Женщина, что опровергла теорию добра

      Бен, развалившись в гостиной на диване, внимательно следил за футбольной трансляцией по телевизору. Кто сегодня играет? Какие команды? Он хуй знал. Знал только, что поставил в местной букмекерской конторе на «Вашингтон Старс». Кажется, эти парни играют в белой форме, но это не точно. Не исключено, что это те, другие, в голубой. Бен абсолютно не шарил за все эти турниры и прочую хуйню. В конце концов, он же не европеец! Откуда ему разбираться в этом привезенном из-за бугра европейском футболе? Но раз он так стал популярен в последние годы, то почему бы и нет? Глядишь, и подзаработает на карманные расходы. Так и решил болеть за белых, надеясь, что это именно те, на кого он и поставил.       — Ну! Ну же! Давай! — вскрикнул он, подавшись вперед и сжав кулаки, когда парни в белом создали опасный момент во вроде как штрафной соперника. Но не исключено, что то был центр поля, и никакой опасности и рядом не стояло.       — Бен, дорогой, хотела кое-что предложить тебе на вечер, — присела на подлокотник дивана Мэрил и приобняла его за плечи.       — Мэрил, нельзя ли попозже? Не видишь ли, я смотрю футбол! — изумился Бен, указав ладонью на телевизор. — Принесла бы лучше пива!       — Ох, сейчас-сейчас, конечно! — засуетилась Мэрил и поднялась с дивана.       — Оп! — хлопнул ее по заднице Бен, как бы подгоняя.       Мэрил дебильно хохотнула и поспешила к холодильнику. По пути чуть не споткнулась о Тома, лежащего на полу. Хоть рядом с ним валялись листы бумаги и карандаши, но Том не рисовал. Положил голову на вытянутую руку и грустно смотрел перед собой уставшим взглядом.       — Блять! — выругалась Мэрил. — Чего разлегся на проходе, бюрократ? Лишь бы полежать ему! Лишь бы побездельничать! И как свинье — на полу!       — Я рисую, мама, — болезненно пробормотал Том, медленно поднялся и взялся за карандаш. — Просто глазки устали, болят…       — Не на мои работах, надеюсь? — проигнорировала его жалобу Мэрил, подняла листок и покрутила со всех сторон. — На, рисуй дальше, — кинула она листок обратно на пол, удостоверившись, что тот был выдран из альбома.       Переступила через сына и пошла в сторону кухни. Том тяжело вздохнул, зажмурился, затем открыл глаза и стал пытаться рисовать дальше. Но в глаза будто насыпали песка. Их пронзала неприятно давяще-режущая боль, мешающая сосредоточиться на рисунке.       — Я уже бегу! — крикнула Мэрил, быстрыми шагами вновь идя в гостиную.       — Мам, глазки болят, — жалобно сказал Том, подняв на нее взгляд.       — Гооол! — воскликнул Бен, подняв над головой сжатые в кулаки руки.       — Кто забил? — поинтересовалась Мэрил, перепрыгнув Тома и даже не услышав, что там тот бурчит через маску.       — Наши! — пизданул Бен, взяв у нее уже открытую бутылку пива.       — Бен, милый, и все же я хотела поговорить с тобой сразу, — мило сказала Мэрил, водя пальцем по его плечу. — Быстренько скажу, и смотри дальше свой футбол, я не помешаю!       — Ну, что там у тебя? — махнул головой Бен, не отрывая взгляда от экрана.       — Хотела устроить для тебя сюрприз сегодня вечером, — улыбнулась Мэрил. — У тебя же никаких дел? Дома будешь?       — Что за сюрприз? — настороженно посмотрел на нее Бен. — Я не люблю никакие сюрпризы, милая, ты же знаешь.       — Романтический, — кокетливо улыбнулась Мэрил.       — О, Мэрил, если ты хочешь куда-то сходить, то я пас, — тяжело вздохнул Бен. — Не люблю всякие общественные заведения. Все они пропитаны… Бюрократией!       — Нет-нет! Никаких общественных мест, дорогой Бен! — поспешила заверить Мэрил. — Я хотела устроить дома романтический ужин, только для нас двоих. Вкусная еда, вино для меня, пиво — для тебя. Свечи, музыка… — мечтательно подняла она взгляд к потолку и похлопала ресницами. — Зря сказала, теперь ведь это никакой не сюрприз, — артистично надула она губу, опустив уголки рта и грустно посмотрев на Бена, явно ожидая, что тот сейчас начнет восторгаться ее идеей.       — О, боже, Мэрил! — тяжело вздохнул Бен, подкатив глаза. — Какой ужин? Какая романтика? Ты шутишь?       — А что такого? — не поняла она.       — Как все это возможно устроить, когда дома Том? — указал он на Тома, вновь прилегшего на руку.       — Он не станет мешать. Ты знаешь, одно мое слово и…       — Да конечно, не станет, как же, — усмехнулся Бен. — Непременно станет лезть, орать, ныть… А потом и вовсе что-нибудь выкинет. Как тогда, с фургоном, например. Или забыла, как он изрисовал твои научные труды?       — Бен, ну ведь фургон уже починили, хватит уже это вспоминать! — мило защебетала Мэрил. — Я все оплатила, и теперь он как новенький!       — Но осадок-то остался, — постучал себя кулаком по груди Бен. — Так что ничего не выйдет, Мэрил! Я тебе говорю — он будет приставать! Он не даст устроить никакую романтику!       — Ты разве не хочешь провести вечер со мной? — нахмурилась Мэрил.       — Очень хочу, крошка! — спиздил Бен, на деле же мечтая провалятся перед телевизором и позалипать на всякую хуйню, попивая пиво. — Но он не даст! Я отвечаю, так и будет!       — Нет, не будет! И это обещаю тебе я! Одно лишь слово, и он близко не подойдет к нам! Не станет мешать! Ну, Бенджамин, ну пожалуйста! — сложила руки у груди Мэрил. — Вчера я купила такую прелестную комбинацию… — поводила она плечами из стороны в сторону.       — Комбинацию, говоришь? Ну, ладно, давай попробуем, — подкатил глаза Бен. — Но с тебя пиво и индейка! — выставил он на нее указательный палец. — Сто лет индейки не ел. Пожалуй, индейка в сочетании с комбинацией, минус Том меня устроят.       — Конечно, Бен! — хлопнула в ладоши Мэрил и поднялась с дивана. — Я в магазин и начну готовить!       Бен же ухмыльнулся, послал ей воздушный поцелуй и вновь пригвоздил взгляд к телевизору.       — Вставай, идиот, мы идем в магазин, — рявкнула в сторону сына Мэрил, усевшись на тумбочку в прихожей и обувая туфли.       — Мама, голова болит. Глаза болят, можно я останусь? — пробурчал Том, даже и не думая подниматься с пола.       — Я сказала вставай! — приказала Мэрил.       — Мне плохо, — не унимался стонать Том.       — Не выдумывай, ты совершенно здоров, ты же в маске! Быстро встал и на выход! — прикрикнула она на сына. Поднялась, взяла сумку с тумбочки и повесила на плечо.       — Ооо, — болезненно протянул Том, перевернувшись на спину.       — Это какое-то наказание! Совсем обленился, бюрократ, — прорычала сквозь зубы Мэрил. — Бен, я сбегаю одна. Нужно как можно скорее купить индейку, она, сам знаешь, сколько будет запекаться.       — Ну понятно, так и знал, — цокнул Бен. — Не будет отвлекать… Он никому не помешает… — промямлил он. — Я же смотрю футбол, Мэрил!       — Все, прости! — выставила ладони Мэрил. — Поднимайся, Том! Я сказала — мы идем в магазин!       Она подошла к сыну, схватила за руку и грубо подняла.       — Ну же, взбодрись, рохля! — встряхнула она его за плечо. — Нужно больше двигаться, дабы твои легкие не атрофировались!       Взяла его за запястье и потащила на выход.       — Мама, мне плохо, — жалобно захныкал Том, когда они вышли на улицу. — Давай померяем температуру.       — Не придуряйся, — отрезала Мэрил, достала из сумочки пачку сигарет, взяла одну и закурила. — Если это такой план, дабы сорвать мне свидание с Беном, то он — глуп! Тебе не удастся сорвать наш ужин, понятно? И учти, одно слово, один скулеж и ты об этом крупно пожалеешь! Все понятно?       — Но мне правда нехорошо, — свел брови Том.       — Все понятно? — громко повторила Мэрил, ткнув в маску пальцами, между которых зажимала сигарету.       Том закашлялся от дыма.       — Никчемный идиот, — легонько толкнула его в лоб Мэрил. — Я спрашиваю тебя, все понятно?       — Да, мам, — тихо сказал Том, опустив голову.       — Только рискни, еблан, только попробуй, — вкрадчиво заговорила Мэрил. — Бен и без того все еще зол на тебя за тот фургон! И если ты еще хоть раз придумаешь его злить… Придумаешь влазить в наши отношения и портить их… Я отправлю тебя в детский дом, понятно? — стала запугивать она, конечно же, не собираясь никуда и никому его отдавать. — И ты никому не будешь там нужен, никчемный инвалид! Никто не станет о тебе заботиться! Будут только глумиться и издеваться! Ты этого хочешь?       — Нет, мама, не отдавай меня! Не бросай! — испуганно залепетал Том, подняв на нее растерянный взгляд.       — Не отдам, если будешь хорошо себя вести, — надменно сказала Мэрил, взяла его за руку и быстрым шагам пошла в сторону магазина.       Том сильно сжал ее ладонь, боясь потерять. Куда же он без мамы? Самой любимой мамы на свете! Том не представлял жизнь без нее. Нельзя расстраивать маму, нельзя, чтобы она бросила его. Ни в коем случае! А для этого ведь требуется всего-ничего! Просто перетерпеть боль в голове и глазах. Помолчать, дабы не расстраивать ее. Не лезть сегодня вечером к ней и дяде Бену. И тогда, возможно, Мэрил похвалит его за его поведение. А, может, даже и обнимет, или хотя бы погладит по голове. Вот бы было здорово!       Том нахмурился, тяжело вздохнул и попытался максимально сосредоточиться, дабы выполнить установку, данную себе на сегодняшний день.       Вернувшись из магазина, Мэрил тут же кинулась на кухню и принялась готовить романтический ужин. Бен же заинтересованно заглянул в сумку с покупками, взял оттуда бутылочку пива и вышел на улицу, заявив, что ему нужно перебрать движок фургона. На деле же зассал, что Мэрил попросит у него какую-нибудь помощь с готовкой. Хуй ее знает, все же ужин романтический, еще придумает готовку вместе в качестве прелюдии к ужину.       Том же тихо улегся на диван в гостиной, боясь и слова сказать матери или Бену. Рот необходимо держать на замке. Нужно повести себя как послушный, прилежный мальчик.       И хоть Тому было достаточно тяжело молчать, ведь на него то и дело накатывали волны озноба, а голова предательски кружилась, он молчал, стоически выдерживая ебаное состояние. Может, мама права, и ему все это просто кажется? Ей же лучше знать! Она его трогала, если бы что-то было не так, наверняка бы заметила, что со здоровьем что-то не то! Почувствовала бы жар от кожи. А значит его и не было. Мама же, она все видит, все знает!       Поэтому Том просто лежал и смотрел в окно, не решаясь даже включить телевизор. Мало того, что глаза болели, так еще и телевизионный шум может нарушить тишину и привлечь внимание к Тому. Так и пролежал какое-то время, пока не провалился в тревожный сон.       — Ты что, уснул? — через какое-то время затармошила Мэрил Тома за плечо.       — Ммм… — промычал Том, кое-как разлепив глаза, веки которых не на шутку потяжелели и так и норовили закрыться обратно.       — Вставай! Чего разлегся? — еще раз тряхнула его Мэрил, после чего отошла к окну и стала закрывать шторы.       За окном то ли опускалось, то ли поднималось солнце. Том точно не могу понять какое сейчас время суток. Вечер? Утро? Сколько он вообще проспал?       — Уже утро? — спросил он, потирая пальцами глаза.       — Утро, блять, утро, — причитала Мэрил. — Проспал весь день, чертов бездельник, и потерялся во времени!       Мэрил подошла к зеркалу и поправила накрученные короткие кудри. Затем разгладила подол платья и поправила воротничок.       — Мама, мне совсем нехорошо, — нахмурился Том, приложив ладонь ко лбу и болезненно закрыв глаза, что неприятно саднили от яркого света.       — Не придумывай, а! — злобно воскликнула Мэрил, обернувшись к нему. — Все это твое бюрократское самовнушение! С тобой все в порядке!       — Но мне кажется… — начал было Том.       — Все, даже слышать не хочу этот бред! — взмахнула она ладонью. — Я же говорила — у нас с Беном ужин! И тебе нельзя лезть!       Мэрил быстрым шагом прошла на кухню. Поправила тарелки и столовые приборы, дабы все выглядело идеально. Затем взяла спички и стала зажигать свечи, расставленные по столу.       — Бен вернется с минуты на минуту, — сказала она и зажгла все свечи. — Что бы и слышно тебя не было! Понятно? Сейчас поешь и пойдешь к себе. И чтоб из комнаты до утра не выходил. И даже не смел нам мешать, иначе… — строго уставилась она на сына, что выглядывал из-за спинки дивана.       — Я понял… Понял, мама. Просто мне и правда плохо, — тяжело вздохнул Том.       — Уже проходили твои симуляции! — взмахнула ладонью Мэрил. — Все, достаточно!       Она взяла с кухонной тумбы тарелку и стакан и пошла обратно в гостиную. Поставила все это на журнальный столик перед Томом и кинула на стол вилку.       — Я не хочу есть, — скривился Том.       От одного вида картофельного пюре и куска ветчины сразу же затошнило. Том перевел взгляд на молоко, разглядел на поверхности пенку и понял, что стоит сделать лишь глоток, как его сразу же вывернет наизнанку. Его и без того мутило, какая тут может быть еда?       — Можно просто чай? — поднял он на мать жалобный взгляд.       — Конечно, нет! — психовано шлепнула себя по бокам ладонями Мэрил. — Тебе нужно есть, дабы не стать дистрофиком! К чему ты, к слову, уже идешь, — обвела она его презрительным взглядом.       Том отвел взгляд к еде. Делать нечего, придется кушать и тихо уходить к себе наверх. Мать уже порядком нервничает из-за него. Не стоит доводить ее до вспышки гнева, иначе вместо ожидаемой похвалы получит очередное наказание. А стоять сейчас несколько часов кряду в углу в таком вот состоянии точно не вариант.       Том тяжело вздохнул, медленно завел руки за голову и расстегнул маску. Неспеша положил ее рядом на диван, взял вилку и принялся ковыряться в пюре.       — Можно как-то побыстрее?! — не унималась нервничать Мэрил. — Сейчас уже вернется…       Вдруг дверь открылась и в дом зашел Бен, как всегда в своем классическом джинсовом комбинезоне на голое тело. Как же, блять, романтично!       Бен замер, уставившись на Тома и Мэрил.       — Бен! — кинулась к нему Мэрил, обняла за шею, приподнялась на цыпочки и поцеловала его. — Скорее, идем на кухню. Индейка готова!       — Чувствую, — принюхался Бен и облизал губы.       — Тогда пошли скорее! — схватила она его за руку и, продолжая сходить с ума от своей слепой любви к нему, потащила на кухню.       Том же вжал голову в плечи, когда они проходили мимо, стараясь слиться с диваном и остаться незамеченным.       — Не обращай внимания на него, — махнула ладонью на сына Мэрил. — Сейчас поест и уйдет наверх, как я и обещала! Не потревожит нас!       — Хотелось бы надеяться, — артистично тяжело вздохнул Бен.       Он уже и думать забыл про Тома. Скорее не терпелось как следует набить желудок вкусным ужином и выпить пива. Ну а потом, как следует, поебаться с Мэрил. Нужно было как следует проявить себя, дабы получить от нее кое-что. Что? Пока непонятно.       — Ну как? Прошла ставка? — поинтересовалась Мэрил, отодвигая стул и как бы предлагая Бену присесть.       — Ох, нет, — опустил уголки губ он, усаживаясь.       — Ну не переживай, — взяла накрахмаленную салфетку Мэрил и положила ему на колени. — В следующий раз обязательно победят!       — Все же футбол — не мое, — вздохнул Бен.       — И не страшно. Вообще, весь этот спорт — развлечение тупых бюрократов, — скривила нос Мэрил, взяла миску с салатом и принялась накладывать Бену. — Ты же не такой, не мудрено, что тебе не понравилось…       — Зато меня заинтересовало кое-что другое, — повел плечом Бен. — Ммм! Как вкусно пахнет! — склонился он над тарелкой и помахал ладонью в сторону носа. — Запах из детства! Такой же салат готовила моя мама… Больше ни у кого такого не пробовал! Как тебе удалось, Мэрил?       — Ой, да что ты? — заулыбалась та. — Это же просто порезанные овощи и немного масла!       — Нет! Не просто! Я ведь чувствую! — не унимался нахваливать Бен.       — Так что тебя заинтересовало, милый? — спросила Мэрил, купаясь в лучах похвалы и накладывая в тарелку Бена еще всякую приготовленную блядскую ерунду.       — Скачки, — пизданул Бен.       — Скачки? — удивилась Мэрил, обошла стол и села напротив Бена.       — Скачки, — кивнул тот. — Представляешь, пришел я в эту букмекерскую контору, дабы уточнить, точно ли не прошла моя ставка? Может это какая-то ошибка… Все же как-то неудобно, ты дала мне денежку, дабы я поставил. Я же обещал выиграть!       — Да ерунда, — отмахнулась Мэрил, открыла бутылку пива и стала наливать Бену в стакан. — Это ведь так, мелочь.       — Не мелочь, — взял бутылку вина Бен и стал наливать Мэрил, дабы показаться дюже заботливым и чутким. — Это ведь твои кровно заработанные! Ты же занимаешься репетиторством, обучая всех этих тупиц, будущих бюрократов. Тратишь свои нервы и силы, а я потом беру и проигрываю!       — Не мои, а наши, — поправила Мэрил. — Спасибо, — кивнула она, когда Бен наполнил бокал, и подняла его за ножку. — Ну, за нас?       — За нас, и за тебя особенно, Мирели! — обольстительно улыбнулся Бен и стукнулся с Мэрил.       — Так что там со скачками? — поинтересовалась Мэрил, встала, взяла нож и начала разделывать индейку.       — Да что-что? Увидел, значит, в букмекерской конторе, что их транслируют по телевизору, — стал рассказывать Бен, набивая рот закусками. — И так, знаешь ли увлекся! С детства любил наблюдать за лошадьми. Это такие красивейшие создания! У тебя в детстве была лошадь, Мэрил?       — Нет, — грустно вздохнула она, взяла жирный кусочек ножки с бедром и положила на тарелку Бена. — Только коровы.       — А у меня были! Десятки лошадей! Знаешь, как я держусь в седле, Мэрил? Нет? Ооо! Так я тебе расскажу! Седло это как продолжение меня! Когда я сажусь в него, то становлюсь с лошадью единым целым! Вот из-за своей любви к лошадям и не мог пройти мимо скачек. Это так завораживающе!       — Может, сходим как-нибудь на ипподром? Посмотрим вместе, — предложила Мэрил, отрезая кусочек индейки и себе.       — Не, — отмахнулся Бен. — Все это развлечение пафосных бюрократов. А вот по телевизору нормально. Так все трудяги и смотрят. Так вот к чему это я, Мэрил. Я так увлекся просмотром, что совсем не заметил, как взял и поставил на одну лошадку. Увы, мы с ней проиграли, — надул он нижнюю губу.       — Оу, — склонила голову набок Мэрил. — Ну ничего, это ведь тоже мелочи. Не переживай, Бен.       — Просто это были деньги на покупку новой резины. Сама же знаешь, моя совсем прохудилась, — страдал Бен, хмуря брови. — Это были мои последние деньги, что я заработал на ярмарке… Новую работу здесь, в Нампе, я так и не нашел… И теперь даже и не знаю что делать! Неужели придется возвращаться в Оклахому, дабы вырастить новый урожай?       — Бен, что ты такое говоришь? Если ты уедешь, то сможешь вернуться только через год! — изумилась Мэрил, вновь усаживаясь на место. А как насчет того, чтобы отрезать индейки своему сыну, ученая блядь?!       — Знаю, крошка, — трагично помотал он головой. — Но я не могу больше жить за твой счет! Но и с работой здесь не клеится!       — Бен, деньги — это такие глупости, — положила ему ладонь на запястье Мэрил. — Ведь главное, что мы вместе, а, значит, справимся со всеми невзгодами! Со всеми трудностями! И тебе вовсе не обязательно возвращаться в Оклахому! Мы же можем жить на мои деньги, пока ты ищешь себя. Да, я понимаю, что это может продлиться долго. Все же новое место и все такое… Ничего страшного, милый, мы справимся, подождем, пока ты освоишься.       — Ну это так не по-мужски, — повел головой Бен, скривив губы.       — Это по-человечески, — заверила Мэрил. — И уж если что, у нас какой большой задний двор! Ты можешь что-то посадить там…       — Ну, Мэрил, брось. Что я там посажу? Мы уже обсуждали, что здесь, в Нампе, ужасная почва. Не будет тут нормального урожая! Ты же и сама должна в этом разбираться!       — Да-да, прости, я забыла, — залепетала Мэрил, не унимаясь ослепляться любовью и не видя, сука, очевидного. — Ну найдешь что-то еще.       — Да только вот что? Фургон с этим не поможет — весь разваливается на части… Газоны я стричь тоже не пойду, уж спасибо…       — Что-то да найдешь, — перебила Мэрил. — Давай сменим тему? Все же у нас романтический ужин, и я так старалась это приготовить! Зачем обсуждать то, о чем говорили тысячу раз? Пусть будет, как будет. А с остальным и справимся.       — Ну хорошо, детка, — улыбнулся Бен. — Так, значит, так. Ну что же! Приступим! — хлопнул в ладоши он и потер ими, не сводя взгляда с куска индейки.       — Приятного аппетита, — улыбнулась Мэрил и взялась за вилку и нож.       В этот момент на кухню зашел Том с пустой тарелкой в руке и полным стаканом молока. Тихо, словно мышка, подошел к раковине, поставил в нее тарелку и тонкой струйкой принялся выливать молоко, надеясь, что мать не заметит.       — Что же это ты делаешь, пацан?! — воскликнул Бен.       Том дернулся и перевернул стакан обратно, в ахуе уставившись на Бена.       Мэрил обернулась и смерила сына недовольным взглядом.       — Ты что, бюрократ? — строго спросила она.       — Он выливал молоко! — пизданул Бен, указав ладонью на Тома. Во вторую же взял ножку и принялся жадно ее жрать.       — Охуел?! — встала из-за стола Мэрил и уперла руки в бока.       — Вот так вот, мать горбатится, зарабатывает, а ты переводишь продукт, — укоризненно помотал индюшиной ножкой Бен.       Том увидел, как жир с нее неприятно стекает по его пальцам, отчего затошнило хлеще прежнего.       — Ты хоть знаешь, каково это — доить корову, дабы добыть этот чертов стакан молока? — не унимался строить из себя воспитателя Бен, дабы показаться перед Мэрил максимально участным и милым.       — Да ничего он не знает! Не ценит чужой труд, не знает цену деньгам! — взорвалась Мэрил. — Быстро выпивай его и иди к себе, и чтоб больше я тебя сегодня не видела! — рявкнула она на Тома.       — Я не хочу молоко, — буркнул он, отведя взгляд. — Меня тошнит…       — Опять внушил себе! Опять придумал! — покачал головой Бен, поджав губы.       — Быстро пей! — взорвалась Мэрил.       Грубо стащила с него маску, затем взяла Тома за руку и поднесла стакан к пухлым губам. Том сморщился и зажмурился, но рот раскрыл, боясь перечить матери. Мэрил взялась за донышко и запрокинула стакан, вливая в Тома молоко.       — Вот и все! Нельзя было сразу, без вот этого вот цирка? — отставила Мэрил уже пустой стакан в раковину и вытерла руки о полотенце. — Теперь все, быстро к себе!       И только Том хотел было нацепить маску, как почувствовал, как ёбаное молоко идет по пищеводу обратно вверх. Кажется, и не только оно… Вот же блядство!       Том даже не успел отвернуться к раковине, как фонтаном блеванул на пол.       — Блять! Какого хуя, пацан? — воскликнул Бен, бросив кусок индейки на тарелку и откинувшись на спинку стула.       — Британский урод! Ты что творишь?! — яростно закричала Мэрил.       — А я так и знал! Знал, что не будет никакого романтического вечера! Предупреждал тебя, Мэрил! — недовольно заговорил Бен. — Я — ёбаный пророк! Конечно же он влез и все испортил!       Том же не вникал особо в их крики, до того ему стало плохо. Облокотился ладонью о кухонный ящик и тыльной стороной ладони стал вытирать рот.       — Какой же ты идиот! — схватила его Мэрил за руку и, переступив блевоту, силком потащила наверх.       — Что ты делаешь? — испугался Том.       — Хочу избавиться от тебя, хотя бы на этот вечер! — не оборачиваясь, злостно пизданула она.       — Мама, не отдавай меня! Пожалуйста, не отдавай! — отчаянно закричал Том. — Я не хочу в детский дом!       — Ты там нахуй никому не нужен! — воскликнула Мэрил, волоча его по лестнице.       Затащила его на второй этаж, затем протащила по коридору и швырнула в его комнату.       Том рухнул на пол, успев выставить руки, чтобы не свалиться плашмя.       — Чтоб и звука от тебя не слышала, — сквозь зубы прошипела Мэрил, сверля сына не на шутку ненавидящим взглядом. — Сидишь до утра тут и носу не высовываешь! А завтра будешь наказан!       Том обернулся на мать и уставился на нее испуганным несчастным взглядом.       — Я предупредила! — сказала Мэрил и захлопнула дверь.       Снаружи послышался звук поворачивающегося ключа. Далее раздался звук каблуков сначала по коридору, а затем по лестнице. Значит, пошла вниз, к Бену.       Том медленно поднялся, подошел к двери, положил на нее ладошки и уткнулся лбом. Да что же это такое? Почему он и правда такой тупица? Так старался не помешать матери, но как всегда проебался! Ну почему, почему же он такой никчемный неудачник? Даже элементарных вещей сделать не может!       Ну хорошо, что мама всего лишь заперла его в комнате. Не отдала ни в какой детский дом, не отказалась, не избавилась от Тома.       