Казино. Часть VI
25 июня 2024 г., 14:18
Гаара не сдержал стона, сквозь поцелуй голос прорезался утробно громко. Касания Неджи переставали быть мягкими и невесомыми. Теперь каждое его движение отчетливо ощущалось, воспаляясь сладкой мукой под напряженными пальцами.
Снова стон, ничуть не тише. Разряд, прошедший от груди, камнем упал в низ живота, вынуждая тело вздрогнуть. Такое резкое и сильное чувство. Гаара хорошо знает возможности своего тела в бою, но эти грани были не изведаны и в какой-то степени пугали. Слишком новое, непредсказуемое, глубокое ощущение. Куда более яркое, чем пропущенный удар и судорожное, чем выжимание последней чакры. Эта истома копилась, раз за разом усиливая воздействие, казалось бы, уже познанного движения. В груди зародилось нечто схожее на панику и вместе с тем жгучий интерес, до какой меры может накалиться тело. Насколько обострится восприятие кожи? Возможно ли сильнее натянуть ноющие мышцы?
Рубашка поддалась окончательно. Подобно самодозволению Неджи, Песчаник скользнул под ткань, прижимая ладони к горячему телу. Протяжный стон от удовольствия неприкрыто вырвался наружу. Хьюга напряжен, упругая распаренная кожа обтягивала четко выраженные мышцы. Неджи был куда более крепким, чем Каге. Отличие столь скульптурного рельефа вызывал интерес. Гаара вслепую вычерчивал формы, с интенсивной плавностью перетекая из косых мышц к прессу, опускаясь к ремню и, проходясь большими пальцами по центру, веером расходился вдоль груди за спину. Каждый сантиметр из раза в раз, будто воссоздавая совершенное изваяние по исследованному фрагменту: чем доскональнее он изучит, тем идеальнее выйдет результат. Гаара подмечал и различие кожи. Более горячей на животе, более плотной на лопатках, совсем тонкой на ребрах, крепкой на груди. Подняться выше было сложнее – рубашка более-менее была свободной снизу и слишком сильно обтягивала плечи.
То, как Гаара касался тела, невероятно возбуждало. Напряжение внизу живота росло с каждой секундой, заставляя действовать более настойчиво, прижимать к себе парня сильнее, целовать безрассудней несмотря на сбившееся в край дыхание. Как же было жарко. Неджи уже пожалел, что вместе с жилетом не снял и рубашку. Он чувствовал, как она мешала и ему, и Каге. Но отрываться от парня ради такой детали казалось чем-то непозволительным.
Ему нужно больше. Этих ласк уже недостаточно. Возбужден ли Гаара так же, как и сам Неджи? Этот вопрос еще даже не оформился в мысль, как рука уже потянулась вниз, скользя по телу. Едва задевая пах, Неджи опустил руку на внутреннюю сторону бедра Каге, сжимая ткань довольно плотных штанов. Легкого касания было достаточно, чтобы убедиться в очевидном.
Потратив всего пару секунд на раздумья, Неджи разжал хватку и стал поглаживать кожу через ткань, опускаясь до колена и поднимаясь вновь. Сохраняя остатки присущей ему рассудительности, он старался понять, как действовать дальше. Он не может просто взять и удовлетворить свою потребность. Да, эта трудность обусловлена и чисто физическим фактором, но и в какой-то степени моральным. Ему совсем не хочется навредить Гааре. Но совокупность испытываемых чувств была так сложна. Как можно быть и нежным, и грубым? Вести себя мягко и проявлять силу? Как уместить все желания в пару часов до рассвета? Времени так мало. И самого Каге, как будто бы, тоже мало. Он не успеет изучить каждый сантиметр его тела, уловить каждую эмоцию, запомнить каждый стон, каждый изгиб, каждый вдох.
Словно злясь на самого себя, Неджи наваливается на парня. Поцелуй до предела углублен, руки напряжены до кончиков пальцев. Каждое его действие будто кричит о желании обладать каждым кусочком тела и души Гаары.
Голову заволокло густым туманом. Жесты парня вибрацией по натянутым мышцам расходились по всему телу. Дышать становилось все труднее, кислорода меньше. Ощущение, как плавится комната и вместе с ней растворяется последняя капля здравого смысла уволакивало под себя, превращая все тело в один оголенный нерв. Настойчивость Неджи доводила до безумия. На что бы не отвлекалась плоть, везде был он: в руках, под пальцами, при каждом судорожном вдохе в касаниях груди.
От прикосновения к паху и без того напряженное тело дрогнуло, импульсом разнося уже болезненное наслаждение. Дразнящие скольжения рук парня накаливало это ощущение, не доводя его до вожделенного. Каждый выдох смешивался с неконтролируемым тихим стоном то ли от удовольствия, то ли разочарования от неполноценного подъема. Невыносимо жарко. До одури. Не хватает кислорода.
Гаара резко отрывается от губ, будто только на рывок ему хватило бы сил, судорожно вбирая, казалось бы, теперь холодный комнатный воздух. Руки крепко прижимали за спину Неджи, только бы не потерять этого необходимого контакта.
От потока кислорода стало еще хуже, будто все копившиеся ощущения окатили холодной водой, только усиливая их реакцию. Головокружение не проходило, проваливая сознание куда-то в утягивающее болото осязаний.
— Остановись, — голос неузнаваемо скатился в хриплый шепот, растворяясь в частом дыхании. — Мне нехорошо.
— В чем дело?
Неджи задает вопрос и, не дожидаясь ответа, снова касается губами шеи. Он целует медленно, но не нежно. Чувствует учащенный пульс и не удерживается, проводит линию кончиком языка, после чего покрывает эту невидимую черту новыми поцелуями.
В такт медленным поцелуям Неджи поднимется ладонь от колена выше. Гаара не отпускает его, но просит прекратить. Неджи мог бы в привычной манере отпустить комментарий, что слова расходятся с делом, но где-то внутри он понимал, сейчас совсем не время и не место. Пришло какое-то резкое осознание, что у Каге совсем нет опыта в происходящем. Возможно, будь они в других обстоятельствах, Хьюга бы порассуждал о прошлом Каге, и как все к этому привело. Но для этого и правда нужны были очень другие обстоятельства.
— Мне… — Гаара остановился, хватая воздух. Как возможно описать то состояние, в которое его погрузили действия парня? Слишком долго и слишком сильно хорошо, что уже плохо?
Ладонь Хьюга тем временем медленно проскользила по паху. Не так невесомо, как в прошлый раз. Это движение Неджи повторил несколько раз не встречая сопротивления, но чувствуя дрожь в теле парня.
Губы Песчаника плотно сомкнулись, шумно выгоняя воздух через нос. Головокружение, боль и ломота в теле, горячка, сокращение мышц – это все так походило на какую-то болезнь, но покрывалось тягуче приятной пеленой мучительного наслаждения. Он хотел сказать хоть что-то, что бы успокоило Неджи и не приводило его к мысли о переизбытке алкоголя или что-то в этом направлении, но рука парня выдернула из размышлений яркой волной окатив с низа живота в голову.
Гаара откидывается назад, вжимаясь затылком в единственную непоколебимую опору. Пальцы напряженно впились в лопатки, оставляя неглубокие следы от коротких ногтей.
«Еще!» — первая вспышка в голове тут же восполнилась повторным движением. Дыхание в момент рвалось на части, с невообразимой силой возвращая утраченные после разрыва поцелуя ощущения. Когда, казалось бы, возможности организма удерживать накал были на пределе Неджи отстранился. Снова томительный болезненный разрыв. Песчаник крепко сжимает зубы, не пропуская зародившийся стон разочарования, зашипевший прямо в глотке.
Хьюга немного ослабил свой напор, словно бы возвращая между ними некоторое расстояние. Неджи вовсе не хотел отстраняться. Это было желание показать, что он ни к чему не принуждает, и желание проверить, как поведет себя Гаара: позволит отстраниться или же захочет удержать и тем самым дать одобрение джонину.
— Тебе… — как бы ожидает продолжения Хьюга.
Неджи нависает над парнем, наблюдая за его реакцией. Зрелище слишком возбуждающее, заставляющее забывать все принятые до этого установки. Нет, он точно должен действовать так, как хочет, и Гааре придется это принять. Тихо, но уверенно, низким тоном он ставит его перед фактом:
— … придется позволить мне нечто большее, Гаара.
Снова прижимаясь к парню, Неджи проводит ладонь от живота вниз, беспрепятственно проникаясь за ткань штанов. Под ладонью было так горячо. Хьюга не сдерживается от ухмылки и касается губами мочки уха, нарочно обжигая ее на выдохе:
— Прошу простить мне мою бестактность, — после этого Неджи пересекает последнюю грань, касаясь напрямую кожи.
Гаара вздрагивает, жестче стискивая зубы. Мышцы напрягаются сильнее, посылая в голову ворох несвязных ощущений. Внутренний протест о нарушенных границах, недозволительной близости, слишком интимного и постыдного перекрывал жар от изнуряющего ожидания срыва этого болезненного давления, разрывая мысли в клочья и заставляя метаться между желанием оттолкнуть и поддаться вперед.
— Неджи… — сквозь сжатые зубы имя прозвучало грубо, с горловым рычанием от сдавленного стона. В голове было слишком много всего и одновременно пусто. Песчаник, продолжая прижимать Неджи одной рукой, вторую спустил вниз, хватая его чуть выше кисти, не мешая ему, но и не давая свободу движениям. Вместе с накалом рос и какой-то страх. Слишком яркие ощущения, слишком напряжено и в то же время беззащитно тело, слишком беспорядочно в голове. И Хьюга видел его таким. Довел до этого. Что будет, когда тело не выдержит? — Прекрати.
— Если прекращу сейчас, будет хуже, — Неджи обжигал ухо своим дыханием и голосом. — Доверься мне.
Не встречая серьезного сопротивления, Неджи продолжил. Он как будто бы пошел на уступку Гааре. Вытащил руку из штанов, но только для того, чтобы опустить молнию и расстегнуть пуговицу. В это же время он целовал шею парня, заставляя отвлекаться от неудобных мыслей.
