Наши тринадцать дней.

92914 — Okinawa 14:00 Чимин прогуляемся?

14:03 Юнги

можно

14:05 Чимин тогда жду тебя у моря

14:06 Юнги

где именно?

14:08 Чимин Там, где ты поцеловал меня. в четыре

14:09 Юнги

В четыре?

Я буду на учебе

14:11 Чимин жду в четыре

…

      В назначенное время Чимин сидел на пляже, опершись руками на песок за спиной, и вытягивал свою красивую шею, запрокидывая голову слегка назад. Юнги быстрой походкой шел по раскаленному песку, осматриваясь по сторонам. Чимина не было.       — Да где же он? — сказал брюнет, скользя глазами по пляжу.       Пройдя еще чуть дальше, он увидел светловолосого парня в белой рубашке и голубых джинсах, изящно сидящего на песке и смотрящего на море.       — Ты как с картинки, черт возьми, — проворчал Юнги и направился в его сторону.

…

      — Прости, — подойдя, сказал брюнет, — я опоздал.       — Главное — что ты здесь…       — Давно ждешь?       — Минут пятнадцать…       — Ты голоден?       — Нет. А ты?       — Я бы чего-нибудь поел.       — Ну тогда пойдем, — сказал Чимин.       — Чуть позже. Посидим тут немного. Скоро закат.       — Через пару часов, да… Но с тобой я готов сидеть здесь сколько угодно, — продолжая смотреть вдаль, выдохнул блондин.       — Сегодня ты по-другому одет.       — Да… Все для тебя.       — Прекрати уже.       — Нет…       — Чимин, серьезно… ты зря тратишь время…       — Я не трачу его. Я наслаждаюсь.       — Чем?       — Тобой…       — Это невыносимо, — выдохнул Юнги, севший рядом.       Чимин повернул голову и столкнулся с глазами напротив.       — Что? — сказал блондин.       — Ничего, — ответил брюнет.       Парень ухмыльнулся и расстегнул несколько пуговиц на своей рубашке.       — Ты что делаешь? — спросил Юнги.       — Я делаю то, что мне хочется. А что, нельзя?       Юнги мельком пробежался по краю рубашки и сглотнул.       — Я предлагаю пойти поесть, а потом… мы можем пойти ко мне и я научу тебя играть на фортепиано. Как тебе такая мысль? — улыбнулся Чимин.       — Решил затащить меня к себе с помощью инструмента?       — Не затащить, а… пригласить.       — Пойдем поедим, — выдохнул брюнет.

...

