Эффект бабочки

      Ребекка любила мужчин. Позже, когда я подросла и смогла кое-что понимать в отношениях мужчины и женщины, я сделала вывод о том, что и идеала мужчины, то, каким он должен быть, как выглядеть, у неё не было. Их было много, и они были разными. Блондины, брюнеты, высокие, низкие, худые или плотные. Они были разными. Матери было достаточно несколько добрых слов в её адрес, и этого хватало, чтобы влюбиться и окунуться в омут с головой. Ныряние в бездну Ребекки слишком дорого обходилось для её детей. Слишком остро ощущали только мы с Дженни итоги её любви. В то время как Ребекка не ощущала ничего, кроме обжигающего чувства.        Я от чего-то помню всех мужчин матери. Помню каждого. В малейших деталях могу описать их лица, вспомнить их имена и причину, почему их не стало в нашей жизни.       Стив... Так его звали. Наркоман, который в дождливый вечер по джентльменски предоставил свою старую подтёртую куртку Ребекки, которая шла насквозь промокшая с работы. Моё детское сознание утверждало, что Стив был неплохим человеком. Он не обижал нас с сестрой. Напротив, по какой-то причине тепло и с трепетом относился к нам.              Почему я запомнила его? Из-за запаха крови. В то день я впервые ощутила запах уходящей жизни. Запах смерти... Стив обкололся дешёвой дури, что вечно покупал в баре на окраине, и ему снова причудились демоны. Да, он постоянно говорил о них. Мол, они не покидали его разум. Что-то пытались донести до него. И порой их противные голоса делали и так не радужную жизнь Стива просто невыносимой. В тот день они приказали ему убить нас, и он всё кричал, что не сможет этого сделать. Мы с Дженни забились в угол на кухне, молясь Господу, чтобы весь тот ужас, что творился в гостиной, обошёл нас стороной или хотя бы, чтобы поскорее пришла Ребекка с работы. Я прижимала ладони к ушам сестры, старалась хоть как-то уберечь от того ужаса, что в который раз добровольно преподнесла своим детям Ребекка. Я не помню точно, сколько прошло времени, но в какой-то момент голос Стива утих. Не знаю, на какой чёрт я вообще пошла проверять отчима, но то, что я увидела, намертво вросло в мою память.       Кровь. Много крови. Слишком много. Она была везде: на полу, мебели, стенах и даже на наших с Дженни портретах. Стив резал себя, пытался избавиться от внутреннего я, по глупости списывая свою больную зависимость на демонов. Когда голоса в голове стали невыносимы, мужчина решил покончить со всем, перерезав глотку в шаге от маленьких детях.

***

      Первое, что я увидела, как только зашла в кабинет - кровь. Огромная лужа красной жидкости растеклась перед двумя телами, что были связаны, сидя на стульях. От ужаса я сделала шаг назад, закрывая рот руками, чтобы не завизжать при господине Ричардсоне. — Не нужно верещать, — пренебрежительно произнёс Смерть. — Я распоряжусь Ости, и она заплатит тебе в двойном объёме. А пока убери здесь всё, девочка, — в приказном тоне произнёс мужчина, а затем вышел из кабинета.       Как только я осталась наедине с... с кем? С трупами... Из глаз брызнули слёзы. И я перестала сдерживать себя, принялась рыдать, так и не решаясь подойти ближе. В голове тут же всплыл образ Стива, который лежал в луже собственной крови. Кажется, изъян отчима передался и мне. Я услышала голоса в голове, которые не замолкали ни на минуту. Они всё твердили, чтобы я как можно скорее убиралась из этого чёртова места. Моё тело била мелкая дрожь, и я всё никак не могла совладать с собой, чтобы предпринять хоть что-то. Позвонить в полицию? Не думаю, что это хорошая идея, учитывая влиятельность семьи Ричардсон. Но я не могла в одиночку пережить увиденное. Я всё равно дрожащими руками достала телефон из кармана юбки и нажала экстренный вызов. Мими обязательно сможет придумать, что делать в такой ситуации. Долгие гудки сменились автоответчиком. Я не унималась, продолжала набирать номер подруги, пока отчаяние полностью не захватило всё тело и разум. Где бы ни была Мими, она не придёт, не поможет справиться со страхом. Только сейчас, поняв, что я одна и ждать некого, я решилась взглянуть на тела мужчин.       Их было двое, и даже при тусклом свете я смогла разглядеть их точь-в-точь схожую внешность. Близнецы. Да, они были близнецами, хотя их цвет волос и отличался друг от друга. Что они могли сделать такого, чтобы люди могли так жестоко обойтись с ними?       