Цветут Цветы

Маленькая Сёко — жизнерадостная, весёлая, немного наивная девочка, душа своей семьи — родителей, бабушки и старшей сестры. Все вокруг её любят, все остальные дети хотят с ней дружить, она никогда не чувствует себя в одиночестве. Она на все сто процентов принадлежит тому месту, где живёт. Сёко в подростковом возрасте — тихая, вдумчивая, меланхоличная. Бабушка и отец умерли, а старшая сестра болеет уже несколько месяцев. Мать должна оплачивать дорогое лечение, поэтому почти что живёт на работе, приходя домой только спать. Сёко постепенно остаётся одна, и виной тому то, что с ней происходят вещи, которые не происходят с другими. Она начинает видеть странные сущности — она не знает, как их описать, а любые попытки поделиться этим с кем-то делают её изгоем. Она больше не принадлежит, и место рядом с ней в школьной столовой отныне всегда пустует. За поступление в Магический Колледж она цепляется, как за последнюю соломинку, потому что устала быть той самой странной девушкой, которую все избегают. Если здесь будут такие же, как и она, тогда всё хорошо. Тогда она снова сможет принадлежать. Среди других первогодок ей больше всех импонирует Гето Сугуру — надёжный, добрый — Сёко удивляется, как ему удаётся оставаться таким несмотря на то, что он вынужден постоянно поглощать проклятия. Гето единственный, кто не капает ей на мозги по поводу курения — более того, он всегда носит с собой зажигалку, хотя сам не курит. Это только для неё, для Сёко. Они с Сугуру делят на двоих бутылку саке, украденную у учителя Яги, сбегают из школы в ночи, чтобы рано утром пройтись по Асакуса и встретить там розоватый рассвет. Улицы в это время пустынные, но Сёко этого не замечает, потому что ей кажется, что они вдвоём могут заполнить весь мир. Сёко втайне строит планы — о том, как когда-нибудь позже Сугуру будет принадлежать ей в ином смысле. Но потом появляется Годжо Сатору, и всё меняется. Он появляется внезапно и напрочь ломает ту жизнь, которую упорно выстраивала Сёко. Наглый, самоуверенный, он мгновенно вносит смуту и увлекает за собой Гето. Эти двое находят общий язык сразу, и Сёко остро чувствует, что снова не принадлежит. Чувствует себя пресловутым третьим колесом, отрезанным ломтём. Даже её собственная техника против неё — чем больше все узнают о том, на что она способна, тем больше приходят к выводу, что они должны спрятать Сёко подальше от белого света. — Таких, как ты, у нас больше нет. Мы должны беречь тебя, — говорит ей учитель Яга. — А что, если я не хочу?.. — У тебя нет выбора, — учитель вздыхает. — Все старейшины знают о тебе. Теперь каждый твой шаг будет под контролем. И Сёко сдаётся. Прячется в морге, в подсобной лаборатории, лечит раненых. Слушает рассказы других о миссиях, на которых они побывали, и всё сильнее закрывается в себе, будто окончательно принимая одиночество, предначертанное ей с самого рождения. Конечно, она видится и с Годжо, и с Сугуру, но эти встречи носят чисто символический характер. У этих двоих свои шутки, свои темы, в которых она ничерта не понимает. Гето смотрит на неё виноватым взглядом, но всё равно всякий раз уходит с Годжо. Дуэт Сильнейших. Дуэт, а значит, места третьей там нет. Сёко в ответ смотрит, как ей кажется, нейтрально, но Гето читает в её глазах немой укор. Почему ты оставил меня?.. Она лениво играется с очками Годжо, хотя на самом деле ей хочется затолкать их ему в глотку. — Ты как будто злишься на меня, — говорит ей как-то раз Годжо. Во всей его фигуре читается вальяжность, за которую Сёко хочется его ударить. — Не понимаю, о чём ты. — Неужели злишься за то, что мы ходим на задания без тебя? — Я не злюсь. — Нет смысла злиться, ты же сама знаешь… — Я не злюсь! — перебивает его Сёко, но своим всплеском эмоций выдаёт себя с потрохами. Годжо смотрит на неё удовлетворённо — услышал, что хотел. — Не сердись, — говорит он, уже стоя в дверном проёме. — и на Сугуру тоже не сердись, — дверь за ним закрывается, а Сёко дрожащими пальцами вытаскивает сигарету и закуривает. Меньше всего на свете ей хочется пускать в свою душу Годжо Сатору. У него же есть имя — Сатору. Она впервые пробует его на вкус тогда, когда уходит Гето. Был солнечный летний день, но их знобило и в мире будто остались только они двое — холодные и полумёртвые. Она вспоминает черты лица Гето — тонкие губы, острые скулы, тени под глазами, которые она непозволительно долго упорно списывала исключительно на плохой сон. Врач, называется. — Сатору, я не понимаю, — говорит она. Сёко и правда не понимает — но с этого дня их отношения с Годжо меняются. Годжо меняется. Лето сменяется осенью, а затем приходит зима. — Я люблю тебя, — тихо говорит Сатору, смотрит на неё в упор, и ей кажется, что он в состоянии разглядеть каждый капилляр, каждую клеточку её измождённого тела. — Почему ты молчишь? Почему? «Почему он ушёл, а ты остался?» — немой вопрос, который Сёко никогда не задаёт. Сатору здесь, он рядом, прижимается к ней всем телом и кладёт голову на её худые колени. Серебряные пряди щекочут её кожу, она задумчиво гладит их и пытается вспомнить о том, гладила ли она когда-то волосы Сугуру. Какая теперь разница, в конце концов? «Я тебя не люблю» — хочет сказать она всякий раз, когда Сатору поздно вечером приходит к ней в комнату и стягивает глазную повязку. «Мне нужен не ты» — думает она, когда он раздевает её, быстро, уверенно, жадно целуя бледную шею. «Я тебя не хочу» — слова застревают в горле, и Сёко сама не понимает, как это произошло, но вот она уже сама тянется ближе к нему, чтобы поцеловать и заглянуть в бездонные голубые глаза. Лицо Сатору другое, не такое, как у него — губы пухлее, нос тоньше, сильнее очерчены скулы. Когда светает, она сидит на постели, завернувшись в одеяло, и курит, стряхивая пепел прямо на пол — Сатору что-то неразборчиво бормочет во сне и переворачивается на другой бок. И Сёко внезапно ловит себя на мысли, что хотела бы просидеть так всю жизнь.

***

За окном темно — глубокая ночь, а под ногами — россыпь окурков и пустых пачек из-под сигарет. Она не помнит, сколько она тут находится — день, два, три, неделю? Кажется, все способы испробованы, она уже будто выкачала из самой себя всю проклятую энергию, бесконечно пытаясь воскресить его — но он всё ещё лежит перед ней неподвижный и холодный. — Давай же, мать твою, — шипит она, собирая остатки своих сил в последней попытке, но Сатору даже не шевелится. Сёко приподнимает его веко и не видит там привычного вечного голубого — лишь смерть и белизну. Вздохнув, она тяжело оседает на пол рядом со столом, на котором нашёл последнее пристанище сильнейший маг современности. «Почему все остались, а ты ушёл?» — немой вопрос, который она задаёт вслух и громко, но ответа на него она никогда не получит.