Женщина, что опровергла теорию добра

      Так побежали дни, недели, месяцы. Первый курс закончился и, не заставив себя долго ждать, наступил второй. Мэрил с головой погрузилась в учебу и не то, что не думала про родной дом, даже и не вспоминала о нем! Настолько классно ей было в Калифорнии. В университете она наконец-таки почувствовала себя в своей тарелке. Могла заниматься тем, чем она хочет, что интересует ее, не выполняя приказы мамаши и не слушая ничьих упреков. Мэрил ощущала себя свободной и, наконец-то, живой!       Днями напролет она могла просидеть в библиотеке, изучая очередной учебник по биохимии или квантовой физике, часами могла корпеть над доподлинно известной формулой, дабы найти другой способ ее получения или и вовсе опровергнуть ее правильность. А уж сколько времени она проводила в университетских биохимических лабораториях! Ставила всевозможные опыты, пытаясь придумать что-то свое и доказать всем, что она не какая-то там дурнушка из глубинки, чудом сумевшая пробиться в институт, а самая, что ни на есть, настоящая ученая — бриллиант для науки современного общества и будущих поколений. Почему кто-то может становиться знаменитым ученым, придумывая всякие законы, теории, формулы, а она нет? Чем Мэрил хуже? Она хотела стать лучшей из лучших! Покорить своим разумом весь мир!       Но Мэрил была не только лучшей ученицей курса. Каким-то невероятным образом она стала завсегдатаем на местных кампусных вечеринках. До чего же ей нравилось кутить, бухать и веселиться! А чувствовать на себе взгляды парней было невероятно приятно. Хоть Мэрил и не была невъебенной красавицей, что-то такое притягивающее и сводящее с ума в ней было. Эдакая штучка, что казалась одновременно и недоступной, и грубой. Только дурак не пытался к ней подкатить и не попробовать заарканить.       Казалось бы, учеба и гулянки — абсолютно несовместимые между собой вещи. Чтобы преуспеть, придется выбирать что-то одно. Но нет, Мэрил ухитрялась изворачиваться так, что всю ночь она могла веселиться и бухать, в завершении пожарившись с очередным парнем, на коего упал ее ученый взгляд, а с утра, превозмогая похмелье, шла на лекции, стараясь отстраниться от хуевого состояния и сосредоточиться на учебе. И каким-то странным образом у нее это получалось, что, конечно же, не могло не радовать.       — Ммм… — промычала Мэрил, проснувшаяся от настырного звона будильника.       Во рту ощущалась неприятная сухость, а голову подкруживало. Она попыталась открыть глаза, но веки предательски слипались. Организм так и кричал о том, что все еще находится в опьяненном состоянии, нужно спать дальше!       Будильник же настырно и раздражающе продолжал звенеть, настаивая на том, что пора вставать и собираться на лекции. Вперед — к знаниям, не время для сна!       — Сука… — простонала Мэрил, вытянула руку и хлопнула по нему ладонью.       Звон прекратился, и Мэрил приподнялась, потирая опухшие глаза.       — Ну пиздец, — стала разминать она плечи, затекшие во время сна.       Еще б они не затекли, ведь Мэрил уснула за письменным столом! Зачем она уселась за него, почему не могла плюхнуться в кровать? Так определенно было бы куда удобнее!        — Ммм… — закрыла глаза Мэрил и болезненно нахмурилась, потирая шею.       Голова раскалывалась после бурной ночи, но все это сейчас мало волновало. Нужно было быстро привести себя в порядок и идти на лекции.       Мэрил тяжело вздохнула, открыла глаза и бездумно уставилась на стол.       — Ну и ужас, — скривилась она, заметив на нем небольшую лужицу блевоты.       Сморщилась и провела тыльной стороной ладони по краю губ, ощутив на нем засохшие остатки блевоты. Может, и хорошо, что уснула сидя за столом, а то захлебнуться во сне рвотой — такой себе занятие.       Хотела было встать и отправиться в душ, как вдруг увидела на столе раскрытую тетрадь, разворот которой был исписан от и до какой-то формулой. Мэрил попыталась понять, что это за хуйня и кто вообще ее написал.       