Нет! Я не могу так! Не смогу убирать кабинет и не замечать их. Не смогу не разглядывать, не смогу не думать об их жизни, об их возможном будущем. Я решила уйти. Что, в конце концов, сможет сделать мне Ости? Что будет, если я уйду, ничего никому не сказав? Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Пошло всё. Я ухожу! — я сказала в слух о своём решение, возможно, чтобы окончательно убедить себя в том, что я поступаю правильно.       Я двинулась к двери, хватаясь за дверную ручку. — Эй, ты, — раздался за спиной шёпот. Я резко обернулась, взирая по сторонам и ища источник мужского голоса. — Помоги мне, мать Тереза...       Я потеряла дар речи. Со мной говорил один из парней, сидевших на стуле. Его глаза были открыты, а его губы растянулись в ехидной усмешки. Ему нравилось моё замешательство, мой страх и ужас, что выражались на моём лице. — Ты?.. Ты жив? — зачем-то спросила его я, прекрасно понимая, что мертвецы не разговаривают. Я сделала осторожный шаг к нему навстречу, забывая напрочь о побеге. — Ты жив! Я... Я... Почему Мать Тереза?       Все мои вопросы были на уровне сумасшествия, но я и понятия не имела, что такое вообще было возможно. Казалось, что я сплю давно придя домой, всё таки выбравшись из дома Ричардсонов. — Ну, ты же не на помощь звать побежала? — усмехнулся тот. — Так что? Поможешь развязать меня?       Голова была готова лопнуть от переизбытка мыслей. Тело лихорадило, и, кажется, поднялась температура под сорок градусов. Иначе не могу объяснить, почему с моего лба стекал холодный пот, а спину ломило от малейшего движения. Могла ли я бросить его? Развернуться и уйти, позабыв напрочь, что в доме уважаемой семьи сидит связанный человек рядом с убитым братом. Стоп... Он же ведь мёртв? Я перевела взгляд на другого близнеца, но, кажется, у него не было ни единого шанса. Из-за обилия крови было невозможно разглядеть чёткие повреждения, но выглядел он на порядок хуже, чем его брат. Другой парень проследил за мной, а затем твёрдо произнёс: — Он мёртв. Не надейся, что он так же, как и я, оживёт.       Было ли ему больно от потери близкого человека? Что он чувствовал? Боролся ли со скорбью, изображая передо мной ехидного парнишку? Мне становилось дурно. Мне хотелось схватиться обеими руками за волосы и терзать их, пока мысли не закончат свой поток, уступая место боли. — Ну так? Поможешь или нет?       Я кивнула, делая шаг, затем ещё один и ещё в его сторону. Замшевые балетки, подаренные Мими на наш выпуск, с каждым шагом вбирали в себя мученическую кровь. Я стала ощущать пальцами ног влажность уже через несколько шагов. Могла ли я бросить его? Снова и снова задавала вопрос себе я. Могла ли уйти? Сказать кому-то о том, что парень, которого от чего-то посчитали недостойным жить, решил обхитрить смерть и вышел из ада живым, пусть и с огромной потерей? Нет. Не могу. Не сделаю, буду всю жизнь жалеть о сегодняшнем дне. Буду считать себя виноватой во всём, что происходило в этих пропитанной кровью стенах. Я подошла к парню и только сейчас поняла, что именно он столкнулся со мной в коридоре. — Ну? Не тормози, малышка... Скоро сюда придёт Ади, чтобы убрать тела. — Ади?       Парень закатил глаза, но всё же ответил: — Преданная собачка Смерти. Он и тебя убьёт, если увидит твои дрожащие ручонки возле верёвки, — его недобрая улыбка заставила моментально прийти в себя.       Я принялась развязывать узлы, попутно поглядывая на дверь. Руки тряслись, пальцы дрожали, но я всё равно старательно расправлялась с тугими верёвками. Парень несколько раз шипел от неосторожных касаний к его изувеченному телу, и я каждый раз принималась слёзно просить прощения. Когда с тисками было покончено, он встал со стула, в наслаждение стал разминать тело. Казалось, он избегал смотреть на брата, пытался не оборачиваться в его сторону. — Спасибо, малышка. Ты со мной? — Куда? Куда я пойду с тобой? — А куда пойдёшь без меня? Тебя вернут обратно, после того, как заметят пропажу моего тела. Ты и до остановки дойти не успеешь.       Я только сейчас осознала, что именно натворила со своей жизнью. Что будет, если Смерть Ричардсон поймёт, что именно я приложила руку к освобождению его пленника? Блядство! Я старалась не ругаться матом и всегда отчитывала Мими за бранные словечки, которые она так горячо любила применять по делу и без. Мне нужно идти с ним? Нет. Нет. Нет. Я сделала несколько шагов назад, отступая от мужчины.       