Наши тринадцать дней.

J-Hope, Supreme Boi — Hangsang       Двадцатиоднолетний Юнги сидел в дорогом ресторане со своим отцом. Столик был сервирован на четыре персоны.       — Ты уверен, что хочешь жениться, пап? — подбрасывая баскетбольный мяч, сказал парень.       — А ты уверен, что в ресторан для знакомства с будущими родственниками нужно приходить в таком виде? — смотря на футболку с изображением знаменитого баскетболиста и широкие джинсы с дырками с карманами, сказал мужчина. — Хоть кепку сними… для приличия.       Юнги ухмыльнулся.       — И мяч свой не урони в тарелку, — добавил мужчина.       — В тарелку, говоришь? — улыбнулся Юнги. — Я с этого места могу закинуть его вон на тот стул.       — Давай без фокусов!       — Я баскетболист, а не фокусник, — ставя мяч на пол, сказал парень. — И мне плевать, что меня не берут в сборную. Я все равно лучше всех.       Мужчина выдохнул.       — Дорогой, а вот и мы, — послышалось сбоку.       Юнги обошла высокая стройная женщина и присела напротив его отца.       — А это, — указывая рукой на подошедшего парня, сказала женщина, — Чимин, мой сын.       Увидев будущего родственника, брюнет изменился в лице. Это мог быть кто угодно, но только не он. Кто-нибудь, остановите планету, пожалуйста, Юнги надо выйти.       — Вот это новости, — ухмыляясь, сказал Юнги. — Я же тебя знаю.       Молодой светловолосый человек сел рядом со своей мамой и дерзко улыбнулся.       — Ты что улыбаешься, придурок? — приподнимая губу и не скрывая раздражения, выпалил баскетболист. — Что, в цирк приехал?       — Сейчас посмотрим, — поправляя свои русые волосы, ответил Чимин.       Парень был одет в легкую шелковую рубашку с изображением цветов пастельных оттенков и облегающие черные брюки. Светлые волосы мягко спадали на его лицо, а в ушах были заметные серьги-колечки. От всего образа веяло нежностью и ухоженностью.       — Отец, — сказал Юнги, — ты, должно быть, шутишь? Против вот этой дамы я ничего не имею, хочешь — женись. Но вот этот вот…       — «Этот вот» кто? — сказал Чимин.       — Ты одет как гей. Ведешь себя как гей. Разговариваешь как гей. Я не буду с тобой жить в одной комнате! — возмутился парень.       — Слишком много «как»… — выдохнул блондин, рассматривая свои ногти. — Должно быть, в твоем окружении только геи, раз ты так хорошо о них осведомлен.       — Что?! — подскочив со стула, сказал Юнги. — Тебе ебало разбить?       — Юнги! Успокойся! — слегка повысил голос мужчина.       — Чимин, не ругайтесь, — улыбнулась женщина.       — Чтобы дальше не возникло недопониманий, — сказал Чимин, — я должен кое-что прояснить… Дело в том, что я гей…       — Да неужели, блядь! — крикнул Юнги, приподнимая руки к потолку.       — …и я не смогу жить с ним в одной комнате.       — Да я лучше на улице посплю, — проворчал брюнет. — Сниму квартиру. В машине буду жить.       — Мальчики, — улыбнулась женщина, — вам не обязательно жить вместе. У меня большой дом, и у каждого будет своя комната, да, Чимин?       — Что?! Там моя студия! Я танцую!       — Он еще и танцует, — ухмыльнулся Юнги.       — Значит, мы выкинем фортепиано, которое стоит в комнате на первом этаже.       — Нет! — в унисон сказали оба молодых человека.       — Юнги… ты умеешь играть? — поинтересовалась женщина.       — Немного… очень немного, — опустив глаза, выдохнул парень.       — А Чимин хорошо играет, он может научить тебя.       — Еще чего! Мам! Ты в своем уме?! Это — моя комната! Туда вообще нельзя никому заходить! И трогать фортепиано…       — Вы меня, конечно, извините, — сказал Юнги, приподнимаясь со стула, — но я должен идти.       — Куда ты, сын?       — Искать себе новое жилье… Я знал, что вы женитесь, но не знал, что мы съезжаем…       — Ты можешь жить в нашей квартире… только вот платить за нее будешь сам! — сказал мужчина.       — Это я уже понял, отец.       — Юнги, — ухмыльнулся Чимин, — а ты неплох в баскетболе! Все никак не мог найти шанс сообщить тебе об этом.       — Как же ты бесишь меня, — стиснув зубы ответил, парень. — Тебе обязательно постоянно пялиться на меня, когда я играю?       — Обязательно.       — Ты уже полгода меня преследуешь. Бегаешь за мной с фотоаппаратом по всем площадкам. Мне в полицию заявить на тебя? Ты сталкер?!       — Зачем? — улыбнулся Чимин. — Я же ничего такого не сделал. И я не сталкер.       — Послушай, ты, идиот в женской кофте, еще раз увижу тебя рядом с площадкой — ты у меня получишь! Ясно?       — Получу что?       — По морде.       — По морде? Ха-ха-ха… ну попробуй, попади по мне… я гибкий, знаешь ли…       — Может быть, пойдем выйдем?!       — Успокойся, Юнги, — дергая сына за руку, сказал мужчина. — Сядь.       — Я не пойду никуда с тобой, — закатил глаза Чимин. — Такие, как ты… не в моем вкусе.       — Единственная приятная новость за сегодня!       — И все же… Юнги… — пытаясь вывести из себя будущего сводного брата, произнес Чимин, — тебе какие парни нравятся: такие, как я… или?       Юнги не выдержал. Он наклонился, взял мяч и направился на выход из ресторана.       — Ты все испортил! — крикнула женщина. — Чимин! Нельзя так себя вести! Ты взрослый мужчина! Тебе двадцать два! Ты что, договориться с человеком не можешь?!       — Да это же весело, мам…       — Весело?! — округлила глаза женщина. — Верни его! Сейчас же!       — Ага… уже бегу…       — Я заблокирую тебе карту!       Чимин демонстративно выдохнул. Вполне весомый аргумент, с которым не поспоришь.       Он поднялся с места и направился на выход.

