Какой бог войны!?

Комната для встреч и собраний главных учеников на вершине Цюн Дин. Все подняли головы, недоумевая, что, черт возьми, происходит. Их глаза прожигали дыры на двух пустых сиденьях, где обычно сидели главный ученик пика Цинцзин и воин Бай Чжань, препираясь и сражаясь друг с другом, в то время как главный ученик Цюндин делал все возможное, чтобы быть посредником между ними. Вместо этого они проводили мирный день без двух постоянных нарушителей спокойствия, набрасывающихся друг на друга, и ядовитой змеи, распространяющей свой яд. Хотя они приветствовали бы это зрелище в любой другой день, на этот раз их нервы не могли не напрячься от зловещего чувства, которое исходило от пустых стульев. У них было чувство, что на них обрушивается беда, что это только начало. Если пустого стула было недостаточно, чтобы вызвать их беспокойство, то удрученно-подавленного состояния их будущего лидера секты было более чем достаточно, чтобы поднять напряжение. Хотя для их боевого брата не было чем-то необычным быть подавленным, на самом деле, это случалось довольно часто. Обычно, когда у него было такое выражение лица, это всегда было как-то связано с их своенравным боевым братом, которому их добросердечный шисюн постоянно находил оправдания, что бесило их до бесконечности. Неужели эта неблагодарная сволочь вечно будет беспокоить своего будущего лидера секты таким образом! Кем, черт возьми, он себя возомнил!? Однако они никогда его не видели... эээ, как бы это описать... немного не в себе? Он был подавлен, это точно, но, как бы невероятно это ни звучало, он выглядел немного сердитым. Сначала они думали, что это какая-то игра света, плод их воображения или иллюзия, которую их уставший ум сыграл с ними. Эй, как главные ученики и будущие пиковые лорды, они были чрезвычайно заняты. Они в основном бегали истеричными цыплятами. Серьёзно, вся бумажная работа уже убивала их, некоторые из них уже боялись того дня, когда их шицзунь вознесутся, и вся бумажная работа, которую они добросовестно заполняли, будет свалена на них. Истерический крик перегруженного работой Лорда пика Ань Дин, когда он буквально схватил Лорда пика Бай Чжань за шею за счета, отправленные им любезно учениками Бай Чжань, особенно чертовым мускулистым отродьем, которого чертов ублюдок обожал, все еще звенел в их ушах. Само собой разумеется, Сюй-шигу также была крайне зла, и то, как она молча сидела в своем кресле с идеально джентльменской улыбкой на лице, делало все абсолютно ужасающим. Только из уважения к Владыке пика Цинцзин (и в основном из страха) они едва могли терпеть эту чертову змею! Иначе они бы давно сбросили его с горы! Что-то, что они теперь видят, что им следовало сделать гораздо раньше, после того, как они наконец заметили странное поведение своего будущего лидера секты. Это в сочетании со слухами, которые в последнее время ходили вокруг секты, наконец дало им необходимый толчок к действию. Старшая ученица пика Сянь Шу берет на себя инициативу на собрании как одна из самых откровенных людей в зале и как старшая боевая сестра – Те, кто выступает за изгнание Шэнь Цинцю из секты, говорят «да». –Ай – Остальные главные ученики голосуют "за" , за исключением ученика пика Ань Дин, которого, как обычно, проигнорировали. Хомяк давно перестал разговаривать с этими раздражающими избалованными детьми. В любом случае, не похоже, что им когда-либо удастся выгнать его сына-злодея из секты. У его сына-злодея был свой собственный супер-нимб, который впоследствии защищал его, то есть до тех пор, пока он не выполнит свою задачу — подтолкнуть его золотого сына к славному пути Императора объединенных миров и хозяина гарема состоящего из более 600 красавиц. Система пока не подавала никаких сигналов тревоги. На самом деле, в последнее время она была довольно тихой, слава богу за это! Все, что этим идиотам, вероятно, удастся сделать, это разжечь какую-нибудь