Это не я. Вики Уокер - хорошая девочка из плохого района. Она никогда не нарушит правила, не будет участвовать в преступных делах. И она не пойдёт с незнакомцем. Это не я. — Размышляешь ни убью ли я тебя по пути к свободе?       Меня будоражил диссонанс, который я испытывала, смотря на парня. Он шутил, ухмылялся с моего напуганного вида, полностью игнорируя случившееся. С ним явно было что-то не так. Мне показалось, что он сумасшедший. — Как хочешь. Я ухожу, — сказал он приближаясь к книжному шкафу. — Куда? Куда ты идёшь? — Доверься мне и лучше помоги, — парень попытался отодвинуть шкаф, но как только израненное плечо соприкоснулось с твёрдой поверхностью, поморщился. — Шевелись, малышка! Действие лекарства заканчивается! Будет нехорошо, если я начну чувствовать боль, что успел причинить этот ублюдок!       В голове было ещё множество вопросов: За что он так с вами? Что вы сделали семье Ричардсон? Что за лекарство ты принял, что сумел избежать боли и не умереть? Но единственное, что я смогла сделать, так это кивнуть и начать отодвигать шкаф. Моих сил едва хватало, чтобы освободить стену за ним, но я старалась. Боялась, что не успеем, и мне придётся испытать всё то, что испытывал он. Наконец, когда мне всё-таки удалось сдвинуть массивный шкаф, парень подошёл к стене и провёл по ней окровавленной ладонью. Понадобилось несколько секунд, чтобы небольшой участок стены сдвинулся, и на этом месте показалось тёмное пространство, неизвестно куда ведущее. Парень протянул мне руку, и я, следуя инстинкту самосохранения протянула ему свою. Мы шли по мрачному туннелю будто целую вечность. Я не старалась рассмотреть путь, ведь это было невозможным. Кромешная темнота, и лишь тёплая мужская ладонь не давали окунуться с головой в панику. Парень иногда останавливался, переводил дыхание, а затем снова продолжал путь. Мысли о том, что будет дальше, не покидали голову, но я старалась не думать ни о чём, пока не увижу белый свет. Только спустя добрых минут двадцать я додумалась достать телефон и включить фонарик. Парень усмехнулся, сказав: — Ты очень предусмотрительна... Мы практически пришли.       Я улыбнулась извиняющейся улыбкой, сжимая его ладонь крепче. Говорить о своём волнении было не уместно. Он чувствовал, считывал моё тело и всё понимал. Наконец массивная железная дверь была приоткрыта им, и я увидела свет уличного фонаря. На душе родилось умиротворение. Мы выбрались... — Где мы? — спросила его я. — Недалеко от дома Ричардсонов. Этот туннель был проложен ещё их предками. — Откуда ты знаешь? — Я многое что знаю, малышка. Но эта информация не для твоих маленьких ушек.       Мы выбрались на улицу. Я сразу поспешила оглядеться. Мы стояли возле заправки, которую проезжали вместе с Энди. Значит мы примерно в двух километров от особняка. Осознав, что я нахожусь на приличном расстоянии от кабинета, залитого кровью, я, наконец выдохнула, а на лице появилась довольная улыбка. Парень не отпустил мою руку, повёл к чёрной иномарки, которая была припаркована на стоянки. — Нагнись и достань под машиной ключи, — приказал он мне. — Ну, чего смотришь? Мне нужно экономить силы. Давай же!       Я сделала всё, как он сказал. Я нашла под машиной связку ключей и кожаный кошелёк, на котором была прикреплена записка. — Кто оставил тебе это? Он был слишком хорошего мнения о людях. Эти вещи могли легко украсть. — Может в твоём тухлом райончике это и так, но в этом воришек нет. Тем более смотри... — я последовала взглядом за рукой парня и увидела похожею машину недалеко от нас. — Вон тот человек следил, чтобы с моей машинкой ничего не произошло. — Кто помогает тебе? Ты знал, что выберешься от туда? — я была готова завалить вопросами парня. Они буквально сами выплёвывались изо рта. — Я не хотел умирать. Конечно, я знал, что смерть обойдёт меня стороной. — А... а твой брат? Почему ты не придумал и для него план спасения?       Добродушное лицо в миг превратилось в гримасу боли. Превозмогая боль, парень схватил меня за плечи и грубо прислонил об машину. Я запищала от возмущения, но тут же умолка, смотря, как желваки на его лице начинают ходить табуном. — Ты слишком болтлива! Я благодарен тебе, но держи язык за зубами! — он отпустил меня, садясь за руль. — Идём, подвезу тебя. Кстати, меня зовут Астарот. — Вики, — почти шёпотом произнесла я.

