Все способны на добро

***

Малфурион срочно собирал отряд воинов. Светляк ворвался в их лагерь среди белого дня и сообщил Малфуриону, что отряд Иллидана был атакован нежитью. Хотя они вместе с каким-то зеленым духом смогли заставить духа обещать позаботиться о Иллидане до прихода помощи. Однако второй светляк оказался в ловушке из-за чего пришел огонек один. Сердце брата бешено колотилось. Несмотря на то, что он считал Иллидана предателем, он все равно был его родным братом души. Поэтому, не медля, Малфурион собрал отряд готовых к бою воинов. К ним присоединились Тиранда и Кенарий. "Мы не покинем тебя, мы идем с тобой," решительно ответила за них Тиранда, в то время как Кенарий кивнул в знак своего согласия с ее мнением. "Нам нужно поторопиться," ответил друид, собрав войска и направляясь туда, где шёл Иллидан. Их путь освещал светлячок, показывая более короткий путь к их цели. Впереди отряда несомненно шел главный друид - Малфурион Ярость Бури, а по его бокам следовали Кенарий и Тиранда Шелест Ветра. За ними в строю шли дриады и оборотни, а в воздухе парили лучницы на гиппогрифах. Остальную часть войска Малфурион оставил для охраны лагеря под командованием Майев Песни Теней.

***

Призрак сладко потянулась, ощущая каждую мышцу, всё еще болезненную, и голова у нее гудела от многочисленных размышлений. Ночь полностью пролетела, ведь Иллидан неустанно рассказывал ей обо всем, что происходило и продолжало происходить на просторах Азерота. Однако ему удавалось избегать определенных тем, таких как его связь с Легионом, сущностями Нагами и, наконец, его становление таковым, каким он является сейчас. Хотя по его же словам, он появился на свет как обычный эльф вместе со своим братом Малфурионом, но причины их раздора Иллидан предпочел сохранить также в тайне. Тем не менее, некоторые детали удалось раскрыть Ише. Среди них было и то, что Иллидан когда-то был влюблен в Тиранду Шелест Ветра, но она выбрала его брата по имени Малфурион Ярость Бури. Кроме того, Иша выяснила, что Иллидан провел в заточении около десяти тысяч лет. Действительно, впечатляющий срок! Было сложно представить как можно столько веков находиться в заточении, окруженный мраком и беспощадной тишиной. Как он вообще с ума еще не сошел? Вопрос промелькнул в уме духа: За что же? Она обернулась к своему подопечному. Тот судя по угаснувшим огонькам спал, лежа на боку, прикрыв себя и ее своим огромным крылом. "Ты ведь совсем не страшный," прошептала она, испытывая при этом странное чувство, когда выскальзывала из объятий крыльев охотника. Сам эльф не проснулся и продолжил видеть свои неспокойные сны. Душа проходила сквозь его крылья точно так же как и через обычные тела, даже по словам самого эльфа это ощущалось необычно - словно холодок, пробегающий по коже только внутри тела. Красивый утренний лес приветствовал героиню в объятия яркого жёлтого солнца. Прохладный туман и роса на травинках ласково прикасались к ее телу. Готовясь отправиться к ручью, вдруг гостья услышала странный шорох в далеких кустах. Собравшись с мыслями, она легко вскарабкалась на дерево, хватаясь острыми когтями за мягкую, увлажненную кору. Завершив восхождение на ветку, душа осторожно высунулась из листвы, чтобы разглядеть, что же творится в окружающих кустах. Когда душа осторожно высунулась из зеленой густой листвы, она увидела, как из кустов с шорохом вышел молодой олень. Его глаза сияли в лучах утреннего солнца, а нежная роса на его меху мерцала словно драгоценные камни. Олень осторожно прислушивался к окружающему миру, словно чувствуя в каждом шорохе и запахе свою судьбу. Героиня, взглянув на это умиротворенное зрелище, почувствовала, что природа пробуждает в ее душе ту самую часть, которая была забыта в суете повседневности. "Ух ты, какой красавец! " Тихо восхитилась она красотой грациозного животного. Но вдруг снова шорох, олень испуганно упорхнул куда-то дальше, а героиня сжалась на ветке пытаясь углядеть кто внизу. Скелетное создание, медленно приближалось к скале, словно чувствуя что-то аппетитное. Его зловещий взгляд и голодные движения наполнили окружающий лес угрозой. Иша была поражена ужасным видом этого существа - мертвые кости, острые зубы, холодный и голодный взгляд, все это казалось чуждым и зловещим. "Это же вурдалак," прошептала она, вспоминая слова Иллидана о том, как с такими существами лучше всего