драму, которая еще больше укрепит их ненависть к мерзкому злодею, и пустить еще кучу неприятных слухов в длинный список уже существующих, которые, скорее всего, будут подняты во время арки осуждения и добавлены к списку преступлений, в которых его обвинят. Шан Цинхуа искренне сочувствует этому парню, и если бы он мог, он бы не хотел ничего, кроме как высказаться, но, к сожалению, с системой, которая постоянно следит за его передвижениями, он не мог сделать многого. Поэтому все, что он может сделать, это попытаться немного уменьшить нагрузку на ученика, ставшего главным учеником пика ученых, добавив немного услуг в качестве бонуса, который, как он знает, вызовет еще одну кучу негативных слухов. Будущий пиковый лорд Ань Дин вздыхает, наблюдая, как его братья и сестры по боевым искусствам обсуждают вопрос исключения Шэнь Цинцю из секты. – Если мы собираемся выгнать его, нам понадобятся реальные доказательства. В противном случае, Ань-шигу будет против. – Главный ученик пика Вань Цзянь указывает на очень важный факт. Точно... они почти забыли. Если они собирались выгнать Шэнь Цинцю, им сначала нужно было пройти через Лорда пика Цинцзин. Мысль о ней уже заставляла их дрожать. Они не могли и не хотели представлять себе свою судьбу, если бы они столкнулись с ней лицом к лицу. Им повезет, если они выйдут живыми из всего этого в конце дня... Ци Цинци качает головой и снова сосредотачивается: – Ладно, если мы хотим изгнать Шэнь Цинцю, нам понадобится весомая причина для этого и неоспоримые доказательства в ее поддержку. Такая, которая удовлетворит наших шицзуней, а Чжанмэнь-шибо и Ань-шигу не смогут возразить. У нас уже есть причина, нам осталось только найти для нее доказательства. Ученик пика Сюнь Шоу поднимает руку: – Только есть одна проблема, Шэнь Цинцю хорошо стирает свои следы. Даже мои дорогие любимчики едва ли могут что-либо уловить на нем, и это даже когда следы свежие. Старые совершенно неузнаваемы. – Показаний свидетелей будет недостаточно, чтобы осудить этого негодяя.– Ученик пика алхимии добавляет: – Этот чертов парень чуть не убил лю-шиди , и все, что он получил в качестве наказания, это несколько ударов кнутом, и все. – Тогда нашим лучшим вариантом было бы поймать Шэнь Цинцю на месте преступления. Предпочтительно либо на открытом пространстве, либо на глазах хотя бы одного из пиковых лордов. Лучше всего было бы и то, и другое, но вероятность этого крайне мала, поэтому я думаю, что нам следует сделать ставку на любого из них. – Ученик пика Кусин дает предложение, с которым все согласны. Пьяный ученик пика Цзуйсянь громко смеется: – Легче сказать, чем сделать! Ты думаешь, Шэнь Цинцю был бы настолько глуп, чтобы позволить кому-то поймать его за хвост? Помимо борделей, никто никогда не ловил его на месте преступления, как никогда! Люди говорят об этом, да, но кто-нибудь когда-нибудь видел, как он это делает? Впервые в жизни пьяный пиковый лорд сумел сохранить здравый смысл и говорить разумно, из-за чего хомяк чуть не выронил семечки из руки от внезапного безумия происходящего. – Все, что Шэнь Цинцю не хочет, чтобы мы увидели или узнали, останется таковым, несмотря ни на что. Нам больше повезет, если мы отразим вторжение демонов, чем если мы попытаемся перехитрить его – Владыка пика Цзуйсянь ошеломляет их еще одной выдающейся логикой и фактом. Ци Цинци подняла голову и вздохнула: – Не могу поверить, что говорю это, но на этот раз Юй-шиди прав. Как бы неприятно мне ни было это признавать, Ань-шигу выбрала Шэнь Цинцю не просто так. Эта чертова змея слишком живучая и хитрая, чтобы мы могли справиться с нашими нынешними способностями, если мы столкнемся с ней лицом к лицу. Несколько будущих лордов вершин навострили уши, услышав последнюю часть предложения. – Поэтому все, что нам нужно сделать, это отвлечь его на достаточно долгое время и дать ему измотать себя. Как только он ослабит бдительность, это