***

      Война привёз Мими в самый престижный отель штата Лодж Эт Вудлоч. Мими не то что не была в таком отеле, девушка и на этой улицы ни разу не бывала. Стоит ли говорить о неподдельном шоке, когда она увидела роскошный номер? В машине Мими боязливо посматривала на незнакомого мужчину, всё сомневаясь в правильности поступка. Но увидев огромную двуспальную кровать с мягкой периной, джакузи с подсветкой и уже накрытый стол на двух персон, все сомнения растворились. Ну и пусть. Если что-то пойдёт не так, она всё равно запомнит сегодняшнюю ночь. И если так случится, что девушке придётся остаться на всю жизнь на Восьмой авеню, в самом чахлом районе города, она и дочери своей расскажет о сегодняшнем событии. Девушка прошла вглубь номера, оглядываясь по сторонам и рассматривая каждую деталь интерьера, а затем широко улыбнулась мужчине, что, кажется, не разделял её энтузиазма.       Войну забавляла реакция простушек на его деньги. Нет, он не презирал бедных. У него даже было несколько знакомых с такими же условиями, как у этой глупышки. Но Войну удивляло, как деньги могли стать для человека всем. Мими видела лишь плюсы в жизни Войны. Не читала правдивые статьи о его матери, о жестоком главе их семьи. Она ни черта не знала. Девушка лишь разглядывала фотографии, приближая изображения наманикюренными пальчиками, подмечая неважные детали. Они знали лишь образ мужчины и понятия не имели, как именно обстояло всё на самом деле. — Не знал, что именно захочешь попробовать, — Война указал на накрытый стол. — Решил заказать всё, что у них было.       От сказанной фразы Мими ещё больше расплылась в улыбки, подбегая к столу. Глаза разбегались от обилия деликатесов, во рту появилась слюна, предвкушающая вкусный поздний ужин. — Наверное, ты моя награда за сегодняшнюю работу, — нагло соврала девушка. Она ни черта не работала, но виду не показала. Не дожидаясь приглашения, Мими села за стол, ожидая Войну. — Спасибо.       Мужчина сел рядом с ней. Его рука потянулась к бутылке виски, что стояла в центре стола. Не спрашивая, он налил в тумблер янтарной жидкости для Мими, а затем плеснул и себе. — Ну, значит, за знакомство? — Война поднял стакан с алкоголем. — Мы ведь ещё не познакомились. Меня зовут Мими...       Мими... Война усмехнулся, думая про себя: «Кто в здравом уме назовёт свою дочь таким именем?» Выпив напиток, мужчина в наслаждении выдохнул, а затем перевёл взгляд на девушку.       Красивая. Да, она точно была такой. Длинные гладкие тёмные волосы аккуратно спускались по спине, а её миловидное кукольное личико больше подходило под описание: "дьявол с ангельским лицом" . Глаза... Её выдавали хищные горящие глаза. Она явно была не так проста, как хотела показаться. В голове тут же созрел вопрос: «На что она была готова, чтобы заполучить его?» Война поймал себя на мысли, что не удивился бы, если она специально ожидала его, зная вкусовые предпочтения мужчины. Возможно, Ости проинформировала девчонку, если та пообещала ей небольшой процент со встречи. Война по-детски задорно рассмеялся от своих теорий. Мими от неожиданности выронила изо рта кусок жареного мяса. — Прости, не хотел тебя напугать. Меня развеселили мои мысли на счёт тебя.       Мими хотела уже ответить, но в сумочке раздалась, как ни к стати вибрация, а затем дебильная мелодия, которую Мими каждый раз зарекалась поменять. Взяв телефон в руки, Мими тут же нажала на сброс вызова. Через несколько минут телефон снова завибрировал. Будь ты проклята, Вики! — подумала про себя девушка, скидывая звонок и отключая телефон. — Может, это кто-то важный, — сказал Война, заметив раздражение на лице девушки. — Подруга... Мы работали вместе у вас...       Война кивнул, а затем потянулся во внутренний карман пиджака, доставая белый пакетик. Мими знала, что за вещество оказалось на столе. Кусок еды застрял где-то в горле, а ладошки в один миг вспотели. В теле появилась нервозность, которую Война заметил сразу. — Не бойся... Ничего серьёзного. Я лишь балуюсь этим. Если хочешь, можешь попробовать... От одного раза не будет привыкания. Просто это... поможет тебе расслабиться.       