следующее, что узнают Юэ Цинъюань и другие оставшиеся ученики, ученик пика Сюнь Шоу уже растворился в воздухе, не оставив после себя следа. Так что это действительно был Ван Шиди, который был ответственен за побег детеныша. Он помнит, как его Шицзунь сердито ругал идиота Лорда Пика, говоря, что если он не сможет взять под контроль своих чертовых зверей, то он рассмотрит вопрос о прекращении их финансирования, на что Лорд Пика Ань Дин кивнул с полным одобрением. Он также помнит, как Лорд пика, укрощающий зверей, отчаянно умолял их дать ему еще один шанс. В конце концов, Шицзунь смягчился и дал ему последний шанс. Однако, как только он услышит о том, что еще один зверь снова сбежал, он без вопросов прекратит их финансирование. Действительно неудивительно, что главный ученик сбежал. Сяо Цзю не останавливается на этом и продолжает. – Я также слышал, что пик Вань Цзянь был удостоен чести изготовить церемониальный меч для великого генерала Сюэ в честь его великих достижений в защите границ от внезапного вторжения наших соседей. Я слышал, что император лично поручил передать меч своему зятю. Хотя давление огромно, я уверен, что с способностями и навыками пика Вань Цзянь они создадут одно из самых красивых орудий, которые когда-либо видели на небесах и земле, верное чести и имени пика как раз вовремя, до возвращения генерала следующей осенью, если я правильно помню. – Блин! Я совсем забыл, что мы даже не закончили черновые наброски дизайна! —ругается Вэй Шиди, вспоминая важный заказ, который они получили на пике некоторое время назад. Поскольку срок был довольно далек, они отложили его, чтобы закончить свои проекты, назначенные владыкой пика, которые в то время были гораздо более приоритетными. Они были так поглощены созданием идеального оружия своего дизайна, что к концу работы из них высосали всю душу. В результате они в конечном итоге забыли о заказе. На самом деле, кто-то вспомнил и предложил им немедленно приступить к работе. Поэтому они подтянули свои задницы и начали с черновых набросков. Однако все были слишком измотаны, и, ну да, они как бы бросили работу на полпути, придумав какие-то оправдания, как они сделают это на следующий день. Дело в том, что «следующий день» так и не наступил, поскольку они продолжали придумывать одно оправдание за другим, откладывая все на потом вплоть до самой последней минуты, которая наступила сейчас! Черт, у них оставалось всего несколько месяцев до осени! Забудьте о спасении шеи своего боевого брата, на кону будет его собственная шея, если он не успеет доставить обещанный меч вовремя! Поскольку число главных учеников продолжало уменьшаться, остальные задавались вопросом, стоит ли им тоже начать бежать, прежде чем Шэнь Цинцю решит сказать что-нибудь еще, что могло бы серьезно на них сказаться. В качестве последнего удара ученый нацелился на целителя, заявив Лю Шиди: – О, да, давай не забудем отправиться на пик Цянь Цао, прежде чем мы отправимся, чтобы тебя сначала проверил Фань Шиди, на всякий случай. Фань Шиди был весьма обеспокоен тем, что ты покинул медицинское отделение, не пройдя сначала ни одного из его тестов. Хотя Му Шиди — опытный целитель, Фань Шиди — ведущий эксперт, когда дело касается ядов и их различных эффектов, даже сам Лорд пика Цянь Цао признает его способности и талант к этому, или так я слышал от него. – Чепуха! – рычит Му Шиди. – Фань Шиди — не более чем сумасшедший извращенец, который получает удовольствие от самых жестоких и животных практик! Хотя я признаю, что его знания о ядах превосходят мои собственные, средства, которые он использовал для их получения, абсолютно отвратительны! Он человек без каких-либо элементарных человеческих моральных принципов, в отличие от целителя! Единственная причина, по которой я терпел его до сих пор, заключалась в том, что шицзунь настаивал на том, что его эксперименты заслуживают внимания! Но на этот раз он перешел черту и осмелился прикоснуться к моему пациенту! Всё, я собираюсь сказать шицзунь, чтобы он избавился от него прямо сейчас! – с этими словами разгневанный целитель тут же выбегает оттуда. Хотя технически их осталось четверо, как они могли надеяться выстоять против чертовой гадюки, особенно когда их сильнейшие силы были в одиночку сбиты вот так один за другим!? Как бы они ни хотели спасти своего боевого брата, они сами были в слишком большой опасности, чтобы беспокоиться о благополучии другого человека. Они сокрушались о своей огромной дилемме довольно долго. Однако, когда они увидели, что чертова гадюка открывает свою пасть, они выскочили из кустов и пустились бежать, спасая свои жизни. Убедившись, что все они ушли, Сяо Цзю скрещивает руки на груди и фыркает: – Все они идиоты. – А я думал, что эти избалованные дети второго поколения плохие. Но на самом деле они берут верх, – смеется Лю Шиди довольно устало, раздраженный всем этим испытанием. Что-то, кажется, ударило Лю Шиди кулаком по руке: – О, теперь я понял, так вот почему их отправили сюда. Это место такое же, как те богатые шикарные школы-интернаты. Это свалка, которую родители используют, чтобы избавиться от своих самых глупых идиотских избалованных детей! Хорошо, что Юэ Цинъюань ничего не пил в тот момент, иначе он бы выплюнул все, услышав это. Ну, не то чтобы он не был в полном неведении. У него было смутное чувство этого с тех пор, как он присоединился к секте. Он находил довольно странным, как благородные дети приходили на экзамены секты Цан Цюн в полном одиночестве, и за ними присматривали всего один или два слуги. Даже когда они успешно сдавали экзамен и присоединялись к вершине, все, что они получали, было одно письмо, содержащее слова поздравления, написанные личным помощником их родителей. Очень немногие поддерживали регулярную переписку со своими домочадцами. Дело не в том, что они не отправляли им регулярно письма, информирующие их о повседневной жизни на вершине, а в том, что их домочадцы не удосужились их прочитать и ответили только при необходимости, получив какой-то отчет, обычно через третье лицо... Однако это и то, что мы услышали это на самом деле, было совершенно другим делом. – Замолчи. Ты хочешь попасть в беду? – Сяо Цзю затыкает его, а затем ругает: – Есть некоторые вещи, которые лучше не говорить, независимо от того, правда это или нет. Лю Шиди чешет голову: – Ладно, извини. – Мы потратили слишком много времени, избавляясь от этих вредителей. – Сяо Цзю щелкает языком. – Если мы не уйдем сейчас, все хорошие порции исчезнут. – Правильно, – Ученик пика воина кивает. Однако, прежде чем отправиться в путь, он смотрит в сторону кустов, как раз там, где прятался Юэ Цинъюань. К сожалению, он не такой умный, хитрый или умелый в словах, как его друг, но... Воин Бай Чжань приподнимает губу и фыркает через ноздрю, чтобы изобразить мощную гордую ухмылку, похожую на ту, которую он видел у Цзю. Он не знает, сработает ли это, но все же, он хотел хотя бы что-то сделать для своего друга. Ученый просто смотрит на него, раздраженный его ребячеством, но... Как только он закончил излагать свою мысль, они поспешили к залам так быстро, как только могли, не обращая внимания на хлюпающий звук крови, падавшей с сжимающих смерть кулаков ученика пика Цюндин.