Глава 24: Про ирландский виски.
29 декабря 2024 г., 16:30
POV Клара
— Потом мы вскрыли дверь ее кабинета и копались там целый час. Мы нашли ящик с документами пропавших без вести девушек, папку с именами сотрудников, тайно работающих на Благотворительный фонд и даже списали информацию с системного блока. Мы вынесли оттуда все до последнего подстаканника, представляешь? На том конце провода Чарли довольно смеется, я не вижу ее лица, но представляю, как она морщит нос и кивает каждому моему слову. Сейчас около пяти утра, я стою на балконе одного из кафетериев Хай парка, высматривая зачатки рассвета среди густых облаков. Августовский ветер обдает мои щеки бесконечными холодными пощечинами, поэтому я прижимаю телефон ближе к уху, чтобы слышать Чарли лучше. — Это прекрасно, прекрасно, — повторяет она. — Я невероятно вами горжусь. В теплоте панорамных окон видны улыбки, пьяный смех и непрекращающиеся шутки. Сегодня нас восемь, и мы празднуем победу. Вместе. — Я здесь одна, но я обязательно передам ребятам твои слова, — отвечаю я. Чарли вздыхает, ритмично постукивая ногтем по поверхности стола. — Как насчет тебя? Как ты себя чувствуешь после всего случившегося? Моя нижняя губа пропадает между зубами. — Затрудняюсь ответить. Во мне было так много адреналина, что я готова была пуститься в бой, а сейчас мне хочется лишь выпить и вздремнуть. Впрочем, этим я и планирую заняться, ты ведь не против? — Конечно же я не против, можешь взять недельку отпуска. Ты заслужила. — Чарли дожидается, пока я щелкну языком, а потом продолжает: — Но ты прекрасно знаешь, что тебе нужно делать, чтобы переварить травму. Я киваю. — Писать. Чем больше, тем лучше. — Именно. Не затягивай со статьей. Мир должен узнать о ваших подвигах. За моей спиной щелкает дверная ручка. Аврора отпускает тихое «вот дерьмо», когда ветер путает ее светлые кудри, но она собирает их ловким движением на макушке и направляется ко мне. — Спасибо, Чарли. До связи. — До связи, мой ангел. — И она бросает трубку, а я прячу телефон в задний карман брюк, будто мне есть, что скрывать. — Кто звонил? — Аврора опирается локтями на стеклянные перила и смотрит на просыпающийся город. Нам толком и не удалось поговорить после нашего возвращения в Хай Парк, хотя, когда мы наконец-то встретились, наши вопли слышал весь отдел безопасности. — Звонили из опеки. Они сказали, что заберут тебя, если ты опять забудешь помыть посуду. Она фыркает, качая головой. — Я терпеть не могу твои шутки, они плоские, как моя грудь. Но сейчас я рада всему, что ты делаешь. Мои внутренности окутывает дикая боль сожаления. Произошедшее этим вечером могло ударить по ней еще хлеще, чем по мне. Я бы умерла, мои кости сгнили бы в земле, а она бы существовала, зная, что переживает своего близнеца. — Клянусь, я нашла несколько седых волос у себя на голове. — Аврора жует губу, раздумывая над нужными словами. — Когда Рик ворвался в нашу квартиру и приказал мигом собираться, я подумала, что это очередная издевка от короля придурков, — Она указывает большим пальцем на столовую, где за длинным столом сидит Ксандр, сжимая живот от смеха. — Я и не знала, что мой мозг способен так оперативно принимать решения. Я переплетаю наши пальцы на стеклянных перилах. — Ты знаешь, я бы не оставила тебя одну. Ты же умрешь от голода, если тебе никто не будет готовить сэндвичи. — Вообще-то, я умею заказывать еду и даже заливать овсянку кипятком, — убеждает она. — Но без твоих сэндвичей с уткой я бы двинула кони раньше, чем мерла бы от горя. Хотя, в целом, я была к этому готова. Я поднимаю одну бровь. — Что ты имеешь в виду? Она снова указывает большим пальцем на столовую. — Это лишь вопрос времени, когда я начну жить одна. У тебя появился парень, и, походу, у него на тебя серьезные планы. Ты бы видела, каким злым он был, когда все поняли, что ты пропала. — То же самое он сказал о тебе. — Я подталкиваю ее бедром. — Да, на удивление, мы отлично сработались. — Аврора решается взглянуть на меня, и ее большие голубые глаза выдают ее чувства с потрохами: усталость, грусть, сожаление и что-то еще, чему я не могу найти название. — Мне тяжело в этом признаваться, но иногда мне дико не хватает тебя, сестра. Я кладу голову на ее костлявое плечо. — Тогда, на пороге смерти, я думала о многих вещах, но больше всего я жалела о том, что мы провели так мало времени, наслаждались хорошей жизнью вместе. — Мой нос начинает щипать. — Помнишь, когда мы были маленькими, мы мечтали о том, что будет есть конфеты и смотреть мультики целый день? — Обижаешь. Я до сих пор об этом мечтаю, — улыбается она, поглаживая меня по макушке. — Я думаю, нам срочно нужно устроить этот сеанс сестринской терапии. К черту работу, я хочу конфет. Наш тихий смех перекликается с громким выкриком Габриэля, доносящегося из помещения. Руки Авроры начинают