Мими знала, что он врал. Не существовало такого наркотика, который бы не заставлял возвращаться к нему снова и снова. Элиза, мать Мими, была подтверждением этому. В моменты, когда земля уходила из-под ног, в моменты усталости, очередного разбитого сердца, женщина доставала такой же пакетик и придавалась наслаждению. В такие минуты Элизу не интересовало ничего, кроме её полёта в придуманный мир. Мими тут же замотала головой, тем самым показав своё отношение к этому. Она специально взяла в руки тарелку с овощным салатом, только чтобы не показывать дрожащие руки. — Тебе будет неловко, если мы будем в разном настроении, детка, — поспешил предупредить её мужчина.       Мими неловко улыбнулась, а затем принялась поглощать еду в неимоверном количестве, лишь бы не видеть, как Война высыпает небольшое количество белого вещества на стол, а затем принимается делать аккуратные дорожки. Воспоминания о детстве, всё, что пришлось пережить девушки, мигом накрыли с головой, а руки стали дрожать, переставая крепко удерживать вилку, что так неприятно звякнула по тарелке. Мими только что осознала, что ничем хорошим это не закончится.       Война вовсе не обращал внимания на девушку. Он ближе подсел к желанному веществу, а затем прикрыл одну ноздрю пальцем и вобрал в себя наркотик. Сделав своё дело, мужчина откинулся на спинку стула, в блаженстве закрывая глаза. Проблемы семьи тут же испарились, а мысли о будущей невесте и вовсе исчезли. Растворились также быстро, как подействовал порошок. Стало легко, тяжесть ушла, и на его место пришло жгучее желание повеселиться. — Идём искупаемся?       Мими неуверенно кивнула, но последовала за мужчиной к джакузи. Война включил расслабляющую музыку на колонке и, следуя за настроением, стал неумело раскачиваться в разные стороны. Мими это даже позабавило. — Помоги мне, девочка, — попросил мужчина, принимаясь расправляться с маленькими пуговками на чёрной рубашке. Мими подошла к Войне, ловко расправляясь с одеждой. — Ты нравишься мне... Знаешь, ты лучшее, что произошло за этот день.       Тело у мужчины было подтянутым, сильным. По сравнению с хрупкой Мими он походил на скалу, что хранила в себе необычайную силу. Если бы он захотел, то легко бы мог раздавить, словно букашку в своих мощных ручищах. Расправившись с верхом, девичьи пальчики стали очерчивать бляшку ремня, не решаясь зайти дальше без его позволения.       Несмотря на начало вечера, Мими была не прочь провести ночь в объятиях такого мужчины: сильного, знающего, чего он хочет, уверенного и... богатого. Она не была ханжой, не хранила себя для того самого, а позволяла наслаждаться, отдаваться моменту и никогда ни о чём не жалеть. — Сколько тебе лет? — поинтересовался Война. — Восемнадцать... Мы с Вики этой весной окончили школу.       Война усмехнулся. Как же ему повезло. Красивое личико, ловкие ручки и юное тело. Мужская рука дотронулась до тонкой шеи, слегка надавливая, а позже сжимая пальцы вокруг неё. Ему нравилась женская слабость. То, как в груди разрастается чувство превосходства. Не дожидаясь приказа, Мими принялась за свою одежду, но грубый недовольный голос прервал её: — Оставь её. Лучше помоги мне.       Сглотнув вязкую слюну, Мими расстегнула брюки мужчины, слегка приспуская их. Чувствовала ли она себя униженной? Отчасти. Девушка от чего-то продолжала верить в хороший вечер в компании с лучшим мужчиной. Это же её шанс! Война положил ладони на плечи Мими, слегка надавливая, заставляя без слов понять его желания. Мими послушно опустилась на колени, избегая смотреть вперёд. Её взгляд был направлен лишь на Войну. Она пыталась прочесть на его лице дальнейшие указания, ведь без него не было столько уверенности и желания. — Будь послушной девочкой. Доставь мне удовольствие...

