Женщина, что опровергла теорию добра

      Май 1976 года.       Мэрил разбудил звонок стационарного телефона.       — Боже мой, сколько время? — простонала она, нащупала на прикроватной тумбочке очки и нацепила на острый нос.       Стукнула ладонью по электронному будильнику. Почти шесть часов утра! Что за паскуда может звонить в столь ранний час? Роберт напился и хочет приехать в гости? Или же черномазая Лупита все же нашла лекарство от бесплодия и звонит поделиться сенсацией?       Кто бы то ни был, Мэрил было абсолютно не интересно. Она повернулась на другой бок и накрыла голову подушкой. Спустя минуту звон прекратился, и Мэрил только хотела провалиться в сон, наслаждаясь тишиной, как позвонили снова.       — Ебучие бюрократы, — рявкнула Мэрил, с психом откинула одеяло, встала с кровати и направилась на кухню, дабы ответить на звонок.       Сняла трубку, уселась в кресло и сняла очки.       — Да? — сонно пробормотала она, протирая глаза большим и указательным пальцами.       — Мэрил, привет! Я тебя разбудила, да? — послышался из трубки женский голос.       — Одри. Конечно, это ты. Кто еще может звонить в такую рань, — усмехнулась Мэрил. — Что-то стряслось? Ты давно не звонила… Дай угадаю, Тревор вновь слетел с катушек, приревновал тебя и разбил телефон? — спросила она, накручивая телефонный провод на палец.       — Мэрил, постой, сейчас не время для шуток, — тяжело вздохнула Одри. — Тетя Мэгги… Твоя мама… Умерла.       Повисла гнетущая пауза. Мэрил нахмурилась, пытаясь вникнуть в услышанное, но то никак не хотело вникаться!       — Мэрил? Ты здесь? Ты слышишь меня? — заговорила Одри.       — Мм… Прости, что? Я что-то не расслышала. Что случилось? — переспросила Мэрил, и потерла друг о друга онемевшими от волнения пальцами.       — Тетя Мэгги умерла сегодня ночью, — выпалила Одри.       — Как это возможно? Что случилось? — взволнованно спросила Мэрил, начав осознавать произошедшее.       — Вчера днем ей стало плохо. Тетя Мэгги начала жаловаться на голову, но вызывать врача отказалась. Сказала сейчас полежит и все само пройдет, — стала рассказывать Одри. — Но ничего так и не проходило, а ближе к вечеру у нее произошел удар…       — Какой удар? — пролепетала Мэрил, почувствовав, как перед глазами все плывет.       — Врачи сказали, что это был инсульт. Они забрали ее в больницу, но сегодня ночью она скончалась.        — Пиздец, — выдавила из себя Мэрил, не зная, что тут еще можно сказать.       — Мэрил… Ты приедешь? — спустя несколькосекундную заминку спросил Мэгги.       — Да, — кивнула Мэрил. — Да-да, я приеду, Одри.       — Похороны состоятся послезавтра, успеешь?       — Успею… Выеду сегодня и к завтрашнему вечеру буду у вас.       — Помнишь куда ехать? — спросила хуйню Одри.       — Помню. Конечно, помню, — громко глотнула Мэрил, пытаясь проглотить ком, вставший в горле.       — Буду тебя ждать, — сказала Одри. — Если тебе будет удобнее, можешь остаться на эти дни у меня.       — Спасибо, Одри, я сниму номер в гостинице. Не хочу никому мешать.       — Хорошо, как тебе будет удобнее, — согласилась Одри. — Спасибо, что согласилась приехать, Мэрил.       — Как иначе? — выпалила Мэрил.       — Джон решил провести церемонию прощания в нашей местной церкви, — пояснила за отпевания Одри. — А потом соберемся дома, всей семьей, да и помянем тетю Мэгги.       — Мхм, я поняла, — буркнула Мэрил, сдерживая слезы.       — Ладно, до встречи. Мне пора идти, нужно помочь Джону с похоронами. До встречи, Мэрил. Крепись и береги себя.       — Спасибо. До встречи, Одри, — попрощалась Мэрил и повесила трубку.       Тяжело выдохнула, закрыла ладонями лицо и через мгновение зарыдала. Хоть Мэгги и была той еще сукой, все же, как не крути, она была матерью Мэрил. И глубоко в душе она любила ее, скучала по ней.       Шесть лет прошло со дня их последний встречи, и с тех пор они не общались. Мэрил, затаив обиду на семью, даже и слышать ничего не хотела ни про кого из них. Да и они сами хороши! Никто и палец о палец не ударил, дабы найти ее, позвонить и узнать — как она там, в Калифорнии? Значит, и не волновались. Значит, было все равно на то, где сейчас Мэрил, что с ней.       Лишь одна Одри поддерживала с Мэрил связь, закрыв глаза на ее конфликт с Вуди, на то, как она его оклеветала, обвинив в изнасиловании. Одри не хотела в это верить, посчитав, что семья слишком сильно надавила на Мэрил, что и заставило ее все это выдумать от отчаяния. Одри знала, что Вуди был не подарком. Он поколачивал мать, принудил саму Одри выйти замуж за нелюбимого. Но на изнасилование точно был не способен. Скорее всего, также поколотил Мэрил, вот она и придумала все это, дабы как-то надавить на семью. Но разве стоило ее за это судить? Стоило разрывать с ней всякое общение? И пусть в семье про Мэрил говорили черт-те что, особенно после ее отъезда в Калифорнию, Одри не слушала этот бред, сама же в душе затаив обиду на своего отца, что порешал за нее ее судьбу.       Мэрил страсть как не хотелось ехать на ферму. Туда, где ее ненавидят, туда, где с ней произошло слишком много дерьма. Но она не могла не попрощаться с матерью. И пусть между ними было много непонимания, Мэрил должна была это сделать. Должна была пересилить себя и отправиться в Луизиану, на семейную ферму, которую много лет считала своим домом, а на деле же она оказалась лишь темным пятном ее прошлого.       