леденеть, я тоже дрожу от ветра, но никто из нас не решается шевельнуться. Настолько прекрасен и долгожданен этот момент. — Кстати, я недавно кое-что вспомнила. — Я поднимаю голову, напуская на себя всю возможную серьезность. — Помнишь тот день, когда нас забрала опека? — Да, помню, — кивает она. — Тогда ты вышла из комнаты за хлебом и тебя не было целую ночь. Я думала, что тебя наказали розгами, а потом приехали люди в красной одежде. Воспоминания заставляют меня поморщиться. — Тогда я случайно перевернула пепельницу, и случился мелкий пожар. Я вспомнила об этом совершенно случайно, но с тех пор у меня ни разу не было приступов паники. В голове все будто стало на свои места, именно это и помогло мне не впасть в отчаяние в монастыре. — Вот же дерьмо… — удивленно шепчет она. — Наш мозг может одновременно писать код для запуска подводных лодок и подменять воспоминания. Мне этого никогда не понять. Дверная ручка снова щелкает, и на этот раз из столовой выходят Жози и Натали. В руках последней бутылка с янтарной жидкостью. — Придержи ее, — кричит Натали, неумолимо надвигаясь на нас с сияющей улыбкой. — Запросто. — Аврора мастерски заламывает мне руки за спиной. Я уже и забыла, что она так умеет. — Девочки, пожалуйста, не стоит, — пытаюсь остановить их я, но Жози уже собирает мне волосы на затылке, а Натали подставляет горлышко бутылки к моему рту. Ирландский виски высшего сорта обжигает мое горло, но я все равно делаю глотки, пусть мне и не особо нравится его вкус. — Вот так, вот так, — сладко говорит Ната, касаясь моей щеки. — Хорошая девочка, возьми глубже, давай. Я фыркаю, разбрызгивая алкоголь на себя и на всех вокруг. Нас накрывает волной веселья, такой легкой и простой, будто сами небеса решили мне напомнить, какого это — просто жить. — Ну что за день. — Жози смахивает слезы в уголках глаз, пока я вытираю рот рукавом белой рубашки мистера Андерсона. Мы молча передаем бутылку виски по кругу, наблюдая мерцание соседних многоэтажек в розовеющем рассветном небе. Вокруг так тихо и спокойно, будто сейчас существуем только мы — девочки, чья случайная дружба переросла в нечто большее, нечто, что спасло сегодня ни одну жизнь, и не только мою. — Может, снимем здесь офис? — предлагает Жози, делая большой глоток виски. — Мне здесь нравится. У них даже есть бесплатная парковка. — Тебя сюда тянет только из-за Габриэля, — вмешивается Натали. — Но аренду нам не потянуть. Мы еще не настолько богаты. — Клара, скажи ей, что это хорошая идея. — канючит Жози, обнимая Аврору за талию. — Мы будем навещать ее на работе и воровать всякие вкусности. Мы сэкономим на еде, ну пожалуйста. — Давайте дождемся выхода статьи, а потом рассмотрим на наш бюджет на следующий год, — убедительно говорю я. — Но, в целом, я не против. Натали округляет рот. — Предательница! Я всегда знала, что когда-то ты применяешь подруг на член. — У вас тоже дружба базируется на взаимном унижении? — голос Томаса появляется будто бы из ниоткуда. Натали резко втягивает воздух через стиснутые зубы и, обернувшись, выдает: — Чего ты хочешь, милый? — Ничего, дорогая, просто я хочу сказать, что привезли пиццу. Она моментально расслабляется, а я хлопаю ее по плечу. — Так вот почему тебе не нравится Хай Парк. Тебя достает руководитель отдела безопасности. — Я к нему равнодушна, — отрезает она мою теорию, будто ножом. — Ты же знаешь, я ни с кем не встречаюсь, только сплю, и то не всегда. — Да-да, именно поэтому вы общаетесь, как женатая парочка. — Я убегаю, пока мне не прилетело за такие слова. Внутри столовой тепло, и я говорю не о температуре. Ксандр и Фред о чем-то жарко спорят, пока Габриэль записывает их аргументы на лист бумаги. Не стесняясь, я усаживаюсь на стул рядом с Фредом, пробегаясь пальцами по его бедру. Выслушивая Ксандра, он притягивает меня к себе на колени, целуя в затылок. — Ты в порядке? — шепчет он мне на ухо, смыкая руки на моей талии. В его объятиях не может быть никак иначе, кроме как хорошо. Я расслабляюсь до состояния тающего под жарким солнцем мороженного, поднося к губам наши сплетенные руки. — Все в порядке, любимый. — Можешь повторить еще раз? — его улыбка расплывается в изгибе моей шеи. Я беру его заросшее щетиной лицо в ладони так, чтобы наши взгляды встретились. — Я люблю тебя так сильно, что мои руки дрожат, когда я это говорю. Его холодные глаза блестят истинными чувствами. Он ластиться к моим ладоням, как котенок. — Я должен Фрэнсису весь мир за тот несчастный стаканчик кофе без крышечки. Мне больше не нужны слова, мне нужны его губы на моих губах и его руки на моих бедрах. Мы целуемся, не заботясь ни о ком, кроме нас самих. Ксандр глубоко вздыхает и проводит ладонью по смущенной физиономии. — Габриэль, будь добр, задекламируй, что Андерсон проиграл спор. Фред улыбается сквозь поцелуй. — Пусть будет так.