      Чимин молча смотрел на то, как Юнги ужинает, и медленно возил палочками по тарелке.       — Ты почему не ешь? — подняв глаза, сказал брюнет.       — Я ем… Просто мне нравится смотреть на тебя.       — Сегодня четвертый день, — напомнил Юнги. — Ты теряешь время.       — Нет, — улыбнулся Чимин. — Я точно знаю, что я делаю.       — Ты даже не пытаешься меня соблазнить или что-то типа того…       — А ты хочешь, чтобы я соблазнил тебя? — смотря в глаза, добавил Чимин.       Он слегка приоткрыл рот и провел языком по внутренней стороне щеки, отчего Юнги немного завис, а потом опомнился и продолжил есть.       — Хочешь? — спросил Чимин.       — Я не знаю, о чем ты.       — Узнаешь… — улыбнулся блондин.       Юнги занервничал. Он начал слегка подергивать ногой под столом и прикусил губу. Чимин никогда раньше не вызывал у него это странное чувство — ощущение полнейшей растерянности и страх выглядеть идиотом, подавляя эмоции.       — Юнги, все нормально? — пытаясь заглянуть в глаза парню напротив, сказал блондин.       — Да, — кивнул брюнет, — нормально.       На самом деле было ненормально. Юнги уже который день пытался смириться с тем, что вроде бы как дал этому парню шанс, при этом будучи не до конца уверенным в том, что делает. Он предпочитает не идти на поводу у эмоций, но последнее время они почему-то берут бразды правления на себя.       Поужинав, молодые люди направились в сторону дома Чимина.       — Я был у тебя только один раз, — сказал Юнги. — И только в комнате с фортепиано…       — Могу показать и свою комнату, и гостиную, и ванную… — ответил Чимин.       — У тебя такой огромный дом, что если я все же решу переехать, я могу вообще с тобой не видеться.       — Именно так, — улыбнулся Чимин. — И я даже не буду знать, дома ты или нет. Обычно я люблю расхаживать по дому без одежды… но, думаю, если вдруг наткнусь на тебя — ничего страшного не произойдет.       — Ты ходишь дома голый?!       — Да.       — Я не буду жить с тобой.       — Могу халатик накинуть…       — Это уже лучше.       — Прозрачный.       — Черт, — выдохнул Юнги. — Ты издеваешься?!       — Мы пришли, — остановившись перед дверью, сказал Чимин. — Нет. Не издеваюсь. Я серьезен. Проходи.       В большом холле никого не было. Каждый шорох эхом разносился по пространству. Двое сразу же посмотрели в сторону комнаты с фортепиано.       — Давай начнем оттуда, — сказал Чимин.       Зайдя в комнату, Юнги прямиком направился к инструменту.       — Кофе… — сказал брюнет, осматривая пятно на крышке.       — Чай, — улыбнулся Чимин.       — Нет. Это был кофе, я точно помню, — настоял Юнги.       — А я говорю, это был чай.       Юнги медленно перевел взгляд на Чимина, который стоял, опершись бедром о фортепиано, сложив руки на груди и слегка приподняв бровь.       — Кофе.       — Чай.       — Кофе!       — Чай!       — КОФЕ! — крикнул Юнги.       — Ладно, — ухмыльнулся Чимин. — Это было какао…       — Что?!       — Это какао, Юнги… Ты попросил принести тебе кофе, но он закончился, и я принес тебе какао.       — А я случайно задел его нотной тетрадью…       — Да.       Юнги выдохнул.       — Ладно. Играть будем?       — Будем, — улыбнулся Чимин. — Начинай.       — Что? Ты издеваешься? — возмутился брюнет. — Я же ни черта не помню.       — А ты играй… — выдохнул блондин. — Просто бери и играй. BTS — Butterfly       Когда Юнги сел за инструмент и начал играть, Чимин отошел чуть дальше и стал плавно двигаться в такт музыке, отражаясь в большом зеркале, стоящем напротив фортепиано. Юнги остановился.       — В чем дело? — спросил Чимин.       — Я пошел, — вставая, ответил Юнги.       — Почему?       Блондин преградил брюнету путь. Он стоял ровно напротив него и смотрел ему в глаза.       — Почему? — повторил Чимин.       — Так ты меня точно ничему не научишь.       — Я уже научил тебя, — продолжая смотреть в глаза, сказал Чимин. — В самый первый раз ты и двух нот не мог нормально выдать.       Юнги выдохнул и отвел взгляд в сторону.       — Ты же учился, да? — сказал Чимин. — Я вижу прям, ты практиковался.       — Ну учился, и что?       — Ты знаешь, как я люблю эту песню. Я засыпаю под эту мелодию.       — Ну знаю… и что?       — Спасибо…       — За что?       — Теперь… если мне понадобится, ты сможешь сыграть ее для меня… вот как сейчас.       — Не собираюсь я ни черта играть, — обходя Чимина, сказал Юнги. — Я пошел.       — Иди… — не оборачиваясь, выдохнул блондин.       Когда Юнги вышел из комнаты, а затем и из дома, Чимин, не сдерживаясь, громко всхлипнул. Слезы хрустальным водопадом полились из глаз, остановить который парню было не под силу. Он и так достойно держался, закапывая свои эмоции куда-то глубоко внутрь себя, не давая им выйти наружу. Показаться слабым — самое страшное, что могло случиться с Чимином. Он не хотел, чтобы Юнги видел его уязвимость. Ему проще было надевать маску холодной дерзости, чем показать лучшему другу свои страдания по безответной любви, которые душат, зажимая горло своими ледяными тисками. Чимин видел, что в некоторые моменты Юнги по-другому стал смотреть на него, именно так, как этого хотелось бы блондину. Но брюнет все равно оставался непреклонен.