Присмотрелась и поняла, что то ее почерк, но только дюже корявый. Видимо, писала бухой. Отлично, с этим разобрались, осталось только узнать, что эта формула значит.       — Черт, ничего не помню, — вздохнула она и погладила большим и указательным пальцем пушистые брови.       Посидела так пару минут, а затем вновь посмотрела в тетрадь.       — Чего? — скривилась она в гримасе непонимания. — Что это за бред? — возмущенно ударила она пальцами по тетради. — Это же абсолютно несовместимо! Нужно будет выкинуть, чтоб никто это не увидел, — захлопнула она тетрадь и поднялась из-за стола. — Решат еще, что я тупая… Ох… Надо меньше пить…       Мэрил взяла полотенце и удалилась в общую душевую, дабы освежиться.       Вскоре вернулась обратно и, усевшись на кровать, сняла с головы полотенце и интенсивно стала вытирать им волосы. Вдруг на мгновение замерла. Тяжело выдохнула, положа руки на колени и посмотрела в сторону стола.       — Да нет, какой-то бред, — нахмурилась она. — Но зачем-то я это написала? Не стала бы писать бред…       Поднялась и вновь подошла к столу. Раскрыла тетрадь и уставилась на формулу, что написала будучи в умат пьяной.       — Да нет же, бред какой-то, — фыркнула она.       Потянулась к очкам, что лежали на столе и надела на кончик острого носа, дабы лучше видеть. Может она что-то упустила? В последнее время зрение начало подводить Мэрил, и безбожно садилось. То ли из-за постоянного чтения книг в плохо освещенной комнате, то ли из-за пьянства. Мэрил даже пришлось пойти к местному офтальмологу, дабы тот подобрал ей очки. Конечно же Мэрил долго не хотела идти за помощью к этому бюрократу, но выхода не было — зрение плыло и мешало в учебе.       Мэрил перелистнула страницу и стала просматривать весь путь, что по итогу и приводил к этой странной, нелепой формуле.       — Но это чушь! — возмутилась она, взяла чистый листок и стала переписывать то, что написала накануне.       Формула казалась ей невыносимым бредом. По итогу вроде бы как должен был получаться какой-то металл, но смешивать то, что предлагалось было каким-то безумием! Каким-то бредом! Как можно даже задуматься соединить это вот все?       Но Мэрил не унималась пересматривать формулу раз за разом, ну не могла она написать просто какую-то ересь даже пьяной! Какая-то логика здесь быть должна! Но что бы ни делала Мэрил, логика ну никак не находилась!       — Уф, — тяжело выдохнула она, раздувая щеками.       Нужно было вырвать лист, скомкать да и выкинуть, забыв об этом дерьме раз и навсегда. Но отчего-то Мэрил не хотелось этого делать, а вдруг это что-то очень важное? Вдруг эта формула поистине что-то стоящее?       Тогда Мэрил пришла к выводу, что покажет ее профессору Штернбауму. Он мужик знающий, все так про него говорят. Да и высшая ученая степень это тебе не хуйня собачья. Да, она покажет ему все это после пар. Пусть посмотрит и скажет — бред это или настоящий фурор, взрыв в мире науки.       Мэрил сложила пополам листочек с переписанной формулой, положила в сумку, и стала собираться на лекции.       — Блять, ну пиздец! Это просто пиздец! — минут через десять ворвалась в комнату не на шутку взбудораженная Лилитта, почем зря всплескивая руками.       — Что-то случилось? — подняла на нее взгляд Мэрил, обувая туфли.       — Ненавижу, ненавижу эту блядскую учебу! — завизжала та, встав посреди комнаты. Закричала, зажмурив глаза и заткнув уши ладнями.       — Лилитта, успокойся… Расскажи, что произошло? — подошла к ней Мэрил, положив ладони на плечи.       Но та не переставала орать, надрывая голос. От этого крика похмельная голова Мэрил заболела пуще прежнего.       — Ну все, хватит, — раздраженно сморщилась Мэрил, убирая ее ладони от ушей.       — Ненавижу этот институт и все, что с ним связано! — впала в истерику Лилитта и зарыдала.       