…

      Чимин вышел на улицу и огляделся по сторонам. Краем глаза он заметил, как Юнги завернул за угол дома, и последовал за ним.       — Юнги, — послышалось сзади.       Парень обернулся.       — Вали отсюда.       — Юнги, ты можешь вернуться?       — Мы не расставались для того, чтобы ты просил меня вернуться, — дерзко бросил брюнет.       Чимин поджал губы, едва сдерживая эмоции от пришедшей в голову идеи.       — Ты можешь вернуться? — жалобно крикнул блондин, изображая отвергнутого любовника и опускаясь на колени.       — Ты придурок? Встань с колен!       — Я любил тебя всем сердцем и сейчас люблю! Я думал, наша любовь будет вечной! — продолжал кричать Чимин, разводя руки в стороны, нагоняя драму.       Юнги подошел ближе и наклонился.       — Послушай, тварь… если ты сейчас не заткнешься…       — Я убирал какашки за твоим котом и кормил его, пока ты был на тренировках! Я поливал твои цветы и готовил тебе еду!       На странную картину начали обращать внимание прохожие, идущие по главной улице, и громко хихикать.       Юнги недовольно выдохнул и выпрямился.       — Что тебе надо? — сказал парень.       — Вернись в ресторан.       Брюнет покачал головой. У него нет другого выхода, кроме как вернуться. А даже если и есть, то его точно обвинят во всех смертных грехах громкими словами в спину. Недолго думая, он обошел Чимина и пошел в сторону ресторана.       — Спасибо, — сказал догнавший его парень.       — Что, мамочка сказала, что если я не вернусь, она не разрешит носить ее шмотки?       — Да. И карту заблокирует.       Брюнет ухмыльнулся:       — Ну ты и придурок…       Ужин в ресторане проходил в очень спокойной обстановке. Мама Чимина мило беседовала с отцом Юнги, Юнги ковырял что-то в тарелке, явно скучая, а Чимин молча рассматривал руки будущего сводного брата, покрытые шрамами и ссадинами.       — Пойдем гулять? — предложил Чимин.       Юнги медленно приподнял глаза.       — Ты хочешь, чтобы я убил тебя мячом?       — Если ты будешь продолжать так смотреть на меня, то я умру раньше, чем ты думаешь, — улыбнулся блондин и как бы невзначай облизал верхнюю губу.       — Я что, такой страшный? — смотря исподлобья, спросил Юнги.       — Нет. Наоборот. Ты очень красивый.       Брюнет проморгался и опустил взгляд.       «Что? Как он смеет вообще… еще и при родителях?» — подумал парень, ощущая всем телом мурашки.       — Ну так что? — улыбнулся Чимин. — Идем?       Юнги уже давно надоело находиться в этом ресторане и очень сильно хотелось покидать мяч в кольцо. Недолго думая, он кивнул.       — Я пойду, — сказал парень. — Был рад познакомиться.       — Я тоже, — вставая, сообщил Чимин.

