Девять тысяч километров до Старбакса

— А тут есть Старбакс? — жалобно спросила Савада. — Ты охренела? — фыркнул Занзас. — В этой глуши? Первые двое суток они ехали, сменяя друг друга каждые восемь часов. К счастью, Савада достаточно быстро приноровилась к механической коробке передач и перестала дергать несчастный Патрол. Занзас даже смог почитать. Но на третьи сутки, когда они взобрались на перевал, из-под капота зловеще повалил дым, и им пришлось сделать вынужденный привал. Зназас даже не мог обвинить в поломке Саваду: за рулем в тот момент был он. К несчастью, ни один из них в моторах не разбирался, и Савада начала отправлять Динамиту фотографии мотора по Ватсаппу. Тот их не обнадежил и заявил, что им нужно в автосервис. Полтора часа спустя проезжавшая мимо пожилая пара согласилась не только подбросить их до ближайшей станции техобслуживания в микроскопическом провинциальном городке, но и сдать им койку на несколько дней: даже по самым оптимистичным прогнозам ремонт исчислялся не часами. Когда Занзас сдал Патрол в сервис, дружелюбные старики смотали трос и довезли их до своего дома в кузове фургона, на ящиках с неясным, но зазывно звенящим содержимым. За следующие сутки Занзас успел проклясть всё. Сначала Савада попросила ещё одно одеяло, и Занзасу пришлось объяснять пожилой донье, что он негодяй, во сне забирает у жены одеяло, и та мерзнет. Его тоже не радовала перспектива совместной ночевки, и он сам бы, может, потребовал второе одеяло. Но необходимость выступать для Савады переводчиком изрядно раздражала. Затем оказалось, что зимними ночами в горах Аргентины достаточно прохладно, но дома никто не топит, и под утро они с Савадой спали не каждый под своим одеялом, на разных сторонах гостевого дивана, а в обнимку, под двумя одеялами сразу. С утра оказалось, что хозяйка дома печет неплохие плюшки и варит отличный кофе… Но Савада же не пила черный кофе. Ей нужно было ведро льда и три четверти ведра сливок. — Пей давай, пока донью не обидела, — сказал Занзас, старательно сохраняя нейтральный тон. — С нас и так взяли по мелочи за постой, еще и кормят бесплатно. — Ну да, — понуро сказала Савада, сбрасывая третий звонок за утро — и кто ей так настойчиво названивал? — Грасиас, сеньора! Савада отключила звук у телефона и запила своим шотом кофе какие-то таблетки. Донья посетовала, что они выбрали плохой сезон для свадебного путешествия (каждый раз, когда кто-то говорил об их с Савадой, якобы, медовом месяце, Занзас хотел кого-нибудь придушить), попыталась пропеть «Феличиту», безжалостно перевирая слова, но затем… — Савада, собирайся, — сказал Занзас, ободрившись. — Что случилось? — нахмурилась Савада, предвкушая какие-то проблемы. — В этом захолустье, может, и нет Старбакса, зато есть винодельни, — широко улыбнулся Занзас, и именно этой его улыбки страшно пугался савадовский Хранитель Грозы. — О, нет, — прошептала Савада. Выбора у нее особо не было. *** Механик клялся и божился, что Патрол будет готов к утру. Хорошо бы: они и так уже два дня потеряли. Койоту Занзас сквозь зубы, но отчитался, заодно послав свежую фотографию пьяненькой Савады в обнимку с лозой — в качестве доказательства, что он ее пока не грохнул. Сама Савада разве что с кем-то переписывалась и все еще регулярно скидывала чьи-то звонки. Они сидели на веранде, когда некто начал названивать опять. Занзас курил, Савада морщилась, но не жаловалась. — Если это какой-то навязчивый поклонник, — раздраженно сказал Занзас, — скажи своему Динамиту, он с радостью изобьет этого субъекта. — Это синьор Савада, — мрачно ответила Савада-младшенькая, отключая звук. В нем плескалось слишком много дегустационного виноматериала для того, чтобы игнорировать этого слона в комнате. — И ты с ним не разговариваешь, — хмыкнул Занзас. Он ненавидел Иэмицу всеми фибрами души, однако… хотел бы он, чтобы для него кто-нибудь был готов на любую подлость. — Ты хоть знаешь, что твой отец сделал, чтобы ты стала наследницей? Иэмицу Савада не мог возглавить Вонголу сам: он был главой ЦЕДЕФ. Но он мог править через марионетку. Правда, марионетку было некуда подставить: у Дона Тимотео были и свои сыновья. Но ему повезло: в семью приняли Занзаса. Приемный сын. Самый младший. С проблемным темпераментом. И у Иэмицу появился прекрасный козел отпущения, на которого можно было свалить убийства родных сыновей Дона Тимотео. В