***

      Семья Ричардсон в неполном составе собрались в кабинете Смерти, не понимая острую необходимость как можно быстрее прийти на собрание. Не нужно было гадать, по какой причине был отдан приказ, ведь Смерть словно вихрь проносился по комнате, опрокидывая вещи, что попадались под руку. Чума боялась брата настолько сильно, что каждый неконтролируемый гнев заставлял девушку дрожать и теряться в собственном страхе. В такие моменты сестре всегда помогал Война. Он от чего-то сильнее любил Чуму, чем другие братья. Помогал справляться с боязнью к Смерти, был рядом в моменты наказания и не заслуженного принижения. Но сегодня его не было. Рядом с Чумой, на кожаном диване восседал Голод, которому было откровенно плевать на переживания сестры. У мужчины были свои тараканы, он не хотел быть частью того, что Смерть называл семьёй, и уж тем более участвовать в глупых собраниях, в которых по большому счёту всё решал лишь один человек. — Кто-нибудь объяснит, зачем нас собрали в такой час? — неуверенно решила спросить Чума. — И где Война? — Война, сестрёнка, там, где хорошо. Приятно и спокойно, — с ухмылкой произнёс Голод, замечая, как Смерть становится ещё злее, чем раньше. — Это ты? Скажи, это ты сделала? — мужчина впервые за вечер решил посмотреть на сестру, испепеляя взглядом. Ему было плевать на то, что Чумы не было дома несколько лет. Он сам отправил её как можно дальше от семьи, считая недостойной. — Ты подкупила девчонку, чтобы та помогла этому ублюдку сбежать?       Не выдержав, Чума вскочила с места, в один миг оказываясь перед братом. Кажется, нервозность постепенно превращалась в истерику. — Астарот сбежал? Как такое возможно?       Она не врала. Смерть ещё в детстве научился считывать сестру. И всегда знал, когда та говорит правду или обманывает. Её пугливые глаза с треском выдавали её. Устало выдохнув, Смерть прошёл за стол, присаживаясь в кресло. Его тело пылало в ярости. Ему стоило огромных усилий, чтобы не сорваться и сделать непоправимое. Всё его нутро жаждало крови. Крови Астарота. Смерть терпеть не мог предателей, тем более в такое для его семьи время. — Пусть уходит... Ты и так сполна наказал его. Смерть Кристофера будет отличным уроком для него, — озвучил свои мысли Голод и тут же встретился с уничтожаемым взглядом. — Глупец! Ты - гнилое место нашей семьи... Наши судна были сожжены вчерашней ночью! Как думаешь, откуда ублюдок Райт узнал об их местоположение? Кто помог Астароту продумать идеальный план по бегству? Не эта же курица, что полчаса не могла его развязать! Если Астарот переметнулся на их сторону, выборы мэра города я уже проиграл... Не нужно даже пытаться. Эти мальчишки слишком долго были с нами! И за это... —Смерть с пренебрежением посмотрел на Чуму. — нужно сказать спасибо нашей дорогой сестре.       Обхватив себя руками, Чума попыталась скрыть волнение, чтобы не казаться для брата ещё более ничтожной. Девушка подошла к рабочему столу, поворачивая экран компьютера в свою сторону. Нажав кнопку «пуск» Чума повторно посмотрела запись с видео камеры, которые висели в каждом углу кабинета. — Она новенькая... Я не помню её... Должно быть, Ости взяла её на работу без твоего предупреждения.       