Безумие одиночества

Долгие объятия приводят к душевному спокойствию. Сабспейс перестает ощущать под собой робота, он чувствует нечто живое и вполне сопереживающее. Обхватывая получше роботизированного приятеля, тот прерывисто вздыхает, слегка поглаживая гладкую спину. Биографт особо не реагирует на подобные действия, но аналогично начинает гладить мягкий халат, автоматически повторяя за создателем. Саб немного отстраняется и поднимает заплаканные глаза на свое изобретение. Ничего не понимающая машина продолжала находиться рядом, что безусловно радовало хозяина, растягивая дрожащую улыбку у него на роже. В спальне опять повисла таинственная предвкушающая тишина. Лишь находясь в соответственной близости с машиной, были слышны разного рода звуки работающего механизма под слоем твердого панциря брони. Тихий скрежет и гудение процессора. Все работало как часы, ничего лишнего. Безупречный механический солдат, который никогда не совершает ошибок в своих расчетах.     Все это дело рук единственного и неповторимого Сабспейса. Он искренне гордился своим творением. Незаметно для себя, его рученки начали свободно гулять по железному корпусу гостя. Со спины они спустились на талию, с нежностью, будто в его руках находилось нечто драгоценное и хрупкое, поглаживали металл. Саб пьянеет от этой из неоткуда взявшейся ласки к искусственному интеллекту, бесстыже лапая машину то за бедра, то за таз, откуда росли ноги. Холодная поверхность охлаждала горячие руки Сабспейса, у которого и без того странно горели щеки. Хозяин немного опешил, когда вспомнил, что за спиной красовалось огромное панорамное окно и выставляло все на показ. Пришлось отвлечься, дабы нехотя направиться зашторивать его, подальше от риска случайно попасться кому-то на глаза, не смотря на то, что вокруг его особняка непроглядная глушь. Демон быстро справляется с длинными шторами и по пути к роботу, он гасит свет. Настолько, чтобы лишь слабая диодная розовато-персиковая подсветка где-то под потолком могла освещать путь. В таком приглушенном освещении все яркие части Биографта особенно подчеркивали его образ. Великое изобретение… С каждым шагом, продвигаясь по направлению к роботу, внутри Сабспейса нарастало какое-то теплое волнительное чувство. Живот скрутило от тревоги, в голове поднимался какой-то шум. Голодный взгляд не отрывался от Биографта. Подойдя в притык, тот с опаской берет железную руку растерянного робота своими дрожащими. Смотря в оранжевые, похожие на цвет солнечного заката, голографические глаза, он подносит верхнюю сторону железной ладони к себе, и прислоняется к ней ободранными губами. Затем еще и еще. Целует ее, набираясь смелости. Увы, но сам андроид не понимал происходящего, в его базе данных не находилось объяснений этим действиям со стороны создателя. Из видов поощрения у него было заложено понимание лишь о словестной похвале и похлопывании по голове в крайнем случае. Поэтому, он просто молча наблюдал, как безобразные губы ласкали его пятипалую конечность. Сабспейс от этого сам неловко себя почувствовал внезапно, ловя на себе холодный искусственный взгляд… Ученый остановился, опустил голову, будто отрезвев ненадолго. «Почему я это делаю?» — раз за разом прокручивалось в его сознании. Эта идиллия вызывала наплыв возбуждения у гениального создателя. Ему до безумия хотелось близости, которой он так давно не вкушал. Пускай даже не от живого демона под стать ему, внутри которого бурлит кровь и бьется сердце. Сабспейсу было все равно. Одиночество сводило его с ума, его фантазии искажались. Он хотел бесконечно благодарить свое творение, что тот остался рядом… Минуя факт, что отказ от солдата был невозможен.     