одном он просчитался, как видно: слишком занятый интригами и заказными убийствами, Иэмицу забывал поздравлять будущую марионетку, которую прочил на место Десятой, с праздниками. Открытки и подарки посылать. Или почему там Савада-младшенькая не желала с отцом разговаривать? Савада хмуро посмотрела на свои ладони и вдруг ответила на его риторический вопрос. — Знаю. — Что. — Я всё знаю, Занзас. Но я его об этом не просила! — Савада подняла на него свои горящие Пламенем Неба глаза. — Ты считал, сколько лет мне было, когда он это сделал? Ему плевать на меня. Он просто хочет править. Я — не хочу, но и отдавать все в руки ему тоже не желаю. Что мне теперь, по-твоему, делать? — Она отвернулась и спрятала лицо в ладонях. — Если у тебя есть план — отлично. Я тебя выслушаю. Потому что у меня его нет. Занзас не сразу заметил, что невольно зажег пламя на ладонях: сигарета истлела в пыль. Он усилием заставил пламя погаснуть — местное население он будто бы не успел привлечь этой демонстрацией. Он заставлял себя дышать ровнее, чтобы не спалить весь дом дотла. — Ты можешь отказаться от наследства в мою пользу, — сквозь зубы выдохнул он. Савада невесело хохотнула. — А с кольцами ты что будешь делать? Они признали меня. — Сука, — ругнулся Занзас: Савада была права. — …в тюрягу его, что ли. Твой иллюзионист сидел за меньшее. Савада отняла руки от лица и откинулась в плетеном кресле, мрачно скосив на него взгляд. — Представь себе, только до этого я и додумалась. А пока… Она изобразила жест «поговори с моей рукой» — той рукой, на которой издевательски сверкало Кольцо Неба. Если бы не сучьи Кольца Вонголы, все было бы намного проще, так? *** Очередь из транспорта на границе двигалась со скоростью ленивой улитки. Цуна демонстративно цедила свой чай из термостакана, держась за руль одним мизинцем, и переключала свою подборку на магнитоле. Занзас на своем переднем пассажирском некрепко дремал: выглядел он мирно, но не сопел. Очередь означала шмон. Шмон означал проблемы. Цуна знала, что ее невинная внешность многих обманывала, но если на границе начнут присматриваться к Занзасу… Шрамы у него были специфические, пусть даже о Варии знали только определенные специалисты из Интерпола. Цуна продолжала щелкать по перемотке на магнитоле. Клак. Аккорд. Клак. Бит. Клак. Скрипочка. Ладно, можно и оставить. — Савада, ёб твою мать… — сонно проворчал Занзас. — Чего? — обиделась Цуна. — Это подборка с Евровидения. Ты разве не должен гордиться локальными европейскими мемчиками? — Это говняный новодел, — лениво ответил Занзас, опуская окно. Опять курить собирался. Цуна тоскливо посмотрела на освежитель воздуха в форме елочки, висевший на зеркале заднего вида — от табачной вони он спасал постольку-поскольку. — А ты опять делаешь вид, что тебе под тридцать. Футураму не смотрел? Занзас почему-то дернулся, но промолчал, и Цуна, пожав плечами, начала подпевать колоритной молдавской группе. — Never come back, no, run away, with all your might, gave up you… — I don't believe anymore your shallow heart… — вдруг подпел Занзас, и Цуна чуть не задавила тащившийся перед ними крохотный Опель. Давешний разговор они старательно игнорировали. Цуна все еще считала свою будущую версию сумасшедшей, но теперь подозревала, что та могла встречаться с этим жутким бандитом просто затем, чтобы скинуть на него все управление Вонголой. Чему Занзас, наверное, был очень рад. Возможно, оттуда и были те букеты в галерее смартфона Цуны из десятилетнего будущего. И почему только дедушка Тимотео ничего не сделал, когда она сдала ему своего отца? Если бы не дурацкие Кольца, она могла бы давно вернуться в Японию — но нет, Цуна все еще числилась наследницей и работала в мясном, училась расчленять свежие трупы животных. Возможно, дедушка просто пытался придумать способ все-таки передать Вонголу Занзасу?.. По его словам, пока были живы Энрико и Федерико, Занзас и не думал о месте Десятого, Вария с ее кровавыми миссиями по всему свету его больше интересовала. Возможно, дедушка чувствовал себя виноватым из-за того, что когда-то поверил Иэмицу, хотя знал, что Занзас любил своих братьев. Было бы неплохо, если бы дедушка додумался до адекватного плана передачи власти без пары десятков убийств: Цуна, при возможности, хотела бы не называться Десятой ни дня. — Следующей поставь песню тех греков про бесплатное бухло. Кажется, кое-кто