Подлив масла в огонь и отведя от себя неуместные подозрения, Чума довольная собой, присела на своё место, одаривая Голода победной улыбкой. Она не будет аутсайдером. Больше не будет. — Ади, притащи сюда Ости, — приказал Смерть. *       Брюнетка сидела на полу, с мольбой всматриваясь в лицо господина Ричардсона. Паника, страх и жгучее желание жить заставляли её валяться в ногах у своего босса. Впервые, как только Ости увидела Мими, а позже познакомилась с ней, то уже тогда поняла, что не стоило ждать от неё ничего хорошего. Весёлая, лёгкая на подъем, но при этом не думающая ни о ком, кроме себя, ветреная, плюющая на жизнь других. Из-за своего сочувствия, если Ости не придумает план по спасению, попрощается с жизнью. — Я... Я... Простите меня, господин Ричардсон... Я не знаю... Не знаю, как смогла довериться ей, — обливаясь слезами, мямлила Ости. — Она просила взять её с подругой всего лишь на один вечер. Им нужны были деньги... Я почему-то поверила им... — Идиотка! — гневно взревел Смерть. — Ты обязана докладывать о каждом новом работнике, которого впускаешь в наш дом! Тем более, когда отправляешь их на наш этаж!       Ости боязливо бросила взгляд на Голода, но всё же решила ответить господину. На кону была её жизнь, и бояться гнева другого наследника было глупо. — Я не отправляла... Не отправляла... Вики позвал господин Голод... Я отправила её к нему, а не к вам! Простите, простите меня!       Голод усмехнулся, отвечая брату на его пылающий взгляд. Мужчина был уверен, она не была в сговоре с Астаротом или с семьёй Райт... Нет, он от чего-то знал, что нет. Скорее всего, девчонка оказалась в не том месте, в не то время. Но всё же стало забавно от того, что Голод принял её за охотницу за деньгами. — Зачем ты позвал её к себе? — Для своих целей. Дела это не касается, — спокойно ответил Голод. — Идиоты! Идиоты! Где Война? Кто-нибудь знает, куда делался этот мальчишка?       Ости прикусила язык, понимая, что ответ на данный вопрос приведёт господина в неудержимую ярость. Но инициативу перехватила Чума. Она видела, как брат садится в машину с неизвестной ей девушкой. Сестра даже помахала брату из окна своей комнаты. Сложив дважды два, Чума произнесла: — Он уехал со второй новенькой.       Бутылка престижного алкоголя полетела в стену, заставив Ости закрыться руками от осколков. — Чёрти что творится в нашей семье! Ади! — дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл рыжий парень. — Найди Войну и привези его... спутницу. — Важная особая? — поинтересовался парень для своих целей. — Дворовая девка. Если понадобится, за волосы притащи! Теперь ты... — Смерть обернулась в сторону брата. — Займёшься поисками той девчонки! Привезёшь её к утру! — Будешь мстить девушкам? — искренне рассмеялся Голод. — Все будут должны заплатить за свои поступки!       Дверь кабинета снова отворилась, и Смерть уже хотел выпустить новой волной гнев, как из проёма показалась взлохмаченная каштановая голова. Чума, как только увидела девочку, что голыми ножками переступала с места на место, тут же вскочила, но грозный взгляд брата заставил её сесть обратно. — Папочка... Я услышала твой грозный голос и испугалась... Ты злишься на меня?       Смерть тут же переменился в лице, подходя ближе к девочке. — Что ты, принцесса... Я ругался совсем не на тебя... Идём, я уложу тебя в твою постель.       Смерть поднял ребёнка на руки и скрылся за дверью, не удостоив ни одного взгляда семью. — Кира... — себе под нос прошептала Чума. — Не нужно злить его. Не подходи к ней и не пытайся сблизиться, глупая, — предупредил Голод сестру, а затем встал с места, оставляя Чуму одну.       Мужчине предстоит долгая ночь. Такое долгожданное спокойствие, которое так ему необходимо, не наступит в этой семье никогда.