Женщина, что опровергла теорию добра

      9 августа 1964 года.       — Пойду проверю почту, а вы с Мэрил пока идите проверьте кроликов, — дала распоряжение Мэгги, обращаясь к мужу. — Выбери самого жирного и заруби. Вечером запеку его с овощами.       — В честь моего дня рождения, да? — спросила Мэрил, сидя на порожках и зашнуровывая ботинки.       — В честь того, что иногда надо есть что-то вкусное, — холодно сказала Мэгги, идя в сторону калитки, где и находился почтовый ящик.       — Не обращай внимания, малышка, — похлопал дочь по плечу Джек. — Все это конечно ради тебя. В этот день можно съесть и что-то повкуснее. Тринадцать лет — важный возраст. Надо же как-то отметить, да? — подмигнул он ей.       — Спасибо, пап, — грустно улыбнулась Мэрил, огорченная таким равнодушием матери. Впрочем, можно было бы ожидать от Мэгги чего-то еще?       Мэгги же тем временем открыла перекошенный почтовый ящик и достала оттуда стопку писем и газет. Опустила рычажок, оповещающий, что ящик пустой, и принялась бегло осматривать письма.       — Счета, счета, опять счета… — причитала она. — И как мы будем за все это платить? Ну, может, оставшись без света, кто-то уже хоть как-то начнет шевелиться и сделает уже хоть что-то, чтоб заработать, — тонко намекнула она на то, что ее муж ленивый долбоеб.       — Пошли смотреть кроликов, — проигнорировал ее Джек и подтолкнул дочь в сторону огорода.       — Какое-то письмо? Что это? — нахмурилась Мэгги, крутя в руках неизвестный конверт. — Хит Леджер это еще кто такой и что ему от нас надо? — взялась она за краешек, чтобы оторвать и посмотреть письмо.       — Ой, а это мне! — подбежал к ней Джек и выдернул письмо.       — Кто это? Зачем он тебе пишет? — приподняла бровь Мэгги.       — Да это просто Хит, — отмахнулся Джек, нервно теребя в руках конверт. — Мы работали с ним в Вайоминге, вместе пасли овец… Наверное, что-то насчет оплаты за нашу работу… — взволнованно взглянул он на него.       Повисла неловкая письменная пауза.       — Ну! — поторопила Мэгги. — Откроешь, прочитаешь, что там? Может, там сказано, когда уже заплатят?       — Открою, прочитаю… — замямлил Джек, пряча письмо в передний карман джинс. — Пойду выбирать кролика, — попятился он.       — Эй! Все нормально? — нахмурилась Мэгги. — Что с тобой, Джек?       — Ничего, все в порядке, — сложил пальцы кольцом он.       — Что это за письмо? Что за Хит? — продолжила допрос она. — Или это не Хит, а какая-то прошмандовка?!       — Я уже все сказал, хватит выдумывать черт-те что, Мэгги. Все в порядке… Мэрил, я схожу за кроликом сам, а ты помоги матери! — крикнул он дочери и быстрым шагом пошел в сторону сарая с кроликами.       — Но я хотела с тобой, — изумилась Мэрил. — Что случилось? — спросила она у матери, когда отец, проигнорировав, прошел мимо.       — Это следует спросить у тебя, Мэрил. Ты же с ним общаешься больше всех! — раздраженно рявкнула Мэгги, сверля мужа в спину подозревающим взглядом.       — Мэрил, привет! — помахала ладонью Рейчел, заходя на их участок. Следом за ней шли Одри и Мэйзи.       — Привет! — улыбнулась Мэрил.       — С днем рождения, — подошла к ней Рейчел, наклонилась и поцеловала в щеку. — Пойдем пить чай? Я испекла тебе пирог, — указала она взглядом на тарелку в руках, что была накрыта полотенцем.       — С днем рождения, с днем рождения, Мэрил! — наперебой друг другу залепетали Мэйзи и Одри и принялись обнимать кузину.       — Спасибо, спасибо! — улыбалась Мэрил, обнимая их в ответ.       — Рейчел, ну зачем? — цокнула Мэгги. — Мы не собирались ничего отмечать.       — Мэгги, ну хватит, — улыбнулась Рейчел, подойдя к сестре и погладив ее по плечу. — Она же еще ребенок, ей это нужно. Да и от тебя-то что требуется? Я уже испекла яблочный пирог. Да и чай сама заварю. От тебя ничего и не требуется…       — Ты же знаешь, что праздники мы не отмечаем никакие, — стояла на своем Мэгги. — Да и у Мэрил на сегодня слишком много дел по хозяйству!       — Мэгги… — поджала губы Рейчел. — Я понимаю, хоть и прошло столько лет, та трагедия не забудется никогда… Но, как не крути, жизнь продолжается. Да и твои дети… Дай им побыть детьми, еще успеют стать взрослыми! Дай им порадоваться таким простым вещам, как день рождения… А дела можно и отложить до завтра, ничего страшного, что в этот день она отдохнет, поиграет, поест чего-то вкусного…       Мэрил выдохнула через нос, закрыла глаза и потерла пальцами переносицу.       — И тебе не мешало бы отдохнуть, — сказала Рейчел. — Одна работа и дела на уме, совсем себя не жалеешь. Из-за этого стресс и ты срываешься на остальных. Устрой и ты выходной, полежи, поделай что-то для себя. А я пока поиграю с девочками, а потом приготовлю нам ужин. Посидим, выпьем немного вина. Поболтаем, как раньше. А, заодно, и день рождения Мэрил отметим.       — Ладно, наверное, ты права, — устало сказала Мэгги. — А то уже и придумываю всякое… — указала она в сторону сарая, куда ушел муж.       — Вот и хорошо, — улыбнулась Рейчел. — Сначала чай, а потом пойдешь и полежишь. А мы с девочками во что-то поиграем, — взяла она сестру под руку и повела в сторону дома. — Девочки! Все в дом! Отметить день рождения Мэрил! — весело крикнула она.       Так они и провели весь день. Рейчел то и дело хлопотала по дому, одновременно с этим подкидывая дочерям и племяннице идеи для новых игр. Мэгги же до вечера проспала. Ее разбудили к ужину, и вся семья собралась за столом.       Вечером, наевшись до отвала всякими вкусностями, что наготовила Рейчел, девочки вышли на веранду, где устроили чаепитие. Взрослые же остались за столом еще. С ними же остался и Джон, мнящий себя уже слишком большим для каких-то игр. А вот послушать всякие байки Вуди про войну да его же рассуждения об обстановке в мире — куда интереснее. К тому же ему уже и наливали за столом.       Смеркалось, а Мэйзи и Одри все сидели за небольшим деревянным столиком и мило щебетали о всяком девичьем. Мэрил же расположилась на ступеньках веранды, крутила в руках чашку с давно остывшим чаем и слушала стрекот сверчков. Из дома доносились голоса. В основном разговаривал Вуди, Джон ему поддакивал да громко смеялся над его анекдотами про коммунистов, нигеров да ядерные бомбы, не забывая выпивать с дядькой. В то время, когда Вуди замолкал, наверняка наливая себе очередную порцию самогона, в разговор вступали Мэгги и Рейчел, обсуждая всякие рецепты и секреты ухода за огородом. Джек в основном молчал. Из радиоприемника звучала тихая музыка.       