Но все же Тому было чертовски обидно. Он не выдумывал — и правда плохо себя чувствовал. Чувствует и до сих пор. Как теперь продержаться в таком состоянии до утра и не заплакать? Без лекарств и воды. Уж как-то придется, иначе неизвестно, как мама дальше может себя повести, если Том ее разозлит.       Том добрел до кровати, и улегся на нее, свернувшись калачиком и укутавшись в одеяло. На глазах его навернулись слезы. Почему мама не поверила ему, не помогла, не пожалела, а вновь пошла миловаться с этим Беном! Он же ей никто! Абсолютно чужой человек! А Том ведь сын!       Снизу послышался возмущенный бубнеж Бена и лепетания Мэрил. Видимо, пыталась его угомонить.       Тому стало страшно. Кажется, они ругаются. И кто в этом виноват? Конечно, Том! Разругал маму и дядю Бена, а ведь у них было свидание. Хоть бы, хоть бы они сейчас успокоились и продолжили свой ужин!       Том закрыл ладонями динамик, дабы вновь скрыть свое тяжелое дыхание и никак не привлекать к себе внимание. Нужно просто продержаться до утра, дать маме отдохнуть. И тогда она придет довольная, счастливая и вылечит его.       Спустя минут десять Том услышал шаги по лестнице, а затем как закрывается дверь в спальню матери.       Замер и прислушался. Тишина. Но через минуту из-за стены стали слышны стоны матери.       По телу Тома пробежали мурашки. Почему она так вздыхает, так стонет? Ей больно? Дядя Бен обижает ее? И кто в этом виноват? Ясен хуй — Том! Он разозлил дядю Бена и теперь он обижает маму!       Стоны Мэрил с каждым новым становились все громче и интенсивнее, и уже вскоре превратились в какой-то странный крик. Будто кричала не женщина — орала чайка.       — Бен! Бен! О, да, Бен! — верещала она. — Сильнее! Сильнее!       Том зажмурился, сильнее закутался в одеяло и вцепился в него пальцами. Дядя Бен бьет Мэрил! Бьет из-за того, что Том разозлил его! Как же жутко. Нужно что-то делать! Нужно бежать и спасать маму!       Но Том не решался этого сделать. Мэрил четко сказала, что ему запрещено выходить из комнаты до завтрашнего утра. Что же делать: спасать маму или послушаться ее? И Том решил все же послушаться. Хоть его сердце и сжималось от боли от каждого стона Мэрил, он не должен бежать к ней сейчас. Вдруг сделает еще хуже? Вдруг дядя Бен начнет бить и его?       Том зажмурился еще сильнее и принялся считать шепотом, дабы заглушить крики матери и постараться уснуть. К слову, минут через десять ему это удалось. То ли из-за стрессов, то ли из-за ебаного самочувствия, Том провалился в сон.              — Вставай! — приказным тоном сказала Мэрил и откинула с Тома одеяло.       Том промычал и закрыл глаза от яркого света.       — Ты что такой мокрый? Обоссался что ли? — скривилась Мэрил, разглядывая сына и мокрые простыни и одеяло. — Да вроде нет, — принюхалась она. Дай-ка попробую, — прикоснулась она ладонью к его лбу.       — Мм, — промычал Том, подставляя ей голову.       — Да ты кипяток! — возмутилась Мэрил. — Ну что, молодец! Поздравляю! Добился своего? Заболел! Досамовнушался! Вставай давай! Пойдем проводить процедуры! Теперь весь день на тебя угроблен… — повернулась она и пошла на выход.       Том же довольно улыбнулся. Во-первых, мама выглядела нормально, значит, возможно, у нее с Беном все в порядке. Возможно, он даже ее и не трогал, а Тому это просто почудилось из-за температуры. А, во-вторых, теперь Том, наконец-то, проведет день с мамой. И пусть даже ему весь день придется пить отвар биометалла, полоскать им горло, терпеть обтирания с ним, главное, что все это он будет делать с мамой. Наконец-то вместе.