Все еще чувствуя неуверенную хватку на своем запястье, Хьюга провел ладонью по белью, вновь переходя черту, но, на сей раз, действуя свободней. Обхватив рукой разгорячённую плоть, он уверенно сжимал ее в ладони, повторяя поступательные движения. Он понятия не имел, что и как нравится Гааре, действовал, исходя из ощущений и желаний конкретно в этом промежутке времени. Он буквально чувствовал, как напрягается все тело под ним, как поддается ему, отзывается на прикосновения несмотря на то, что голос недавно озвучивал совсем иные порывы.
Гаара крепче ухватил запястье, стиснув до боли, но так и не нашел силы оттолкнуть Неджи. Он плотно сомкнул губы, оставляя вырывающиеся стоны бурлить в горле. Воздух обжигал интенсивно работающие легкие. Все тело буквально кипело от переизбытка эмоций, задействуя каждый нерв и выжимая из него максимум возможных ощущений.
— Не-джи… — голос прозвучал совсем тихо, лишенный какой-либо уверенности и прерываемый резкими вдохами. Каге считал себя обязанным это прекратить, но тело будто блокировало любые импульсы на сопротивление, превращаясь в централизованный очаг скопления всех возможных сигналов. Сознание больше ни на что не реагировало, подобно притянутому магнитом к нарастающему жару.
Гаара выгибается, впивается пальцами в спину. Внезапная вспышка сорвавшегося напряжения обожгла каждую клетку, ударной волной поднялась к груди, сдирая протяжный стон в сомкнутые губы. Дыхание перекрыло на мгновение, чтобы тут же разорвать его на резкие, неудержимые вдохи, заставляя жадно вбирать воздух.
Как будто бы температура в помещении поднялась на десяток градусов. По пальцам текла горячая жидкость. Неджи прекратил усыпать шею парня поцелуями, не мешая дышать и не отвлекая от полученных ощущений. Руки тем не менее он не убрал, замер, будто собираясь с мыслями и решая, что делать дальше.
Произошедшее произвело на него какой-то ненормальный эффект. Возбуждения во всем теле многократно возросло, туманя здравый смысл. Хотелось тоже почувствовать эту разрядку. Хоть в данном заведении и предполагалось подобное времяпрепровождение, ни душа, ни ванной не было. До туалетной кабинки еще надо было дойти по коридору под прицелом камеры. Не вариант. Да и как можно думать о подобном в такой ситуации?
«Нет, Неджи, не можешь же ты переспать с Кадзекаге», — все-таки выветрившийся алкоголь оказывал какую-то услугу здравому смыслу. Но не только целомудренную. В памяти сразу же всплыл арсенал верхнего ящика одной из тумбочек.
«Нужно отстраниться», — читал про себя инструкцию джонин. Он перестал касаться Каге и действительно попробовал податься назад, несмотря на прижимающего его к парню руку на спине. Взору из такого положения открылась совсем пошлая картина. Гаару в пору было помещать на обложки эротических журналов. Мысли сразу же переключились на красоту, ничуть не оскверненную пошлым образом. На шее, кажется, красовалось еще одно темное пятно. И как хотелось добавить их ниже, задрать футболку, обнажая пресс… Неджи как в бреду вместо того, чтобы убрать руку к себе, просто провел ее вверх, удовлетворяя свои визуальные потребности.
Задыхаясь в ощущениях, Гаара не сразу различил как изменилась температура для освобожденной от ткани кожи. Тело совсем не слушалось: если до этого все мышцы были напряжены до одеревенения, то сейчас, напротив, в них не осталась никакой силы. Глаза не хотели открываться будто в страхе, что ночной свет также покажется через чур насыщенным, но с усилием все же смогли вырисовать мутную картинку происходящего. Первым на что упало внимание была даже рука Неджи, а контрастирующие белые всплески на черной комкающийся футболке.
Песчаник увел голову в сторону, прошипев сквозь стиснутые зубы. Как же грязно и пошло выглядели эти следы. Мысль о благополучно снятом заранее плаще не могла не возникнуть, но быстро улетучилась. Словно с частичным озарением в сознании тело начало заново различать ощущения.
Легко скользящая по животу горячая ладонь Неджи привлекла внимание. Гаара сначала опустил взгляд на нее, будто проверяя на реальность, затем поднял на Неджи, силясь прочитать намерения этого жеста в его лице. Немыслимо красивом лице. Даже при таком освещении на бледной коже отчетливо был виден румянец. Приоткрытые влажные губы, ловящие воздух. Одурманенный блестящий взгляд, прикованный к телу Каге. Стертость любых границ стоила того, чтобы хоть раз увидеть Неджи таким.
Джонину казалось, что время остановилось. Он любовался парнем всего пару секунд, может пол минуты. Но по внутреннему ощущению заняло минут пятнадцать. И все они прошли не в каких-то сложных раздумьях, а в тишине, заполненной различными всполохами желания.
— У тебя… — голос прозвучал так хрипло и тихо, что пришлось слегка откашляться. — У тебя последняя возможность меня оттолкнуть. — Пальцы непослушно повторяли линию на прессе. — Иначе я… не остановлюсь на этом.
Неджи сглотнул, смачивая горло. Каждое слово давалось так тяжело, словно наждачкой резало изнутри. То, как напряженные пальцы выводили узор на расслабленном теле, будоражило. Гаара казался таким податливым. Хьюга совершенно не воспринимал его сейчас как Каге или просто шиноби. Ни к одному из этих статусов невозможно было применить то желание, которое испытывал в данный момент Неджи.
Дыхание Гаары застряло в горле. Это тон, слова, мысль…
«Куда еще дальше?» — вопрос зажегся и вспыхнул так быстро, испепелившись подозрением. В груди уже знакомо защекотало, подобно ловким пальцам в незримую нащупывают струны, прежде чем натянуть нервы. В глазах отразилась пойманная паника.
«Он же не… Нет. Точно нет» — но даже вскользь брошенного взгляда на Неджи хватило, чтобы разбить это неверие. В горле разом пересохло, даже губы, казалось бы, требуют, чтобы их смочили, что Гаара и сделал, уведя взгляд в сторону. Пугало не предложение, а то, что внутренним голосом даже не возникает формулировок отказа. Но он не может согласиться на подобное.
«Как? Каким образом?» — Гаара прикусывает внутреннюю часть губы, злясь на себя. Не эти рассуждения должны возникать. Он не может на такое пойти, потому что… — «Почему?»
Хьюга определенно видел замешательство и испуг на лице Каге. Еще бы. Мало того, что первый раз, так еще и с парнем, так еще и при таком распределении ролей. Однако ему было уже совсем не до этого. Искаженное восприятие времени позволило считать молчание парня за согласие.
Неджи как-то резко отстранился и направился в сторону той самой тумбочки. По пути он быстро расстёгивал пуговицы на полностью выпущенной из штанов рубашки. Все-таки то, как она сковывала движения, было не кстати.
Открыв верхний ящик, он обнаружил, как полагается, на месте все базовое и необходимое: небольшой тюбик лубриканта и парочка презервативов. Забавно, насколько в открытом доступе они были в заведении, которое не позиционирует себя с подобной стороны.
Все необходимое быстро полетело на стол. Там оно и под рукой было и не мешало.
То, как резко встал Неджи, не могло не привлечь внимание, оторвав Гаару от и так не особо результативных рассуждений. Желание спросить куда именно направился парень не было – это не имело никакого смысла, если можно просто наблюдать. Уверенность движений еще раз подтверждала, Хьюга хорошо ориентировался в здешних порядках. Что именно парень забрал из ящика Гаара не успел разглядеть даже когда оно оказалось на столе. Блеснувшая перламутровая упаковка быстро скрылась за спиной Неджи.
Хьюга снова оказался над Каге. Его действия были уверенны, настойчивы, но не лишены нежности. Приложив ладонь к еще горячей от румянца щеке парня, он прильнул к его губам. Их вкус все так же дурманил. Поцелуй был не глубоким, сладким и явно отвлекающим. Неджи словно усыплял бдительность, выжидал момент, и, когда он настал, опрокинул Каге на диван. Поцелуй не разорвал, прижался сильнее, ощущая тепло его тела своим.
Внезапный напор вышиб из состояния равновесия. Ударившись спиной, Гаара инстинктивно вцепился рукой в спинку дивана, намереваясь использовать ее как опору, чтобы вернуться в положение, но одуряющее чувство веса и жара парня выбило только короткий стон в губы. Распахнутая рубашка позволила напрямую прижаться кожей оголенного живота к горячему телу. Ощущение давления, жара, настойчивость Неджи невыносимо возбуждали, накаляя и заставляя ярче реагировать на любые прикосновения.
Песчаник, наконец, запустил руки под легкую ткань, прижимаясь к ребрам парня. Он с огромным удовольствием бы прошелся по груди, не имея теперь ограничения тесной одежды, но из-за положения мог довольствоваться только крепкой спиной. Неджи был напряжен, и это легко считывалось в окаменевшем рельефе. Гаара изучал, проходился по впалой линии позвоночника, спускался в выраженную ложбинку поясницы, не задумываясь, сорвался до бедер, вжимая пальцы. Сводило с ума.
Новое положение еще больше распаляло желание. Оно стало какой-то очередной точкой невозврата. В мыслях Неджи больше не оставалось варианта, при котором он может отпустить сейчас Каге.
Используя одну руку как опорную, второй он касался его тела. Эти прикосновения уже мало походили на стремление изучить и запомнить. Ладонь с силой прижималась к коже, хозяйничая на своей территории. Она бесцеремонно спускалась к нижу живота, касалась ноги и сжимала бедро.