смирился с популярной музыкой в машине, ну надо же. Когда до них дошла очередь, Цуна прокляла свою интуицию: их машину все-таки захотели осмотреть. Она даже не могла обвинить Занзаса в том, что он плохо играл. Он долго о чем-то общался о чем-то с пограничниками по-испански, пока Цуна глупо улыбалась и говорила всем «ола, сеньор». Подпел очередному «Лашатеми кантаре». Ничего не сжег. Зато сама Цуна чуть не спалила их легенду, когда Занзас протянул к ней ладонь с будничным: — Amore, паспорта. Amore… Amore… Amore… Цуна чуть не вылила на себя свой чай. Руки только чудом не дрожали, когда она перебирала документы в своей поясной сумке. — Да что с тобой такое? — сказал сквозь зубы Занзас, явно проглотив пару матов. — Потом, может, расскажу, — вымученно улыбнулась Цуна, передавая ему паспорта. Пёсели из кинологической службы их машину проигнорировали, но то, что Цуна занервничала ни с того ни с сего, их подвело, и пограничник заинтересовался содержимым багажника. Занзас в ироничной тональности им что-то объяснял пару минут, а затем подозвал Цуну. — Ну что, показывай, как ты свой чай завариваешь, — перевел Занзас. По его глазам было прекрасно видно, кого он считал виноватым в текущей ситуации. Цуна, внутренне рыдая и очень надеясь, что ее не торкнет слишком сильно, вскрыла пакет с Cocafiores. *** К тому времени, как Саваду унесло, они успели оставить границу позади. Занзас подсчитывал, сколько им тащиться до озера Титикака, чтобы ее туда скинуть по-быстрому и смотаться — выходило как-то чересчур долго. Савада тем временем нашла в своей подборке, которую Занзас не успел заменить, какую-то корейскую попсу и подпевала, перевирая, как минимум, английскую часть текста, и пытаясь что-то вытанцовывать. — I think I’m ugly, and nobody wants to love me… — пропищала Савада. — Ты хоть понимаешь, что ты поешь? — раздраженно оборвал ее Занзас. — Не, у меня с английским не очень, — беззаботно ответила Савада, продолжая пританцовывать. — Что ты страшная, и что тебя никто никогда не полюбит, — сообщил он. — О-о-о, теперь я буду петь еще душевнее! — решительно сказала Савада. Если бы на ее месте был, например, Сквало, Занзас бы уже давно побил его головой о бардачок за такую херню. — Ты чего на границе задергалась, долбоебина? Вела бы себя нормально — не пищала бы сейчас упоротая в свинину, блядь. Савада прекратила подпевать своей корейщине и захихикала странным гулким смехом Санта-Клауса. — Когда я была в десятилетнем будущем, я вскрыла свой смартфон. Они все по отпечаткам пальцев открывались, — пропела Савада, покачиваясь из стороны в сторону. — А там кучи твоих фоток и голосовые сообщения вот с этим «amore». — На последнем слове она явно попыталась изобразить голос Занзаса. — Блядь, — устало сказал Занзас. — Она самая! Я была в таком ужасе! Я до сих пор в ужасе! — прочирикала Савада, продолжая выделывать какие-то кренделя. Занзас хотел было оскорбиться, но Савада продолжила: — Ты ж мне шею свернешь. Или застрелишь. Или сожжешь. Не знаю, что за фигня случилась на Конфликте Колец, но это определенно была случайность. И в десятилетнем будущем тоже была случайность. Я не люблю насилие! Занзас бросил раздраженный взгляд на дорожный указатель и вдавил педаль газа в пол. — Ви-и-и-и-и! — радостно запищала Савада и начала искать в заднем кармане водительского кресла протеиновые батончики. *** Цуна очнулась, когда кто-то у нее над ухом, страшно перевирая слова, начал петь «Мама Мария». Надо же, не «лашатеми канта-а-аре» в этот раз. Она была сонной и вялой, но на этом откат после Cocafiores и ограничился, как Верде и обещал. Из магнитолы негромко играл последний альбом System of a Down. Занзас, опустив окно, общался с администратором какого-то мотеля прямо поверх головы Цуны. — Мы что, опять где-то ночуем?.. — А ты хочешь, чтобы я после твоего «чая матча» тебя за руль пустил? — фыркнул Занзас. — Вылазь, дурнина, тут хотя бы есть нормальный душ. Цуна печально посмотрела на свой спортивный костюм, которому срочно требовался визит в прачечную. С другой стороны, как только они спустятся с гор, ей он уже не понадобится — в Лас Пас — или где там была их следующая остановка? — должно было быть жарко как в аду. Она посмотрела на печальный пригород, на указатель «Кладбище поездов, 5 км» на пяти языках, и жалобно сказала: — Занзас, можешь у него спросить, есть ли здесь Старбакс?