Дневник, 14 и 15 июня 1896 года
21 января 2025 г., 19:14
14 июня 1896 года
Я облил Дивию водой из цветочной вазы, съездил в храм и купил золотую перьевую ручку с узором из лилий. Важнейший из вопросов: и зачем мне нужна была новая ручка?15 июня 1896 года
Зря жалуюсь, ручка очень удобна в письме, не зря асуры забрали мой разум вчера. Хотя, лучше бы демоны переключились на портных. Пока ждал в его лавке замеров на новый костюм, три раза обошёл всё из угла в угол да всё на прилавки поглядывал, а там табакерки, портмоне, ручки. И зачем только они тащат в свои магазинчики дорогие безделушки? Не могу удержаться, когда вижу что-то яркое и красивое. Когда-нибудь меня поразит молния только лишь потому, что я встану в поле и буду засматриваться на вспышки, как ворона на блестяшку. Настроение у меня хорошее, в ночи не пришло ни единого сна. Абсолютная пустота, чёрное полотно! Вчера же было совсем худо – я еле уснул, еле проснулся. Всё бродил по коридорам храма и не мог понять, где выход. Будто укор и наказание за непослушание и отсутствие веры. Утром голова гудела, глаза слипались. Не выдержал, поехал. Теперь я верю. Правда, пока не понимаю, во что. Вероятно, в способности больших пожертвований храмам передавать богине моё прощение о спокойствии вне очереди, а может просто в будущее. Минут десять шёл от экипажа ко входу, всё ждал то ли наказания, то ли знака богини, а в итоге сделал пожертвование, потоптался в углу во время служения и попался в ручонки Раджа. Хотя, что есть Дубей, если не наказание? Мальчишка подловил меня в саду и пообещал приехать на днях сделать подарок всему дому Рай. Сказал бы прямо, чего хочет, но нет, представление надо устраивать, слова тратить. Великий лицедей и торговец, даром что брахман. Наверняка с кольцом приедет, вот и весь подарок. На обратном пути домой я всё думал и думал о нём, о снах этих, о Дюжине, да такое надумал, что разозлился и развернул кучера. Приехал к Шарма и сразу наверх к Дивии, всех служанок распугал. Она в седьмом часу всё ещё в кровати, только макушка из под одеяла торчит. Окна закрыты, жара невозможная, а госпожа кутается в одеялах и что-то мычит на мои слова. Ну я взял вазу, вышвырнул цветы и… Не знаю, что было со мной. Ярость в каждом движении. Плеснул водой и только потом понял, что сделал. Стою, весь собрался, язык не слушается, а она поднялась, села. Тощая, мокрая, бледная, а смотрит с такой злостью, что я сразу понял – не всё ещё потеряно.
