These beautiful things that I've got

Звук настенных часов резал тишину в здании. Несколько работников всё ещё проходили мимо, направляясь к выходу, но именно сейчас казалось, будто вокруг нет ни души. Минхо сидел в коридоре, ожидая, когда его позовут. Время тянулось очень медленно, но парень не мог определиться: к лучшему это или же наоборот. Наверное, желание быстрее войти в кабинет и покончить со всем этим превышало всё остальное. В душе не было волнения или похожих чувств тревоги, Ли ощущал себя так, словно он всегда оставался спокойным в любой ситуации. Словно он не в курсе, зачем его сюда отправили.

*A year ago*

В трубке рабочего телефона послышались первые гудки. Поддев зубами нижнюю губу, брюнет нервно постукивал подушечками пальцев по столу. — Хан Джисон из отдела по делам общественности слушает, — наконец-то послышалось спустя несколько секунд. — Ты свободен вечером? — произнес тот с глупой улыбкой, совершенно не контролируя свои эмоции. Сердце отчётливо давало понять, что парень с той стороны безотказно впился в его мозг, без спроса оставляя лишь мысли о себе. — Минхо-я, — почти шёпотом произнесли в трубке, заставляя вздрогнуть от резко накативших мурашек по коже, — Я соскучился. Бабочки щекочут нутро, заставляя отключиться от реальности. Несмотря на столь длительные отношения, в течение трёх лет, Ли всегда будоражили подобные высказывания, заставляя в четырёхсотмиллиардный раз влюбиться в его маленького бельчонка. Как бы банально это ни звучало, хотелось сорвать все звезды, что есть на небе, и подарить ему. Любовь, всё, что казалось раньше банальным и старомодным, делает потрясающим и волшебным. Больше слова «я умру за тебя» не кажутся таким уж пустым звуком. Минхо готов сделать всё для Джисона, лишь бы тот был счастлив. Даже самое невозможное. — Я тоже, — улыбнулся старший, смотря на вид за окном высотки. В его кабинете всё же потрясающий вид. Жаль только, здесь нет его парня, если бы они работали в одной комнате, было бы куда лучше. Смотреть на милые щёчки Хана — это лекарство для души. Когда Минхо проходит мимо его стола, младший часто поджимает губы, выстраивая их в тонкую полосу, таким образом сдерживая вырывающуюся улыбку, что делает его до безумия милым. Хочется остановиться и потрепать за щёчку, но, к сожалению, они всё ещё на работе. — Я свободен сегодня вечером, — тихо, утвердительно слышится по ту сторону, — Минхо-я мне нужно работать, — игриво усмехается Джисон. — Ещё чуть-чуть, я хочу услышать твой голос, пожалуйста, — молит старший. Сегодня столько проблем навалилось на работе, что голова раскалывается. Успокоение в этот момент так необходимо, что он не выдержал и позвонил своему парню. — Куда пойдем вечером? — тихо смеется тот, а фоном слышатся звуки клавиатуры. Работа не ждёт, но Хан только рад поговорить с Ли. — Это большой-пребольшой секрет, — кажется Минхо скоро прокусит свою нижнюю губу. Видимо, решение позвонить было весьма плохой идеей. Теперь до боли хочется встретиться и увидеть его Джисона. Ли тяжело вздыхает, прикрывая глаза рукой, — Хочу увидеть тебя.. — Мы только недавно виделись на обеде, — в голосе проскальзывают нотки удивления, но сам понимает, что даже маленькая разлука заставляет сердце сжаться до побеления. — А я уже соскучился, — в ответ шепчет Минхо, — Я всегда буду скучать по тебе, не смогу выдержать даже длительной разлуки. Так что не заставляй меня страдать и возьми на себя ответственность за мою боль, — смеётся старший, откидываясь на спинку кресла. — И как же мне загладить вину за столь неподобающее поведение? — полушепчет Хан, переставая печатать текст документа. — Поцелуй, — вмиг, без раздумий, отвечает Ли. В трубке воцарилась тишина, лишь голоса работников на заднем фоне давали понять, что звонок всё ещё идёт. Джисон молчит, кажется, вечность, но