даст нам возможность поймать его на месте преступления. – Без обид, но как мы это устроим? У этого парня глаза на затылке и уши буквально во всех известных нам местах. – Ученик пика кузнецов поднимает бровь и скрещивает руки, полный сомнений по поводу их шаткого плана. – Да, но даже так он все еще человек. Иногда бывают моменты, когда он отстает от своей игры. О да, это напоминает мне, помнишь ли ты ту миссию с колодцем...! – Именно тогда ученик вершины алхимии вместе со всеми остальными главными учениками наконец пришел к осознанию того, что... Ци Цинци улыбается: – Да, Лю Шиди — единственный человек в секте, а возможно, и во всем мире, с которым Шэнь Цинцю не может иметь дело. Он единственный человек, который может заставить даже печально известную ядовитую змею потерять все свои чувства и разум. Он идеальный человек, чтобы отвлечь Шэнь Цинцю, пока мы выгоняем его за то, какое он отвратительное отродье ! Некоторые из старших учеников полностью поддерживают эту идею, в то время как некоторые неохотно, особенно целитель, который наконец высказывает свою обеспокоенность по поводу использования своего боевого брата в качестве козла отпущения: – Могу ли я напомнить вам, что Лю-шиди только что оправился от опасной для жизни травмы? Хотя я, возможно, был бы склонен согласиться с вашим предложением, если бы он был в отличной форме в своем нынешнем состоянии, я бы вынужден был отсоветовать вам это. Не говоря уже о том, что, несмотря на протесты многих владык вершины, включая владыку вершины Бай Чжань, Лю-шиди был отправлен на казнь на пик Цин Цзин под надзором Шэнь Цинцю над всеми людьми! Кто знает, каким ужасам подвергает его этот монстр!? Пройдут месяцы, прежде чем Лю-шиди сможет вернуться в изначальное состояние, и это если нам повезет! Ученица пика Вэй Дань высоко держит подбородок, глубоко размышляя: – Ты прав. Хотя я не думаю, что Шэнь Цинцю зайдет так далеко, чтобы убить Лю-шиди прямо перед обителями владений Ань-шибо, я бы не исключил, что он может сделать что-то, что потенциально может искалечить нашего боевого брата. – В таком случае, прежде чем изгнать Шэнь Цинцю, нам нужно сначала спасти Лю-шиди. В конце концов, что мы за воинственная семья, если бросаем одного из своих!? Мы семья, а семья стоит друг за друга, несмотря ни на что! – Гордый пиковый лорд Ваньцзянь громко ревет, а остальные подбадривают его и восхваляют его благородство. Они не могли услышать легкую усмешку, которую хомяк сделал по поводу фарса всего этого. – О, так человек, который дал клятву и обет верности секте и всей своей боевой семье, теперь не считается нашим боевым братом, не так ли? Так что миллионы раз, когда он проливал за них кровь, чтобы защитить их или убрать за ними, не имеют для них значения? Так что, их больше волнуют его недостатки, которые, кстати, являются полным недоразумением с их стороны, которое по сравнению с проблемами, которые эти люди создали за последние несколько лет, незначительны? Они ценят того, кто почти обанкротил их секту со всеми счетами за ремонт повреждений, а не тактика своей секты, который делает все возможное, чтобы удержать их на плаву. Да, действительно благородно с вашей стороны... Какая же вы боевая семья, ребята. На этот раз Му Цинфан берет на себя инициативу: – Хорошо, тогда, я полагаю, решено, что мы сначала начнем спасательную операцию. Нашей первоочередной задачей будет безопасно взять Лю-шиди под нашу защиту, пока он полностью не поправится. – А когда он будет в отличной форме, мы сможем работать вместе, чтобы победить Шэнь Цинцю и столкнуть его с вершины! – Главная ученица Сянь Шу сжимает кулак высоко в воздухе. Ци Цинци хочется вздохнуть, но она не смогла сдержать смущенной улыбки при виде их крепкой родственной связи. – Ладно, тогда, полагаю, все или ничего! С этого момента мы начнем операцию по спасению Лю-шиди из лап змеи. – Да! — все громко кричат в один голос. Тем