расправиться, но блин как она должна с ним бороться? Ей просто даже не хватало воинских навыков, чтобы сразиться с подобным ужасом. Хотя она уже примерно пораскинув мозгами предположила что нападение со спины будет лучшим решением. Но даже если это хорошая идея, то как она должна его убить? Взять ветку и раздолбить ему череп если силенок хватит? Хотя... В теории он же не живой, правильно? Значит, можно его касаться, просто он меня не увидит до поры до времени. Вурдалак продолжал сновать по лесу, его пасть захлебывалась слюной, каждый шаг оставлял глубокие следы в земле. Иша, сжимая когти на ветке, понимала, что перед ней стоит непростое испытание, ибо мертвец стремился к скале, готовый на все ради своей потенциальной добычи. А пока Иша сидела на ветке судорожно пытаясь придумать что лучше сделать, скелетное-мясистое создание, непрерывно приближалось к скале, словно живое ненавистное дыхание в поисках своей жертвы. Его движения были плавными, хотя и каким-то рваными, словно тело не принадлежало этому миру. Серебристый свет солнца блистал на его иссохших костях и коже, делая их еще ужаснее на вид. Острые когти создавали вмятины в почве, каждый шаг был долгим и подчиненным животному инстинкту. Пасть вурдалака раскрывалась, из нее брызгали слюни, словно смерть уже заманивала свою добычу. Иша внимательно следила за каждым его движением, напряженно сжимая когти на ветке. Ее сердце билось как барабан в ритме страха и решимости. Она таки приняла решение напасть на вурдалака. Напрягая свои передние и единственные лапы, она приготовилась к прыжку, словно кошка готовится к охоте. Наконец, решившись, она пустилась в атаку. С беззвучным плавным полетом она приземлилась на спину скелета, который не увидел и не почувствовал её приближение сзади. Схватив когтями скелета, Иша сразу же укусила его за шею. Вурдалак заверещав и попытался избавиться от незваного гостя, нанеся удар по щеке атакующей своими невероятно длинными когтями. Но в следующий момент раздался звук хруста, и скелет рухнул наземь, лишившись головы, которую удерживала в зубах Иша. "О, Элуна!" - воскликнула она, выкинув оторванную голову в кусты. Ошеломленная, она осмотрела тело своей жертвы, осознавая, что успела победить опасного врага. Теперь перед ней вставал новый вопрос - что делать дальше с этим трупом. Иша, несмотря на пульсирующую боль на щеке, почувствовала в себе странную, но мощную энергию. Это чувство наполнило ее неведомой силой. "Надо будет спросить у Иллидана," - эта мысль возникла в ее голове снова, словно напоминая о необходимости разобраться в произошедших событиях. Девушке пришлось тащить труп вурдалака подальше от их убежища, чтобы избежать возможной опасности со стороны его собратьев, которые могли бы прибыть в поисках своего соратника. Оставив тело убитого существа в безопасном месте, Иша направилась к реке, идя обдумывать произошедшее и пытаясь понять свое странное состояние после столкновения с вурдалаком.

***

Иша, лежа на гальке у реки чувствуя боль в щеке, погружалась в размышления, словно ища ответы в течении воды. В ее голове возникали образы из рассказов охотника, но особенно яркой оказалась история об Артасе, который с вырванной душой повел Плеть на свое королевство - Лордерон. Герой начал свой путь убийством собственного отца, после чего силой тьмы сокрушил Лордерон. Под предводительством Артаса, Нер'зул распространил чуму по королевству. Паладины из ордена Серебряной Длани попытались сопротивляться, но даже могучий Утер Светоносный еле смог ускользнуть будучи сильно раненным. Под приказом Тикондруса или Тихондрия, Артас направил Плеть на север, где покончил с Кель'Таласом - государством высших эльфов, разрушив их столицу Луносвет и опорочив изначально священное место - Солнечный Колодец. Именно этот же Артас встал на пути Иллидана. Несмотря на сопротивление, нежити было слишком много, и атака произошла неожиданно, что привело к поражению эльфов в битве. Воспоминая об этих событиях, Иша понимала масштаб трагедии, испытанной народом Кель'Таласа из-за проклятого Артаса и его подлых поступков. Иша, лежащая у реки, чувствовала внутри себя бурю разных чувств, в том числе и сострадание. Ей было жаль мальчика, которого захватило влияние зловещего Меча Ледяной Скорби. Вопрос о том, почему и как меч взял контроль над сыном короля, заставив его напасть на свое собственное