Поцелуи продолжаются. Мокрые и неумелые, сопровождающиеся громким страстным причмокиванием. Весь рот ученого уже блестит и истекает слюной от жажды. Обе руки тянутся к щекам робота и, наконец, горе романтик касается чужой мордочки губами, обозначая традиционный поцелуй. Нежные прикосновения губами быстро сменились на смачные облизывания подбородка машины. Как на зло, у Биографтов не предусмотрено было отверстие, что служило бы в качестве рта. Он им просто нéзачем. Ни жевать пищу, ни двигать челюстью для речи им не нужно было. Огромное количество энергии экономилось благодаря этому маленькому инженерному ходу. Протертое прежде химической жидкостью, лицо робота на вкус являлось абсолютно никаким для Сабспейса. Он чувствовал, что алюминий на лице прохладный, а обработанные химикатами участки щипали кожу полу живого языка. Но ученый давно потерял чувство вкуса (во всех смыслах, кстати) и обоняние. Ни один деликатес не может принести ему хоть какое-то удовлетворение и вызвать обильное слюноотделение… Но сейчас, водопад из его рта не мог даже на секунду прекратиться.     Заведенный ученый делал это очень долго. Достаточно, чтобы любому другому, будь он на месте робота, успело сто раз надоесть. Изворотливый язык не спеша наслаждался полировкой безэмоциональной машины. С лица Биографта уже начинала течь слюна создателя, плюхаясь на грудь мелкой россыпью. Когда спец по ядам подвергся ожогам, а в последствии и гниению, его слюна, что задерживалась во рту, возымела со временем негативный эффект. В итоге, целоваться с Сабспейсом оказалось вполне опасно для жизни. Именно поэтому подпустить к себе кого-то ради ласк и случайно не убить партнера было задачкой со звездочкой. Запашок от этого тоже не сказать, что схож с ароматами роз… Процесс постоянного разложения сопровождал ученого везде, никому не везло находиться рядом с Сабспейсом. Одному хозяину запах не по чем, он в принципе его не чувствует. Также, как и Биографт, за что Саб его и ценил, безумно обожая в данный момент. Ведь он не мог осудить хозяина за его природу.     Отстраняясь, длинный розовенький язык свисает вниз. Сабспейс тяжело дышит, так как почти не давал себе отвлекаться, зализывая робота. Пар из его рта оседает на белой морде рядом. Полуоткрытыми глазами тот смотрит на своего Биографта, которому хоть бы что. Немногословный, да и не такой активный на действия партнер… Что ж, Саб с радостью покажет, что и как нужно делать глупой железяке с его дорогим хозяином.     Азартная улыбка появляется на красной физиономии. Хозяин снова захватывает руку своей игрушки и выставляет два его пальца вперед. Удерживая зрительный контакт, который вызывал у создателя волну мурашек, он берет эти пальцы в рот. Твердые фаланги быстро нагреваются в горячей мягкой полости рта. Сабспейс замкнул губы, забвенно посасывая, негромко мыча себе под нос от некого наслаждения. Как не странно, Биографт заметно заинтересован в этом, то и дело поворачивает голову в бок, приглядываясь тайком. На это, в какой-то момент, Саб открывает слюнявую пасть, широко улыбаясь. Биографт видит свои насквозь промокшие пальцы, разъединяя их друг от друга. Между ними образовываются несколько ниточек густой слюны хозяина, что почти сразу разрываются и падают вниз. — Ложись сюда, — приказывает Спейс и приглашает гостя в свою роскошную двуместную постель, которую обычно разделяет он один.     Биографт кивает и тяжелая туша послушно взваливается на мягкую перину. Под ним громко скулит матрас. Робот будто проваливается в простыне, как на пушистом облаке, но все же укладывается на спину, прессуя головой подушку. Постельное белье у Сабспейса все было в розово-телесных оттенках. Владелец прямо как принцесса в королевских покоях, а Биографт – его верный рыцарь в доспехах.     