временем в садах пика Цинцзин... – Так что просто из любопытства, как ты оказался с именем Фэйянь? Это — спрашивает его друг, который, как предполагается, его пытает, откусывая огромный кусок булочки, которую им удалось стащить на кухне. – Я имею в виду, что это не то типичное имя, которое можно было бы ожидать от мужчины. Или это распространено в вашем мире? Лю Фэйянь, который, как предполагается, переживает невыразимые ужасы и стал целью спасательной операции, быстро проглатывает свой кусок, прежде чем покачать головой: – Нет, в моем мире это тоже девчачье имя. Я не знаю, почему мои родители назвали меня так, они никогда мне не говорили, но если бы мне пришлось угадывать, то, вероятно, потому, что они думали, что я буду девочкой. – О, что навело тебя на эту мысль? — Цзю наклоняет голову, полный любопытства. – Мои родственники были суеверными людьми. Говорили всякую суеверную чушь. Так что, я думаю, мои родители находились под их влиянием. – Он замолкает на мгновение, прежде чем пробормотать: – Это и, ну, вся одежда Минъянь была поношенной, потому что я ее носил, когда был ребенком... – Молодой подросток повернулся вбок, его лицо покраснело от воспоминания о том, как он рос, нося девчачью одежду, когда был младенцем, вплоть до того, как пошел в детский сад... Одного лишь представления образа младшей версии своего боевого брата в женской одежде достаточно, чтобы заставить Цзю усмехнуться. Но даже так он делает все возможное, чтобы сдержать смех ради спасения репутации своего друга. – Ну, это многое объясняет. Ну, а что насчет твоей сестры? – он меняет тему, прежде чем его желудок не может больше этого выносить. Грустная беспомощная улыбка появляется на лице подростка, когда он рассказывает подробности беременности своей матери его сестрой. – Ну, в случае с Минъянь, ей дала имя медсестра. – Медсестра? – Его друг хлопает ресницами, сбитый с толку новым неизвестным словом, которое он только что услышал. Молодой ученик кашляет, прежде чем объяснить: – Медсестра похожа на целителя, за исключением того, что ее главная работа — заботиться о пациентах. Именно они отвечают за то, чтобы проверять наше состояние и следить за нашим здоровьем. Они помогают людям выздоравливать и возвращаться в форму после того, как врач, я имею в виду целитель, вылечит нас. Цзю схватился за подбородок, глубоко заинтригованный: – Иными словами, можно сделать вывод, что они являются помощниками целителей и сиделками для пациентов. – Да, и их работа очень важна, без них врачи бегали бы как цыплята, и больница давно бы пошла ко дну, — повторяет Лю Фэйянь то же самое, что говорили медсестры во время его пребывания в больнице. – Я вижу, что это действительно похоже на выгодное партнерство», — Цзю глубоко размышляет, бормоча что-то тут и там, обдумывая свои мысли и делая какие-то заметки в уме. – В любом случае», — Лю Фэйянь возвращается к теме, — у моих родителей не все было гладко, и в моем доме тогда царил беспорядок, так что да, в итоге имя дала медсестра. – Ну, по крайней мере, у нее приличное имя. – Молодой подросток мог поклясться, что уловил нотку обиды в тоне своего друга. Чем больше времени он проводил с юношей, тем лучше он научился понимать его настроение. Ну, не то чтобы это было так уж сложно изначально. Эмоции и чувства Цзю довольно очевидны. Он может попытаться скрыть это, но это было довольно легко увидеть, если присмотреться к нему достаточно близко. Воспоминания последних нескольких недель, которые они провели вместе, промелькнули в его голове. Если подумать, он заметил, что этому парню действительно не нравится, когда его называют его любезным именем. Это было не только с ним, но и с некоторыми из самых раздражающих безмозглых отродий. Он слышал случайные сплетни о высокомерии главного ученика пика Цин Цзин и его недовольстве именем, которое он считал слишком скромным для человека его благородного статуса. Они увещевали