…

      Юнги шел по жилому району, состоящему из небольших домиков, и дойдя до очередного мусорного контейнера, со всей силы ударил его кулаком.       — Черт! — выругался брюнет. — Чертов Чимин. Что ему надо от меня, а? Почему это все так сложно?!       Телефонный звонок раздался посреди вечерней тишины.       — Алло.       — Твой браслет у меня…       — Что?       Юнги осмотрел руку, на которой он носил любимый браслет из деревянных бусин, переплетенных между собой красной и фиолетовой нитями.       — Черт, — выдохнул брюнет, — сейчас приду.       Юнги подошел к дому Чимина, где тот уже ждал его, опершись о дверной косяк.       — Красный… — твой любимый цвет, — улыбнулся парень, — фиолетовый — мой любимый цвет, количество бусин равно тринадцати…       — Отдай, — протягивая руку, сказал Юнги.       — Нет, — резко подняв браслет вверх, улыбнулся Чимин.       — Ты глупый? Отдай браслет, и я пойду.       — Тринадцать бусин? Это шутка такая? — взглянув в глаза, сказал Чимин.       — Нет, это — мое любимое число.       — Мое тоже.       — Твое — четырнадцать.       — Это ты тоже помнишь, да? — дерзко заметил парень.       — Послушай, — осмотревшись, сказал Юнги, — мы общались два года. Я что, должен сразу вот так вот все забыть о тебе?       — Нет…       — Тогда в чем вопрос?       — Ни в чем… — сказал Чимин и протянул браслет. — Хорошего вечера.       Он гордо приподнял подбородок, зашел в дом и закрыл дверь.       — Пф, — фыркнул Юнги. — Тебе тоже.       Юнги медленно шел по вечерней улице. Он снял дорогой сердцу браслет и, крепко сжимая его, прислонил к свои губам. Этот браслет Юнги сделал сразу же после знакомства с Чимином. Он был в тот день в красной майке с номером тринадцать на спине, а у Чимина была фиолетовая футболка. Чимин сразу понравился Юнги. Милый парень нежно улыбался, стоя за баскетбольной площадкой, и наблюдал, как тот играет.       Дальше была дружба. Очень тесная, чудесная и прекрасная дружба. Юнги буквально нашел свою родственную душу: походы в кино, кидание мяча в кольцо, рыбалка, учеба. У друзей было все. Все, ровно до тех пор, пока Юнги не осознал, что влюбляется в Чимина. Дальше было отрицание себя, одинокий поход в бар и… случайная встреча с Чимином на пляже. Тот самый момент, когда Юнги просто не выдержал и налетел на своего друга, сильно прижавшись своими губами к его. Тогда же Юнги понял, что это было большой ошибкой и, попрощавшись с Чимином, ушел. Несколько дней под собственноручно устроенным домашним арестом парень сидел в своей комнате, словно заключенный. Он пытался всячески навредить себе и выбить неправильные, на его взгляд, мысли из головы. Пытался порезать руки, но это не помогло. Чимин плотно засел в его голове. Юнги почти забросил учебу и попал в некоторые неприятности из-за того, что много пил. Новый номер мобильного, новые имена в сетях и поздние возвращения домой. Чимин пытался поговорить с ним, ожидая у входа, но Юнги полностью его игнорировал. И вот… спустя несколько месяцев, Юнги узнал новость о том, что Чимин скоро станет его сводным братом. Совсем не так они должны были встретиться после всего. И совсем не так вести себя друг с другом.