Возможно, вновь оказавшись там и простившись с матерью, Мэрил сможет отпустить все то прошлое дерьмо, что произошло в юности. Перестанет держать на семью злость и обиду. Возможно, но это нихуя не точно, нужно поехать и проверить.       Так Мэрил и поступила. Собрала вещи и отправилась в путь.       Увы и ах Мэрил не рассчитала собственные силы, и добралась в Луизиану не за день до похорон, а рано утром перед ними.       Припарковала машину у обшарпанной церкви. Заглушила мотор и уставилась на эту богадельню, куда ездила каждое воскресенье со всей семьей. За столько лет, что она здесь не была нихуя, не изменилось, даже стало выглядеть более убого. Впрочем, возможно, так теперь казалось на контрасте с Лос-Анджелесом, а Батон-Руж так выглядел всегда.       Мэрил вылезла из розового Кадиллака, абсолютно не вписывающегося в местный пейзаж. Поправила воротник черного строгого жакета, разгладила юбку-карандаш и направилась в сторону церкви.       Когда она зашла внутрь, в нос тут же ударил запах жженых свеч и пыли. На постаменте перед рядами лавок стоял деревянный гроб, вокруг которого там и тут были разложены кучки цветов.       Мэрил тяжело вздохнула, теребя в руках букет красных роз, купленных по дороге. Сделала глубокий вдох и пошла между рядов лавок по направлению к гробу.       — Это она?.. Мэрил?.. Мэрил!.. Откуда?.. Она вернулась?.. Вот же сучка! — послышалось шушуканье с лавок.       Но Мэрил даже не посмотрела, кто это говорил. Дошла до ступеней, поднялась к постаменту, встала перед гробом и уставилась на Мэгги. За последние шесть лет она очень постарела. Кожа лица покрылось сеточкой морщин, волосы почти полностью поседели. Щеки впали, а выражение лица искривилось, видимо, то были последствия инсульта. Да, кажется, жизнь Мэгги после отъезда Мэрил стала хуже прежнего.       — Я приехала, мам, — прошептала Мэрил, навернув на глаза слезы. Положила свою ладонь на сложенные в замок ледяные ладони матери, и сжала пальцы.       В горле встал ком, и Мэрил еле сдерживалась, чтобы не заплакать перед дражайшими родственниками, что наверняка охуевше наблюдали сейчас за ней.       Еще раз взглянула на мать, положила ей в ноги букет цветов, после чего гордо задрала нос и пошла в сторону лавок. Проходя мимо, быстрым взглядом окинула родню, что наблюдала за ней вытаращенными глазами.       В первом ряду сидел Джон, заметно возмужавший, но все такой же лошара. Слева от него сидела какая-то толстуха с годовалым ребенком на руках, а справа еще двое детей — мальчик и девочка, на вид четырех и трех лет. Видимо, это жена и дети Джона. Взгляд Мэрил пробежался дальше, и она заметила Мию, что осматривала ладони, крутя их над головой и не замечая перед собой нихуя. Рядом сидела Мэйзи, сверлящая Мэрил недовольным взглядом. Во втором ряду с мужем и двумя дочерями сидела Одри. Ее взгляд встретился со взглядом Мэрил, Одри улыбнулась уголком губ и еле заметно кивнула, как бы приветствуя Мэрил. Та коротко кивнула в ответ.       — Эй ты, чего приехала? — прохрипел пьяный голос со стороны, и Мэрил автоматически повернулась на него.       Увидела на соседнем ряду не на шутку обрюзгшего и пополневшего Вуди в потрепанных рваных тряпках. Кажется, за последние шесть лет, он не на секунду не завязал с бухлом. Иначе от чего еще можно выглядеть настолько хуево? Рядом с ним сидела не менее помятая и постаревшая Рейчел, не на шутку потрепанная этой блядской жизнью на ферме. Она также в ахуе смотрела на Мэрил, и по ее выражению лица было сложно понять, рада она видеть племянницу или же от всей души презирает ее.       Мэрил ничего не стала отвечать Вуди. Лишь скривилась в гримасе отвращения да и прошла мимо, усевшись на несколько рядов дальше от своей семьи.        Поправила на голове черную шляпку и вспушила белые локоны под ней. С первого ряда обернулся Джон и только было открыл рот, дабы что-то спиздануть Мэрил, как из подсобки вышел священник, готовый начать церемонию прощания.       — Тихо ты, гусь ебаный, — рявкнул на Джона Вуди, призывая к молчанию.       — А? Это вы мне? — охуел священник, ткнув себя пальцем в грудь.       — Нет, святой отец, вон тому гусю, — снял он расхлябанный ботинок и бросил в голову Джона.       — Ай! — схватился за место удара тот. — Больно же!       — Ну, знаете ли! — фыркнул священник и пошел в сторону кафедры, дабы уже поскорее закончить с этими мракобесами и пойти по своим делам.       Около получаса он молол всякие пресвятые бредни о жизни после смерти, рае и аде, о мучениях Иисуса, а также сравнивал с ним Мэгги. В конце речи призвал семью Стрип быть сильными и не вешать нос несмотря ни на что.       После священник предложил пройти на задний двор церкви, где, собственно, и располагалось кладбище. Вуди и Джон подхватили гроб с Мэгги и потащили его к могиле, по пути раз сто чуть не уронив его к хуям.       Тут уже подоспели и работники кладбища, что какого-то хуя не объявились раньше, заколотили гроб под завывания Рейчел, да и спустили его в могилу. Священник же встал в изголовье и вновь принялся читать молитвы.       