королевство, оставался загадкой, которую никто точно не мог объяснить. Эта трагическая история о судьбе принца Артаса, который превратился в инструмент разрушения под властью Меча Ледяной Скорби, затронула сердце. Было невыносимо представить, как маленький принц, воспитанный великим королем, мог превратиться в столь жестокого и ненавистного вождя нежити. Призрак, озадаченная множеством загадок, которые окружают истории Иллидана и других знаменитых фигур, ощущала, что многое остается скрытым от глаз, кажется, что он сознательно прячет свою суть под тайнами. В ее сердце зрела решимость узнать больше, погрузиться в историю мира и раскрыть все тайны, которые могут помочь ей понять себя и свое прошлое. Ее встреча с историей Азерота открыла новые горизонты, и позволила вспомнить встречу с Кил'Джеденом, хотя детали этого события оставались пока загадкой. Она просто знала что видела эту морду где-то и все. Она понимала, что видения, которые увидела в своем разуме, может быть несут важное значение, и что каждая мелочь, каждая деталь может помочь собрать картину целостную. Поэтому она просила о раскрытии любой информации, какой бы незначительной она ни казалась. Сев на землю, душа начала чертить линии и узоры, погружаясь в раздумья. Ее память функционировала на удивление четко, но мысли требовали упорядочивания. Она чувствовала подъем сил, однако в присутствии Иллидана она вдруг ощущала себя слабее. Возможно, причина заключалась в странных татуировках на теле Иллидана, которые светились особенно ярко при его приближении, но это лишь догадка которую проверить было нереально. Душа понимала, что существует множество вопросов, на которые ей предстоит найти ответы. Преодолевая чувство слабости, она решительно взялась за ум, собирая мысли в порядок и строя планы действий. Ее внутренняя сила и энергия стали ей на помощь в этом стремлении к пониманию и решению задач. Иша продолжала свои размышления, визуализируя фракцию Альянса через символические линии, которые наносила когтем на землю. Она остановилась на моменте, когда описывала союз людей, включая высших эльфов, несвязанных с ночными эльфами, и закрепила эту мысль ударом своего когтя. Затем она продолжила рассказ о правителе Альянса на сейчашнее время - Утере Светоносном и его правой руке, высшем эльфе крови по имени Кель'тас. Кель'тас присоединился к правлению Альянса после гибели Кель'Таласа от рук нежити. Иша продолжала чертить линии на земле, разграничивая информацию и уделяя внимание каждому важному моменту. Остановившись на третьей линии, которая отделялась от остальных, но при этом переплеталась со второй, Иша обозначила запутанность, которая иногда сопровождает исторические и политические связи. Девушка продолжила свои заметания, подчеркивая влияние Паладинов Серебряной Длани в правлении народа людского, а также указывая на города, где имеются раздельные правители. Она описала Андуина Ринна как Короля Штормграда, который стал более влиятельной фигурой, чем Утер, но перестал появляться перед глазами жителей, хотя это на данный момент не являлось главным вопросом, и осталось для нее загадкой. Сам Иллидан давно перестал ходить на политические встречи Альянса из-за банального нежелания видеть *простых смертных*. " И кто тут еще простой смертный, если ты чуть не пропал на поле битвы?" - Невесело хмыкнула призрак, в подробностях вспоминая события той ночи когда она считай только появилась на свет, а она уже получила себе подопечного. Внезапно на земле появилась четвертая линия, пересекающаяся с третьей, символизируя важность связей и переплетений между персонажами и событиями, которые она описывала. Иша упомянула Джайну Праудмур, Лорда Адмирала Кул-Тираса, бывшую возлюбленную Кель'таса и замеченную даже с Артасом, а также Генна Седогрива, короля Гилнеаса. Следующим шагом она обозначила, что наряду с людьми, эти фигуры представляют и другие народы, каждый из которых вносит свои оттенки в сложную мозаику политических отношений в мире Азерота. Иша продолжала свой ритуал черчения линий, стараясь уловить суть и взаимосвязи между ключевыми фигурами и событиями в этом удивительном, но загадочном мире. Иша, испытывая непривычные феномены в своем разуме, ощутила, как шум в ее голове на мгновение заглушил все мысли, но быстро он улегся, и она возобновила свою визуализацию, наблюдая за линиями на земле. Продолжая свои рассуждения, она