Мэрил, хоть и не ощущала по-настоящему праздничного настроения, но, тем не менее, на душе было спокойно и уютно. Хотелось, чтоб так их дни проходили, если не всегда, то хотя бы почаще. Без всякого ворчания и ругани, без упреков и скандалов.       — Вот помяните мое слово! Слово Вуди Харрельсона! Человека, прошедшего войну! — вдруг раздался за ее спиной слишком громкий голос Вуди.       Мэрил встрепенулась и оглянулась.       В дверях стоял Вуди. Одной рукой он держался за косяк, второй натягивал ботинок. Под спину его придерживала Рейчел.       — Пройдет год, может два, а может и десять, — продолжал он заплетающимся языком. — И будет новая война! Фашистов-то мы победили, а вот про комуняк забыли!       — Ну все, дорогой, хватит, — погладила его по плечу Рейчел. — Нам пора домой. Девочкам завтра в школу. Идем уже…       — Помолчи, женщина! — потряс кулаком перед ее носом Вуди. — Ты в этом ничего не смыслишь! А я дело говорю! Это все не шутки! Во Вьетнаме видели, что творится? Сколько наших парней там гибнет? А Советы что — поддерживают этих узкоглазых! Что дальше-то?       — Дальше третья мировая, — развел руками Джон, пытаясь сфокусировать взгляд. — Завтра же пойду и запишусь в армию. Поеду воевать!       — Ты что придумал-то? — шлепнула его ладонью по лбу Мэгги. — Воевать он пойдет! А хозяйство наше на кого? Да и вообще, документы твои утеряны, кто тебя возьмет без документов в армию!       — А я восстановлю! — вскрикнул Джон, пошатнулся да пизданулся под ноги к матери.       — А ну быстро спать! — подняла его за шкирку Мэгги и швырнула в дом.       — Вуди, милый! Достаточно! Зачем ты все это говоришь? — взволнованно залепетала Рейчел. — Ты вот все кричишь, про войну, про коммунистов. А Джон все слушает да накручивает себя! Ты хочешь, чтоб наш Джон ушел на войну?       — И пусть идет! Правильно ты, Джонни, говоришь! — не унимался молоть пьяную хуйню Вуди. — Мужик должен защищать свою страну! А не вот это вот все… — махнул он рукой куда-то в сторону Джека.       — Все, прекращай, — дернула мужа за рукав Рейчел. — Тебе надо поспать! Да и все уже устали. Завтра куча работы! Пошли! — потянула она его за собой.       Вуди попытался пьяно от нее отмахнуться, но не устоял на ногах и рухнул на веранду.       — Рейчел, давай я помогу его довести, — поджал губы Джек.       Рейчел отпустила Вуди и беспомощно отступила. Джек поднял его на ноги, закинул его руку себе на плечо и потащил к их дому.       — Мэйзи, Одри, бегом домой, — взяла Рейчел дочерей за руки и повела за собой. — Прости, Мэгги, мы засиделись. Ты ложись отдыхать, а я завтра утром приду и помогу тебе перемыть всю посуду.       — Сама справлюсь, — отмахнулась Мэгги, поправив передник и закатив рукава. — Что ж она всю ночь будет стоять, еще не хватало нам крыс да тараканов…       — Ну я обещала помочь, а вышло как-то неудобно, — виновато улыбнулась Рейчел.       — Все в порядке, ты и так дала мне отдохнуть, — кивнула Мэгги.       — Вуди, осторожно, забор! — послышался голос Джека, а затем шум упавшего тела и ломающихся деревяшек.       — Доведи его до дома и уложи, — крикнула мужу Мэгги.       Затем взглянула на Мэрил, продолжавшую сидеть на порожках. Та уже хотела подскочить, ожидая, что мать наверняка сейчас заставит ее мыть посуду или найдет еще какое-нибудь задание.       — Завтра же иду в военкомат и… — послышался из дома хрип Джона, сменившийся звуками рвотных позывов.       — Боже мой, Джон! — вскрикнула Мэгги. — Еще хоть раз увижу тебя такого пьяного… Мия! Принеси таз и расстели брату постель, — прикрыла она дверь и бросилась на помощь блюющему на пол сыну.       Мэрил вздохнула с облегчением, оставшись на улице в одиночестве. Кажется, сегодня все же обойдется без ненавистной работы. Она отставила чашку с чаем на порожки и уставилась в сгущающуюся темноту. В голове тут же невольно всплыл тот вечер, когда она последний раз гуляла с Джейком. По спине пробежал неприятный холод, и Мэрил поежилась.       Шум из дома Вуди доносился еще минут десять. Затем окна одно за одним погасли, и Мэрил услышала приближающиеся шаги.       — Дочка, ты чего тут одна? — спросил Джек, как-то растерянно глядя по сторонам.       — Просто сижу, — пожала плечами Мэрил.       — Можно с тобой? — махнул Джек на ступеньки.       — Угу, — улыбнулась Мэрил и убрала чашку, освобождая место отцу.       Тот уселся рядом, и они вместе уставились в темноту. Так и просидели в тишине несколько минут.       — Пап… Я рада, что ты вернулся, — нарушила молчание Мэрил, положив голову отцу на плечо.       — Кхм… — нахмурился Джек, затеребив пуговицу на рукаве рубахи. — Мэрил, послушай…       — М? — подняла Мэрил голову и посмотрела на отца.       Взгляд его был каким-то печальным.       — Послушай… Ты у меня уже такая большая, — положил он ладонь ей на щеку и погладил большим пальцем. — Даже не верится, уже тринадцать… Как летит время… Будто еще вчера ты была совсем крошкой, я носил тебя на руках… Помнишь, как ты любила наблюдать за пеликанами?       — Да, я и сейчас люблю, — кивнула Мэрил.       — Ты вообще всегда была любознательная, все тебе было интересно, все надо было изучить и узнать, — улыбнулся Джек. — И выросла такой умной! Самой умной из нас всех. Ум у тебя пытливый, — положил он ей ладонь на макушку и легонько потряс. — Не дело с таким умом прозябать здесь, — окинул он взглядом двор.       — Ну, что же поделать, — развела руками Мэрил, вздохнув.       — Не место тебе здесь, дочка. Учись и уезжай отсюда, — взял он ее за руку и крепко сжал. — Учись, учись и учись, кто бы тебе что ни говорил. Они считают, что все это не нужно, особенно девочке. Но это не так. Я думаю, тебя ждет большое будущее, у тебя есть шанс вырваться из этой трясины. Только не опускай руки, не прогибайся и учись. Еще немного, всего несколько лет, и ты сможешь выбраться отсюда. А там — совсем другая жизнь. Жизнь, которой ты достойна. Там не надо горбатиться в огороде, делать всю эту грязную работу, лишь бы прокормиться и выжить. С твоим умом ты можешь достичь совсем другого, увидишь, что мир — это не только ферма, куры да коровы. Да, работать тоже придется, но это будет то, что тебе по душе. Ты бы ведь хотела жить иначе?       — Да, наверно, — покивала Мэрил.       — Значит, надо учиться и не отступать от своих стремлений, — уверенно заявил Джек, посмотрев дочери в глаза. — И все обязательно получится.       — Не знаю… Разве я могу просто так взять и бросить семью? Мы и так не справляемся, а без меня рук будет еще меньше, — опустила взгляд Мэрил, затеребив подол платья. — А после того, что случилось… Теперь, кажется, что я должна работать еще больше, чтобы как-то искупить свою вину, чтобы меня простили…       — Ты никому ничего не должна, — с уверенностью продолжил Джек. — В том, что случилось, нет твоей вины. Ты сама была ребенком, тебе тоже больно от смерти нашего Джейка…       Мэрил болезненно поморщилась на последних словах отца, а на глазах навернулись слезы.       — Иди сюда, дочь, — притянул ее Джек и заключил в объятия. — То, что случилось, уже не исправить. Никому не под силу повернуть время вспять. И все мы должны научиться с этим жить. Жить дальше, быть счастливы, исполнять мечты. В память о нашем маленьком мальчике. Думаешь, он хотел бы, чтобы было так, как сейчас? Чтобы все мы ругались, обижались друга на друга, ненавидели друг друга?       — А мама меня ненавидит, да? — всхлипнула Мэрил, уткнувшись отцу в плечо.       — Нет, это не так. Просто ей, возможно, больнее всех. Она мать, что потеряла сына. И как бы мы все ни страдали, сложно представить, каково ей. Просто постарайся ее понять, она разбита, от нее будто кусок оторвали, еще и постоянно уставшая… Она просто срывается. Постоянно напряжена, постоянно на взводе, еще и я ей изрядно нервы потрепал…       — Но теперь ведь все наладится, да? — с надеждой взглянула на него Мэрил.       — Никто не знает, что нас ждет завтра, — вздохнул Джек и закусил губу. — Будем надеяться, что всем нам станет легче. Может не сразу, но все же…       Мэрил утерла слезы и положила голову на колени к отцу.       — Главное, перестань винить себя, — продолжил тот, поглаживая Мэрил по волосам. — Помнишь, мы говорили с тобой о Боге? Что лишь одному ему известно, зачем и почему что-то происходит в наших жизнях. Уж с кем, с кем, а с ним спорить не надо. И слушай его, он обязательно тебе подскажет.       — Как? Как я его услышу? — спросила Мэрил. — Я не понимаю.       — Ты обязательно поймешь. Он говорит с нами, через наши сердца. Так что прислушивайся к своему, оно и укажет тебе верный путь, — положил Джек ладонь ей на левую сторону грудной клетки и нежно похлопал. — А мать не слушай, и не обижайся на нее. Просто потерпи немного, продолжай учиться, а потом постарайся уехать отсюда.       — Хорошо, я постараюсь, — кивнула Мэрил, положив свою ладонь поверх ладони отца.       — Вставай-ка, пойдем. У меня для тебя кое-что есть, — поднялся Джек со ступенек и протянул Мэрил руку. Та вопросительно вскинула брови. — У тебя ведь день рождения, я должен тебе кое-что подарить.       Мэрил взяла отца за руку, и он повел ее по тропинке в конец огорода, к старому заброшенному сараю.       — Осторожно, не оступись, — медленно шагал впереди Джек.       Мэрил вглядывалась в темноту и осторожно ступала за отцом. Дорогу она видела совсем плохо, но без опаски следовала за ним.       — Со всем этим объединением наших участков, скоро они наверняка придумают снести его, — указал он на покосившийся сарай, остановившись в паре шагов от стены с сыплющейся штукатуркой. — А я так и ни разу не сыграл с тобой в лапту.       Мэрил удивленно похлопала глазами, а затем с ухмылкой уставилась на отца.       — Темно ведь, — обвела она ладонью пространство вокруг.       — Какая разница? — отмахнулся Джек.       Приоткрыл дверь, в которой через одну отсутствовали доски, дотянулся до рычажка на стене и щелкнул его. Сарай изнутри осветился неярким теплым светом. Но его хватило не только, чтобы осветить хлам, хранящийся внутри, но и небольшое пространство снаружи. Теперь Мэрил могла различить тропинку под ногами и траву по сторонам от нее и даже разглядеть узор потрескавшейся штукатурки на стене. Особенно сильно она пострадала примерно в четырех-пяти футах от земли — там, куда чаще всего попадал мячик, который отбивал Джек.       — А почему лапта? — спросила Мэрил, подойдя к стене и поковыряв ее пальцем. — Что это за игра вообще такая? У нас в школе ребята играют в бейсбол, там тоже бита…       — Да, они немного похожи, — кивнул Джек. — Но бейсбол не по мне, сколько раз пробовал в него играть — не нравится и все тут. А вот лапта… Услышал как-то раз от одного своего приятеля. Даже вышло сыграть в нее пару раз. Но тут играть мне не с кем, потому просто кидаю мяч в стену.       — Понятно, — кивнула Мэрил.       — Так что, сыграем? — достал из-за двери биту Джек и похлопал ею по ладони.       — Откуда она тут? Я последний раз видела ее в чулане, в доме, — с интересом взглянула на биту Мэрил.       — Побоялся, что твоя мать от злости на меня, выкинет ее или сломает, — покрутил он биту, осматривая со всех сторон. — Поэтому решил перенести ее на время сюда, чтоб не мозолила ей глаза. Ну так что, сыграешь с папкой? — протянул он биту дочери.       — Не знаю… Я же не умею, да и темно все равно, я и мяч-то не разгляжу, — замялась Мэрил.       — Да и не надо его видеть, — отмахнулся Джек. — Можешь даже закрыть глаза и бить вслепую, главное слушать свое сердце, и тогда обязательно попадешь, — промолол он какую-то хуйню и достал из кармана мячик.       — Глупости, это невозможно, — усмехнулась Мэрил.       — На, держи, — вложил он мяч ей в ладонь. — Я закрою глаза, а ты подкинь мне мяч.       — Серьезно? — пожала плечами и развела руками Мэрил, в то время как Джек уже зажмурился и взял биту обеими руками, выставив перед собой. — Ладно, — ухмыльнулась она, не дождавшись ответа.       Вытянула руку с мячом, а Джек сначала слегка коснулся его краем биты, а затем поднял ее примерно на уровень своих закрытых глаз, как бы указывая высоту, на которую подбрасывать. После занес биту за плечо.       — Раз, два, три… — сосчитала Мэрил и постаралась бросить мяч туда, куда наметил отец.       Взмах, и мяч, отскочив от биты, ударился в стену. На землю посыпалась новая порция грязной штукатурки.       — Ого! Ничего себе! — вскинула пышные брови Мэрил, с восхищением взглянув на отца. — Как ты это сделал? Ты подглядывал!       — Нет, не подглядывал! Богом клянусь! — замотал головой Джек, взялся за деревянное распятие на потертом шнурке и поднес к губам. Поцеловал и поднял взгляд к звездному небу. — Просто слушал свое сердце, этого достаточно. Попробуешь?       