Спустя еще полчаса могила была закопана, и работники церкви удалились по своим насущным делам. Семейство же Стрип осталось стоять по периметру могилы в полном молчании.       — И зачем же ты приехала, Мэрил? — нарушил тишину Джон, покосившись на сестру.       — Проститься с матерью, — рявкнула та, даже не посмотрев на брата.       — А где была все это время до сегодняшнего дня? — наигранно округлил рот бубликом Джон. — Что же про мамку раньше не вспомнила? Знаешь, как ей было тяжело? Как нам всем тяжело? Не то, что тебе в этой своей Калифорнии! А вот не уехала бы, не бросила нас, как в свое время отец, глядишь, и мама была бы сейчас жива! Ей нужна была помощь, понимаешь? Стара она уже для дел на ферме. Только ты и отец виноваты в ее смерти!       — Джон, хватит, — мягко попыталась осадить его Рейчел.       — Да что хватит, что хватит-то?! — раскудахтался тот. — Где она была шесть лет? Училась? Это не оправдание! Если бы не она…       — Да пошел ты на хуй, Джон! — перебила Мэрил. — Если тебе так нравится прозябать здесь — пожалуйста! Оставайся, живи сколько хочешь, занимайся чем хочешь. Мне это не надо, я выбрала то, что нужно мне. И мне плевать на твои обвинения, не тебе меня судить! Я приехала не к тебе.       — Ох-хо, кто это у нас вырос таким своенравным, — усмехнулся Вуди, зажав между зубов папиросу и подкурив.       Мэрил покосилась на него и промолчала.       — Может и правда хватит всего этого? — пихнула в плечо Джона Одри. — Мэгги и ее мать тоже, не только твоя. И она приехала к ней попрощаться, приехала к себе домой.       — Давно ли вспомнила про дом? — съязвила Мэйзи.       — Да к черту вас всех, — отмахнулась Мэрил и хотела уже развернуться, чтобы уйти, как ее за запястье схватила Мия.       — Мэрил, ты куда? — нараспев спросила она, склонив голову набок.       — Мне пора уезжать, Мия, — поджала губы Мэрил.       — Так скоро? Как жаль, — меланхолично сказала Мия. — Я думала мы поедем домой, поужинаем и пожелаем маме приятного путешествия по радуге…       — Как-нибудь в другой раз, ладно? — пожала плечами Мэрил, осторожно высвободив руку из ладони сестры.       — Все, хватит этих глупостей, — устало выдохнула Рейчел. — Вообще-то Мэгги умерла, если вы вдруг забыли. И нужно помянуть ее. Мэрил приехала к матери, Джон. Ты не должен противиться и прогонять ее. Это неправильно. Это и ее мать.       — Но… — поднял Джон указательный палец.       — Да нет, я и правда поеду, — сделала шаг назад Мэрил.       — Останься, поужинай с нами, — погладила ее по плечу Рейчел. — Твоя мама этого бы хотела, — сморозила хуйню она. — Так что давайте, пожалуйста, в память о ней, не будет ругаться и что-то выяснять, а просто поедем к нам и помянем.       — Ладно, хорошо, — согласилась Мэрил, ибо какого-то хуя уж очень хотелось взглянуть, во что превратилось то место, которое она в детстве считала своим домом.       — И без ерунды, — сказала Рейчел, ткнув в грудь Джона указательным пальцем.       — Понял? — отвесил ему подзатыльник Вуди. — К тебе, бля, сестра приехала, а ты и начинаешь свою хуйню.       — Вот именно, — уперла руки в бока толстуха, являющаяся женой Джона.       — Тогда поехали, — махнул Джон в сторону ржавого пикапа, развернулся и, гордо задрав нос, поплелся в его сторону, остальные за ним.       — Не хочешь поехать со мной? — уже на парковке предложила Мие Мэрил, остановив ее и взяв за руку.       — Ммм? — протянула та, оглядываясь по сторонам. — А на чем ты приехал?       — Вон, — показала Мэрил на розовый Кадиллак.       — Ого, какая у тебя красивая лошадка! — воскликнула Мия. — Такая рооозовая, как свинка!       — Ну нихуя себе, — присвистнул Вуди, глядя на Кадиллак. — Ничего себе ты, Мэрил! А я же, блять, говорил, что девка добьется многого. Хуй кто верил, один лишь дядя Вуди! А вы что?       — Ой, представляю, как она заработала на эту машину, — с завистью подкатил глаза Джон, и, к слову, в чем-то он и был прав.       — Что же, прокатишь дядю Вуди с ветерком, по старой дружбе? — подошел к Кадиллаку Вуди и похлопал по капоту. — Дашь ему почувствовать себя Элвисом? — посмотрел он на Мэрил ебано-томным взглядом.       — Это и есть машина Элвиса, — фыркнула Мэрил, скрестив руки на груди.       Совершенно не хотелось, дабы этот грязный, вонючий долбоеб садился в кожаный салон Кадиллака Элвиса. Но, с другой стороны, так хотелось, чтобы они тут все от зависти обосрались из-за того, какая теперь классная и роскошная у Мэрил жизнь! Так хотелось как можно больше показать, чего она добилась! Пусть проедется с ней, пусть почувствует запах шика и богатства.       — Ну садись, — небрежно махнула она в сторону пассажирской двери. — И ты, Мия, — погладила она сестру по плечу.       Вуди хмыкнул и полез в Кадиллак, а Мэрил помогла сесть сестре и пристегнула ее ремнем безопасности.       — Дядя Вуди, может, лучше с нами? — не унимался Джон, высунувшись из окна ржавого фургона.       — Езжай на своей развалюхе сам, ебаная ослина, — махнул рукой Вуди. — Я же поеду, как Элвис! Заслужил, блять! Кто девку-то привел ко всему, чего она добилась? А? Может ты, Джон? А нихуя! Это сделал я! Я наставил ее уебать отсюда, — молол абы что он, кажется, позабыв совсем и о том, как Мэрил уебала его битой, и о том, как он дважды изнасиловал племянницу. Но это нихуя не точно, может, что-то и осталось в подкорке головного мозга.       