Мэрил вновь нахмурилась. Ну вот опять у Лилитты истерика! Как же она уже заебала устраивать их, и каждый раз из-за каких-то мелочей. Почему нельзя жить в мире и спокойствии? Почему нельзя контролировать свои эмоции? Неужели, блять, это так тяжело?       — Не плачь, прошу тебя, — попыталась мягко сказать Мэрил, как бы успокаивая подругу. Не хватало еще опоздать из-за нее на лекции! Но и ее одну в таком состоянии тоже оставлять было негоже.       — Моя ручка перестала писать! Представляешь, Мэрил? Блядская ручка перестала писать! — с гневом закричала Лилитта, словив клина. — Прямо на самой лекции! В самом ее разгаре!       — И? Что в этом такого? — непонимающе посмотрела на нее Мэрил. — Лилитта, ты преувеличиваешь, успокойся…       — Я преувеличиваю? Ну конечно — я преувеличиваю! — взмахнула руками Лилитта. — А ничего, что мне было нечем записать блядскую лекцию? Ничего, что я стала просить у других ручку, а профессор, решив, что я шумлю, выгнал меня из аудитории? Теперь мне никогда, никогда не сдать экзамен! Мало того, что у меня нет половины лекции, так профессор меня еще выгнал и возненавидел! — понесла она ебаную ерунду.       — Да хватит, это же бред, — устало подкатила глаза Мэрил. Не хватало еще терять время, успокаивая Лилитту по какой-то ерунде, что она себе сама придумала.       — Нет, не бред! Теперь я не сдам экзамены и вылечу из института! — оттолкнула ее от себя Лилитта. — Вылечу и пусть! Все равно мне здесь не нравится, мне это не интересно! — заметалась она по комнате.       Мэрил дюже тяжело вздохнула от всей этой совершенно неинтересной ей драмы.       — Я не хочу быть инженером, я хочу быть — художницей! Почему, почему мои родители сделали все это — отправили сюда? Хотят, чтоб я сошла с ума? Хотят, чтобы я бросила то, что люблю? Прекрасно! Они это получат! — взорвалась она, подбежала к своей кровати и принялась сдирать со стены свои картины.       — Лилитта, тебя здесь никто не держит, — пизданула Мэрил. — Не нравится, не хочешь — уезжай! И займись тем, чем хочешь. В чем проблема, зачем так себя мучать?       — Думаешь, они позволят мне это? — покосилась на нее Лилитта, ебано улыбнувшись.       Мэрил передернула плечами, от этой улыбки стало как-то не по себе.       — Да никогда в жизни! — взвизгнула Лилитта и принялась разрывать в клочья свои рисунки. — Ненавижу все это! Ненавижу тупой институт! Ненавижу родителей! Ненавижу свои рисунки!       Она вскинула руки над головой и швырнула на пол клочки разорванной бумаги.       В комнате повисла неловкая шизофреничная пауза.       — Вот черт… — протянула Лилитта. — Что же я наделала? — пролепетала она, упав коленями на пол и принялась собирать порванные рисунки и пытаться соединить обрывки. — Я все уничтожила, все сломала… — разрыдалась она и закрыла ладонями лицо.       — Лилитта, успокойся, — присела рядом с ней Мэрил, приобняла за плечи и нехотя погладила по волосам. — Нарисуешь новые, не страшно. А конспект лекции возьмешь и перепишешь у кого-нибудь из своей группы…       — Мне никто и ничего не даст… — промямлила та.       — Да хватит, с чего ты это взяла?       — Потому что я ненормальная. И у меня ничего не получается, — понесла она какую-то несвязную хуйню. — И не факт, что кто-то кроме меня вообще записывал…       — Ну давай я у кого-нибудь попрошу переписать, — цокнула Мэрил.       — Давай, — по-детски пробубнила Лилитта, потихоньку успокаиваясь.       — Справишься тут одна? Мне уже пора на лекции, — спросила Мэрил, взглянув на время на наручных часах. Черт, если она не ускорится и не выйдет прямо сейчас, то точно опоздает!       — Угу… — всхлипнула Лилитта, тыльной стороной ладони вытирая щеки.       — Вечером можем куда-нибудь сходить, развеяться, — сказала Мэрил, поднимаясь. — Выпьем, и тебе точно станет легче, — предложила она охуетитиельную идею. — Ну что, тогда до вечера? — сняла она со спинки стула сумку и повесила на плечо.       — До вечера, — кивнула Лилитта, усевшись на задницу и обняв руками согнутые в коленях ноги.       