его за дерзость и неблагодарность, говоря, что он неблагодарный и непочтительный ученик своего учителя, который приложил все усилия, чтобы лично одарить его этим именем. На самом деле его подмывало разорвать этих негодяев голыми руками, пока он не напомнил себе о недавних неприятностях, в которые он только что вляпался и из которых его оба раза вытаскивал друг. Все, что он мог сделать, это сильно ущипнуть себя за щеки и заставить свои чертовы ноги двигаться в сторону библиотеки. Он продолжал повторять себе, чтобы игнорировать их, иначе он станет еще более обременительным для молодого подростка. И все же, в этих глупых, чертовски нелепых слухах была одна правда. Цзю, похоже, не очень-то любил, когда его называли этим именем. Но не по той ерундовой причине, о которой они думают. По впечатлению Лю Фэйяна, было похоже, что молодой подросток боялся этого имени, а не из-за недовольства или обиды. Цзю думает, что он довольно хорошо его скрыл, и хотя эта маскировка может сработать для большинства людей, для тех, кто с юных лет испытывал трудности, они могли бы легко это заметить. Это чувство возникло у него с тех пор, как он познакомился с мальчиком, но у Цзю, вероятно, был похожий жизненный опыт, какой был у него и его сестры, когда они были в приюте. Ну, он предполагает, что в поговорке «рыбак рыбака видет издалека» есть доля правды. Если так, то он знал, что лучше не открывать свой большой рот и не совать нос в чужие дела. Но по какой-то причине он не мог избавиться от проклятых слов «старые знакомые», которые произнес этот чертов лицемер, звенящих у него в ушах. В результате он в итоге спрашивает: – Эй, Цзю, если бы ты мог выбрать себе имя, как бы оно было? Молодой подросток на мгновение чуть не подавился булочкой, удивленный внезапным вопросом: – А почему ты спрашиваешь что-то подобное? – Ну, после того, как я попал сюда, меня все время называли другим именем, и это заставило меня задуматься. До сих пор я никогда не задумывался о своем имени, но теперь, когда я оглядываюсь назад, оно не принесло мне ничего, кроме неприятностей. – Молодой человек морщится, вспоминая постоянные насмешки и трудности, которые ему пришлось терпеть из-за лица и имени, которые оставили его чертовски нерадивые родители. – Если бы у меня был выбор, я бы, наверное, выбрал что-то другое, по крайней мере, что-то, что не звучало бы так по-девчачьи. Молодой ученик Цин Цзина на мгновение отключился. По правде говоря, он тоже никогда не задумывался о своем имени. У него, как раба, имя было тем, что работорговцы использовали для идентификации их, когда считали товары. В качестве доказательства, у него и Ци-Гэ никогда не было настоящего имени. Их называли по их соответствующим номерам, которые их владельцы в то время случайным образом присвоили им. У него даже не было фамилии, пока клан Цю, предположительно, не освободил его по доброте своих сердец. Он помнит, как молодой благородный господин злорадствовал над ним по поводу своей искренней щедрости, одарив таким грязным рабом, как он фамилией. «Шэнь» было идеальным для его описания. В конце концов, такой жалкий раб, как он, не мог ничего сделать, кроме как утонуть в ямах бездонного моря навечно. Честно говоря, ему было все равно, это был просто еще один длинный список цепей, завязанных вокруг его шеи, которые его о-очень-добрый хозяин использовал, чтобы душить его. Но он должен был признать, что когда он путешествовал с У Яньцзы, иметь фамилию в некоторых случаях оказывалось довольно удобно. Когда Ци-Гэ-нет Юэ Цинъюань потащил его к главе секты, умоляя о пощаде, именно его странное имя привлекло внимание лорда пика Цинцзин и позволило ему оказаться на своей вершине по простой прихоти. Какое-то время он позволял себе обманываться, что он может как-то искупить себя и очиститься от своего грязного прошлого. Он мог начать заново, получить новую жизнь, которую он мог бы прожить честно