отметила, что Пророк Велен является правителем дренеев, а Гелбин Меггакрут - Король Гномов. После этого замечания она вдруг вскипела душевым смехом, поняв скрытое значение фамилии короля гномов. Иша внимательно слушала своего спутника и внимательно записывала важные имена и титулы, чтобы запомнить ключевые фигуры мира Азерота. Она прочертила новые линии на земле, обозначая каждого из персонажей и их связи. "Воспевающая Облака, лидер Пандаренов Тушуй", "Аллерия Ветрокрылая, лидер Эльфов Бездны", "Туралион, Верховный экзарх Озаренных Дренеев и Лорд-командующий военных сил Альянса", "Принц Эразмин, принц Механогномов" - вот список фигур, которых Иша решила запомнить, чтобы избежать путаницы в будущем. Все эти фигуры так или иначе нужно обязательно запомнить чтобы потом не было путаниц. По словам спутника, ей придётся контактировать как минимум с его братом и его бывшей подругой: первый является лидером кругов Канария, вторая это Высшая Жрица Элуны. Элуна в свою очередь это богиня Ночных эльфов по совместительству это мать полубога Кенария - учителя Иллидана. Сожаление, которое охватило призрака вспоминая одну из фигур - это Кель'тас, было мощным и глубоким. Потеря отца, города, и, что особенно тяжело, потеря любимой девушки, все это составляло непомерную утрату для Кель'таса, ведущую к его душевным мукам и изменениям. Она понимала, что такие потери могут привести к сильной душевной тревоге и сбивать с пути нормальное развитие личности, чья душа скользила по краю тьмы. Однако в глубинах ее разума оставалось место для понимания и сострадания. Иша вспомнила о времени, когда Кель'тас и Иллидан сотрудничали с Азшарой - таинственной и могущественной фигурой, чьи действия и мотивы остаются загадкой. Даже Иллидан не разъяснил, почему и как они вступили в это сотрудничество, а эти недосказанные детали лишь увеличили пелену тайны, покрывающую их прошлое. Смерть короля Лордерона от руки его сына, Артаса, оставила след горя и изменений в жизни жителей этой земли. Иша почувствовала, что ей необходимо взять небольшую паузу, чтобы проанализировать всю информацию, которую она получила, и отдохнуть от умственного напряжения, вызванного изучением сложных исторических фактов и политических взаимосвязей. Перед тем как погружаться в новые аспекты политической жизни Альянса, Иша решила временно приостановить свои размышления и исследования, оставив больше информации для будущего анализа и раскрытия у людей. Героиня продолжала свое умственное путешествие, перемещаясь от мира людей к ночным эльфам, стремясь понять их историю, культуру и взаимоотношения с другими расами на Азероте. Под влиянием пережитого она нарисовала новые линии вокруг клубка, символизируя переход к изучению ночных эльфов. Таинственные ночные эльфы, увязшие в паутине тайн и древних обычаев, привлекали внимание Иши больше всего что не удивительно. Она резко вспомнила рассказы Иллидана о орках в прошлом мира и о главе их - Тралле. Этот вождь, известный своей силой и мудростью, стоял у руля орков и влиял на судьбу их народа. Однако больше информации по этим странным существам он не дал и придется довольствоваться тем что есть надеясь не столкнуться с ними. "Так, ну приступим. " Начала она рисовать длинную линию и по соседству вторую такую же. "Малфурион это брат близнец Иллидана и они оба носят фамилию Ярость Бури. Совместно с ними росла и Тиранда Шелест Ветра за которую два брата боролись, но в конце концов победил Малфурион. " Линия что шла посередине между двух других, сплелась с первой линией. "Тем временем Иллидан по глупости совершил какой-то проступок связанный с Пылающим Легионом. Вследствие чего он претерпел некоторые изменения, но позже он вернулся и закончил первую войну." После этого ровная до этого линия стала кривой, а две прежние нагнали её и сплелись между собой. "Между этой троицей произошёл разлад, в который вмешалась ещё и Кельтас, и Плеть каким-то образом. " Она дорисовала линии из круга к связке линий. "А, ещё тут были Азшара, вспомнила" Она пририсовала рядом ещё линию и соединила в пучок. Кусты зашуршали но призрак почувствовав мигрень тут же поняла кто это может быть. Его могущественное присутствие и пылающие зеленые глаза пронзили взглядом рисунки на песке, оставленные девушкой во время ее размышлений. Иша, сохраняя улыбку на лице, встречала его взгляд без страха или скрытности. "Можешь