Мэрил лишь громко цокнула, подкатила глаза и уселась за руль.       Вскоре Мэрил остановила Кадиллак недалеко от фермы. Дальше путь предстоял пешком.       — Ну что, рада вернуться домой? — пизданул Вуди, открыв дверь машины. Хотел было грациозно вылезти, но вместо этого пизданулся боком в сырую траву.       — Хочется поскорее закончить с этим и вернуться домой, — выпалила Мэрил и пошла по тропинке, ведущей с холма вниз в сторону фермы.       — Так ты ж и так дома, — поднялся Вуди, отряхивая грязный джинсовый комбинезон.       — Мэрил, у тебя такая хорошая лошадка, — сказала Мия, догнав Мэрил. — А ты летала на ней на радугу?       Мэрил стало как-то не по себе, когда она вспомнила, как сестра дала ей деньги, дабы та смогла съебаться в Калифорнию. Отдала все свои накопления, только ради того, чтоб дать Мэрил шанс. Попрощалась со своей мечтой ради нее! А что Мэрил? А нихуя! Денежку получила, порвала сердце да и благополучно позабыла о том, что из-за ее мечты сестра осталась без своей.       — А ты, все еще хочешь себе лошадь? Ну не такую, а настоящую, живую? — спросила Мэрил, взяв сестру за руку, но не останавливаясь.       — Мне нельзя ездить на лошади, — повела головой Мия. — Джон сказал — опасно. Может пойти пена изо рта, а я буду на лошадке. Упаду, сверну шею. Страшно, не хочу.       — Эпилепсия, — кивнула Мэрил. — Как я могла забыть… Но ведь она может случиться где и когда угодно. Не слушай Джона, он обманывает тебя.       — Джон хороший. Джон заботится обо мне, о нас всех. Мама сказала всегда-всегда слушать его, — протараторила Мия.       — Ладно, с этим как-то разберемся. Все же лошадка ведь нужна тебе, да?       — Ну, вот и пришли! — пизданул Вуди, что шел позади них.       И только теперь Мэрил увидела отчий дом. В детстве он казался ей довольно большим. Сейчас же выглядел как какой-то ебаный сарай. Краска тут и там была обшарпанная, крыша перекошена, а фундамент просел. Оконные рамы из-за покосившихся стен держались на честном слове и, казалось, могут вылететь, лишь надави на них.       Мэрил, задержав дыхание, толкнула калитку и прошла во двор, что, впрочем, был также мало узнаваем. Большая часть деревьев была вырублена, а другая превратилась в ебаные сухие коряги. От прежнего огорода не осталось и следа. Если раньше грядкам не было видно конца и края, то теперь они занимали лишь несколько квадратных метров, а большая часть выращиваемого на нем было сгнившей.       У покосившегося амбара, стоявшего, видимо, на честном слове, отсутствовали доски в стенах. Вокруг бегало с десяток хилых тощих кур, непонятно было какой от них может быть толк — на мясо они не годятся, яйца дают вряд ли. Тогда на кой они были нужны?       Определенно, ферма была в нищете и ебейшем упадке. И чтобы довести ее до такого нужно было на протяжении шести лет не просто не делать нихуя — нарочито крушить здесь все и доводить до полного краха.       — Вот ты и дома, — подошла к ней Рейчел, взяла под локоть и улыбнулась. — Скучала?       — Иногда, — спиздила Мэрил, решив не разводить конфликты с тетушкой.       — Мэйзи, Одри, помогите мне накрыть на стол, — окликнула Рейчел дочерей. — А ты пока погуляй, осмотрись, вспомни былое, — улыбнулась она и поплелась в сторону своего дома, что также выглядел как ёбаное ничего.       Мэрил в ахуе продолжала стоять на месте и осматривать ферму, а точнее то, что от нее осталось. И как они довели все это до такого состояния? Да и сами в кого превратились. Все какие-то грязные, помятые, в оборванных лохмотьях. И как только Мэрил удалось отсюда вырваться? Чудо, не иначе!       — Ну что, довольна? — сказал Джон, усаживаясь на пенек в паре метров от Мэрил. Скрестил руки на груди и выжидающе уставился на нее.       — Какие-то проблемы? — посмотрела она на него, спустив очки на кончик носа.       — Все, что стало с фермой — это же твоих рук дело, понимаешь? Твоих и отца, — обвел Джон пространство вокруг.       — А может твоих, Джон? — усмехнулась Мэрил, достала из сумочки пачку сигарет и закурила. — Не я все это тут устроила. Меня даже и не было здесь.       — В том-то и дело! — выставил на нее указательный палец Джон. — Что тебя здесь не было. Как и отца. Вы должны были остаться и помогать нам. Но нет! Отец променял семью на какого-то пидераста, а ты — на учебу, которая тебе и не нужна была. И как, Мэрил, стала умнее? Добилась чего-то?       — Очевидно, что да, — развела ладони в стороны Мэрил. — В отличие от тебя, Джон.       — У меня семья, что может быть важнее? Мы держимся друг за друга, любим, поддерживаем. А что есть у тебя, Мэрил? Машина, наверняка, квартира, деньги… И как, принесло счастье?       — Да, — опустила уголки губ Мэрил на манер дона ДеНиро.       — Врешь, — прищурился Джон, уперев руки в бока.       — Послушай, мне очень жаль, что у вас тут все так вышло, — вздохнула Мэрил, не желая уподобляться брату. — Может, вам нужны деньги, чтобы попытаться как-то восстановить тут все.       — Нам нужна пара лишних рук, дабы восстановить, — ляпнул Джон, сам рассчитывая незнамо на что.       — У меня есть деньги. Я могу помочь вам. Наймешь людей, приведешь все в порядок…       — Издеваешься, да? — перебил Джон. — Не нужны нам от тебя никакие подачки! Бросила и все! Живи своей жизнью, к нам не лезь. Наши проблемы тебя не касаются, как и нас твои. А я уверен, у тебя их много, и никто тебя не поддерживает, не с кем поговорить, некому поплакаться в жилетку. Потому что у тебя нет семьи, Мэрил!       — Джон, ты еблан? — скептически скривилась Мэрил.       — Да что же ты несешь всю эту хуйню, а? — подошел к Джону Вуди и отвесил подзатыльник, отчего тот свалился на сыру землю. — Девка деньги предлагает, а ты что? Бери, сука! Бери, иначе нам тут все не вытащить! — понес корыстную хуйню он, дабы стрясти деньги с Мэрил и на них уже с чистой совестью и бухать.       — Нет! Она нас предала! Ничего от нее мне не надо! — взорвался Джон.       — С каких это пор ты стал таким гордым, Джонни-бой? — скрестил руки на груди Вуди. — Как, значит, нахуяриваться и творить абы что ты горазд, а как взять с родной сестры денег, так все! Она хочет помочь, протягивает руку, а ты… Эх, бля, какой же еблан! Весь в отца! Так и знал, что толку с тебя хуй будет! — широко махнул он на него рукой.       Мэрил же решила не слушать этот беспонтовый диалог. Не хотят — не надо. Не больно уж и хотелось. Но ради приличия предложить стоило. Она отошла от них и принялась ходить по ферме дальше, рассматривая ее и хуея с того, в какую ебучую дыру все здесь превратилось.       Она зашла в амбар, где некогда хранились припасы семьи, хоть и небогатые, но все же прежде их хватало на пропитание. Теперь же здесь было почти пусто. У дальней стены стояли покрытые толстым слоем пыли банки со всякими закрутками. По их виду казалось, что они стоят тут нетронутыми еще с тех пор, как Мэрил покинула ферму. Некоторые из них были треснутыми, и вокруг разлилось и давным-давно засохло их содержимое, в некоторых сквозь слой пыли виднелась плесень самых разных цветов, а в некоторых и вовсе, кажется, зародилась некая новая форма жизни.       Мэрил поморщилась и передернула плечами.       У другой стены были сложены изъеденные мышами мешки с кукурузой, от которой, собственно, почти ничего и не осталось. В углу серели непонятные тюки. Кажется, раньше на этом месте хранилось сено. Видимо это оно и было. Да вот только пролежав здесь уже незнамо сколько времени, сено приобрело слишком непрезентабельный вид и походило больше на какое-то отсыревшие и прогнившее дерьмо.       Под небольшим окошком был свален всякий ненужный хлам: старые поношенные тряпки, истоптанная обувь, поломанные детские игрушки и книжки Мэрил.       — Что? Ностальгируешь? — раздался вдруг за спиной Мэрил голос Вуди.       — Черт! — от неожиданности вздрогнула она и обернулась. — Что тебе надо?       — Почему сразу что-то надо? — пожал плечами Вуди. — Что, я не могу разве пообщаться со своей любимой племянницей?       Мэрил лишь брезгливо скривилась и, сохраняя непринужденный вид, подошла к куче хлама. Взяла с самого верха учебник по физике, открыла и стала листать.       — Ну так и чем ты занимаешься? — спросил Вуди, тоже подойдя к куче, покопошился и извлек какую-то грязную рубаху, когда-то принадлежавшую то ли ему, то ли Джону, то ли и вовсе еще Джеку.       Встряхнул ее, осмотрел на вытянутых руках, а затем приложил к плечам, как бы примеряя.       — Работаешь или же нашла себе какого-то долбоеба, который и купил тебе Кадиллак? — продолжил он, отбросив рубаху обратно в кучу.       — Работаю, — процедила Мэрил.       — И кем же? Чем занимаешься? — подошел Вуди к ней поближе, выдернул из рук учебник и стал рассматривать картинку, где был изображен пружинный маятник и стрелки, обозначающие силы, воздействующие на него. — Чушь какая-то! — покривил он ебалом и отшвырнул книгу через плечо.       — Я ученая. Работаю в лаборатории, — ответила Мэрил, важно скрестив руки на груди.       — Ох ты ж… — присвистнул Вуди. — Нихуя себе! Ученая…       Мэрил наигранно улыбнулась.       — Ну а все же… — продолжил Вуди, поковырявшись языком в зубах и пристально оглядывая Мэрил с ног до головы. — Неужели такая девка и до сих пор одна?       — Тебя это не касается, — фыркнула Мэрил.       — Хуй поверю, что у тебя нет никакого ебаря. Есть, уверен. А может даже и не один, — проигнорировал ее Вуди, сложив руки в карманы и медленно подступая. — Да вот только наверно ищешь, ищешь нормального мужика, но… Разве есть такие в этой твоей Калифорнии? — развел он руками и оттопырил нижнюю губу. — Да и разве кто-то годится в подметки твоему любимому дяде Вуди?       Мэрил громко рассмеялась.       — А ты все такой же, как и был? — сквозь смех сказала она.       — Конечно, ты поди в этой своей Калифорнии таких жеребцов и не встречала, — похлопал себя по животу Вуди. — Откуда ж там таким взяться? Наверняка там сплошь одни олени да ебаные неженки.       Мэрил снисходительно усмехнулась.       — Ну а ты… Я смотрю еще похорошела, — продолжил Вуди, скользя ебливым взглядом по ее фигуре.       — Да, — уверенно кивнула Мэрил. — Ты хочешь меня, — вздернула она бровь и опустила взгляд на его ширинку, где уже отчетливо виднелся выпирающий член.       