Не долго пришлось андроиду пялится в потолок. Ученый запрыгивает к нему, вскидывает ногу и наконец присаживается на живот Биографта, руками упираясь в постельное белье по обоим сторонам от гостя. Сердце забилось сильнее, какой же это интимный момент для одинокого ученого. Он отрывается и выпрямляет спину, неторопливо развязывая пушистый ремешок, что сдерживает халат. Откинув ленту куда-то назад, Саб берется за мягкий краешек розового халата у себя на шивороте и на секунду сомневается, проглатывая ком в горле, отводя вниз виноватый взгляд. Его руки крепко сжимают ткань, содрогаясь. Будто он собирается показывать себя против личной воли или кому-то, кто вовсе его не интересует… Но возбуждение берет верх над ученым, который слишком долго справлялся с собой наедине, и смело раскрывает одежды. Халатик плавно опускается с плеч, щекоча кожу, и останавливается на сгибе локтей. Перед Биографтом открывается вид из первого ряда на уродливое тело ученого. Он был болезненно худым, каждое ребрышко на груди можно было спокойно пересчитать. А шрам, что поразил всю правую руку, распространился уже чуть ли не до ключиц. Ученый все еще был в боксерах, но это не отменяет того, что внизу виднелся ощутимый бугорок, стесняющий его движения. Ожидая реакции от бездушной машины, парень все же догадался почему Биографт такой черствый. — Ты можешь трогать… Меня… — тихим неуверенным голосом разрешает тот, вспоминая, как недавно весьма эмоционально дал понять роботу, чтоб железяка ничего не трогала в этом доме.     Сразу после выданной команды, Биографт будто ожил. Его руки внезапно легли на колени Сабспейса, и осторожно скользнули вверх, заодно избавляя его ноги от подола халата, полностью раскрывая худощавое тело перед ним. Саб от неожиданности вздыхает и прикрывает улыбающуюся гримасу запястьем, а из-под халата вылетает его длинющий хвост с ярко пунцовым заостренным наконечником в виде стрелы. Он извивается словно змей, реагируя на каждую эмоцию хозяина. Ученый избавляется от халата и скидывает его рядом, пока робот с излишним любопытством начинает изучать тело создателя. Холодные руки обхватывают его бедра, прощупывая их. Так как ученый чрезвычайно много времени проводит сидя в кабинете и забивая на любые физические упражнения, его бедра приобрели округлые формы, даже походили на женственные. Саб невольно пускает хриплые вздохи, которые тщетно пытался заглушить прикрываясь руками. Биографт будто анализировал реакцию демона и вносил пометки, однако не торопился приступать к каким-либо действиям без четких указаний. Сабспейс идет на встречу и кладет ладони на руки своего железного партнера, направляя их в нужное русло. Одну он осторожно прислонил к своему животу, затем плавно спускает пальцами вниз к паху, под нижнее белье, разрешая тем самым бездушному созданию исследовать его гениталии. Саб самостоятельно двигал чужой рукой так, чтобы доставить себе удовольствие, а робот с интересом наблюдал за этим. Неугомонный хвост создателя то и дело метался из стороны в сторону от переизбытка чувств. И все же холодный твердый металл на члене ощущался не столь приятно, как хотелось. Хозяин морщится и вздрагивает на каждое прикосновение. Вышло грубовато для весьма чувствительной шкурки набухшего органа. Выпуская липкую механическую руку из боксеров, он спешит не оставить скучать вторую, пальцы которой он отчаянно обсасывал ранее. Ее он запускает к себе на бедро, потянув назад и передвинув на ягодицу, сразу под эластичное белье, залезая в отверстие для ноги. Похоть создателя била ключом. Веки падают вниз, а брови изгибаются домиком, когда тот нащупывает мокрыми пальцами машины крохотное отверстие, что со страху сокращается. Его задница упругая и гладкая, Биографт самостоятельно сжимает ее до тех пор, пока создатель не пискнет, а его хвост не начнет завиваться в петли. Сабспейсу бесконечно приятны любые взаимодействия, особенно, когда его создание смелеет, обретая собственную волю.     