…

      Выйдя на улицу, Юнги остановился.       — Дальше я пойду один. Всего хорошего!       Чимин долго смотрел уходящему Юнги вслед. Он точно знал, куда тот направляется, и, выждав некоторое время, отправился на небольшую баскетбольную площадку, скрытую от посторонних глаз. J-Hope — Blue Side       Чимин тихо ступал по асфальту, стараясь не привлечь внимание Юнги стуком каблуков мужских туфель. Темно. Два фонаря освещали небольшое пространство. Парень был уверен в том, что Юнги знает, что тот идет за ним.       — Зачем ты приперся сюда? — обернувшись, сказал Юнги, когда увидел краем глаза Чимина, подошедшего вплотную к сетчатому ограждению. — Я по походке тебя узнать могу. Особенно по тому, как ты пытаешься идти тише…       — Юнги…       Чимин зашел на площадку и встал рядом с кольцом, опираясь спиной об ограждение.       — Зачем ты пришел сюда? — повторил свой вопрос Юнги.       — Потому что я люблю тебя…       — Заканчивай с этим бредом… Я еще в тот раз сказал тебе, что я не смогу ответить на твои чувства. Мне жаль… — подбрасывая мяч в воздух, сказал парень.       — Но ты целовал меня, Юнги…       — Я был пьян. Мы оба выпили тогда.       — Дай мне шанс…       — Наши родители женятся! Ты понимаешь вообще, что это значит?       — А что это значит? — сказал Чимин. — Для меня это ничего не значит!       — Мы будем родственниками. Родственниками!       Юнги со всей силы кинул мяч в ограждение.       — Черт!       — А если бы наши родители не женились? Мы могли бы быть вместе? — поинтересовался Чимин.       — Нет, — сухо ответил Юнги.       — Почему?       — Потому что я не смогу встречаться с парнем.       — Но ты гей! — крикнул Чимин.       — И что?! Это мерзко!       — Ты всю жизнь хочешь прожить один?       — Мне никто не нужен.       — Дай мне шанс, — прошептал блондин.       Его глаза наполнились слезами, а голос задрожал.       — Знаешь, — сказал Чимин, — я никогда еще не встречал человека, который так сильно подходил бы мне, у которого были бы такие же мысли, как у меня, который так же, как я, чувствовал жизнь, любил баскетбол, фисташковое мороженое в стаканчике, любил смотреть ночью страшные фильмы, прячась под пледом, готовить завтрак и просто молчать в тишине. За этот год, который мы с тобой провели вместе, я не просто влюбился и полюбил тебя, я понял, что если не ты — то никто больше. Я не хочу никого видеть, кроме тебя, рядом с собой, Юнги, не хочу никого обнимать, целовать и не хочу ни с кем спать, кроме тебя. Мое сердце принадлежит тебе. Ты знаешь об этом. Я не смогу никого полюбить…       — Это ты сейчас так говоришь…       — Мы не общались полгода. И за это время я ни разу не посмотрел в сторону других парней. Дай мне шанс, Юнги…       Юнги подошел к Чимину и сложил руки на груди.       — Ты хочешь шанс… Если я тебе его дам, что тогда? Расскажем родителям, что мы знакомы два года и наша дружба пошла по пизде, потому что она вроде как решила перерасти в отношения?       — Я выберу тебя. Я расскажу все матери и выберу тебя, хотя она мне сразу же заблокирует карту и отберет машину.       — И что ты будешь делать без карты и машины?       — Работать…       — Кем?!       — Не знаю. Фортепиано преподавать.       — Фортепиано… — выдохнул Юнги.       — Юнги, — ухмыльнулся Чимин, — а ловко ты прикрыл мой зад…       — О чем ты?       — Максимально сделал вид, что не знаешь меня. Точнее знаешь, но презираешь.       — Так лучше, — сказал Юнги.       Чимин долго смотрел на стоящего напротив друга. Его лучшего друга.       — Дай мне тринадцать дней…       — Что?       — Дай мне тринадцать дней, — повторил Чимин. — И ты не устоишь передо мной.       — Почему тринадцать?       — Цифра нравится…       — Звучит бредово… — сказал Юнги и посмотрел куда-то в пустоту. — Ладно.       — Что? «Ладно»? Ты… ты сказал «ладно»?       — Да. Да, я сказал «ладно».       — Тогда до завтра, красавчик, — смотря в глаза, улыбнулся Чимин. — Завтра первый день.       Он сделал шаг навстречу Юнги и специально толкнул его плечом, направляясь на выход с площадки.       — Ты только что толкнул меня? — обернувшись, сказал Юнги.       Чимин ничего не ответил. Он лишь удалялся с площадки, покачивая обтянутыми узкими черными джинсами ягодицами, и махал рукой куда-то в небо.       — Придурок… — приподняв бровь, проворчал Юнги. — Сумасшедший придурок.