Вуди даже как-то растерялся и удивленно захлопал глазами.       — Что ж, давай, — пожала плечами Мэрил, и принялась расстегивать блузку.       Вуди охуевше присвистнул. Мэрил сняла блузку и отбросила в сторону. Затем расстегнула бюстгальтер и отправила его туда же.       Глаза Вуди не на шутку округлились. Он, не моргая, изучал взглядом ее оголенную грудь, но стоял на месте как вкопанный. Мэрил приподняла юбку и медленно спустила трусы. Те упали ей в ноги. Она шагнула одной ногой немного в сторону, а второй подцепила трусы и откинула их под ноги Вуди.       Не успел тот ничего сказать и как-либо среагировать, как Мэрил быстро подошла к нему и толкнула двумя ладонями в грудь. Вуди отпрянул, Мэрил шагнула за ним, снова уперлась ладонями и пихнула, заставляя опуститься на пол. Тот плюхнулся на задницу, глядя на нее снизу вверх.       Мэрил стояла над ним и смотрела пренебрежительным взглядом. Затем одной ногой раздвинула его ноги пошире и поставила мысок туфли прямо ему на ширинку. Слегка придавила, даже через подошву ощущая ступней твердый член. Вуди сдавленно промычал и полез расстегивать ширинку. Спустил брюки и трусы и взялся за член, пока Мэрил продолжала нажимать ногой ему на яйца.       Вуди взялся за член и стал медленно водить рукой от основания до головки, направляя его вверх и как бы призывая Мэрил скорее присесть на него.       Мэрил убрала ступню с его промежности, затем обошла его с боку и перешагнула одной ногой, оказавшись стоящей над ним с расставленными ногами. Затем медленно опустилась на колени, откинула его руку с члена, взялась за него сама и направила к себе. Поводила головкой между половых губ и после села до конца.       Вуди закатил глаза, замычал и подался вперед, положив ладони ей на бедра. Мэрил же взяла себя за грудь и сжала в ладонях.       — О, да… — прохрипел Вуди и потянул одну руку к ее сиськам, что так аппетитно сминались под ее пальцами.       Но Мэрил дерзко отпихнула его ладонь, показывая, что не позволяла себя трогать.       — Сука… — пробормотал Вуди, облизнувшись.       Мэрил двигалась ритмично то взад-вперед, то поднимая и опуская задницу, то по-блядски крутила бедрами.       — А ты многому научилась, маленькая потаскуха, — прошипел Вуди, двигая тазом в такт ее движениям.       — Заткнись, — процедила Мэрил.       — Ну хоть поцелуй дядю Вуди, крошка, — приподнялся Вуди, взял ее за плечи и потянул к себе, приоткрыв рот и высовывая язык.       — Фу! От тебя мерзко несет самогоном! — скривилась Мэрил, отцепила его руки от себя и пихнула в грудь, заставляя снова лечь на спину.       — Ой ты, какие мы важные, — протянул Вуди, выставив ладони вперед. — Не хочешь, как хочешь, можем и без нежностей.       Мэрил даже и не думала слушать, что там он говорит, закрыла глаза и стала двигаться все быстрее и резче.       Через несколько минут она откинула голову, закусила губу и громко застонала, а ее бедра задрожали от сладостной судороги, распространяющейся по всему телу. Тут же послышался и хрип Вуди, и Мэрил почувствовала, как сначала член запульсировал внутри нее, а затем постепенно обмяк.       Переведя дыхания, она поднялась, одернула юбку, и, не глядя на Вуди, пошла к своим вещам, брошенным неподалеку. Надела трусы, взяла лифчик, накинула его бретельки на плечи и стала застегивать на спине.       — И все ж соскучилась по дяде Вуди, — с усмешкой сказал Вуди, вытирая член краем рубахи. — А я и тогда знал, что тебе понравилось. Чего ж тогда устроила тот ебаный цирк про изнасилование? Молчала бы и могла бы дальше наслаждаться. Уж я бы тебе это устроил, не сомневайся. А теперь видишь, как выходит. Ты там в своей Калифорнии не можешь найти нормальный хуй, что аж сама прыгнула на мой сразу же после похорон матери. Ох, Мэрил, Мэрил… Сколько ты потеряла… Но еще не поздно все исправить. Оставайся, загладишь свою вину перед семьей, а в придачу и меня получишь.       — Да нет уж, блять! — засмеялась Мэрил, поднимая блузку и отряхивая ее от жухлой соломы. — Как-нибудь обойдусь. Вины моей перед семьей никакой и нет. Это вы сами все проебали. Да и ты мне на хуй не сдался. Уж в Калифорнии, благо, достаточно мужиков. Да и члены побольше. А твой самый маленький из всех, что я видела. Даже и забыла, насколько он мал. Или может я была просто слишком мала, когда увидела его впервые, вот он и показался мне тогда нормальным. Вот и решила удостовериться, была ли это моя детская иллюзия или обман зрения. Видимо и то, и то сразу, ибо твой член — хуйня, — свела она у себя перед лицом большой и указательный палец на расстоянии пары дюймов и пренебрежительно сморщилась, а затем усмехнулась.       — Чего ты там пизданула, сука? — вмиг взбесился Вуди и подскочил на ноги.       — Что здесь происходит? — послышался голос Рейчел со стороны входа, когда Вуди подтягивал сползшие до колен брюки.       Мэрил в ту же секунду залилась краской, быстро схватила блузку, надела и принялась торопливо застегивать пуговицы.       — Вуди? Мэрил? — закричала Рейчел, наполнив глаза слезами.       — О, милая… — как-то нарочито заторможенно заговорил Вуди, застегнув ширинку. — Что здесь произошло, ничего не понимаю… Ничего не помню… Мэрил?..       