От ответных ласк парня, Хьюга не сдерживал легкие стоны. Они обжигали припухшие от долгих поцелуев губы, а затем переключились на шею и ключицу. Опускаясь поцелуями, Неджи расширял себе пространства для прикосновений. Он чувствовал, что Гаара снова возбужден, но повторяться не собирался. Ухватившись за край штанов и белья, он потянул вниз, немного отстраняясь, чтобы снова насладиться видом. Задранная до груди футболка, приспущенные штаны. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь Кадзекаге окажется перед ним в таком виде.
— Какой распутный вид, — не сдержался от усмешки Неджи.
Дыхание уже привычно выбивалось из ритма, заставляя сердце работать быстрее и шуметь эхом в висках. Песчаник уже не следил, где именно находилась рука парня и какой жест совершает, утопая в несвязном блаженстве. Если до этого момента так и не возникло настоящего желания оттолкнуть, то и не стоит больше рассуждать о нем. Отдаться, наконец, всецело ласкам. Вобрать больше. Единственное, что могло привносить хоть какой-то просвет в мыслях – возникающий холод между разгоряченных тел, когда Неджи увеличил расстояние.
Услышанное никак не вязалось с самим Гаарой: о себе в таком ключе он не думал, да и не вел себя никогда подобным образом. Кто мог знать, что к нему это определение тоже может иметь отношение.
Гаара приоткрыл глаза. Сидящая на его бедрах фигура Неджи с усмешкой на губах и хаотично разбросанными прядями в обрамлении лица, в распахнутой рубашке, оголявшей часто вздымающуюся грудь и напряженный рельефный живот, перетянутый кожаным ремнем, выглядела действительно распутно.
«Интересно, у него уже было?» — только возник этот вопрос, как в солнечном сплетении неприятно и больно кольнуло пониманием. — «Конечно, было».
Хьюга действовал самоуверенно, четко, не нервничая и не беспокоясь за возникающие ощущения. Руки так смело скользят по телу, он играет с голосом, знает, куда целовать, чтобы зарождать мурашки.
«Сколько?» — не отпускала едкая мысль. — «Сколько видело его таким?»
Неджи не принадлежал ему до этого момента, но закралась такая ядовитая смесь из обиды и злости, будто все время эта сторона парня была исключительно его, для него.
«Буду одним из?» — отозвалось внутри неприятным спазмом. Почему они вообще идут на это? Не было разговоров о высоких чувствах, отношениях или чего-то такого, что делало бы ситуацию нормальной. Просто утоление каких-то желаний. Сумасшедших, ярких, вспыхивающих из раза в раз. Неджи, именно он и никто другой, будоражил мысли просто находясь рядом. А теперь Гаара знает запах его разгоряченной кожи и получает от этого нестерпимое удовольствие. — «А я чем лучше?»
Гаара по-свойски положил обе руки на ноги парня, оценивающе, запоминая скользя взглядом по силуэту. Сколько бы не было выпито он точно этого не забудет. Будет вспоминать как примерный гений клана сидел в ночи на его бедрах и смотрел так, как делает это сейчас.
«На всех ли ты так смотришь?» — не унимались болезненные мысли, когда пальцы поднялись вверх, проходясь по напряженному паху к пряжке ремня. От волнения моторика никак не хотела возвращаться в свое наработанное русло. Сбиваясь, Песчаник высвободил язычок, переключившись на пуговицу и молнию штанов. Теперь, оглядев позу с внесенными изменениями, он усмехнулся в ответ результатам своей работы:
— Ты абсолютно прав.
Действия парня поначалу удивили Неджи. Впервые за вечер он так открыто проявил инициативу, показывая свое полное согласие. Хотя, это больше походило на требование.
Прежде, чем Каге убрал бы руки, Хьюга перехватил его запястье. Положив ладонь поверх ладони парня, он прижал ее к своему телу над расстёгнутым ремнем. Дал им обоим еще немного времени, чтобы наслаждаться видом, а после снова навис над Гаарой, заглядывая в глаза.
— Одного такого вида мало. Вернее, в нем много лишнего. И мне придется от этого избавиться.
После этих слов, Неджи поднялся и уже без каких-либо церемоний потянул за край штанов парня, зацепляя и белье. Он уже прокрутил в голове пару поз: те, в которых заботился о Гааре, и те, в которых полностью удовлетворял свое желание. Он понимал, что наиболее безболезненный способ – поставить парня на колени. Но тогда он лишится такого прекрасного зрелища, как эмоции на обычно столь сдержанном лице. Мог ли Неджи позволить себе упустить этот шанс? Конечно, нет. Почему-то это было для него очень важно. Хотелось запомнить все об этой приближающейся к завершению ночи.
«Ты полностью будешь моим, до последней детали».
Гаара приподнялся для удобства, щеки медленно, но ощутимо накаливались. Незнакомое чувство смущения одолевало в который раз за сегодняшний вечер. И с чего бы снова? На это не было ни физических причин, натренированная комплекция шиноби исключала подобные комплексы, ни моральных, после того как уже единожды кончил ему в руку. И все же обнажаться было сложно.
В противовес этому ощущению Песчаник отрывает плечи от дивана, стягивая с себя еще и майку. И без того испачканная вещь летит на пол. Гаара злился на себя за бестолковое чувство, оконфуживающее, не дающее полностью уйти в другие, не менее редкие, но более желанные.
Он тут же потянулся к рубашке Неджи. Легкая ткань особо не мешала, но даже она, частично закрывающая обзор, была не к месту. Руки скользнули по шее на спину, расправляясь по лопаткам и укутываясь в ткань, потянули вниз по предплечьям. Эта часть формы также будет скинута на пол.
Так лучше. Медленно пальцы скользят по внешней стороне рук от самых кистей до плеч, на мгновение впиваясь в спину, чтобы потом перейти на грудь. Шрам на левом предплечье действительно сильно отличался от нижнего: рванный, огрубевший, сохранивший след от спиралевидной стрелы расползающимися хаотичными линиями. Это чем-то было похоже на бьякуган: если бы сила глаз настолько задействовала тело, что вены спустились бы по шее к груди. Этот шрам мог стоит Неджи жизни.
Руки опустились ниже, переключая внимание на живот, отгоняя зарождавшиеся мысли, горечь которых шла впереди осознания и формулировок. Гаара снова поднимает взгляд на Неджи, когда пальцы заходят за край штанов.
— Снимай, — положение не позволило бы спустить ниже бедер, поэтому Песчаник только обозначил свое желание, добавив немного натяжения ткани.
Неджи поистине находил очаровательным помощь парня. Всего пара каких-то движений, и он полностью перед ним обнажен. Хьюга не нужен был бьякуган, чтобы видеть каждый изгиб на теле. Он словно в каком-то бреду поддался и остался полностью без рубашки. Однако прозвучавшие без приказного тона требование, немного вывело его сознание к свету. Будь перед ним девушка, снял бы уже не раздумывая. Но ситуация обстояла иначе. Просто взять и удовлетворить желание не получится, поэтому штаны – вполне неплохая преграда, чтобы не сорваться.
— Чуть позже, — Неджи попытался усмехнуться, но получается сдавленно.
Прикосновения Гаары отзывались в теле чем-то болезненным. Хьюга решил более не медлить. Чуть откинувшись назад, он дотянулся до оставленного на столе тюбика с лубрикантом.
— У меня еще есть одно важное дело.
Практически вернувшись на свое изначальное место на диване у подлокотника, Хьюга всем телом развернулся к парню. Найдя более или менее удобное положение и пожалев, что при всем «уровне сервиса» до установки кровати верхушка заведения не додумалась, он положил руки на колени Каге. Двигаясь вверх по внутренней стороне бедра, он раздвинул ему ноги и, как позволило удобство, приблизился, чтобы не терять зрительного контакта.
— Как думаешь, ты достаточно выпил, чтобы расслабиться? — пальцы скользнули по члену и остановились у входа.
Неджи повторял круговые движения совершенно не надавливая, словно играясь. А после раздался характерный щелчок открывшегося тюбика. Благодаря погодным условиям, температура содержимого мало отличалась от температуры воздуха, поэтому не вызвала на коже никаких неприятных ощущений. Неджи не жалел смазки и, как только она обволокла его пальцы, стал прикасаться более настойчиво, следя, при этом, за выражением на лице парня.
Если до этого момента казалось, что стеснение одолевало остро, то сейчас оно и вовсе обволакивало каждую отвечающую на ласки парня клетку в какой-то непроницаемый кокон. На мгновение показалось, что даже опьянение размыло, проясняя голову и заполняя ее неконтролируемыми мыслями.
Гаара увел взгляд в сторону, к столу, концентрируясь на единственно вычерчивающимся силуэте кувшина.
— Не уверен, — на тяжелом выдохе произносит парень. Голос едва дрожит от смеси возбуждения и волнения. Только сейчас начало доходить понимание, что, соглашаясь, он совершенно не обдумал ситуацию. Как именно это будет происходить, что нужно для этого, в каком состоянии он будет. Идти на попятную было поздно, да и дрожь в теле явственно обозначала желание продолжения. Но что делать с этим притупляющим чувством не столько уже стыда, сколько постепенно нарастающего страха? То, как касался, целовал Хьюга ранее рождало множество очагов, заставляя тело пылать. Новые прикосновения были неразборчивые, провоцировали только отрезвление.
Песчаник закрыл глаза. Держать контакт с Неджи было сложно: в поле зрение так или иначе попадало собственное положение. Ладони снова легли на спину, подобравшись под руки парня.
Неджи остро чувствовал реакцию парня. Ловил его смущение, волнение. Его притягивало все. Он и помыслить не мог, что когда-то они оба окажутся в такой ситуации. Руки Гаары касались его тела как-то осторожно. Будто этот контакт нужен был для чего более сокровенного, чем их близость.
Поза была не самой удобной, но Неджи постарался максимально приблизиться и коснуться кожи губами. Что-то озвучивать сейчас не было никакого желания. Они оба должны погрузиться в свои ощущения. Особенно, наверное, Гаара. У Хьюга наконец-то заиграла горделивая мысль о том, что он будет первым у Кадзекаге. Он заберет самые интимные моменты, самые драгоценные эмоции и ощущения. Это будоражило.