не прятаться, я знаю, что ты тут," - произнесла Иша, признавая его присутствие, но не испытывая страха или боязни. Иллидан оставался молчаливым, изучая рисунки, оставленные девушкой. Иша что-то пробормотала, что это лишь ее размышления, но не предприняла попыток стереть эти рисунки, продемонстрировав тем самым свою открытость и уверенность в себе перед эльфом. Он молчаливо присел рядом с девушкой, проявляя заботу и внимание к ней стараясь не задеть ее рисунки. "Ты уже давно проснулся?" - спросила Иша, переживенно озираясь на Иллидана. Он, хмыкнув, ответил ей хриплым голосом, сообщив, что спалось ему плохо и он только недавно встал, заметив, что она ушла и отправился ее искать. "А ты чем занималась?" - продолжил он, желая узнать, чем была занята Иша в его отсутствие. Потупив взгляд на свои лапы, девушка ответила, слегка заикаясь: "Да так, мысли всякие. Распутываю всё, что ты мне успел рассказать", демонстрируя свою увлеченность изучением историй и тайн, которые ей доверил Иллидан. Иллидан, ухмыльнувшись и ощущая отсутствие страха перед реакцией Иши, начал исследовать смысл линий на песке и задавать ей вопросы об их значениях. Несмотря на сложность их переплетения, девушка легко и уверенно разъясняла каждую деталь, словно обладая фотографической памятью. "Не удивлюсь, если ты всех запомнишь в нашем лагере и за его пределами," - попытался пошутить Иллидан, надеясь поднять настроение и поделиться легким юмором. Смех Иши в ответ дал ему понять, что шутка была понята и принята, что придало его душе тепло и сблизило их в этот момент. Иллидан, обратив внимание на упоминания интриг Кельтаса и Джайны, задал вопрос, откуда же Ише известна эта информация, не применяя к ней острых шуток. Девушка ответила, что ей казалось, будто это именно он ей рассказывал. Осознавая происходящее, Иллидан промолчал, а Иша лишь пожала плечами, оставив недописанную линию между Джайной и Кель'тасом, символизируя неопределенность прошлого и их связь в памяти. Однако внезапный выдох и падение призрака на песок напугали Иллидана. Попытавшись прикоснуться к ней, его рука лишь задела под ней примятую траву. Он услышал ее хриплый кашель и видел мерцание тела, испытывая страх, непонимание. Призрак шипела сквозь стиснутые зубы, пытаясь не выть от острой жгучей боли которая словно проникла внутрь ее тела. Охотник взглянул на свои тату и тут его осенило: "Демоны!" Выругался он. Озаренный вдохновением, Иллидан призвал свою демоническую силу и, начав заклинание, дотронулся до девушки вновь. Этот разрывчатый контакт окутал Ишу зеленой оболочкой, принеся облегчение от болезненной и разрушительной агонии, с которой она столкнулась. В моменте, когда призрака окутывало чувство спокойствия и равнодушия, ее спутник, Иллидан, обеспокоенно звал ее имя, стремясь донести свою заботу. Рычание его звучало как отдаленный рокот, уносящийся в тьму, подобно видению, в котором растворялись границы между реальностью и неведомым. Ее глаза, погруженные во тьму, стали отражением ее внутреннего состояния - разум, окунувшийся в ледяную воду, где время замедлилось, а чувства ушли в далекий отголосок. Смутные очертания реальности стали расплывчатыми, а мир вокруг словно превратился в недосягаемую пустоту, заполненную лишь покоем и невозмутимостью. Иллидан, обладая силой магической арканы, смог прикоснуться к Ише, защищая и укрепляя ее тело этой дивной энергией, обволакивающей ее и создавая защитный барьер от внешних магических воздействий. Безуспешно пытаясь вызвать сознание девушки, Иллидан осторожно, словно держа фарфоровую фигурку, поднял ее на руки и понес в пещеру, ощущая, как Иша начинает уменьшаться в его объятиях, проходя через процесс восстановления и заживления своего состояния за счет маны.

***

Девушка, тонувшая в бездонной пустоте, ощущая, как она погружается все глубже и глубже, сталкивалась с мыслью о своем конце, о вечном бесконечном плавании в этой пустоте. Однако внезапно ее внимание привлек белый огонек, который начал плавать вокруг ее головы, двигаясь из стороны в сторону. Что-то схватило призрака за "шкирку", оттаскивая ее наверх, а из этого светящегося явления раздался нежный женский голос, советуя вернуться обратно. Этот момент принес с собой резкий переход от тьмы к свету, от легкости к тяжести, извещая о возвращении к реальному миру, оставив лишь отголоски встреченного в иной реальности.