…

      — Пап, — сказал Юнги, зайдя в дом.       — Что такое, сын? — обеспокоенно спросил мужчина.       — Мы можем поговорить как мужчина с мужчиной?       — Ну… да. Конечно можем…       — Тогда пойдем выпьем.       Отец сразу понял, что разговор будет серьезным, поэтому не стал отказывать сыну. Он, конечно же, согласился, не задавая лишних вопросов.       Юнги с отцом сидели на улице в открытом баре и пили пиво. Юнги смотрел в одну точку и глушил соджу рюмку за рюмкой.       — Ты хочешь напиться, сын? Что случилось? Ты уже десять минут сидишь вот так и смотришь в одну точку. Рассказывай.       — Это сложно, отец…       — Все в жизни сложно. Ты меня пугаешь… Что случилось?       — Ты не простишь меня…       — Скажи сначала, что случилось? — обеспокоенно сказал мужчина.       — Я… мне нравятся мужчины, — выдавил из себя Юнги.       Повисла тишина. Отец парня молча сидел рядом и не мог сказать ни слова. Юнги опустил взгляд и начал вытирать мокрые от слез глаза.       — Сначала я не принял себя, — всхлипывая, сказал парень. — Я пытался покончить с собой, но я даже этого не могу сделать, черт…       — Сын…       — Я запирался дома, отключал телефон и ничего не ел почти неделю… Я…       — Подожди, — выдохнул мужчина. — Я вижу, как тебе больно из-за этого, и, признаться, я в шоке, но…       — Что «но», пап? Что «но»? — крикнул Юнги. — Я ненавижу себя!       — Подожди, сын… успокойся…       — Не могу!       Юнги сильно плакал, опершись локтями о столик. Сидящий напротив мужчина, недолго думая, пододвинулся ближе.       — Все не так плохо, — пытаясь нейтрально выразиться, сказал отец Юнги. — Такое бывает… нечасто, но бывает…       — Как с этим жить дальше, отец? Как?       — Ну, — выдохнул мужчина, — сам не знаю. — Ты расскажи хоть, кто он? Ты… ты же влюблен… тебе кто-то нравится, да?       — Сейчас у тебя просто вся жизнь пролетит перед глазами, отец…       — Не пролетит… меня уже ничем не напугать… После смерти твоей мамы… ты — самое дорогое, что у меня есть. И для меня главное — чтобы ты жил.       — Это Чимин.       — Чимин?! — округлив глаза, сказал мужчина.       — Да. Да, это Чимин.       — Неожиданно…       Мужчина выдохнул и посмотрел куда-то в пустоту.       — Ты чуть не сожрал его, когда мы ужинали вместе. Я всерьез подумал, что вы подеретесь. Утром ты мне рассказал, что вы давно знакомы, а теперь… я узнаю, что между вами… кхм… отношения.       — У нас нет отношений. И не будет.       Отец недоумевающе посмотрел на парня.       — Почему?       — Потому что я не хочу.       — Но он же нравится тебе… А ты… ты нравишься ему?       Юнги сделал глоток пива и кивнул.       — Да…       — Тогда я вообще не вижу преград, — сказал отец.       — А я вижу.       — И в чем преграда?       — Во мне. Я — преграда.       — Это, конечно, твое дело, сын… решай сам, но… в жизни мы делаем много ошибок, мы учимся и совершенствуемся за счет этого…       — К чему ты клонишь?       — Дай Чимину шанс.       — Что?! Отец, ты в своем уме?       — Должно быть, нет… раз советую такое…       — Мы скоро станем братьями!       — Только на бумажке. Вы — чужие люди. Более того, вам уже больше двадцати… Вы — взрослые люди, сами можете решать, что делать со своей жизнью. Или ты скажешь, что я неправ?       — Прав.       — Ну так…       — Ладно, — выдохнул Юнги, — я понял. Спасибо, отец.       — Я хочу поддержать тебя. И буду делать это, пока я жив.       — Я ценю это…       — А теперь, пойдем домой. Тебе хватит на сегодня. Завтра спать будешь до обеда.       — Наверное, — ухмыльнулся Юнги. — Что-то я и правда перебрал…       — Любовь… — выдохнул мужчина.