Он здесь

      «Он справится», — сообща решили Уоттерсоны, когда у Гамбола было плохое настроение, подозрительно смахивающее на депрессию. Вся семья была убеждена, что мальчик сможет побороть навязчивые чувства и мысли и вернётся к своей обычной жизни, такой весёлой, удивительной и порой даже немного дебоширской.       Конечно, Гамбол справится. И сможет он сделать это не потому, что главный герой этой истории и из-за этого факта она должна закончиться хорошо. Он справится, ибо просто не может проиграть, ведь… если это случится, он больше не увидит любимого друга, который точно ждёт его исцеления где-то рядом. И от этого только росла пугающая тревожность, желающая отдалить Гамбола от своей цели и загнать в тёмный угол сознания. Неприятные мысли одолевали мальчишку: как ему вернуть всё на свои места, вернуться самому? Что будет, если у него не получится? А, главное, как там Дарвин? Он скучает по старшему брату?..       Гамболу стало не по себе. Казалось, что в доме значительно похолодало. «Это всё страх, он мне и мешает», — думал Гамбол. Голос в голове дрожал, пока он стоял у лестницы на второй этаж, жмурясь, обнимал себя за плечи и мял ткань свитера. — Бедненький… — сочувственно произнёс так же дрожащим голосом Дарвин, сдвигая брови. Он просто на все сто процентов уверен, что его брат и, по-совместительству, друг, справится, он не позволял другим мыслям пробираться в голову! Но Дарвин всё-таки решил присматривать за старшим братиком. Вдруг, тот почувствует его поддержку и поймёт, что борется не один?..       Рукой, спрятанной в рукав оранжевой толстовки, он погладил Гамбола по голове. Дарвин знал, что тот не слышит его голоса, как и не чувствует его прикосновений, но мальчик не мог бездейственно стоять и смотреть, как мучается самый дорогой ему человек. Дарвину немножко хотелось заплакать, но для него это означало бы, что в сердце веры больше нет. Поэтому мальчик держался, и это ему удавалось: ради Гамбола он точно готов на всё! — Всё будет в порядке, дружище, я обещаю, — продолжая поглаживать, шепнул Дарвин. Гамбол однажды научил его поддерживать в подобных ситуациях.       Объект сосредоточенного внимания Дарвина одной рукой откидывает чёлку назад. Он выдыхает. — Да, Гамбол, ты молодец! Ты точно справишься, я знаю! — воодушевлённо, касаясь щеки друга. Старший смотрит на ступени. — Может, наша с Дарвином комната мне поможет? С ним я больше всего люблю проводить время.       Дарвин улыбается. Как же ему хочется, чтобы тот его увидел! Дарвин бы сразу обнял его крепко-крепко…       Гамбол поднимался по лестнице, Дарвин шёл за ним, ни на секунду не отводя внимательного взгляда. И вот, мальчики стоят у нужной двери. — Дарвин, — вслух прочитал надпись, выложенную оранжевыми буквами, Гамбол. Его голос дрогнул.       Оказавшись в комнате, он подошёл к стулу и сел на него. Посмотрел на кровать Дарвина. После печальный взор котёнка устремился в окно. Его приятель встал рядом с ним и положил руку тому на плечо.       Дождь стучал по крыше и окнам. Он лился нескончаемым потоком на весь необыкновенный город Элмор, отражая в себе печаль, окутавшую Гамбола. Дарвин наблюдал за грозной беспощадной стихией.       Гамбол поставил локти на стол и спрятал лицо в ладони. — Я очень скучаю по тебе, Дарвин… А я ведь так и не признался тебе в любви! — со слезами на глазах, тосковал Гамбол. Другой смотрел в одну точку за окном, но после услышанного перевёл взгляд на друга.       На секунду показалось, что нечто вспыхнуло голубым пламенем… Смешались осознание всего происходящего, произнесённого и ощущаемого?.. — Гамбол?..       Одиночество и пожирающая пустота стали развеиваться, улетая дымкой. Ужасное чувство потерянности, которое, уже начало казаться, не уйдёт никогда, вдруг пропало… — Дарвин! — справа, на месте пустого пространства, появился самый дорогой для него человек — верный друг, прекрасный брат и горячо любимый парень. Гамбол не мог поверить своему счастью, поэтому, чтобы обнять любимого, даже не встал со стула: не было каких-либо сил и желания откладывать этот момент даже на секунду. Он крепко прижался к брату, словно боясь, что он снова пропадёт и оставит Гамбола. От эмоций у него наворачивались слёзы. Дарвин быстро сообразил и постарался приободрить друга, успокаивающим голосом произнося: — Я с тобой, всё в порядке, — Дарвин прикоснулся к его голове и ласкал его. Тот готов был замурчать от удовольствия! — Пожалуйста, Дарвин, прости меня за мои слова, — он чувствовал себя виноватым, но в брата вцепился и не хотел отпускать, как невинный ребёнок.       Дарвин с тёплой улыбкой смотрел на голубые волосы Гамбола. Второй рукой он вдобавок прижал его к себе за спину. — Ты не должен извиняться за свои чувства. Или тогда мне тоже следует попросить у тебя прощение.       Гамбол только сейчас отпрянул от Дарвина и посмотрел в его выразительные глаза. Даже такому несообразительному парнишке не трудно было догадаться, что ему сейчас так идеально и удачно признались в любви. Да, это было именно признание. И, честно сказать, Дарвин немного гордился тем, что оно получилось таким интересным. Гамбол резким, но нежным движением схватил брата и посадил к себе на колени. Дарвин прильнул к его груди — сейчас обоим мальчикам ничего не мешало просто наслаждаться моментом. — Я люблю тебя, Дарвин, — прошептал Гамбол, сильнее прижимая того одной рукой за плечо, другой — за талию. — И я люблю тебя, Гамбол, — улыбающийся мальчик поцеловал его в щёку. Гамбол рыженького тоже без поцелуя не оставил, конечно. Он перевёл смущённый взгляд на манящие, пухлые, кофейные губы другу и со всей страстью впился в них. Тот успел лишь удивлённо вздохнуть, а сердце тоже забилось с невероятной скоростью.       И Гамбол больше не боялся потерять Дарвина. Ушёл и страх того, что его любовь смахивает на сумасшествие. Дарвин его не оставит ни в одиночестве, ни в кругу людей… И он здесь. Всегда.