и, как он надеялся, однажды смог бы назвать своей собственной. Поэтому даже когда все было тяжело, он продолжал молча терпеть в темноте всех острых камней, брошенных ему на пути. Он надрывался в надежде получить признание за свои усилия, чтобы никто больше не осмелился даже подумать, чтобы смотреть на него свысока. Однако реальность напомнила ему, что что бы он ни делал и как бы усердно ни трудился, все это было напрасно, поскольку ничто не могло изменить его истинную мерзкую натуру. Когда его учитель дал ему имя «Цинцю», его чуть не стошнило от смеси ненависти, обиды, отвращения, презрения и страха, которые смешались в нем. Хотя его учитель выстроил довольно замысловатые слова, объясняющие значение имени, в тот момент он понял скрытый слой за словами своего учителя. В тот момент он подтвердил, что его учитель знал правду о его происхождении. Имя было ее способом напомнить Шэнь Цзю о его истинном положении в обществе. Это также служило угрозой держать его на привязи и держать рот закрытым о том, что он знал... Поэтому, когда ему внезапно задали этот вопрос, он не знал, как реагировать. Имя, имя, которое он мог выбрать по собственной воле... Внезапно он вернулся к воспоминаниям о том, как в детстве он с завистью смотрел на маленькую девочку, гордо представляющую себя перед продавцом, в то время как ее отец тепло наблюдал за ней. Он помнит, как тогда спросил Ци-Гэ, почему у него нет имени. Ци-Ге объяснил ему, что это потому, что у них нет родителей. Обычно родители дают своим детям имена один раз после их рождения. Поскольку их бросали в раннем возрасте, у них не было никого, кто был бы готов дать им имя. Молодой Сяо Цзю считал это глупостью. Ну и что, что у него не было родителей? Не то чтобы они ему когда-либо были нужны. Конечно, он признает, что в их наличии были определенные преимущества, например, не жить рабом, но в остальном они были практически бесполезны. Судя по некоторым вещам, которые он видел и слышал, они, вероятно, были бы всего лишь обузой. В таком случае он предпочел бы не иметь их. Он был вполне способен выжить сам по себе. Так зачем же им нужно было давать им имена? Почему бы просто не дать себе имя? Ци-Гэ отчитал его за его мысли, заявив, что так просто устроены вещи. Только родителям или старшим членам семьи разрешалось давать детям имена. Тогда ему в голову пришла отличная идея. Поскольку Сяо Цзю не мог дать себе имя, почему бы Ци-Ге не дать ему имя? Это имело для него совершенно логичный смысл. Ци-Ге был не только его братом, но и старшим, что означало, что он мог дать ему имя. Старший мальчик вздохнул, не зная, как объяснить абсурдность того, что раб имеет имя, не говоря уже о том, чтобы давать его другому человеку или маленькому ребенку. Но даже так, он не мог вынести того, чтобы разрушить надежды ярко сияющих глаз, и вместо этого сказал ему, что в будущем, когда Сяо Цзю достигнет нужного возраста, Ци-Гэ даст ему имя, которое будет идеально ему подходить и которое будет принадлежать только ему. Услышав эти слова, маленький ребенок засиял от счастья, не замечая мрачного и печального выражения лица своего брата. Цзю не осознавал, что он настолько погрузился в свои мысли, что невольно выпалил их в открытую, чтобы их услышал Лю Фэйянь. – Не знаю, я тоже никогда об этом не думал. Но мой брат обещал, что даст мне имя, когда я стану достаточно взрослым. Лю Фэйянь был немного шокирован, так как впервые услышал, что у Цзю есть брат. Но это имело смысл. Цзю был действительно идеальным вариантом на роль младшего брата. Как кто-то мог упустить шанс поухаживать за этим очаровательным парнем? – Брат, да? Это мило. Так что все, что тебе нужно сделать, это дождаться церемонии совершеннолетия, и твой брат даст тебе новое имя. – Он не сможет, он мертв Молодой человек напрягается, услышав это. Вот дерьмо, он только что наступил на огромную мину. Отлично, что он не наступил на трещины, только