Мэрил с сомнением уставилась сначала на отца, затем перевела взгляд на биту, потом на стену и снова на отца.       — Хорошо, я попробую, — выхватила она биту из его рук и обхватила рукоять двумя ладонями.       — Держи крепче, локти чуть согни… — поправил ее Джек.       Поднял мячик с земли и поднес дочери на вытянутой руке. Мэрил сделала шаг назад, чтобы длины биты хватило для удара.       — Закрывай глаза, — улыбнулся Джек.       Мэрил повиновалась.       — Мяч прямо перед тобой, только укажи, как высоко бросать, — сказал Джек.       Мэрил поводила битой из стороны в сторону и наткнулась на отцовскую руку. Нащупала в его ладони мяч, выдохнула и приподняла биту, по ее ощущениям, на фут или может на полтора. Затаила дыхание, пытаясь почувствовать движение отца и ударить в нужный момент. Первое, как ей показалось, она уловила. Но вот пока сообразила, что надо бить, пока замахнулась и ударила, уже было поздно, и мяч приземлился в траву, прокатился и стукнулся о мысок ее ботинка.       — Я знала, что не попаду, — разочарованно поджала она губы.       — Это неправильно, — мотнул головой Джек. — Ты должна, напротив, знать, что попадешь! Даже не просто верить в это, а именно знать. Попробуй еще, просто отключи все мысли, просто почувствуй биту, почувствуй, как мяч легко колышет воздух, подлетая над моей рукой. Я подброшу ровно туда, куда ты указала. Постарайся, когда показываешь, ощутить это место. Словно бита — продолжение твоей руки, и ты ее краем трогаешь это место. А потом, замахнувшись, верни биту ровно туда же. Пусть бита сама это сделает за тебя…       — Фуф… — вздохнула Мэрил, не понимая ничего из речей отца.       Как она может потрогать пустоту битой и ощутить при этом что-то сама? И как в точности воспроизвести это место при ударе? Все это казалось каким-то бредом. Вряд ли хоть кто-то способен сделать подобное. Но отец ведь смог! Или может это был просто какой-то фокус? Мэрил не понимала, как все это работает. Ей хотелось разобраться, но Джек сказал отключить мысли и слушать только сердце. Но Мэрил не слышала ничего в своем сердце. Если через человеческие сердца с людьми говорит Бог, то может с ней он говорить не хочет? Или Мэрил не понимает его языка? Да и вообще, есть ли Богу дело до того, попадет ли Мэрил по мячу? Разве у него нет более важных занятий? Проклятье, слишком много мыслей, а ведь отец сказать, убрать все мысли из головы.       Мэрил взяла биту двумя руками и протянула вперед, безуспешно пытаясь отключить голову и делать все ровно так, как сказал Джек. Но ничего не вышло опять. Мяч сначала подлетел вверх, а затем с глухим звуком ударился о землю. Мэрил раздраженно вздохнула и опустила биту.       Затем они попробовали еще раз, и снова, и еще, и опять. Но у Мэрил так ничего и не получилось, как бы отец ни твердил про сердце, чувства и прочую совсем непонятную чепуху. А может пояснишь, Джек, что дело не в божественных подсказках, поступающих свыше прямо в твое сердце, а в том, что ты так много, часто и долго пинал хуи, прозябая у сарая с битой да мячом, что теперь можешь отбить мяч не то что с закрытыми глазами — во сне! Раз так хочешь, чтобы дочь научилась также, то может посоветуешь ей побольше тренироваться и оттачивать движения, а не вот эту вот всю сомнительную чушь?       — Не расстраивайся, — приобнял дочь за плечи Джек. — Однажды у тебя обязательно выйдет.       — Не уверена, — вздохнула Мэрил.       — Я хочу, чтобы ты была уверена в себе, — поднял ее лицо за подбородок Джек. — И тогда обязательно получится все, чего бы ты ни захотела. Все в твоих руках и в твоем сердце, дочь, — заглянул он ей в глаза и мягко улыбнулся. — А пока ты еще не обрела эту уверенность, я хочу, чтобы это стало тебе напоминанием, — вложил ей в руки биту Джек и сжал ладони Мэрил своими. — Напоминание о том, что я в тебя верю, что знаю — у тебя все выйдет, что уверен в том, что тебя ждет большое будущее. Напоминание о том, что я тебя люблю и всегда буду любить. Пусть эта бита станет продолжением моей руки, что всегда крепко держит за руку тебя, дочка.       — Папа… — прошептала Мэрил, а глаза снова наполнились слезами. — Но… Она ведь твоя. Ты так любишь ею играть…       — Ничего… — отмахнулся Джек.       — Но мы ведь можем играть вместе, ты будешь меня учить, да? — продолжила Мэрил, крепко прижимая биту к себе.       Джек лишь улыбнулся и обнял дочь, положив подбородок ей на макушку. Одной рукой гладил ее по затылку, пальцы другой с силой впились Мэрил в плечо. Она слышала бешеный стук его сердца, пока Джек тихонько раскачивал их вместе из стороны в сторону.       — Все, идем в дом, — наконец выпустил из объятий он дочь. — Мама будет ругаться, не стоит ее лишний раз нервировать. Тихонько зайдем и ляжем спать, может она и не заметит, что мы шлялилсь в темноте непонятно где. Хорошо?       Мэрил кивнула, продолжая прижимать биту к груди. Джек обнял ее за плечи и повел по тропинке в сторону дома.       Мэрил, как они и договорились, тихо зашла в дом, разулась и покралась в спальню. Мэгги, что сидела у окна и смотрела в уличную темноту, протирая уже не на шутку сухую тарелку, даже и не заметила. Видимо, слишком устала, а может и задумалась о чем. Мэрил остановилась перед входом в спальню и обернулась к отцу. Тот стоял посреди кухни и провожал ее взглядом.       — Спокойной ночи, пап, — одними губами прошептала Мэрил и легонько помотала ладонью.       — Сладких тебе снов, дочка, — пробормотал Джек.       Мэрил показалось, что его голос дрогнул, а в глазах блеснули слезы. Наверно от распирающих его изнутри веры в Бога и в нее, Мэрил, решила она и скрылась в спальне.       Положила биту на кровать, быстро стянула платье, оставшись в комбинации, и юркнула под тонкое покрывало. Обняла биту, свернулась калачиком, подсунула плечо под подушку и выдохнула. Странный день. День рождения, даже что-то вроде праздника, никакой домашней работы, много вкусной еды, такой приятный разговор с отцом, его подарок. Казалось бы, ничего такого, но после всего этого Мэрил чувствовала себя даже более уставшей, чем когда провозится весь день кряду в огороде. По конечностям тянущей волной растекалась слабость, граничащая с каким-то непонятным волнением. Мэрил даже стало немного потряхивать, но она крепче вцепилась в биту, успокаивая себя тем, что просто сегодня выдался слишком странный день.       