Та охуевше скривилась и вопросительно уставилась на него, не понимая, что он мелет.       — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь творится? — завизжала Рейчел, истерично затопав по полу.       — Тетя Рейчел? — заглянул в амбар Джон, прибежавший на крики. — Это что еще за хуйня? — уставился он на Мэрил, что все никак не могла справится с мелкими пуговками на блузке.       — Вы что? Трахались? — не унималась орать Рейчел.       — Что? — округлил глаза Вуди и стал растерянно оглядываться по сторонам. — Черт… Ничего не понимаю… Как я вообще здесь оказался?.. — схватился он за голову и пошатнулся. — В голове все будто перемешалось, все как в тумане…       — Да как вы могли? — зарыдала Рейчел. — Прямо после похорон Мэгги! Это омерзительно!       — Мама, тебе плохо? Ты кричишь на весь двор… — прибежали в амбар и Одри с Мэйзи.       — О боже! Это так ужасно, так унизительно! — замотала головой Рейчел и бросилась прочь.       — Стой, родная! — побежал за ней Вуди, остановив у самого входа. — Позволь мне как-то объяснить! Я правда не понимаю, что случилось… Я ничего не делал, и ничего не помню… Я… Я просто пошел сюда, чтобы достать старый фотоальбом, хотел, чтобы мы всей семьей посмотрели фотографии нашей Мэгги, вспомнили ее, какой хорошей и доброй она была, как мы все ее любили… А тут — она, — махнул он головой на Мэрил.       — Я? — ткнула та себя пальцем в грудь. — Все было не так!       — Я не помню, но… Может она чем-то меня напоила, потому что дальше будто провал какой-то… — закрыл Вуди глаза и напряженно нахмурился, будто пытаясь что-то вспомнить. — Сука, ничего, как черное пятно…       — Это ложь! Не было такого! — топнула туфлей Мэрил.       — А как же все было? — прищурилась Рейчел, не понимая кому и во что верить.       — Эм… Ну… — растерялась Мэрил, не зная, что сказать.       — Что? Может скажешь, что папа опять тебя изнасиловал? — просверлила ее злобным взглядом Мэйзи.       — Я… Я… Это… — захлопала ртом Мэрил.       — Тебе тогда никто не поверил, и ты решила отомстить так? — упер руки в бока Джон. — Придумала подставить дядю Вуди, воспользоваться им и выставить все так, чтобы все поверили в твой бред?       — Мэрил, ты правда хотела так сделать? — схватился за сердце Вуди. — Боже, зачем? Да что я тебе такого сделал, что ты все это делаешь? Ты пыталась обмануть всех тогда, сделала это сейчас… За что?       — Это шутка? — хлопала ресницами Мэрил.       — Я же всегда был добр к тебе, любил тебя как родную дочь, — продолжил цирк Вуди. — И даже после тех обвинений не держал на тебя зла, понимал, что все это просто подростковая глупость. Но сейчас-то что? Зачем ты продолжаешь все это? Отпусти уже меня, мы никогда не сможем и не смогли бы быть вместе… У меня есть Рейчел, моя жена, и я люблю ее. Неужели ты думаешь, что таким образом можешь привязать меня к себе?       — Господи, Мэрил… — закрыла глаза Рейчел и помотала головой. — Это так низко, так омерзительно…       — Боже, какой кошмар! — зажмурился Вуди и хлопнул себя по лбу. — Рейчел, дорогая, любимая, прости! Я правда ничего не делал, ты же знаешь, я бы никогда… Не способен на такую гадость! И сейчас я ничего не помню! Блядство, Мэрил! Зачем ты это сделала? Зачем ты заставила меня переспать с тобой? О, нет… О, боже… — артистично хватался он то за голову, то за щеки, то за сердце.       Потом и вовсе бросился на колени и пополз к Рейчел. Обнял ее за ноги и прильнул головой к животу, продолжая молить о прощении и твердить, что он ни в чем не виноват.       — Да вы все конченые? — взвизгнула Мэрил. — Сколько вы еще будете верить этому уроду? Он же чертов псих и алкаш! Он бьет тебя, Рейчел! — махнула она рукой на тетку, уже вовсю наглаживающую Вуди по голове. — Издевался над вами и насильно отдал замуж за нелюбимых! — обернулась Мэрил к кузинам. — И тебя, Джон, он ни во что не ставит! Только и делает, что поливает тебя дерьмом и говорит, какой ты никчемный! А он сам сделал хоть что-то хорошее? Да даже отец, каким бы он ни был, делал больше! При нем тут все было в порядке, а его только и делали, что обвиняли в никчемности и лени. А когда за главного остался один этот ублюдок — все пошло по пизде! Вы посмотрите в каком дерьме вы живете! — обвела она руками пространство вокруг. — Это же не ферма, а ебучие руины! И ты, Рейчел, с мамой все тащили лишь на себе, пока этот мудак заливал глаза и хуесосил вас всех! Это он всему виной! Один лишь он!       — Достаточно, Мэрил! — перебила ее Рейчел. — Вуди мой муж, он любит меня и всех нас, и он все делает лишь ради нас. А ты нас бросила, как и твой папаша! И если и есть чья-то вина в том, как мы вынуждены жить, то только твоя и Джека.       — Конечно! Так и есть, — подхватил Джон. — Все мы знаем, как отец нас бросил. Тоже самое сделала и ты. А теперь хочешь скинуть все на дядю Вуди. А он святой человек, он взвалил на себя непосильную ношу, тянуть не только свою семью, но и нашу. И если бы не он, то неизвестно, где бы мы все сейчас были.       — Да, а ты только и хочешь, что оклеветать его, — заговорила Одри, просверлив Мэрил разочарованным взглядом. — После того, как ты оклеветала его в прошлый раз, я тебя простила, решила не лезть во все это, думала это твой переходный возраст, какие-то обиды… Но теперь я вижу всю эту гниль, что внутри тебя!       — И папу мы будем защищать, покуда он жив! — добавила Мэйзи. — Потому что он наша семья, а мы друг за друга горой. Когда-то и ты была нашей семьей, но теперь больше нет. Больше нет, Мэрил!       — И сделать то, что ты сделала сегодня, Мэрил, прямо после похорон Мэгги, своей матери… — брезгливо процедила Рейчел. — Ты опустилась так низко, на такое дно, куда даже Джек не опускался…       Повисла неловкая изгоняющая пауза.       — Тебе лучше уйти, Мэрил… Уйти навсегда, — подытожил Вуди, обернувшись к Мэрил.       — Да пошли вы все! — заорала она. — Я уйду! Но не потому, что вы меня прогоняете, а потому что сама этого хочу! Вы все — сборище безграмотной деревенщины, тупые и никчемные! Оставайтесь тут, в своем ебучем болоте, и продолжайте дальше гнить тут и деградировать! А я уеду и буду жить свою прекрасную, богатую, сытую и разнообразную жизнь вдали от вас! А вы тут ебитесь, как хотите!       С этими словами Мэрил выскочила из амбара, добежала до Кадиллака и прыгнула за руль. Завела мотор, вдавила газ в пол и рванула прочь с этой ебаной фермы.       Ее сердце яростно колотилось, глаза застилали слезы, а костяшки пальцев побелели оттого, как сильно она сжимала руль. Она проезжала как раз мимо той самой церквушки, где сегодня прощались с Мэгги, и сама не заметила, как остановилась. Вышла из машины, обогнула церковь и очутилась на кладбище.       Зашагала меж рядов могильных плит, вытирая слезы и нервно теребя пуговку на рукаве блузки.       Наконец остановилась напротив маленького полукруглого каменного надгробия.       — Джейк… — прошептала она и опустилась на колени. — Привет, мой родной…       Мэрил положила ладонь на землю и погладила мягкую траву.       — Прости, что давно тебя не навещала, — продолжила Мэрил. — Мне так тебя не хватает, мой бедный маленький мальчик… Я так по тебе скучаю. Каким бы ты был сейчас? Уверена, что таким же хорошим и светлым, каким ты и был всегда. Ты был единственным лучиком света здесь. Моей луной, что освещала мне путь самой темной ночью. Есть, конечно, Мия, она такая славная, такая беззащитная, такая невинная… Но она так мало понимает, что происходит вокруг и кто ее окружает. А ты, уверена, все понимал бы. Ты бы стал самым умным, самым сильным и отважным. И обязательно бы меня защитил в самые тяжелые времена… Я знаю это, Джейк. Меня тут ненавидят, ненавидят только потому, что я не как они, что я не хочу прозябать жизнь в этой безнадеге. Они хотят, чтобы я чувствовала себя виноватой во всех бедах нашей семьи. Но я знаю, что единственное, в чем я на самом деле виновата, так это в том, что тебя нет с нами рядом. Со мной рядом, малыш. Прости меня…       Мэрил подползла на коленях поближе к надгробию и привалилась к нему, обняв двумя руками.       — Я бы хотела, как и ты, запомнить нашу семью такой, какой она была много лет назад. Тогда все было хорошо, тогда папа был рядом. Ты видел только любовь. И может даже хорошо, что ты не узнал и не увидел все то, что происходило после того, как тебя не стало с нами. Может ты и был той единственной силой, что делала нашу семью семьей? Ты ушел и все рухнуло в один миг… Так может, раз я виновата в твоей смерти, то виновата и в том, что стало с нашей семьей дальше? Я убила то единственное, что нас объединяло… Не знаю… Может так все и есть…       Мэрил зажмурилась, выталкивая из глаз скопившиеся слезы, и до боли закусила губу. Уткнулась лбом в холодный камень и завыла.       — Тебе не надо всего этого знать. Я не хочу, чтобы ты думал плохо про кого-то из тех, кого любил своей искренней, необъятной, ничем не искаженной любовью. Пусть для тебя все останется навеки так, как было при тебе. Теперь ты встретился там с нашей мамочкой. Пусть она тебя обнимет и приласкает, как она делала это раньше. И ты обними ее в ответ, прижмись и скажи, как любишь. Теперь вы там вместе. А может и папа тоже уже рядом с тобой?.. Я не знаю, что с ним. Но если так, то обними и его. Спи спокойно, мой малыш… И ни о чем не беспокойся. Только знай, что я тебя люблю и буду любить всю жизнь, всегда, бесконечно… Прости и спи…       Мэрил просидела у надгробия еще долго. Все плакала и размышляла о случившемся. Зачем все так произошло? Зачем она сделала все это сегодня? Зачем Вуди сделал это с ней много лет назад? За что все так с ней? Могло ли сложиться все иначе? Хотела ли она, чтобы сложилось все иначе? Можно ли что-то исправить и надо ли? Ответов не находилось.       Вскоре Мэрил почувствовала, как на лицо и плечи стали капать холодные капли дождя. Они становились все чаще и крупнее, и ее блузка и юбка быстро промокли почти насквозь. И без того холодный камень надгробия стал почти ледяным, и по коже Мэрил побежали мурашки. Она ощутила, как все тело охватила мелкая дрожь, а пальцы почти онемели. Тогда она поднялась на ноги. Уже хотела уходить, когда заметила рядом с могилой одинокий тоненький цветок. Она наклонилась, сорвала его и положила у надгробья. Провела ладонью по надписи с именем и датами жизни, поцеловала мокрый камень. Затем развернулась и зашагала обратно к машине.