Несмотря на явное встречное напряжение, он все же осторожно стал вводить палец. Делал это медленно, поступательно, иногда останавливаясь. И как только чувствовал хоть немного отдачи в плане расслабления, продолжал. Гаара был таким узким. Неджи показалось, что он потратил так много времени, прежде чем смог ввести второй палец. С каждым движением, приближающим желанное, тело распалялось, заставляя бороться с мыслью сделать все резко и без этих прелюдий.
Он впервые ждал так долго. Все было совсем не так просто, как в предыдущие моменты его близости с кем-то. И разница была не только в физиологии. Человек вызывал совсем иные чувства. Гаара заставлял его то совершенно терять голову, то, наоборот, обращаться к здравому смыслу слишком часто. Не ранить, не навредить, а разделить желание и удовольствие на двоих.
Гаара сжал зубы на первое проникновение, отвернувшись лицом к спинке дивана. Хотелось вжаться как можно глубже лбом в тугую ткань, сбегая в ее тень от не проходящего стыда. Глаза зажмурились. Это не было приятно, вызывало совсем странные ощущения. Но мысль о том, что именно вытворяют пальцы Неджи по-прежнему сбивала дыхание.
Хьюга осторожничал, и это позволило немного успокоиться. Возможно, именно из-за переживаний не получается настроится на ушедшую волну.
Совсем не больно. Пока. Даже оттого, как мягко скользит Неджи уверенными повторяющимися движениями можно расслабиться. Доверившись аккуратности парня, Гаара начинает прислушиваться к ощущениям. Но больше слышит нервный шорох песка, ползающего по стенкам закрытого бутыля. Совсем тихий, практически неуловимый, но усиливающийся вместе с нарастающим темпом Неджи.
Погрузившись в эти мысли Хьюга не уследил за ним. Должно быть он действовал слишком грубо, из-за чего остановился, медленно потянул пальцы к выходу, но почувствовал, что может растянуть Каге еще больше. Все-таки реакция его тела была и правда для Неджи непредсказуема. Оторвавшись от ленивого поцелуя, он ввел третий палец, сильнее прижимаясь к парню. То, как он сжимал их… Стоило только представить, что скоро Хьюга будет ощущать это другой частью своего тела, и глухой стон сорвался с губ.
— Кс! — тело Каге непроизвольно вздрогнуло, обжегшись. Это было похоже на выплеск чакры, короткая вспышка внизу живота, разветвляющая по нервам импульсы удовольствия. Хьюга задел что-то такое, умеющее распалять тело быстрее поцелуев.
Пальцы сжались на спине парня. С темпом появилась слабая ноющая боль, но даже ее было достаточно, чтобы беспокойство песка снова забрало на себя внимание. Гаара смирился с тем, что придется глушить его чакрой, но движения Неджи снова стали мягче. Несмотря на ощущения внизу, вес тела, давление окутывали какой-то защитой, вынуждая млеть и забываться. Гаара ведет руку вверх по шее, пропуская пряди волос между напряженных пальцев. Голос Неджи звучит так одурманивающе. Плотно сжатые губы приоткрываются, чтобы выпустить сдавленный напряжением воздух. Если Хьюга вызовет хотя бы еще несколько раз эту «вспышку чакры», то даже подобная подготовка может оказаться вполне приятной.
Если бы у Неджи была сейчас возможность посмотреть на себя со стороны, то, пожалуй, будучи порядочным джонином, он бы почувствовал стыд. Нет, не за то, что он вытворял с Каге, а за то, что совершенно ослабил бдительность. Его совершенно не интересовал песок в сосуде, только парень, только движения, дыхание. Только они.
Его движения стали не так аккуратны, быстры. Словно бы он вспомнил, что совсем скоро рассвет, который развеет все это наваждение. Но пальцы стали скользить гораздо легче. Да, скорее всего этого будет недостаточно, но больше ждать он уже просто не мог. Вся эта подготовка только дразнила воображение. Рукам уже не терпелось опуститься на бедра, вцепиться в них и не сдерживать себя в движениях.
Пара толчков, и Неджи медленно выскальзывает из парня. Взгляд сразу же устремляется на стол в поисках неброской квадратной упаковки. Она послушна ждала в том же месте, где ее кинули. Чистой рукой Неджи дотянулся до нее.
Освобождение должно было принести облегчение, но вместо этого наступило чувство пустоты и легкого холода. Мышцы слабо дрожали, сбившееся дыхание уже стало нормой и не особо напрягало легкие. Воспринимавшиеся до этого странными и неприятными импульсы после прекращения вдруг обрели волнующее послевкусие, повязывая тело на необходимости их возобновления. Даже стыд ушел на задний фон, перекрываемый въедливым капризным наваждением.
Песчаник приоткрыл глаза, чтобы пронаблюдать за как оказалось наперекор ощущениям не особо отстранившимся парнем. Неджи был сосредоточенным и рассеянный в одно время. Алый румянец на белоснежных скулах отчетливо виден даже при контровом свете окна. Обнаженная грудная клетка вздымалась так быстро, несмотря на собранно сомкнутые губы, что от одного вида провоцировала нехватку кислорода.
Гаара, повинуясь каким-то совсем неадекватным порывам, сел, неспешно и по-свойски перехватив из пальцев Неджи презерватив. Парень был так близко, что даже не наклоняясь можно было коснуться губами оголенного плеча. Раскаленная кожа опаляла жаром. Песчаник, не собираясь сдерживаться, прижался к шее у плавного изгиба. Солоновато-сладкий вкус кожи запечатался на губах. Улавливая его снова и снова, Гаара лениво покрывал поцелуями плечо. Рука неподконтрольно скользнула по натянутой ткани штанов к паху, ладонью прижавшись к ярко вырисовывавшемуся бугру. То, насколько напряженный и твердый он был отдавало болезненным постаныванием в собственном животе.
Теперь Неджи вряд ли станет останавливать. Пальцы перешли к застежке, высвобождая пуговицу и опуская язычок молнии. За белье не особо потребовалось заходить: лишившись плотной ткани, мягкий материал оказался слишком податливым, чтобы сдерживать. Подушечки пальцев невесомо проскользили по стволу, прежде чем ладонь мягко обхватила член.
Уткнувшись лбом в плечо, Песчаник опустил взгляд вниз. На какое-то мгновение чувство страха вернулось. Притупленное, тягучее, такое же, как и весь этот жаркий морок. То, сколько сантиметров прошли пальцы и какой обхват сжали заставляло усомниться в разумности идеи продолжения. Скорее всего песок все же придется контролировать. Но как волнение вспыхнуло, так и быстро сгорело под прильнувшей к щекам кровью. Не было ничего удивительного, что Неджи красив даже в таких скрытых вещах, если это определение уместно. Не то, чтобы был хоть какой-то опыт для сравнения, но, если бы для скульптуры в украшение Золотого Дома Удовольствий потребовался натурщик, вряд ли мастер нашел бы изъян в подобном образце.
Поведение Гаары поначалу сбило с толку. Для того, кто был столь робок в начале этого вечера, он вел себя слишком распутно. Но Неджи это нравилось даже больше. Он позволил ему делать все, что захочется. И пока тот покрывал его плече поцелуями, запустил пальцы в мягкие пряди, ненавязчиво прижимая к себе. Однако, стоило Каге опустить ладонь, Неджи не сдержал протяжный стон.
Напряжение, что столь долго мучало тело, отзывалось болью. И каждое новое прикосновение парня одновременно и накаляло все внутри, и как будто приближало долгожданный миг разрядки.
Не задумываясь над движениями, Гаара преподносит к губам упаковку, укладывая волнообразный край между клыков и отрывая сторону, тут же зажимая образовавшийся клочок между пальцами. В нос ударяет непонятный аромат чего-то сладко-химического. Нечто подобное уже витает в этой комнате, но улавливалось не так четко.
Хьюга уже и думать забыл, что Гаара выхватил у него презерватив. Лишь звук отрывающейся упаковки напомнил об этом. Взгляд тут же стал искать источник звука и замер, у видев столь откровенно пошлую картину. Насколько же развязно вел себя Кадзекаге. Нет, такой титул сейчас совершенно был не к месту человеку, сидящему перед Неджи. В этом жесте читалась такая самоуверенность, будто он делал это не в первый раз.
Надеть не должно составить для Гаары труда. Вряд ли конструкция требует скрупулёзного изучения инструкции, можно разобраться по ходу.
Песчаник проводит зажатой рукой медленно вверх и снова опускается. Нежная кожа пластично следует за движением, скрывая под собой крепко натянутые мышцы. Насколько же сильно он возбужден…
Все тело Неджи окатило новой волной. И так уж вышло что как раз в этот момент рука Гаара скользнула по члену джонина. Сдерживаться уже просто не было сил. Еще пара таких движений и Неджи кончит ему в руку.
На головке просачивается капля, которую Песчаник, поднявшись ладонью, смазывает большим пальцем, растирая вниз по чувствительной плоти. То, как медленно накапливается на поверхности новая, зародила спонтанное, но воспаленному алкоголем и вожделением мозгу показавшееся очевидным желание.
Гаара наклоняется, чтобы расслабленным языком медленно пройтись по нежной головке. Вязко, молочно-солоновато и сладко. Новое знание отложится где-то на затворках памяти. Впрочем, эта неожиданная ночь дает очень много того, что раньше еще не доводилось испытывать. И если первая реакция оказалась достаточно стрессовой, то теперь же хочется вобрать в себя больше. Настолько, насколько в принципе возможно получить. Если и в Неджи играет алкоголь, то слишком большая вероятность, что эта близость окажется единственной между ними.
Необычные ощущения от вкуса и какой-то запредельной мягкости кожи. Песчаник повторяет движение. Затем прислоняется губами, прежде чем обхватить головку полностью.
То, что произошло дальше, выходило за все возможные рамки. От прикосновения влажного языка сносило голову. Мысли спутались, рука снова легла на голову парня. Заставить его двигаться или отстраниться?