Экспериментатору наскучили эти игры. Ему хотелось большего, вся страсть отражалась в его действиях – он начал активно ерзать на месте, хныкать от возбуждения и прикусывать остатки губ, что не были содраны. Тот игриво шевелит задом и, выглядывая назад из-за плеча, с осторожностью насаживается на один из пальцев робота, переходя сразу же к небольшим поступательным движениям. Охрипший стон пустился по комнате. Твердые фаланги погружались внутрь с мокрыми звуками, а Саб нетерпеливо старался привыкнуть. Он задрал затылок, приоткрыв свой грязный рот, из которого то и дело сочилась слюна и вырывались жалкие постанывания, совсем не схожие с его настоящим голосом. Саб отпускает свою руку и уже обоими опирается о металлическое тело, нависая над ним. Как только Биографту дали волю, он тут же подхватывает сильнее хозяина за бедро, занятой рукой начиная активнее проталкивать палец внутрь и с такой же скоростью вынимать. Хозяин громко охает, удивляясь такому ходу создания, резко распахивает глаз. — А-ах! Ч-черт…! — дрожит Сабспейс, по началу чувствуя лютый дискомфорт от твердого пальца, на кончике которого весьма острый коготок, колющий внутренности.     В постели Сабспейс оставался очень громким и эмоциональным. Не важно, что происходит с ним — хоть нежно гладят, хоть жестко кусают, он по прежнему будет очень шумным, издавать сотни разных вздохов, вскриков и мерзких смешков. В основном, партнеров такое поведение от знаменитого ученого отталкивало. Биографт же не имел как таковых собственных предпочтений. Он бодро двигал пальцем, на что Саб падает вперед, вздергивая зад и зажмуривая глаза. Он просил еще «Быстрее!», «Смелее!», «Грубее!», — то и дело восклицал он, прерываясь на звонкие постанывания и шумные вздохи. Умная машина выполняла все прихоти хозяина, прислушиваясь к его вульгарным звукам. Хвостик ученого не мог успокоится, обвил руку робота. — Мм-мх! Х-хах! — громко дышал он, удерживаясь над роботом.     Спустя время палец начал полностью пропадать внутри ученого, доходя до упора и стимулируя самый чувствительную точку внутри. Голосок тончал на таких моментах. — С-стой! П-пожалуйста… — останавливает он робота, а тот в свою очередь плавно выпускает палец из раздраженного ануса.     Саб привстает и двигается ближе, садится на грудь Биографту, прямо на светящийся логотип величественного БлэкРок. Он высвобождает возбужденный орган из боксеров, обхватывает его костлявыми пальцами и бросается дрочить напоказ. Саб закатывает глаза, активно двигая рукой, пока робот в лежачем положении с все тем же агрессивным взглядом наблюдает за этим. Демон сходит с катушек от возбуждения, с особым пристрастием натирая влажный член. Свободной рукой он гладил себя по груди, массируя участок, что еще не подвергся гниению. Со стороны за ним было любопытно наблюдать.     Момент подходит к кульминации. Много времени на это не понадобилось, Сабспейс затихает и еле видно дрожит. Его орган извергает семя, белая жидкость выстреливает прямо на лицо машине. Биографт аж удивляется, его глаза округляются, пока хозяин украшал светлое алюминиевое личико своими выделениями. За этим следуют удовлетворенные глубокие стоны. Саб все еще терзает свой орган, выжимая последние соки, буквально выдавливая содержимое, пачкая бронированное тело. Пару минут тот тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание, а потом съезжает на бок и бездушно падает рядом. Бренное тело приземляется на перину, Сабспейс полностью выдохся. Биографт тем временем все еще переваривает случившееся, хлопая глазами, пялясь в потолок.      Когда хозяин пришел в себя, он тайком смотрит на соседа. Рука потянулась к салфетка, что были разбросаны на полу. Лежа рядом, ученый заботливо вытирает твердое личико от того безобразия, что он натворил. Их день заканчивается тем, что Саб, не проронив ни слова, укрывается покрывалом, накидывая заодно и на Биографта, и принимается дремать. Давно в нем не пробуждались такие яркие красочные чувства. И не сказать, что его возбуждает роботизированный слуга… Ученый ластится рядом, нежно прикладывая щеку к плечу робота. От «сердца» машины шло приятное уютное тепло. Оно убаюкивало создателя, он механически поглаживал брюхо своего солдата, пока постепенно погружался в сон.