чтобы взорвать огромную детонирующую бомбу. Он паникует, не зная, что делать в таких ситуациях. Эй, такие вещи не были его сильной стороной. Он не хотел хвастаться, но на самом деле он был просто идиотом с мозгом размером с семечко подсолнуха. Он пытался придумать своим крошечным мозгом какие-нибудь утешительные слова, которые он мог бы использовать, чтобы подбодрить ребенка и отвлечь разговор от удручающей темы, которую он сам, глупый, выкопал. Но в конце концов, все, что он смог придумать, это слова извинения, которые он честно признался молодому ребенку: – Мне жаль. Молодой ученый качает головой: – Все в порядке, я уже давно с этим справился. – Он произносит слова, которые повторял себе снова и снова на протяжении последних нескольких лет с тех пор, как воссоединился с человеком, которого когда-то считал своим братом. Современный взрослый молодой человек 21-го века не мог вынести подавленного взгляда на лице подростка и изо всех сил старался придумать действенный метод, который он мог бы использовать, чтобы поднять настроение. Он быстро придумывает глупую идею. – А что, если я дам тебе имя, а ты дашь мне мое взамен? – Что? – Мальчик смотрит на него, совершенно ошеломленный его глупой идеей, которая хочет заставить его внутренне плакать... – Ну, раз уж нам обоим нужны новые имена, как насчет того, чтобы дать друг другу по одному? – Лю Фэйянь изо всех сил старается не морщиться. Черт, он серьезно знал, что это плохая идея... Его друг удивленно приподнимает брови, и, боже, как же ему больно: – Ты ведь понимаешь, насколько ты глуп, да? Имена — это не то, что можно получить и дать по прихоти. Это требует времени, планирования и... – Я не говорю, что мы дадим друг другу имя сразу. Я имею в виду, что ты прав, имена важны, поэтому нам следует долго и упорно думать об этом. Как насчет того, чтобы мы вместе это обдумали? Так мы оба сможем быть уверены, что сможем дать друг другу правильное имя. – Он выбросил свой мозг в окно и теперь позволяет своему рту делать всю работу. Цзю сидит там молча, заставляя свои нервы визжать. Он уже молился Гуаньинь о милосердной смерти. Однако, вопреки его ожиданиям, – Это, честно говоря, звучит как хорошая идея. – Я знаю, мне жаль, что... Подожди, что? – На этот раз настала очередь Лю Фэйяна быть ошеломленным. Затем Цзю начинает лепетать: – Хотя ты живешь в теле зверя, вы оба совершенно разные люди. Так что вполне естественно, что у вас разные имена. У тебя уже есть имя при рождении, но пока нет вежливого имени . Это значит, что не будет ничего плохого, если я дам тебе имя. Я твой старший боевой брат и выше тебя по рангу, так что это совершенно уместно. Что касается меня, то шицзун дал мне имя вежливости, так что я не могу его изменить, но нет ничего плохого в том, что я изменю свое имя при рождении. Я имею в виду, что это в любом случае не настоящее имя. Технически ты старше меня и у тебя больше жизненного опыта, чем у меня, так что это делает тебя моим старшим. Плюс, в семейном плане твой дворянский ранг превосходит мой, так что проблем быть не должно. Честно говоря, молодой современный человек лучше, чем кто-либо другой, знает, насколько глупой была его идея, но, увидев восторженный взгляд на лице ребенка в предвкушении получения нового имени, он не смог заставить себя остановить его. Редко когда ребенок выглядел и говорил на свой возраст. Одного этого было достаточно, чтобы понять, насколько искренне счастлив ребенок. По правде говоря, он был полным нулем в таких вещах. Он не знал, сможет ли дать мальчику подходящее имя, которое бы ему идеально подошло. Ему повезет, если он не выберет что-нибудь глупое. Но... Молодой ученик пика Бай Чжань бросает взгляд на ученого, который уже был занят перечислением вещей, которые им понадобятся, чтобы выбрать идеально подходящее имя друг для друга. Ну что ж, он предполагает, что все, что он может сделать сейчас, это отдать все силы.