***

Тепло окутало её охладившееся тело со всех сторон. Однако открыв глаза Иша ничего не видела, её слабого света не хватало чтобы осветить помещение полностью, однако она смогла рассмотреть поверхность на которой она стояла. Эта теплая, фиолетовая поверхность с зелеными прожилками покачивалась, поднимаясь и опускаясь, показывая, что она мелкая по сравнению с ней. Подняв взгляд обнаружив над собой громадную ладонь, Иша поняла, что лежит на груди своего эльфийского спутника, разглядывая его тело судя по рисункам, но вопрос о том, как она оказалась на нем, заставил ее запутаться. Память об ужасающем падении в бездну осталась туманной, не давая объяснений о текущем положении. Да и почему она сейчас такого размера? Куда она подевала всю свою ману? Когда я пискнула, ощутив, что поверхность начала двигаться, ладонь осторожно приподнялась, и свет ослепил меня на первые моменты вновь обретенного осознания. Как только я привыкла к свету, первым образом перед мной появилось лицо Иллидана. Он бережно пытался принять полусидячее полулежачее положение, удерживая меня нежно своей рукой, чтобы я не упала. Мы просто сидели, смотря друг на друга, в полной тишине. Единственным звуком было качание моего хвоста, который показывал свое присутствие, будучи полноправным участником этой картины. Своевременно я аккуратно улеглась на свои сложенные крестом лапки, воссоздавая мир и спокойствие после неожиданного падения в пустоту пытаясь упорядочить мысли. - Ты как себя чувствуешь? - дошел до меня его хриплый, словно только отошедший от сна голос. - Чувствую себя отлично. Но что произошло? - осторожно поинтересовалась я. Судя по скользнувшей нотке вины в его глазах, я поняла, что он винит себя за произошедшее. - Ты всё время была под влияние ауры моей магии. Скверной. - Опа, что-то новенькое о тебе я узнала. И ради этого стоило провалиться в беспамятство и испытать эту адову боль! - Твоя оболочка имела защиту, которую Скверна со временем пробивала сильнее и сильнее. Пока защита окончательно не сломалась. Тогда магия взялась за твою душу, выжигая её. Я использовал магию защиты, и по этой причине ты сейчас в порядке, и даже способна на прикосновения. - - А моё исцеление взяло из меня же мою магию на восстановление и вот результат, - закончила за него я мысль. Ну, значит, моя догадка была верна. Он кивнул. Взгляд из-под повязки его пылающего глаза был устремлен на меня с настойчивостью, словно он что-то хотел спросить или сказать. - Ты хочешь что-то спросить? - я осторожно встала и подошла чуть ближе. Только сейчас я осознала, насколько его мышцы натренированы. Они гибко переливались под кожей при каждом его движении и даже дыхании. - Прости меня, - рвано вздохнул он, протягивая руку. Его ладонь нависла надо мной, я рефлекторно сжалась, но ощутив осторожное прикосновение по макушке, прижалась к его пальцу, ощущая твердость кожи, но в то же время его нежность была невероятной. - Всё хорошо. Ты не виноват в произошедшем. - Стала я оправдывать его для него же самого. Аккуратно обхватив его палец маленькими руками я с сочувствием посмотрела на него, словно "обнимая". Руки мои бережно обхватили его палец, взгляд наполнился пониманием и сочувствием, словно мои глаза шептали: "всё будет хорошо". В моем жесте свидетельствовала не только физическая поддержка, но и эмоциональная близость, стремление оберегать его от собственного сомнения и груза вины. Глядя на его лицо, я заметила, что напряжение уступило место усталости, крылья, которые держались поднятыми, опустились тяжело на пол, издавая приглушенный звук. Чтобы отвлечь его от тяжелых размышлений, я внезапно решила провести маленький эксперимент. Сквозь нежное урчание, словно кошка, я поставила себя под его пальцы, привлекая его внимание к этому действию. И хотя идея казалась смехотворной, я старалась принести хоть мгновение радости и улыбку на его усталое лицо, желая помочь ему отпустить всю тяжесть момента и просто насладиться моментом нашего взаимодействия. Под его лаской моя кожа словно ожила, реагируя на каждое прикосновение. Его улыбка стала светлой точкой в этой темной комнате, напоминая мне о том, что даже в самых тяжелых моментах можно найти луч света. Эмоции штормили внутри меня, смешиваясь – трепещущее ощущение перед его могуществом, его силой, переплеталось с безграничной нежностью, которую он передавал через каждое легкое прикосновение. Моя душа в ответ откликалась на эту теплоту собственными волнами эмоций. Его тело напряглось, ожидая моего следующего шага, и я, маленькая и ласковая, продолжала настойчиво ласкаться, словно утешая несущего великий груз. Мои лапки легко скользили по телу воина, вызывая нетерпение и неопределенное чувство в его душе. Когда я достигла его шеи, обвив его как могла, мурлыкая громче, словно призывая его к покою и отдыху, он остановился, чувствуя мою заботу и ласку. Мое прошептанное предложение остаться на ночлег стало последним аккордом этого вечера. "Давай теперь поспим, я же вижу что ты не смыкал глаз до самого вечера. " И снова принялась мурлыкать только втрое громче, потираясь головой о его могучую шею. Он положил голову на мох, ощущая мою теплоту и проникновенное желание подарить ему момент спокойствия. Наши слова, прозвучавшие в сладком полусне, становились символом нашей несбывшейся надежды, скрытой за масками, что в этот мир можно внести доброту, даже если каждый из нас несет свою боль. "Ты слишком добра ко мне." Хмыкнул он. "Ни капельки. Я как зеркало - отражаю то что на самом деле есть." Парировала я. "Доброй ночи, Иллидан. Точнее дня. " Просопела я сквозь сон укрыв нос хвостом или он сам меня закрыл. Эльф на мгновенье задумался и ответил: "Спасибо, и тебе, Иша доброго дня."