Мэрил кивнула, совсем не обратив внимания на депрессивный настрой Лилитты, и вышла из комнаты. В няньки к ней она не нанималась. Да и слушать все эти драмы, притянутые за уши, тоже порядком заебало. Пусть как-то сама справляется с этим всем Лилитта. Ну, или ее родители, Мэрил в принципе все равно. Но она совершенно точно не станет.              — Профессор Штернбаум, можно вас на секундочку? — окликнула Мэрил преподавателя, когда лекция была закончена.       — Да, мисс Стрип, что-то хотели? Что-то непонятно из лекции? Какой-то вопрос? — пробормотал он, вытирая со лба пот носовым платочком.       — Да нет, там все понятно, меня интересует кое-что другое… — сказала Мэрил и полезла в сумочку, дабы найти листочек с непонятной формулой.       — Какой-то личный вопрос? — спросил профессор Штернбаум — толстый старый жид.       — Да, можно и так сказать, — кивнула Мэрил, роясь в сумочке. Да где же этот блядский листок?       — Ну раз по личному, то не здесь. Пройдемте в мой кабинет, — грузно вышел он из-за кафедры и, по-старчески шаркая ботинками, поплелся в сторону выхода.       Мэрил, продолжая искать записку с заветной формулой, бездумно поплелась за ним.       Оказавшись на месте, мистер Штернбаум закрыл дверь кабинета изнутри и плюхнулся за свой стол. Тяжело выдохнул и ослабил на шее галстук.       Мэрил же встала напротив и, наконец найдя листок, положила его на стол.       — Вот, — сказала она, не убирая с листа ладони и придвинув его профессору. — Эта формула, посмотрите.       — Может, выпьем? — пизданул тот, открывая ящик стола.       — Можно, — кивнула Мэрил, посчитав, что будет огромной честью пить с таким высококвалифицированным профессором.       Тот достал из стола бутылку бурбона и два стакана. Неприятно в них дыхнул, после чего разлил по ним алкоголь.       — Так вы посмотрите? — постучала пальцами по листу Мэрил.       — Давай сначала выпьем, что же ты такая нетерпеливая, — ухмыльнулся тот, взял один стакан, а второй пододвинул ей.       Мэрил взяла его, покрутила и уставилась в янтарную гладь.       — Что ж, за будущее науки! — поднял тост профессор и отпил из стакана.       — За будущее науки, — повторила Мэрил и опрокинула в себя бурбон, опустошив одним глотком стакан.       Профессор усмехнулся, глядя на нее, а затем потянулся к очкам.       — Что ж, посмотрим, что ты там принесла, — надел он на себя очки со слишком огромными диоптриями и уставился в листок.       Мэрил нетерпеливо закусила губу, подавшись вперед и ожидая мнения профессора.       — Хммм… — нахмурился мистер Штернбаум. — Это откуда ты взяла? Кто это написал?       — Я, — выпалила Мэрил, виновато оскалившись. — Все дело в том, что я уже была в полусне, и совсем не помню, как это написала, — стала придумывать она, дабы не прослыть перед ним темной пьянью.       — Ты? — удивленно посмотрел на нее профессор.       — Да. Конечно, все это смотрится каким-то бредом, но…       — Да, все это действительно смотрится каким-то бредом, — снял очки мистер Штернбаум и отложил в сторону. — Даже не просто смотрится — является им… Мэрил, Мэрил… А я-то думал, вы лучшая на курсе! Как вы вообще додумались написать такую чушь? Тоже самое, что написать: один плюс один равно сорок!       — Я же вам говорю, профессор, я была в полусне, — принялась оправдываться Мэрил. — Я тоже подумала, проснувшись и увидев это, мол, что за бред? Но все же я…       — Мисс Стрип — скрещивать в одной формуле все это — кощунство. Плевок в сторону фундамента науки. В ее базу, устои, — расставил полные и отекшие ладони в стороны он. — Зачем вы все это написали? Что бы что?       — Я же сказала, что не писала это сама, в трезвом уме, — раздраженно заговорила она.       — Так вы были пьяны? — наигранно удивленно захлопал ресницами профессор.       — Нет, ну я же уже сказала, что…       — Да к черту, — по-жидовски отмахнулся он. — Я уже и без того понял, зачем вы все это написали.       — И зачем же? — скрестила руки на груди Мэрил, в прищуре посмотрев на него.       — Хотели остаться со мной наедине, верно? Искали повод оказаться здесь, в моем кабинете, — вспушил он лысеющие седые кудри на голове.       — Не поняла, — нахмурилась Мэрил.       — Это ведь просто уловка, — разулыбался он, обновляя стаканы бурбоном. — Просто я вам нравлюсь, так и скажите. Вы просто хотели бы переспать с таким светлым умом как я. Вот и придумали всю эту чушь, дабы я с вами уединился.       Мэрил скривилась в гримасе отвращения, с ног до головы осмотрев профессора. Определенно, этот старец не в ее вкусе. И трахаться она с ним не станет ни при каких обстоятельствах. Мерзко, неприятно и дюже гадко. И тут она вдруг вспомнила, как по институту ходила молва, что профессор Штернбаум уж очень любил домогаться к студенткам да и ебать их. Такая вот маленькая профессорская слабость. И как же она раньше не вспомнила про это дерьмо?       — Ну, в принципе, я не против, милочка, — завел руки за голову профессор, как бы пытаясь сесть в сексуальную позу, но получилось как-то омерзительно.       — Знаете что? — дерзко воскликнула Мэрил, схватив со стола листок с непонятной формулой. — Я пришла не за этим, если вы не поняли, а для того, чтобы вы помогли мне с формулой!       — Но твоя формула — это чушь! — улыбнулся профессор.       — Чушь — это вы, — рявкнула Мэрил.       — Поаккуратнее со словами, мисс Стрип, — невозмутимо пожал плечами профессор. — Вам еще, как-никак мне экзамены сдавать. Так что лучше присядьте, — похлопал он ладонью по дряхлой толстой ляжке, не унимаясь склонять Мэрил к ебле.       — Поаккуратнее будьте вы, — выставила на него указательный палец Мэрил. — И не только со словами, но и со своими поступками! Только попробуйте что-нибудь выкинуть, из-за чего у меня возникнут проблемы с учебой… Я вас уничтожу, — пробуравила она его угрожающим взглядом.       От этого взгляда профессору стало даже как-то не по себе. Еще не хватало на старости лет попасть в какой-нибудь скандал! А он человек уважаемый в широких кругах, разного рода интриги и сплетни ему не нужны. А по этой девке сразу видно — своего она не упустит, и вряд ли если ей начать пакостничать, то она не сделает тоже самое в ответ, помножив на два.       — Будем считать, что этой встречи не было, — выпалил он, пытаясь казаться храбрым. Но невооруженным взглядом было заметно, как же он зассал всего этого.       — Да, никакой встречи не было, мерзкий бюрократ, — фыркнула Мэрил, задрала нос выше некуда и поспешила удалиться.       — И кстати, мисс Стрип, — вновь нацепил очки профессор Штернбаум, пригубив бурбон. — Если вы и правда пришли по поводу формулы, хочу вас огорчить. Она и правда — чушь. Набор несочетаемых между собой элементов…       — Прошу простить профессор, — нарочито мило улыбнулась она, обернувшись. — Но я сомневаюсь в вашей компетентности. Всего хорошего, — повернула она ключ и вышла из кабинета.       Покинув здание главного учебного корпуса, Мэрил остановилась на небольшой аллее и плюхнулась на лавочку. Развернула листок и вновь уставилась на блядскую формулу. И впрямь какая-то чушь. Хотела было скомкать и выкинуть в урну, но задумалась. А что, если она ошибается, и все это в будущем может стать великим мировым открытием? Мэрил всего-то два года проучилась в институте, сколько еще ей предстояло изучить и узнать! А верить на слово старому профессору не имело никакого смысла. Мало того, что он, скорее всего, выжил из ума, так еще и, возможно, даже и не вчитывался в нее, решив, что Мэрил пришла ебаться. Ну и зачем тогда вообще опираться на его мнение? Да пошло оно к черту! Может, он и вовсе специально так сказал, дабы спиздить у нее формулу? Почему нет?       — Нужно просто поучиться, а потом к этому вернуться, — решила Мэрил, сложила листок и засунула в бюстгальтер. — Обязательно вернуться, — кивнула она, поднялась с лавочки и направилась в сторону общежития. Нужно было поскорее переодеться и сходить куда-нибудь выпить.