Мозг совсем не поспевал за движениями. Тело, сгораемое в желании, перехватило всю инициативу. Хьюга совсем не контролировал то, насколько глубоко он заставляет парня брат в рот. И пусть его движения были весьма неумелы, они очень быстро привели к разрядке. По всему телу пробежала дрожь. На какие-то мгновения оно расслабилось под протяжный стон. Но также быстро пришло ощущение, что этого мало. Мало было и воздуха. Сбитое дыхание, которое уже стало нормой, теперь еще хуже доставляло кислород в лёгкие.
Откуда такое желание? Хьюга явно был не пьян настолько, чтобы списывать все происходящее на алкоголь. Но ощущения этой ночью не шли ни в какое сравнение с его предыдущим опытом. Откуда могло взяться такое сильное влечение к человеку, с которым они и друзьями то не являлись. По сути, что? Виделись пару раз во время обучения и далее по работе. Неужели этого достаточно? Так немного нужно ему для того, чтобы сходить с ума от каждого прикосновения это парня? Парочка прикосновений, жестов и взглядов, чтобы желать его? Что же он будет делать, если этот пожар после сегодняшней ночи не утихнет? Им обоим будет лучше списать все на алкоголь и атмосферу заведения. Но подсознание, которое рано или поздно проснется и сравнит ситуацию с поцелуем, придет, очевидно, к другому выводу.
Стенку горла резко осадило тягуче-вязким всплеском. Гаара рывком отстранился, открывая себе доступ к кислороду. Горло ощутимо болело, будто бы перенапряженное от долгих споров. Хьюга все же перестарался, задавая направление. Хотя противиться этому не было и мысли. Такой, казалось бы, свойский жест напротив помогал. Любопытство вперемешку с желанием сделать приятно окупилось: стон Неджи, помутненный взгляд, рванное дыхание.
Гаара не сразу почувствовал, как по щеке стекает что-то липкое. Внешней стороной ладони, все еще зажимая в пальцах вскрытый презерватив, он протер лицо, переведя взгляд на руку. С запозданием начало формироваться понимание того, что он сделал и к каким следам на его теле это привело. Словно бы новая неотравленная алкоголем кровь прилила к голове и отрезвила на мгновение, в глазах снова отразился отголосок паники. Как ему пришло подобное на ум и откуда столько дурной спеси податься? Здравое помутнение быстро расползлось. Ему понравилось. Несмотря на некомфортные ощущения в горле и странный вкус. Рука Неджи, его голос, возможность управлять получаемыми им ощущениями и доводить до подобного.
Песчаник закрыл глаза, опустив руку на диван, будто бы примиряясь со своими не очень утешающими выводами. Более того, следом зародились еще более некомфортные. Ощущение, когда Неджи кончил, было слишком мимолетным из-за моментальной реакции отстраниться и как будто незавершенным. Гаара успел почувствовать с какой силой это может ударить в горло и как разнится температура, но это будто прошло по касательной. Чересчур неожиданно.
Рука осторожно поднялась к горлу, сжимая его.
«Я хочу ощутить это внутри», — стыдливо окатило осознанием.
Долгожданная, но короткая разрядка совсем не удовлетворила желаний тела Неджи. Нужно больше и как можно скорее. Хватит уже этих прелюдий. Наверное, самих долгих в памяти Хьюга. Гаара вдоволь насвоевольничал. Желание поставить, а если точнее, положить его на место, взяло верх.
Не давая времени на передышку им обоим, джонин приближается к Каге и, хватая его за запястье, опрокидывает под себя, фиксируя руку над головой. Он полностью под ним. Горячий, обнаженный, грязный. От одной мысли, что он будет таким же и внутри, перехватывало дыхание. Может сделать это без защиты? Возможно, не лучшая идея. За такую обычно люди могут дорого поплатиться. Но, черт побери, как же хочется. Шиноби регулярно проверяют здоровье. Отличное физическое состояние – залог успеха многих миссий, да и у Каге это первый опыт…
Решительные и отчасти жесткие движения парня выбили из равновесия. Гаара не ожидал такого резкого изменения в поведении: только сейчас его пальцы мягко вплетались в пряди волос и протяжный стон звучал блаженно нежно, как эти же пальцы крепко удерживают руку в беззащитном положении. Перехватывает дыхание.
Неджи был явно опьянен парнем, если таких коротких мыслей ему хватило, чтобы решиться. Он с легкостью выбил пальцами презерватив из его руки, заменяя упаковку своей ладонью. Второй рукой он прикоснулся к талии и, жадно впитывая тепло кожи ладонью, спустился по животу к паху, далее к внутренней стороне бедра, заставляя как можно больше отставить ногу. Подушечки пальцев скользнули ко входу, слегка массируя, словно еще раз проверяя, достаточно ли он подготовил его, достаточно ли еще осталось смазки. И, убедившись, что все в порядке, он провел пальцами по собственному члену, собирая остатки спермы и приближаясь к желанному действию. Сжав ладонь парня, он стал медленно входить. Несмотря на подготовку, это было не так-то просто.
Очередной прилив возбуждения оглушил яркой вспышкой, заставляя кровь стучать даже в висках. Уверенность Неджи граничила с гневным раздражением. Слишком красивым раздражением, чтобы суметь отвести от него взгляд. И все же глаза Песчаника зажмуриваются, когда парень начинает входить. Еще не больно, но даже сейчас уже на грани.
Неджи не собирался давать идиотские советы в плане «расслабься». Он действовал медленно и остановился вовсе, когда головкой оказался полностью внутри. От того, как было узко, он пропустил протяжный глухой стон. Эти ощущения захватывали. Чувство меры и времени не просто притупились, они напрочь покинули джонина. Выждать бы достаточно прежде, чем войти глубже и начать двигаться.
Гаара медленно откидывает голову назад, словно более холодный воздух чем собранный между их тел может обезболить этот процесс. И все же этого недостаточно, не терпится ощутить больше, глубже. Такой обжигающе твердый.
Песчаник слегка вытягивается, опускаясь ниже. Благодаря обилию смазки этого достаточно, чтобы принять Неджи еще на несколько сантиметров. В голове шумит. Гаара не сразу распознает в этих звуках песок.
«Заткнись, умоляю», — губы плотно смыкаются, скрывая болезненный стон. Если ему не удастся договориться с собственной реакцией, придется все это прекратить. Чертова защита.
Свободная рука впивается пальцами в бедро Неджи. Противоречивые желания будто разрывают импульсы мозга, выбивая из тела мелкую дрожь. Хочется прижать сильнее к себе, почувствовать как можно скорее его полностью, какого это будет, услышать его порванное дыхание так близко, накалится ли еще сильнее тело. И нужно придержать, не позволить боли накапливаться, не дать ей вспыхнуть, чтобы песок не воспринял как угрозу, сделать все аккуратно. А если не выйдет? Гаара вообще не считает объективно возможным полностью принять в себя Неджи, не говоря уже об избегании травм.
— Только… не резко, — голос едва просачивается из осиплого шепота, сбиваемый неровным дыханием. — Песок.
Неджи тут же ослабляет хватку на запястье парня, как будто только в этом и проблема. Да уж, чертов песок. Теперь он и правда чувствует его недовольство.
«Что, не хочешь делиться со мной?», — усмехается про себя парень. Похоже, породе и правда не нравится, что на того, кто всецело принадлежал ей с детства, покусился посторонний. Вот уж неожиданный ревнивец нашелся.
Борясь с желанием действовать назло грубо, отбирая Гаару у каждой песчинки в этом сосуде, Хьюга совсем отпускает его руку. Он использует ее для опоры, чтобы иметь возможность приблизиться губами к шее и плечу парня.
Медленно он входит глубже. Они выбрали не лучшую позу для первого раза, но останавливаться уже не время. Неджи прекрасно понимает, что войти до конца он не сможет этой ночью, но даже так он начинает двигаться. Медленно, осторожно настолько на сколько это возможно, при этом не переставая покрывать кожу парня поцелуями. Она совсем изменилась во вкусе и даже запахе. Оторваться от нее было просто невозможно. Но как же злил тот факт, что теперь приходится прислушиваться к песку. Выкинуть бы к чертовой матери эту бутылку и оставить Кадзекаге совершенно беззащитного, одного на всю ночь только для себя. Не осторожничать и получать все ощущения до последней капли. Такая ночь, продиктованная столь странными обстоятельствами, навряд ли еще повториться, а он не может позволить себе все, что хочется. Этот мало. Ему слишком мало времени до рассвета.
Моментальная реакция Неджи, отобразившая его понимание, подействовала как крепкое успокоительное: на выдохе тело расслабилось, став более податливым, избавившись от лишних нервозных зажимов.
Гаара перевел освободившуюся руку по плечу на спину парня, обхватывая и прижимая к себе. Жар тела обволакивал, утягивал в уютную влажную негу. Вторая рука все еще сжимала бедро, не так беспокойно. Пусть и мнимое, но ощущение контроля за происходящим.
Осторожные движения, мягкие поцелуи туманили сознание. Так жарко и так много прикосновений. В этом дурмане легко забыться. Сквозь дыхание проникают невесомые стоны. Каждый выдох, мягко. Гаара не узнает свой голос, но это и не имеет значения. Откидываясь назад, подставляясь под поцелуи, он снова опускается ниже. Легкое движение бедер насколько позволяет позиция. Становится проще. Зарождающаяся боль поутихла и теперь снова хочется большего. Песок унял свои стенания, или голову настолько заволокло томительной пеленой, что Гаара не слышит собственной защиты. Ни на что не получается отвлекаться, только Неджи, только эти размеренные сводящие с ума движения, только эта горячность тел. Так сладко. Гаара готов раствориться в ощущениях, разъедающих все мысли и утягивающих все глубже за собой.