***

Сцена, разворачивающаяся в темном лесу, наполнена напряжением и опасностью на каждом шагу. Малфурион Ярость Бури, вождь Ночных Эльфов, ведет свою группу в ночном странствии, его глаза сверкают ярким свечением, словно звезды на небесах. Крик гиппогрифа предупреждает о наличии опасности, подтверждая, что нечисть окружает их со всех сторон. Оборотни, верные стражи леса, встают на боковое положение, поддерживая Малфуриона и Канария. Тиранда, благородная лучница и предводительница дриад, занимает позицию во главе своих боевых сестер, готовая дать отпор злу. Приближающийся аромат гнили предвещает приближение нечисти, за которой следуют звуки шаркания и хрипы. Малфурион, первым замечает угрозу - пылающие ледяные глаза и могущественные руны на мече вождя армии нечисти. Пепельноволосый юноша, возглавляющий этот мрачный отряд, ведет за собой армию зомби, вурдалаков и прочих жутких созданий, под стражей пяти гаргуль. Летучие гаргульи, испустившие звуки голода и зверства, сверкают глазами, направляя свою агрессию и алчность к героям, готовясь к столкновению с ними. Вурдалаки, жаждущие крови и плоти, приходили в восторг от запаха живого мяса, который был недалеко. Их изувеченные тела, с покрытыми зазубренными когтями руками, дрожали от нетерпения, они подавляли свои инстинкты в ожидании банкета. Подвергнутые влиянию неживости, их скелеты смотрелись изуродованными в лунном свете, словно жуткие отражения прошлых времен. Кровожадные мясники прижимались к своим оружиям, готовя себя к неминуемому столкновению. Звуки скрипа и треска, исходящие от их потрескавшихся швов, наполняли ночь угрозой и страхом, как будто сама тьма наполняла их сущность. Капли крови и остатки разлагающегося мяса стекали из их тел, оставляя следы этого мерзкого пиршества на земле. Тележки, следующие позади армии нечисти, представляли собой ужасное зрелище переменных тварей и чудовищных форм. Их груз - части тел различных существ, источали зловоние, заставляя воздух пропитаться мерзостью и кровожадностью. Эти кареты служили жуткими орудиями грядущего кошмара. Проклятые машины, обладающие катапультирующими устройствами, готовы были бросать больные, разложившиеся тела в врагов, наводя страх и ужас на тех, кто стоял на пути нечисти. Их кровавые деяния и безжалостное использование покойников как оружия во тьме ночи делали их даже страшнее и более угрожающими. Труповозка, неотъемлемая часть армии Плети, стала символом ужаса и бессилия перед неисчислимыми силами тьмы. Ее присутствие только углубляло страх и отчаяние в сердцах смельчаков, готовых дать бой этому безжалостному врагу. Такие изощренные и ужасные методы войны воплощали в себе все зло и коварство армии тьмы, наполняя сердца даже самых смелых защитников тьмы ужасом и отчаянием. Эльфы, несмотря на угрозу, подготовились дать отпор армии нежити. Их гиппогрифы, величественные и смертоносные существа, блеснули своими острыми клювами и могучими когтями, готовые нанести смертоносные удары врагам. Лучницы, сидящие на своих прекрасных летучих скакунах, одетых в лунную броню, натянули тетиву своих луков, готовые выпустить смертоносные стрелы в любой момент. Оборотни, великие и могущественные воители леса, преобразились в огромных медведей, обладающих силой и яростью дикой природы. Их желтые глаза сверкали презрением и ненавистью к врагам, а острые желтовато-белые клыки демонстрировали готовность к бою. Сила, грация и ярость соединились в эльфийских защитниках, готовых стоять на пути тьмы и защищать свои земли от нечисти любой ценой. Дриады подготовили свои копья для метания, их желание уничтожить врагов было настолько сильным, что земля под ними звенела от их нетерпения. Светлые души, наставницы природы, начали вызывать помощь из таинственной деревни, постепенно призывая к жизни древесных стражей. Корни вырастали из земли, скрепляясь друг с другом под пением светляков и покрываясь листьями, готовыми к защите. Малфурион, сидящий на своем могучем олене, смотрел мальчика прямо в глаза, не выдавая никаких эмоций. "Артас, - сказал он, обращаясь к нему, - ты жаждешь войны, если так близко подошел к землям Альянса?" Его слова были спокойными, но в них звучала глубокая обеспокоенность и предостережение перед тем, что могло последовать за этим беспокойным сближением сил света и тьмы. Повелитель тьмы ответил друиду ледяным оскалом своих неестественно белых зубов, сверкающих в темноте словно пламенно-голубые глаза. "Мне кажется, это ты ищешь драки, жалкий эльф," прошипел он с злобой, едва скрываемой в своем голосе. "Не вы ли направляли к нам свою разведывательную группу, которую мы успешно устранили?" - продолжил он, указывая на одного из монстров, бывшую лучницу эльфов, теперь лишь одного из страшных мертвецов. Седовласый юноша