Мэрил чувствует, как ее левая нога мерзнет. Опускает взгляд и видит, что стоит на ледяной земле. Другой ноге гораздо теплее — она в ботинке. Левую же словно сковывает холодом. Мэрил хочет отойти на мягкую траву позади, но ничего не выходит — босая нога будто намертво прилипает к земле. Мэрил пытается вытянуть ногу, но все попытки тщетны, нога не слушается и словно вообще не может шевелиться.       — Мэээрил… — слышит Мэрил голос где-то рядом, но он кажется таким далеким, будто из-под земли. — Мэээрил, гдеее ты?       Она хочет закричать в ответ, но выходит лишь беззвучно открывать рот, как бы сильно она ни пыталась.       — Мэрил… — продолжает голос снизу.       Мэрил тяжело дышит, опускается на корточки и пытается отодрать ногу. Но та точно впечаталась в застывший бетон. Тогда Мэрил принимается разбивать руками землю. Та трескается и хрустит, словно тонкий лед. Кажется, вот-вот Мэрил сможет освободиться, но тут она понимает, что под этим слоем застывшей земли трясина. Ногу тут же начинает засасывать, и она буквально за несколько секунд погружается по щиколотку.       — Мэээрил… — зовет голос. Он становится громче и ближе.       Мэрил в панике разгребает тягучую земляную жижу и отбрасывает в стороны. Это не помогает, ногу затягивает все глубже. Мэрил вычерпывает грязь ладонями, но та словно откуда-то прибывает и прибывает. Поднимается над коркой и пузырится. Нога уже почти погрязла до середины голени. Тогда Мэрил погружает руки почти по локоть, пытаясь вытянуть ногу. Но не может ничего нащупать, пальцы ощущают лишь скользкую грязь.       — Мэрил, Мэээрил, ты где? — продолжает все громче и громче звать голос.       Вдруг руки натыкаются на что-то теплое. Мэрил быстрее разгребает трясину, пытаясь добраться до того, что она нащупала.       — Мэрил! Вот ты где! Я тебя нашел! — вдруг словно выныривает из грязи детское личико.       — Джейк! — вскрикивает Мэрил и хватает ладонями брата за щеки. — Вылезай, скорее! Вылезай оттуда! Дай мне руку!       Джейк пытается поднять голову, тянет шею, сначала достает из болота одну руку, затем вторую. Мэрил хочет взять его за руки, чтобы вытащить. Но грязь словно начинает проваливаться, утягивая за собой и мальчика. Все глубже и глубже. Мэрил пробует ухватить его за ладошки, но те выскальзывают.       — Мэрил, помоги! — жалобно улыбается Джейк, а его лицо снова начинает скрываться в трясине.       Грязь затекает ему в рот, голос становится неразборчивым.       — Нет, нет! Держись! — кричит Мэрил, опускаясь за братом все ниже и ниже.       Она уже почти по пояс наклонилась в образовавшуюся яму. Но по-прежнему еще видит его лицо и цепляется за маленькие ладошки. Но с каждой секундой они становятся все дальше, и голоса уже почти не слышно.       — Ты должна меня спасти! Не отпускай меня! — последнее, что может она разобрать перед тем, как Джейк окончательно скрывается в болоте.       Мэрил отчаянно кричит, все еще пытаясь нащупать в трясине брата. Но тут из-под поверхности грязи вырывается рука, сероватого цвета, опухшая, исполосованная глубокими ранами. Она хватает Мэрил за запястье и тащит вглубь.       Мэрил не может сопротивляться, рука держит слишком сильно. Мэрил чувствует кожей каждый палец, что цепко хватается за ее запястье, впивается до боли.       Мэрил падает лицом прямо в болото и больше не может дышать. Чувствует, как грязь заполняет рот и ноздри.       — Ты должна быть здесь, со мной, — хрипит голос, и Мэрил полностью погружается в трясину.       — Джейк! — вскрикнула Мэрил и подскочила в кровати.       Она не сразу смогла понять, где вообще находится и что происходит. Во рту все еще будто оставался затхлый привкус болота. Она тяжело и часто дышала, вся комбинация была насквозь мокрой, а саму Мэрил трясло.       Лишь через минуту стало приходить понимание, что все это был сон, просто страшный сон. Но до конца успокоиться так и не удавалось. Страх, охвативший ее в сновидении, не отступал.       — Пап, — хриплым ото сна голоса пробормотала она и опустила ноги с кровати на пол. — Пааап! — позвала она погромче.       Захотелось, чтобы отец пришел к ней, обнял и успокоил. Но наверно он тоже спит и не слышит ее, подумалось ей. Тогда Мэрил встала с кровати и тихо покралась в родительскую спальню. Надо осторожно пробраться туда и позвать отца, чтобы не разбудить при этом мать.       Мэрил осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.       — Папа? — прошептала она, но тут же поняла, что родительская постель была пуста.       Мэрил бросила взгляд за окно. На улице рассвело, но, кажется, еще слишком рано, чтобы мать и отец уже отправились работать. Хотя, где им еще быть? Наверняка Мэгги замучала совесть за вчерашнее всеобщее безделье, вот она и подняла Джека с утра пораньше, и вместе они уже трудятся вовсю.       Мэрил на цыпочках пошла к входной двери, чтобы выглянуть наружу и убедиться в своих домыслах. Но проходя через кухню, она заметила, что за столом сидит Мэгги.       Перед ней стояла бутылка самогона, опустошенная уже больше чем на две трети. Мэгги же отвернулась к окну, положив голову на вытянутую по столу руку. Мэрил показалось, что мать спит, и она покралась дальше к двери.       Неприятное жуткое ощущение после сна уже понемногу стало отступать, но найти отца все равно хотелось. Чтобы рассказать ему и услышать еще раз от него слова поддержки и утешения. Хотелось снова лечь в постель, а он бы сел рядом, погладил ее, приговаривая что-то хорошее, и Мэрил возможно даже смогла бы снова уснуть.       Она приоткрыла дверь и выглянула на улицу. В огороде его видно не было. Амбар и сарай со скотиной были закрыты на замки. У старого сарая в конце огорода тоже никого не было. Странно, где может быть Джек? Пошел к Вуди? Поехал в город? Отправился к побережью за креветками?       — Пап! — негромко позвала Мэрил.       — Что ты делаешь? — окликнул ее голос матери.       Мэрил дернулась, закрыла дверь и прижалась к стене, уставившись на мать. Та, хоть и всегда выглядела уставшей, сейчас была не похожа сама на себя. Красные глаза заплыли, между бровей пролегла складка, которая сегодня стала намного глубже. Губы напряженно сжаты, а волосы всклокочены.       — Я… Эм… Искала папу, — вымолвила Мэрил, шныряя взглядом из стороны в сторону.       — Кого? Папу ты сказала? — приложила ладонь к уху Мэгги, изображая будто не расслышала, а затем истерично засмеялась. — Папу…       — Где он? — спросила Мэрил, не понимая поведения матери. Кажется, она была пьяна, что совсем на нее не похоже.       — Где? Да черт его знает, где он… — пожала плечами Мэгги. — Нет его. И где он теперь, нас больше не волнует.       — В смысле? — непонимающе нахмурилась Мэрил.       — Да в таком смысле, — развела ладонями Мэгги и указал дочери на стул напротив себя. — Сядь.       Мэрил продолжала не понимать, но подчинилась. Медленно подошла к столу и села на стул.       — Вот, читай, — достала Мэгги из кармана передника измятый конверт и бросила перед Мэрил.       — Что это? — спросила та.       — Ты же хочешь узнать, где твой папаша любимый, — подалась вперед Мэгги. Затем взяла стакан, плеснула самогона до краев и опрокинула в себя одним глотком. — Читай! — прохрипела она и уткнулась носом в локоть.       Мэрил взяла письмо в руки. В строке адресата было указано имя Джека и их домашний адрес. Отправителем же значился некий Хит Леджер из Джексона, штат Вайоминг.       — По поводу оплаты, которую ему должны… — сделала вывод Мэрил, так и не понимая, что происходит.       Мэгги снова рассмеялась и уткнулась лицом в сложенные на столе руки.       Мэрил же открыла конверт и достала оттуда сложенный пополам лист. Судя по дыркам, расположенным в линию по верхнему краю, он был вырван из блокнота на пружине. Мэрил развернула его и стала читать.       «Здравствуй, Джек…       Дорогой, милый мой Джек…       Я долго ждал, что ты напишешь. Долго не решался написать сам.       Прошло уже больше полугода, как ты уехал. Но для меня это время будто вечность — невыносимо, пусто и бессмысленно. Но при этом я помню все, словно это было вчера. Словно только вчера ты приехал в Вайоминг, словно вчера мы впервые встретились с тобой на горном пастбище, вчера ты забрался ночью в мою палатку…       Кажется, я до сих пор чувствую вкус твоих губ и тепло твоего дыхания внизу живота. Чувствую твой вкус на языке. Кожа до сих пор чувствует прикосновения твоих мягких, слегка огрубевших ладоней… Пишу, а по спине бегут мурашки, будто это ты меня гладишь подушечками пальцев, мой дорогой Джеки…       Каждую ночь, ложась в постель со своей женой, Альмой, я закрываю глаза, обнимаю ее и зарываюсь носом в волосы, представляя, что это ты. Ощущение, конечно же, не те. Не могут быть ими. Но я сразу же включаю воображение, вспоминая, как твои волосы приятно щекотали нос, как от них пахло луговой травой, душистым мылом и еще кое-чем особенным — твоим запахом, Джек. В эти моменты я улыбаюсь, но одновременно с тем мне становится грустно, ведь я понимаю, что теперь не могу даже просто обнять тебя, и от этого мое сердце рвется на части…       Ту джинсовую меховую куртку, что ты купил мне, я ношу каждый день. Она единственное материальное воспоминание о тебе. Трогая ее пуговицы, поправляя воротник, я убеждаю себя, что все, что произошло между нами не сон, не плод моего воображения.       О, Джек, как бы я хотел, чтобы ты был рядом! Хотел, чтобы ты держал меня за руку и никогда не отпускал! Хотел бы целовать твои мягкие губы, тереться щекой о твою щетину, вдыхать твой запах… Черт возьми! Я бы хотел тебя трахать день и ночь! Вдалбливать в тебя член так сильно, так мощно, доказывая глубину моих чувств!       Увы, все это лишь мои мечты… Открывая глаза, я вновь вижу жену, двоих своей дочерей и продолжаю жить, будто ничего и не было. Строю из себя любящего отца, верного мужа. Но только я ли это настоящий? Своей ли жизнью живу? Ты и сам знаешь ответ…       Зачем я тебе все это пишу? Надеясь, что ты окажешься решительнее, чем я, как и в ту ночь, когда ты залез в мою палатку. Ты сделал первый шаг, показав, что не боишься ничего!       А я трус, Джек, так и проживу до конца своих дней чужой жизнью, побоявшись сделать первый шаг, побоявшись рискнуть. Но ведь ты не такой, правда? Мы оба это знаем!       Да, прошло уже столько времени, после нашей последней встречи. Но я надеюсь, что я значу для тебя не меньше, чем значишь ты для меня. Надеюсь, что ты опять сделаешь первый шаг! Приедешь и изменишь мою жизнь — наши жизни! Если, конечно, тебе это и правда нужно, милый Джек.       Ведь самое главное, чтобы ты был счастлив…

С любовью вечно любящий тебя Хит»

.       — Я не поняла… — нахмурилась чернее тучи Мэрил, дочитав письмо до конца. — Не поняла, что все это значит? Где папа? — трясущимся голосом спросила она, подняв на мать взгляд.       — Где папа?.. Где папа?.. — фыркнула Мэгги, подняв голову. — Только одно ее и волнует! А не волнует, что там написано? Не волнует, что твой отец обманул нас всех! Что он — пидераст?!       — Кто? — не поняла Мэрил, навернув на глаза слезы.       — Пидераст! — вскрикнула Мэгги, с психом плеснув самогона в рюмку.       Часть расплескалась по столу, она взялась за стакан и опрокинула в себя.       — Пи-де-раст, — вкрадчиво повторила она, поморщившись. — Знаешь кто это такие?       Мэрил отрицательно покачала головой.       — Те мужики, что трахают мужиков! — с усмешкой сказала Мэгги. — Таким и оказался твой любимый папаша. Вместо работы в Вайоминге кувыркался там с этим вот Хитом! А теперь бросил всех нас! Всех! Променял на него, понимаешь?       — Нет… — одними губами прошептала Мэрил, качнув головой. — Папа не мог… Он не такой…       — Конечно, — саркастически подкатила глаза Мэгги. — Твой папа не такой. Ага, ну как же… Кто бы мог подумать, что все, что он делал — притворство! Жена, дети… Зачем мы ему были нужны, почему — непонятно! И вот подворачивается случай, и он бросает все, ради чего? Ради какого-то мужика! Бросает детей на произвол судьбы, чтобы трахать мужика! Ты это считаешь нормальным, Мэрил? Нормальным?       — Но ведь папа любит нас… — не желала верить Мэрил в происходящее, оторопев.       — Уверена в этом? Перечитай еще раз это письмо и ответь — где твой папаша? — выхватила Мэгги письмо из рук дочери и потрясла перед ее лицом.        — Это все наверное какая-то ошибка, — мямлила Мэрил.       — Думаешь, почтальон перепутал почтовый ящик? — надула нижнюю губу Мэгги. — Нет, милая моя, твой отец во всем признался, когда я увидела письмо и спросила, что все это значит…       Мэгги откинулась на спинку стула, вытащила из пачки папиросу, закурила и задумчиво уставилась перед собой.       — Сказал, что любит этого Хита… — тихо заговорила она, выдыхая дым из носа. — Сказал, что он сделал его по-настоящему счастливым, таким, каким он не чувствовал себя никогда прежде. Просил понять и отпустить, в память о всем том хорошем, что он сделал для меня…       Она вновь затянулась и шумно выдохнула.       — Да пошел он… Гребаный урод! — фыркнула Мэгги. — Я могла ожидать от него чего угодно… Чего угодно… Но к такому совсем не была готова. Это даже в страшном сне такое не присниться, что твой муж… Тот, с кем ты венчалась в церкви. Тот, кто клялся в вечной любви и поддержке. Тот, от кого ты родила четверых… Четверых детей, Мэрил! Этот помойный пес окажется, в конце концов пидерастом… Интересно, а давно он все это в себе таил? То есть он использовал сначала меня, как прикрытие. Потом своих детей…       — Он так и сказал? — спросила Мэрил трусящимся голосом, а по щекам уже катились слезы.       — Сказал, что все это случилось спонтанно там, в Вайоминге, — пожала плечами Мэгги. — Но ты веришь ему? После того, что он сделал. Веришь, что все это правда? Твой отец лжец, Мэрил. Неужели ты это еще не поняла? — повернула она голову к дочери и посмотрела прямо в глаза.       Мэрил тяжело задышала носом, но взгляд от матери не отвела.       — Сколько раз он выдумывал всякие байки о работе? Постоянно у него на все отговорки, отмазки, — продолжила Мэгги. — А этот его бред про Вайоминг? Мол, поеду туда, чтоб увезти вас отсюда, начнем новую жизнь! Заработаю, чтоб всем нам лучше жилось. И что в итоге-то? Приехал ни с чем, так еще и любовника себе там нашел! Устроил свое счастье на костях других, Мэрил. А то, что он там тебе говорил, что любил тебя… Ну я даже и не знаю… Любил бы своих детей — бросил, ради какого-то проходимца, мм? А еще и мамашку свою на нас оставил! Вот скажи мне, оно нам надо? Что же не забрал с собой свою старуху? Побоялся, что Хиту это не нужно? А мне — нужно?!       — Нет, это неправда! Ты все врешь! Ты все это выдумала! — завизжала Мэрил, закрыв ладонями уши.       — Господи, Мэрил, да повзрослей ты уже, — взяла ее за руки Мэгги и отстранила от ушей. — Ты думаешь мне легко, а? Кажется, и меня этот козел обманул не меньше твоего, а, может, даже и больше? Ты думаешь я поверила в это, когда прочла письмо? Я тоже решила, что это просто какой-то бред, ошибка. Когда вы все уснули — попросила объясниться. Он и объяснился. И я уже говорила, что он сказал. Да, он любит этого забулдыгу Хита, которому покупал куртки, водил по барам, в то время, как мы здесь горбились на огороде, чтобы выжить. Ты горбилась, Мэрил. Не дура ли? Пропускала школу, не высыпалась, в то время, как твой папаша развлекался далеко-далеко с каким-то мужиком и даже и не вспоминал о тебе. А твой прошлый день рождения? Как ты ждала его, ведь он обещал к нему вернуться? Но он этого не сделал, а все потому, что наверняка неплохо проводил время с этим Хитом, признаваясь ему в любви и даже и не думая о тебе… Фу! Как же это мерзко!       Мэрил молча слушала мать, а сердце ее разрывалось на части. Самый родной и любимый человек — предал ее! Как он мог так поступить? С ней, его любимой дочерью? Он обещал быть всегда рядом! Поддерживать! А теперь просто взял и молча уехал, променяв ее на какого-то пидераста?! Сам оказался таким?! Фу, как это и правда противно! Почему отец до этого дошел? Как? Или же и правда всегда был таким и просто скрывал? Тогда все, что он говорил ей на протяжении ее жизни — и впрямь ложь?       Мэрил задышала еще тяжелее, чувствую накатывающую волну ярости на отца.       — Что? Что ты сейчас сказала? — вдруг раздался голос Джона за спиной.       — Ну, кажется, ты и сам все слышал, — развела руками Мэгги и истерично хохотнула.       — Это… Блять… Это же пиздец! — сжал кулаки до побеления костяшек Джон. — Где он? Где этот урод?! — заметался он по комнате. — Я догоню его и убью! Уничтожу! Зарежу! Гребаный пидорас! — кинулся он к кухне и схватил сначала один нож, потом другой, выбирая какой побольше.       — Нет, Джон, не надо! — кинулась к нему Мэрил и схватила за запястье.       — Отойди! — рявкнул Джон, оттолкнув ее.       Мэрил шлепнулась на задницу и в шоке уставилась на брата. Тот же, прихватив мясной тесак, еще несколько секунд пометался по комнате, после чего побежал на выход. Ну спасибо, блять, папке за такое доброе утро! Мало было Джону сейчас похмелья, да и вообще до конца он еще не протрезвел, так еще эти вести о том, что его отец долбится с мужиками! Да еще и бросил семью ради ебаря!       — Беги куда хочешь, — махнула ему вслед Мэгги. — Никого ты не догонишь, он еще ночью собрал свои тряпки и ушел…       Поднялась со стула и медленно пошла на выход, дабы посмотреть, что будет делать сын дальше. За ней поспешила и Мэрил.       — Где ты? Выходи, сукин ты сын! — кричал Джон, набыченно бегая вокруг дома и переворачивая все на своем пути.       В доме Харрельсонов зажегся свет, кажется, крики Джона разбудили Вуди, Рейчел и девочек.       Помотавшись с полминуты, Джон остановился, бросил нож на землю и поднял голову к небу.       — Урод! Ублюдок! Ненавижу! Никогда не прощу! — надрывно закричал он. — Пусть только попробует вернуться! Я убью его!       — Не думаю, что он вернется, этот пидераст, — прокомментировала Мэгги, усаживаясь на крыльцо. — Сюда ему путь закрыт — навсегда!       Мэрил же молчала, тяжело дыша, переводя взгляд с матери на брата и обратно. Не знала, что принято говорить в подобных ситуациях, да и стоит ли?       — Мэгги, почему не спите, что здесь происходит? — сонно спросила Рейчел, кутаясь в шаль, накинутую поверх ночной сорочки.       — Джон словил горячку? — усмехнулся Вуди, почесывая оголенный живот.       — Да нет, просто Джек опять уехал. На этот раз навсегда, — ебано пояснила за истерику сына Мэгги.       — В смысле? Что ты такое говоришь? — потерла тыльной стороной ладони глаза Рейчел, подойдя к сестре.       — Вот, почитай, — протянула ей письмо Хита Мэгги.       — Матерь Божья, Мэгги! — воскликнула Рейчел, бегло прочтя пару абзацев.       — Ну что там еще такое? — подошел к ней Вуди, дерзко выхватил письмо и забегал по нему взглядом.       — Мэгги… Как такое возможно?.. Как?!. Наш Джек?.. Да быть того не может! — охуевала Рейчел.       — Как видишь, — печально усмехнулась Мэгги.       — О, Боже! — кинулась обнимать ее Рейчел, расплакавшись. — Мне так жаль! Так жаль, что так получилось, сестренка!       — Рейчел, как такое возможно, как?! — зарыдала и Мэгги, уткнувшись ей в плечо. Непонятно было, что за слезы такие, и где они были раньше. То слезы разочарования, или то плачет самогон, миссис Стрип? А точнее уже — мисс.       — Ебануться! — присвистнул Вуди, прочтя письмо. — Это серьезно, блять? То, что я сейчас прочел?       — А похоже, что кто-то бы устроил розыгрыш? — строго посмотрела на него Рейчел, утирая слезы.       — Вы обе — две дуры! — выставил на Рейчел и Мэгги указательный палец Вуди. — Чего рыдаете? А? Чего?! Ну? Кто-нибудь ответит мне?       — Что ты такое говоришь? — в прищуре уставилась на него Мэгги.       — Да нихуя! — артистично хлопнул себя по бедрам Вуди. — Нихуя такого, Мэгги! Не ты ли довела его до вот этого вот всего?! — потряс он письмом над головой.       — Я?! — ткнула себя пальцем в грудь Мэгги.       — Ну а кто? Я что ли, блять?! — похлопал глазами Вуди. — Я каждый день давил на него? Я только и делал, что говорил, какой он неудачник и ни на что не способный еблан? Я хуесосил его по поводу и без? Или это была ты, Мэгги?! — не на шутку раскричался он. — Да с такой вечно недовольной во всем истеричкой, как ты, невозможно жить! Он еще долго продержался, выслушивая все твое дерьмо! Смотри, даже к мужику сбежал от тебя! Не к бабе — к мужику! Потому что был сыт по горло из-за тебя! — постучал он ребром ладони по шее.       Мэгги лишь захлопала ртом, охуев с такой реакции Вуди.       — Что ты такое говоришь, милый? Мы должны поддержать Мэгги, а не Джека! Посмотри, что он натворил! — возмутилась Рейчел.       — Ты вообще молчи! — взмахнул рукой Вуди. — Ты! Ты обещала мне, что я все потяну! А на деле выходит какая-то хуйня! Теперь этот пидорас сбежал навсегда и мне что? Тащить всю твою семью до конца дней? Я не справлюсь в одиночку, Рейчел! Я, блять, не железный! Ты обещала, что я потяну, но я уже все это не вывожу! — застучал он себя в грудь кулаком.       — Но… — начала было Мэгги.       — Замолчи, я не договорил! — перебил он. — И все, все это из-за этого ебанутого Джека! Какого хуя он такой пидорас — бросил нас всех? Ёбаный мудак! Как он докатился до этой хуйни? Паршивый говномес! А я вам скажу, как он докатился! Все потому, что он тряпка! Отсиживался, пока нормальные мужики шли и воевали! И вот к чему это привело! В армии ему за такие дела отрезали бы член! Да если бы он служил, он бы даже не дошел до такого, не придумал бы вот это вот все! А он, видите ли, понаслушался этих Хрущевых, Брежневых — гребаных коммунистов! И вот тебе и результат!       — Все! Решено! — воскликнул Джон. — Я прямо сейчас пойду и восстановлю документы, дабы пойти и записаться в армию! Поеду во Вьетнам и стану там настоящим мужиком! Не таким, как Джек, а таким, как Вуди!       Он развернулся и зашагал в сторону калитки.       — Нет, Джек, даже не вздумай! — кинулась за ним Мэгги. Быстро догнала, вцепилась в рукав рубашки и развернула к себе. — Ты никуда не пойдешь, понял? Хватит этой ерунды, это все не серьезно!       — Да, Джонни, прекрати, — подошел к нему Вуди и положил ладонь на плечо. — Неужели ты поступишь, как отец — бросишь нас здесь одних со всем хозяйством? Ты же не такой, дружище, ты нужен нам! А мужика я из тебя и сам сделаю, без армий. Все же я служил, этого будет достаточно. Так что не надо всех этих глупостей!       Джон отвел взгляд в сторону, нахмурил брови и уставился вдаль дюже задумчивым взглядом.       — Ладно… — наконец, сказал он. — Хорошо… Хорошо, я останусь… — трагично, но в то же время гордо, сказал он, навернув на глаза слезы.       — Так держать, парень! — похлопал его по плечу Вуди. — Поднимем с тобой все тут с колен! Сможем же, правда? Вдвоем, только ты и я, и не нужен нам для этого твой отец! Чертов петух! И как он только мог оказаться педиком? Кто б мог подумать? Кто бы мог этого от него ожидать? О, Джонни! Как же это отвратительно! Блять, я же сколько раз оставался с ним наедине! А вдруг он мог начать приставать и ко мне? Что ему стоило? О, Джонни! Я был под прицелом! Как и ты! — понес похмельную хуйню он, обнял Джона и разрыдался.       — Ничего, ничего, дядя Вуди! — зарыдал и Джон, крепко стиснув зубы. — Мы справимся и без этого ублюдка! Он только мешал нам и портил все, но теперь-то все станет хорошо!       — О, Мэгги! — завыла и Рейчел, обняв сестру.       Мэрил же скривилась в гримасе непонимания. Какого черта они устроили весь этот цирк со слезами? Разве сейчас самое время?       Она сжала кулаки, сдавленно прорычала и побежала в сторону сарая, по пути толкнув Вуди и Джона.       — Мэрил! — крикнула ей вслед Рейчел.       — Отстаньте! — вскрикнула та, не оборачиваясь.       — Не трогайте ее, пусть бежит, — утирая слезы, сказала Мэгги. — Думает-то, что ей сейчас хуже всех! Папка-то ее любимый вон как поступил, вон как девку обманул! Мэрил уже не слышала, что там еще молола ее мать, забежала в сарай и закрыла за собой дверь. Уселась на солому на полу, обняла руками колени, уткнулась в них и заплакала.       Ей было ужасно больно. Как отец мог уйти, убежать, испариться? Кажется, на сей раз ждать его больше не стоит — он ушел навсегда. Так, значит, их вчерашний разговор был как бы прощальным? Вот зачем он все это наговорил ей! Давал напутствия и пожелания! Но так уж они были искренны и правдивы, если в конечном счете он поступил, как поступил?       — Ты соврал мне, соврал! — закричала Мэрил, вскочив на ноги.       Что было сил ударила кулаком по дощатой стене, выпуская гнев.       — Ненавижу! Ненавижу тебя! — рычала она.       Лупила по стене до тех пор, пока на костяшках не появились кровавые ссадины.       Затем обессиленно упала на колени и, накрыв голову руками, стала раскачиваться взад-вперед, продолжая вопить.       — Какая же я дура! Поверила ему… — приговаривала она. — Значит, все это ложь — я ничем не отличаюсь от остальных! Такая же тупая деревенщина! И не светит мне ничего, кроме этой фермы! Ничего! Вот и останусь тут, навсегда, ему назло! Не буду делать так, как говорил он! Никуда не уеду!       Как он мог так поступить? Он же был единственным, кто всегда понимал ее, принимал такой, какая она есть — со всеми ее трудностями характера. Джек был единственным, кто был по-настоящему добр с ней, искренен в своих словах. А теперь оказалось, что это было не больше, чем мыльным пузырем, что Джек надувал на протяжении многих лет. А теперь просто взял, лопнул его и убежал, бросив ее здесь — с матерью, братом и сестрой. Решил начать новую жизнь, оставив их в прошлом. Разве так поступают с любимыми людьми? Никогда!       — Предатель… Предатель… Предатель… — продолжала всхлипывать Мэри. — Никогда не прощу…