Еще немного поцелуев, еще немного этого спокойного темпа, и будет ли этого достаточно упрямой технике, которая хоть и успокоилась, но явно выжидала момента? Неджи не мог знать ответа на этот вопрос, отчего внутри чувствовал раздражение. Удивительно, но на излишне сильные поцелуи, оставляющие следы на нежной коже, эта зараза никак не реагировала. Можно ли были считать это слабым место защиты? Не то, чтобы Неджи специально проверял реакцию песка, но следов на парне он уже оставил предостаточно. Это был единственный способ выплеснуть грубое желание, переполняющее его изнутри.
Двигаться становилось все легче. Контраст температур от жара внутри и воздуха снаружи ощущался все на большем участке плоти. Хьюга поднялся поцелуями до самого уха, обжигая его дыханием. Это движение позволило войти еще глубже, оставаясь на грани комфорта.
— Неплохо справляешься, — короткая задержка и снова назад, медленно наращивая темп.
Внезапный и столь близко горячий голос в сочетании с движением с легкостью выбил шумный вздох. И без того пылающие щеки обожгло приливом крови. Как же пошло звучало такое обыкновенное сочетание в контексте происходящего. Хотя что бы Хьюга не сказал подобным тоном прозвучало бы возбуждающе.
Песчаник пропустил усмешку, крепче тесня к себе парня.
— Ты тоже, — и это действительно было правдой. Неджи действовал так продуманно и аккуратно, на что бы не хватило Гааре ни выдержки, ни трезвости. Если бы в такой ситуации адекватно было бы поблагодарить, то стоило сделать это хотя бы за то, что Хьюга думал за двоих. Несмотря на все сопутствующие первому разу сложности для Песчаника и место, в котором они оказались, Гаара ощущал бесконтрольное доверие к Неджи, отчего удивительно просто получилось расслабиться. И все же тон прозвучал в отместку иронично.
Подобная атмосфера была парню не знакома. Такая близость в подобных взаимоотношениях. Хьюга уловил иронию и не стал сдерживаться в желание «нанести ответный удар». Он прильнул к губам парня, выдыхая в них горячий воздух со стоном. Параллельно с этим он проник еще глубже и начал двигаться настойчивей, быстрее. А когда воздуха перестало хватать, резко отстранился от припухших губ.
Он сохранял некую аккуратность своих движений, но все же они были уже далеки от того, с чего все начиналось. Руки крепко сжимали бедра Каге. Из такого положения Неджи мог с огромным удовольствием наблюдать за парнем. Как он прогибается, жадно глотает воздух, как мутные капли, неубранные с горячего тела пошло стекают по рельефу.
Это все относилось к какой-то интимной формой красоты, какому-то запрещенному виду искусства, уловить которое практически невозможно.
«Он мой, полностью мой», — звучало в голове отрывисто, в ритм движениям, возбуждая до немыслимого предела.
— Кс! — Гаара резко откидывается назад, разрывая поцелуй. Эта вспышка повторилась снова. От более грубых движений стали ощутимее соприкосновения с уязвимой точкой. Толчок за толчком, не прекращаясь.
Губы раскрываются: вдохнуть слишком горячего воздуха и испустить нескрываемый стон. Механически, не задумываясь насколько неприкрыто громко звучит голос, раз за разом. Хочется усилить наслаждение, прочувствовать его глубже, ярче.
Ладонь скользит вверх, впиваясь ногтями в ягодицу Неджи, подтягивая к себе. Тело своевольно отвечает движением бедер навстречу. Песок уже не волнует. Боль все еще присутствует, но все остальное настолько заглушает, что уже и она ощущается частью удовольствия.
Стоны парня Неджи слышал отчетливо. Он упивался ими не меньше, чем его движениями навстречу. Больше, нужно было почувствовать все. Да и сам Гаара похоже хотел этого.
Неджи сжал его бедра сильнее, позволяя себе входить с каждым толчком все глубже, пока полностью не оказался внутри. На этот раз он не дал парню времени привыкнуть. На подобное уже не хватало ни мыслей, ни контроля. К опошленной симфонии этой ночи добавился новый звук. Неджи не сдерживался, входил целиком, заставляя Гаару прогибаться.
В этом безумии все сильнее раскалялись чувства, а по коже порой проходил легкий холод от контраста температур из-за проступивших капелек пота. Джонин совершенно перестал обращать внимание на окружение. Его слуха не касалась ничего, не относящееся к процессу, все внимание молочных глаз сосредотачивалось на Каге: его лицо, полуприкрытый взгляд и жадно глотающий воздух рот. Еще никогда и ни перед кем он не был таким. Это все было только для Неджи, и останется таким хотя бы на какое-то время. Хотя, все же не верно. Любая другая ночь не повторит этой особенной, неправильной ночи, которая уже близилась к своему завершению.
Если бы они впустили в комнату хотя бы немного уличного света и позволили ему засвидетельствовать их преступление, то оба шиноби бы поняли – приближался рассвет. Солнце поднимается быстро, и каждая секунда упущенного времени могла сыграть против них обоих. Во сколько соизволит явится феодал? Сможет ли покинуть заведение Неджи, лишенный прикрытия мрака? Стоит ли происходящее такого риска? Если бы Неджи мог думать о подобном, то мысли его были бы далеки от здравости. Так что хорошо, что в его голове был только Гаара.
Так глубоко. Ритмичные движения, выбивающие снова и снова всполохи в плоти. Влажные звуки, вплетающиеся в гармонию дыхания и голоса. С каждым мгновением тело слабело, отдаваясь под растерзание безумных ощущений. Жарко. Невыносимо жарко.
Гаара запрокидывает голову, пытаясь отдышаться сквозь весь этот шторм эмоций. Никуда не деться. Так сильно напряжены мышцы живота и ниже. Ноги дрожат. Возможно ли вынести больше?
Каждое движение – на грани. Рука спадает с плеча к губам, зубы впиваются в напряженные пальцы.
— Я… не могу... больше, — колени невольно прижимаются к парню, наращивая напряжение. Все тело – один сплошной нерв, накаленный до предела.
Неджи и сам был на грани, а этот тон, казалось, пробил какой-то новый уровень в его выдержке. Плотно сомкнув челюсть и собирая всю свою выдержку во едино, он все-таки сдержался, чтобы не кончить от одного голоса.
Убрав одну руку от бедра, он быстро перевел ладонь на член парня. О его состоянии говорила и твердость, которую Неджи почувствовал в сжатой ладони, и влага, которая постепенно сочилась наружу. Плотно обхватывая возбуждённую плоть, Хьюга поднялся до головки, мешая кончить без его разрешения.
Жест джонина был внезапным и до одури бесстыдным. Но противиться ему не было ни малейших сил. Все, что оставалось распределилось для единой цели – дать, наконец, разрядку этому телу. Двигаться жестче в такт движениям, раскрывать шире легкие, снабжая кислородом. Уже невозможно сдерживать этот концентрат изжигающего наслаждения.
Это был самый подходящий момент, чтобы двигаться грубо, выходить почти до конца и входить полностью, постепенно замедляя темп. Как же не хотелось этого заканчивать, но после очередного толчка Хьюга почувствовал, что на большее его не хватит. Войдя в последний раз до основания, он замирает, разжимает ладонь и позволяет гортанному стону поставить точку безумии этой ночи.
Его впервые захватили настолько яркие ощущения. На тело плавной и уверенно волной начала накатывать усталость. С каким бы удовольствием он лег рядом, если бы размеры дивана это позволяли. Но нет. Придется все-таки не расслабляться до такой степени.
Губы сжимаются, чтобы удержать вырвавшийся полу вскрик в горле. Гаара не сразу понял, что произошло: как по щелчку срывая накал, тепло разлилось в теле, на теле и внутри. Последнее напряжение вздрогнувших мышц, прежде чем беззащитная легкость растекается по венам. Тяжелое дыхание единственное, что остается не замершим в обессиленном организме.
Глаза не открываются под негой усталости. Песчаник все еще прижимает к себе одной рукой парня, хоть и лениво. Такой изнуренной хваткой он вряд ли бы удержал даже глиняную чашку воды, которая была бы как никак кстати пересохшему горлу.
С усилием, Гаара все же разлепляет веки, сквозь туманную дымку разглядывая лицо Неджи.
Хьюга же долго не поднимал взгляд на Каге. Он смотрел в одну точку и сквозь нее где-то на его теле, стараясь отдышаться. Но он буквально кожей почувствовал взгляд Гаары. Отчего-то смотреть в ответ было страшно или неловко. Хьюга был уверен, что алкоголь куда-то улетучился. Хотя куда бы? В комнате не циркулирует воздух, внутренней жар еще пылал. Но к рассудку постепенно возвращались здравые мысли. Еще не настолько здравые, чтобы осознать масштаб содеянного, но такие, которые заставляют над этим задуматься.
Как воспримет Гаара его отрешённость сейчас? Как он вообще относится к случившемуся? Алкоголь ли так затуманил его разум?
И все же Хьюга поднимает на него глаза. Их взгляды встречаются, но джонин совершенно бессилен найти для себя хоть какие-то ответы. Забавно, Гаара весь перед ним, целиком, неприкрыто, но Неджи как будто не знал его до этой ночи, как будто это был совсем другой человек, с которым уже была встроена цепочка общения, а теперь… все как с чистого листа. Хотя, слово «чистый» вообще можно не употреблять в данной ситуации.
Приложив усилия вперемешку с нежеланием, Неджи выходит из парня и садится на диван, давая уставшим мышцам отдохнуть от неудобного положения. Оказавшись перед столом, он невольно взглянул на фишки. С какой невинной шалости все начиналось, и как сильно поднялись по итогу ставки.
Сжатые губы сдержали тяжелый выдох. Почему-то медленное движение Неджи вызвало дискомфорт и неожиданное ощущение опустошенности.
Следом за слабостью одолела неловкость. Что теперь? Все так быстро развивалось и, даже без понимания и планов, стремительно шло чередой ярких эмоций, а сейчас же все как будто разом замедлилось, давая большее время на раздумья и вариации действий. Но на уме их не было. Молчаливое поведение Неджи только усиливало стеснение.