намекнул на трагичную участь тех, кто дерзал напасть на их земли и встретил законное сопротивление. Шан'до, глава ночных эльфов, размышлял о своих действиях, пытаясь найти преимущество в текущей ситуации. Он осознавал, что противник не знает местонахождения Иллидана и, вероятно, сдался в его поисках, что могло дать их стороне некоторое преимущество. Однако внезапный вопль прервал его размышления, и мертвецы ринулись в атаку, наводя страх и хаос на поле боя. Нападение мертвецов заставило защитников встать насмерть, готовых отразить этот неожиданный удар тьмы. Шан'до, со своими воинами и друидами, вступил в схватку, поднимаясь против армии нежити с огнем решимости в своем сердце. Гиппогрифы с военными кличами, возглавляемые лучницами, ринулись в атаку на гаргуль. Каждая гаргулья оказалась атакована двумя наездницами - одна направила когти в глаза, царапая морду твари, в то время как другая хлестала по крыльям, сбивая каменную тушу. Решающим моментом стали меткие стрелы лучниц, которые точно попадали в сердце гаргульи, заставляя ее развалиться на мелкие камешки, лишив тварь способности двигаться. каждый медведь напал на мясника с неистовым рычанием. Вихрем боя, мясник, размахивая своей секирой, сумел сразить одного из оборотней пополам, оставив лишь кровавые ошметки его органов на земле. Глаза перерезанного оборотня, вначале свирепые и желтые, теперь отражали лишь ужас перед грядущей смертью. Взвывы его собрата наполнили поле битвы, звуки страдания и ярости переплелись в ужасающей симфонии. Второй медведь атаковал мясника с удвоенной яростью, разрывая его тушу на части, отрубая руки и вырывая нити, из которых он был сшит. Мясник, погребенный под ударами медведей, разложился на части, становясь жутким напоминанием о беспощадности и опасности, которые сопровождали эту кровопролитную битву. Схватка между дриадами и вурдалаками была свирепой и безжалостной. Дриады умело забрасывали копьями нежить, пронзая их и отбрасывая в сторону, заставляя мертвецов буквально втыкаться в деревья. Однако многие из дриад попадались в лапы кровожадных вурдалаков, которые охотились в толпах и разрывали защитников в клочья. Несмотря на потери, дриады продолжали сражаться, мстили за павших соратников, пронзая головы наглых вурдалаков своими копьями. Кенарий, полубог, использовал своё владение природными силами, чтобы остиплить лошадь Артаса, заключив его в болезненный захват, а затем вызвал деревья на помощь. Древесные стражи, оживленные волшебством, направились к чернокнижнику, который уже ожидал атаки, скрестив руки за спиной. "Я возьму Лича на себя. " Предупредил полуэльф и ринулся в атаку держа какое-то заклинание в руке. Малфурион, испытывая гнев и решимость, объявил о своём намерении взять на себя Артаса и бросился в атаку, держа в руке своё заклинание. Столкновение их сил было неизбежным, и Малфурион, испуская злобное шипение, пошел на противника. Артас, в ответ, вызвал силы нежити, заставив трупы восстать и подчиниться его воле, создавая новую угрозу на поле битвы. Клинок в руке Артаса снова сверкал, и он был готов к противостоянию, наводя страх и опасность на своих противников. Малфурион, не давая врагу завершить свои мрачные заклинания, вступил в бой. Кенарий, используя силу своих деревянных кистей, сжал руки Лича с такой силой, что тот был лишен возможности призывать свои мрачные заклинания. В этот момент ожившие деревья пришли на помощь, выступая против прислужника тьмы. Используя новообразованные когтистые руки, они наносили решительные удары, разрывая ткани одежды и кости лича, хотя из-за этого лишь оставались разорванные одежды и кошмарные порезы. Внезапно атака, направленная из тьмы, прилетела прямо в спину полубога Кенария, сбив его с ног и откинув в сторону на значительное расстояние от Лича. Удар был столь сильным, что даже могущественный полубог не смог устоять против такой мощи тьмы. Ситуация на поле битвы становилась всё более напряженной и опасной. Полуэльф, внимательно следивший за происходящим, увидел, как Тиранда лежала бездейственно на земле, погруженная в глубокий сон, рядом с ней неподвижно лежал её верный спутник - снежный барс. В это же время демон навис над Кенарием, готовя своё зловещее заклинание, в то время как его другая рука схватила жертву за оленьи рога, прошептав прощание без всяких чувств. Но в этот момент над ними образовалась тень, вызвав реакцию Малганиса, который резко отпрянул, заметив какое-то заклинание. Приземлился между ними крылатый эльф, что удивило Кенария. "Иллидан?" - прошептал полубог, удивленный появлением темного эльфа. Тот протянул руку своему бывшему учителю, помогая ему встать. Полуэльф, краем глаза заметивший свечение под гривой Иллидана, понимал, что события набирают странные обороты.