Гаара приподнялся на дрожащих руках, с удивлением отмечая общую слабость. Порой даже тренировки не приводят к подобному бессилию, хотя в них затрачивается больше энергии в течение более длительного времени.
«С этим нужно быть осторожнее», — проскользнула забавная мысль. В подобном состоянии в бой не вступишь. — «Как же легко себя подставить».
Взгляд, устремленный вниз, не может игнорировать последствия ночи. Все же отсутствие душа в этих комнатах, что абсолютно точно используются по подобному назначению, огромное упущение хвастающегося уровнем предоставленного сервиса заведения.
— В твоем ящике нет полотенец? — ободранное сухим воздухом горло выдавало смесь голоса с шепотом.
— Что-то должно быть, — быстро ответил Неджи, хватаясь за возможность развеять неловкую тишину.
Как-то не задумываясь, он тут же застегивает ширинку и встает, направляясь к той тумбе. Ноги не хотели слушаться. Все тело было таким расслабленным, что, казалось, комфортно бы полежало даже на полу.
В ящике и правда лежала парочка небольших полотенец. Таким в пору умываться, но, что имеется. Вернувшись к парню, Неджи еще раз окинул его взглядом. Зря, слишком возбуждающе. Такой уставший, беззащитный… Кстати, о защите. Песок, на редкость, даже не шелохнулся за пределами сосуда, а ведь так возмущался.
Неджи усмехнулся этим мыслям и протянул парню полотенце.
— Помочь? — хрипло, с неподдельной иронией поинтересовался джонин.
Гаара потянулся в ответ, замерев от вопроса. С одной стороны, дискомфорт с нарушением тишины никуда не делся, с иной – все еще было интересно заполучить больше несуществующих в обычной жизни моментов. И, пожалуй, помощь в очищении тела была бы одним из них. Но первое перевесило, набирая обороты с растворением тумана в голове.
— Не стоит, — Песчаник принял небольшой кусок достаточно мягкой материи, приступив с усердием избегать взгляда Неджи и проходиться тканью по животу. Улик под стирку оказалось больше, чем на первый застланный дурманом взгляд. Слишком много. Если бы кровь успела остыть, то щеки бы снова покрылись румянцем, настолько пошло и грязно было понимание произошедшего.
Гаара бы возился с очищением вечно, лишь бы быть чем-то занятым и не возвращаться к неуютным взглядам. Но вытирание уже чистой, насколько это может быть в данный момент, кожи было бы слишком говорящим и вогнало бы в еще больший конфуз.
Взгляд во избежание контакта проскользил в поисках важных зацепок. На полу лежала часть одежды. Вспоминая, в каком состоянии черная футболка, Песчаник едва поджал губы – плащ придется надевать на голое тело. Штаны нашлись на противоположной стороне дивана, потянуться за ними равно растянуться вдоль дивана – не лучший жест для борьбы с неловкостью. Губы снова вжались в плотную линию.
Неджи наблюдал за движениями парня без какой-либо цели, просто, чтобы занять взор, избавляясь от неловкости бездействия и непонимания, что делать дальше. Он уже давно подметил, что Каге хорошо бы вытереть и щеку. Но, сам юноша, кажется, об этом не думал.
— Гаара, — спокойно позвал джонин и, когда их взгляды встретились, приложил край второго полотенца к его щеке. — Похоже, без меня все-таки не справишься…
Все буквально кричало и просило произнести эту фразу с иронией и усмешкой. Так же, как прозвучал вопрос ранее. Но… не вышло. От такой естественной в данном случае интонации Неджи будто отвлекся на еще припухшие губы. Его охватило желание поцеловать их. Причем совсем не так, как это было и сегодняшней ночью, и тогда. Какими они будут на вкус без страсти, алкоголя и безумия? Ответ можно было найти лишь в действии. И Хьюга, закрыв глаза, прижался к парню.
Взгляд Гаары удивленно вспыхнул, но буквально на мгновение. Парень без напора поддался вперед, вовлекаясь в тягуче трепетный поцелуй. Ни единой мысли. Все сознание будто бы ушло в это очень нужное соприкосновение. Совсем иначе. Утомленный организм словно блокировал столь легко воспламеняющие до этого вспышки. Лишенный вороха предшествующих эмоций, не утолившихся желаний, недоговоренностей, этот поцелуй ощущался самым интимным моментом за проведенную ночь. Не было отговорок, причин, напускного тумана, воздействия градусов – ничего, что могло бы оправдать этот жест. Оттого слишком открытый, по-настоящему обнаженный.
Это был уверенный в какой-то степени требовательный поцелуй. Но первый настолько трезвый. Неджи и сам не понимал, какой посыл он вкладывал в жест, что им руководило. Он целовал Гаару не спеша, запоминая каждую линию губ, касаясь языка, но без подтекста. Если до этого он не различал времени, то теперь он буквально чувствовал его течение. Это длилось долго и прекратилось так же плавно, как и началось.
Еще один зрительный контакт и нужно отстраняться. Уголок губы слегка дрогнул, не то в полуулыбке, не то, наконец-то, в полуусмешке. Джонин любезно поднял с пола их одежду, положив на диван штаны и накинув на себя рубашку. Стоя полу боком к Каге, он стащил с волос резинку, распуская каждую прядку, и постарался немного их пригладить для более опрятного вида. А мысли в это время все еще были в этом поцелуе.
Глаза не хотели открываться даже после того, как Неджи отстранился: Песчаник едва успел уловить слабую усмешку. Впервые дыхание не сбивалось. Но сердце стучало отчетливее обычного, будто стараясь быть услышанным, тарабаня в грудь. Странное щекотливое чувство.
Гаара на некоторое время замер, уведя взгляд в сторону на обшивку дивана. Этот поцелуй снял напряжение, но заменил его растерянностью. Слишком сильно отличаются ощущения. И голос Неджи… Такой обыденно простой, без колкостей, надменности, забавы. Чистый. Как этим чистым тоном иначе зазвучало собственное имя.
Песчаник вышел из оцепенения мыслей, когда одежда упокоилась рядом. Нужно одеться. Неджи уже почти управился с этим.
Встав с дивана спиной к парню, Гаара достаточно живо, несмотря на общую дрожь, надел штаны, провозившись только со ставшей неудобной для обессиленных пальцев пуговицей.
— Как ты сейчас? — голос звучал уже увереннее, все еще сухо-низко, но хотя бы не подрывался. Возможно, этот вопрос будет не слишком уместным, все же как будто есть темы более актуальные и трепещущие, но обсуждать их не то чтобы не хотелось, просто не представлялось как. Да и что Гаара может спросить? Как себя Хьюга чувствует? Не хочет ли поделиться впечатлениями, так как у самого голова вскипела и выпарила абсолютно все, что только можно было в процессе происходящего. Что это было и как они договорятся относится к этому? Не стоит ли заверить, что все в порядке во избежание неловкостей последующей встречи? Да и много других интересующих вопросов, которые Песчаник даже не осмелился бы произнести вслух.
Неджи услышал вопрос будто-то бы не сразу. Мысли все еще цеплялись за поцелуй. Губы были плотно сомкнуты, но одолевало странное желание их разомкнуть и провести по нижней языком, пробуя, остался ли вкус. Руки в это время механически, по выработанной годами привычке, собрали волосы в довольно приличный и опрятный хвост. Рубашка еще не застегнута, а жилетку надевать и вовсе смысла не было. Скоро все равно придется переодеваться в более привычную одежду.
В километрах 6-7 от игорного дома располагается небольшая гостиница, с самыми скромными ценами. Она была проплачена на несколько недель вперед, и Неджи периодически тоже там появлялся, имитируя присутствие жизни в номере. Ценного в той лачуге ничего не было, только привычная одежда шиноби, не та, в которой он ходил обычно, а более неприметная.
Именно в потоке этих мыслей его настиг вопрос Каге.
— Доберусь до перевалочного пункта, а дальше в Коноху. Пятая меня уже заждалась, полагаю, — задумчиво ответил он, подразумевая не свое опоздание из-за Гаары, а в целом задержку на несколько дней из-за объекта миссии. Но, прозвучало, как прозвучало.
— Вам стоит немного проветриться, перед встречей с феодалом, — уважительно местоимение вырвалось само самой. С каждой застегнутой пуговицей на рубашке парень становился больше джонином, а не Хьюга Неджи. — Старик, сколько не выпей, трезвеет быстро. Опыт, как говорится, не пропьешь.
Покончив с внешним видом, он повернулся к Каге.
— Не доставляйте ему удовольствие помочить Вас еще большем количеством глупых и нетактичных вопросов.
Ответ Неджи сквозил пассивным обвинением, на которое Гаара обернулся, желая развить разговор. Однако смена интонации снова вырвала из личных рассуждений. Хьюга в целом редко говорил с ним в подобном тоне: даже на встречах по делам деревень Хьюга обращался на «ты», титул мог проскользнуть только в каком-либо колком замечании в манере Неджи. Но сейчас голос звучал абсолютно ровно, каким должен был бы быть каждый раз при их разговоре и который совсем не ожидаешь от конкретно этого джонина.
«Отстраняется?» — звенит в голове логичное недоумение. Но, увидев выражение лица парня, Гаара понял, что ошибся.
Оглядев Гаару с ног до головы, он все же обнаружил какую-то перемену. Не в парне, а в себе, в своем к нему отношении. Это была странная смесь желаний: подойти и поцеловать его еще раз, поклониться и тут же убраться, улыбнуться ему или остаться серьезным, пустить очередную издевку или сказать что-то приятное. Какой сумбур может твориться внутри одного человека.
Дальнейшие действия получились сами собой:
— И еще, — все-таки улыбка, — песчаная броня будет как-никогда кстати, — слова подкреплялись взглядом, который невозможно было не понять, и жестом. Неджи как будто невзначай потер пальцами шею, отзеркалившая расположения бросающихся в глаза темных отметин.
Рука сама потянулась к шее, последовав подсказке. Под пальцами было горячо, и кожа немного ныла.
— Я понял. Спасибо, — взгляд ушел в пол. Что именно нужно прикрыть и какой масштаб катастрофы Песчаник пока не представлял. Как и то, как в подобном состоянии сможет отдать такое немалое количество чакры на поддержание брони. Путь с феодалом не близкий, и Гаара рассчитывал, что организм старика даст ему фору: пока тот будет отсыпаться от веселого вечера и выпитого, Песчаник приведет свои мысли и тело в порядок. Но Неджи лучше знать.
Усталый выдох сорвался сам собой. Придется постараться. Вопросы феодала, а еще хуже – его выводы, не самая лучшая тема для обсуждений по пути домой.
Гаара поднял глаза на парня. Хьюга на удивление быстро приходил в себя и, за несколькими мелкими исключениями, уже на данном этапе сложно было бы заподозрить его в чем-то непотребном. Ни следа: ни физического, ни эмоционального. С другой стороны, чего можно ждать? Какое его действие, слово, жест успокоило мысли? Возможно, что-то вроде последнего поцелуя, который и так уже случился. Значит, все в порядке?
Нужно было что-то сказать. Пригласить в Суну? Прозвучит двояко, наверное. Пожелать хорошего пути, словно постараться отделаться быстрее. Поблагодарить за хороший вечер? Даже если вечер включал еще и интересную беседу, вряд ли акцент в понимании этих слов будет сделан на ней.
«Интересно, мысли Неджи такие же замороченные или для него происходящее более понятно?»
— О чем думаешь? — вырвалось невпопад всем идеям.
От такого неожиданного вопроса Неджи на секунду замер и, кажется, не смог скрыть удивления на лице. О чем он думает? Зачем Гааре это знать? Что нужно ответить? Очевидно, что вопрос задан с целью что-то прояснить, и им обоим понятно, что именно. Но Хьюга совершенно искренне не знал, каким должно быть их взаимодействие дальше. Если сегодняшняя ночь – это лишь помешательство, то у него не должно было быть тех предпосылок, которые случились в Конохе многим раньше, да и сам Гаара мог бы легко сделать вид или обозначить словом, мол переспали и забыли. Он достаточно трезв для подобного решения. Так к чему вопрос?
Время шло, нужно было что-то ответить. И в голове Неджи в секунды параллельно проносились варианты: отзеркалить вопрос, заставив парня ответить самостоятельно, бросить «ни о чем» и попрощаться, сказать честно… что? Что он все еще думает о нем. О запахе его кожи, о том, насколько она горячая и даже нежная, скрываемая так часто песчаной защитой, о вкусе его губ, о стонах, о желание снова повалить его на этот диван или на стол. Нет, не на здешний стол, а на тот, на котором лежат важные государственные документы в кабинете Кадзекаге. На тот, с которого эти документы стыдливо и резко летят на пол.
От таких мыслей стоило себя одергивать. И Неджи усмехнулся, прикрывая глаза и массируя их пальцами, будто прогоняя некстати возникшие картинки:
— Ни о чем приличном, — спокойно через усмешку произнес он. Пусть Гаара трактует как хочет.
— Вот как, — сухо ответил Гаара и все же, отвернувшись, неприкрыто улыбнулся. Ему не требовалось, чтобы Неджи развернул перед ним полотно своих мыслей, достаточно знать направление, и оно полностью устраивало. Разгонять разговор все равно не имело смысла – Гаара вряд ли смог бы сам сформулировать сейчас что-либо внятное и окончательное.
Скользя взглядом по комнате в обозначении того, что следует убрать, поднять, сложить, выкинуть и прочее, Песчаник остановился на столе. Линзы, а точнее сухие слипшиеся пластинки которыми они стали, подняли воспоминание на внутреннюю усмешку: это была глупая просьба к шиноби на миссии.
— Тебе еще потребуется встретиться с кем-то из сотрудников? — Гаара подошел к столу, сгребая так же разложенные по причинам фишки. Вспыхнула еще одна дурная затея.
Песчаник подошел к Неджи, передавая накопленное его богатство.
— Не забудь. Много, где пригодятся на подкуп, — он обыденным жестом взял руку парня, развернув ее ладонью вверх и вложил туда фишки. Обратись бы Хьюга к счету, обнаружил на одну больше. Может, она послужит катализатором к воспоминаниям о сегодняшнем вечере, хотя оплачена совсем не за то. — И, к слову, спасибо за помощь с феодалом. Твою подругу и кувшины я оценил.
С неподдельным интересом Неджи наблюдал за действиями Каге, слушал его слова. Парня не покидало странное ощущение, что его заботливо собирают в дорогу. Вручённые фишки в таком ключе выглядели как карманные деньги на путевые расходы. Это заставило улыбнуться и подыграть в уже привычной им обоим манере:
- Нет, Кадзекаге-сама, от вас я сразу в Коноху.
Он сжал в ладони фишки, слегка встряхнул их и убрал в карман на штанине.
— Не за что. Знай я заранее, что вы «оцените мою подругу», не стал бы переключать ее внимание на феодала.
Он прекрасно знал, что имел ввиду Гаара, но не зацепиться за слово было невозможно. Нет, он бы не позволил той девице вертеться у его Каге. Говорило ли в нем высокомерие, но в ней он видел исключительную пошлость, хоть и знал, что ночь она провела пристойней него самого. И все же представить ее, составляющую компанию Гааре, было решительно невозможно. Нужно было прощаться, солнце с каждой секундой поднималось все выше.
— Ну а если серьезно, я всегда к вашим услугам. Мне пора, — он подошел к двери балкона и слегка ее приоткрыл. В комнату ворвался негодующий свет, вычерчивая фигуру джонина из тени. Слегка прохладный утренний воздух лениво вползал в помещение. — Форма заявки и адрес Хокаге вам известны. До встречи.
Их взгляды встретились перед тем, как шиноби вернулся, наконец, к своим прямым обязанностям – выполнению миссии S ранга. Неджи не смотрел на парня в привычной манере их встречи или прощания. В его глазах было нечто иное, более дерзкое и вместе с тем интимное. Так смотрят на людей, которые глубоко не безразличны сердцу в тот короткий момент, когда сердце еще не успело объяснить свои чувства разуму.
Дверь снова затворилась и Хьюга Неджи направился прочь от недавно заснувшего игорного дома. Белый глаз проверил местность на предмет безопасности, зацепляя удаляющиеся силуэты нескольких вышедших на улицу сотрудников. В одном из них он узнал Нанами, бесцеремонно досчитывающую пачку банкнот и убирающую их под сердце.
— До встречи, — тихо произнес Гаара уже перед закрытой балконной дверью. Излишне серьезный и какой-то обеспокоенный взгляд застыл в стороне от пытающихся пролезть сквозь тонкую щель солнечных лучей, в пока еще темном углу комнаты. Картинка словно разом оборвалась, утянув сумбурность и не реалистичность происходящего вслед за Неджи. Все еще погруженное во мрак, пустое, тихое помещение давило укоризненным ожиданием.
«Что теперь?» — вопрос, не относившийся к последовательности следующих действий, предсказуемо обозначил свои намерения в анализе. Сейчас перед Гаарой не было Неджи, за чье понимание или реакцию следовало цепляться или беспокоиться. Остался он сам, поступивший впервые настолько отчаянно неразумно. Ожидал ли он сам от себя подобного абсурдного безумия?
Гаара сжал губы. Отчего это все настолько тревожит? Неджи не из тех, кто стал бы слагать слухи и трепать на все стороны, за репутацию беспокоиться абсолютно бессмысленно. Но и не в ней проблема. В чем? Он не получил каких-то травм, что сделали бы его слабее или хуже. Он не испортил ни с кем отношения, не провалил миссию, не подставил другого человека. Откуда это внутреннее беспокойство?
Парень прошел вдоль комнаты к углу, в котором все это сумасшедшее время покоилась колба. Песок из нее лениво подобрался к руке, коснулся невесомо пальцев и пополз вверх по телу, покрывая его тонким маскирующим слоем. Поразительно, как быстро восстанавливается организм, хотя еще десяток минут назад казалось, что последствия не легче ожесточенной тренировки. Но дыхание свободное, в ногах нет дрожи, голова светлая, хоть и тяжелая. Сейчас он облачится в свою защиту, что скроет отмеченные Неджи следы, какими бы они не были, наденет плащ, уберет грязную футболку в походную набедренную сумку, поднимет и выкинет только что замеченный у ножки дивана не использованный презерватив, предварительно убрав туда и линзы, и будет готов ожидать феодала в обратный путь. И будто ничего не было.
Пальцы сжались, когда последняя песчинка заняла свое место в цепи незаметной кольчуги. Размеренное дыхание, а внутри ворох такой, что хочется остаться в этой темноте и погрузиться в каждую проходящую мысль, расщепить ее на слова, буквы в поисках того самого, из-за чего настолько неспокойно и… грустно?
Шумный выдох через нос, усмешка без движения губ. В этом дело? Как часто они пересекаются с Неджи по делам, исключая подобные внезапные встречи: раз в 4-6 месяцев, реже?
«Если бы знал заранее, что физический контакт так сильно привязывает, то выбрал кого-то из более близкого окружения», — челюсти сжались плотнее. Не в контакте дело, и как бы не формулировался внутренний диалог, Гаара прекрасно это понимал. Случившееся этой ночью просто раскрыло шире ту брешь, что начинала проламываться в абсолютной защите как оказалось не чуждых ему человеческих эмоций еще несколько лет назад, но так тщательно старалась быть замаскированной. Не обращать на нее внимание сейчас будет крайне сложно. — «Может затянется. Как-нибудь. Со временем.»
Гаара закрывает надолго глаза, позволяя мыслям в последний раз захватить полностью все его состояние, встряхнуть переживания и догадки, цепляя уставшие нервные струны, и выйти вместе с тяжелым выдохом. Впереди дорога и, он надеется, феодал будет в хорошем, но уставшем духе. Путь пройдет спокойно, без лишних разговоров, в завершающей атмосфере вполне удачной деловой встречи. Так и будет.