спустя минуту всё же слышится тяжёлый вздох: — Ты один? — Да, — с придыханием отвечает тот. — Я могу зайти? — Почему ты спрашиваешь? — Минхо никогда не был против того, чтобы его парень зашёл к нему. Особенно в эту минуту, когда до дрожи хочется увидеть Джисона. — Тогда я буду через минуту, — шепчут напоследок. В дверь постучали, и после громкого «войдите» из неё показался тот, кого так сильно хотелось сейчас. — Ты говорил через минуту, а прошло целых десять, — прищурился Ли, отъезжая на кресле от рабочего стола. — Банчан не хотел отпускать меня, у нас много работы, — парень закрыл дверь на замок, после медленно подходя к старшему, — Да, и, кажется, он что-то начинает подозревать.. Минхо подтягивает к себе за талию Джисона, вынуждая сесть к нему на колени: — Ну и пускай, — тот зарывается носом в изгиб шеи, пальцами пробираясь под белый лонгслив, — Зато будут знать, чей ты парень, — Ли мажет языком ключицу младшего, от чего последний тихо мычит. — Я зашёл ненадолго, иначе, цитирую: «Если тебя не будет через 10 минут на месте, я прошарю всю кампанию и лично прикую тебя к рабочему месту, чтобы сдал мне отчёт вовремя», — тяжело выдыхает Хан от множественных коротких поцелуев на ключице, яремной впадине, шее, кадыке, скуле, щеках… Ли Минхо — чёртов дьявол-искуситель. Знает, чего хочет Джисон (в этом их желания совпадали), но всегда тянет до последнего, изводя младшего до неприятного чувства давления в боксерах. Из-за этой «невинной» ласки Хан всегда уходил из кабинета старшего, прикрываясь какой-нибудь попавшейся под руки папкой. Член неприятно сдавливали слои вещей, но Джисон всё равно каждый следующий раз попадал на одни и те же грабли. Добровольно, стоит отметить. Вроде и не глупый, но желание ощутить влажные губы Минхо на своих превышало все разумные мысли, которые еле слышно отдавались в голове. — Он задержал тебя на десять минут, за это время уже накапали проценты, так что уйдёшь только через двадцать, — не дав вставить и слова, Минхо всё же добрался до вишенки на сладком торте. Джисоновы губы просто сводили с ума. В один момент хотелось провести языком по пухлой нижней губе, а в другой хотелось прикусить, услышав громкий стон-полувскрик из чужого рта. Джисон весь был иконой. Хотелось овладеть им всем, хотелось по-собственнически присвоить младшего, чтобы не смогли отобрать сладкую конфету, в которой вкусна не только обёртка. Младший задевал чувства, давно засевшие в сердце, давно застывшие. Он пробуждал их лишь одним своим присутствием, испепеляя сердце в грудной клетке. Хотелось быть рядом навечно. Хотелось, чтобы никто и никогда их не смог разлучить. Изо рта Джисона вырвался блаженный стон, обвив руками шею старшего, тот неосознанно начал елозить бёдрами, пытаясь снять напряжение. Минхо прошипел в губы, почувствовав, насколько сильно ноет собственный член в штанах. Хана хотелось до одури. Здесь и сейчас. Звук причмокивания лишь распалял тянущее желание, проходясь мелкой дрожью по коже. Не отрываясь от медовых губ, Ли принялся расстёгивать ремень младшего. В ответ не было сопротивлений, что вызвало улыбку на губах. Джисону тоже хотелось. Этот факт срывал крышу. Минхо очень любит мучить своего бельчонка, любит видеть, как содрогается хрупкое тело в его руках, любит слышать мольбы, срывающиеся с прекрасных губ, любит всё. Абсолютно. До каждой капли любит. Но сейчас времени на любимое занятие не было. Двадцать минут — это очень мало, что уже говорить о десяти. Мозг плавится, руки словно разучились нормально функционировать, из-за чего пришлось разорвать поцелуй и наконец расстегнуть пуговицу на джинсах, вжикнув молнией. В глазах напротив читалось возбуждение. Джисон потянулся к брюкам старшего, желая помочь. Ли наблюдал за потрясающей картиной: растрёпанные волосы придавали Джисону каплю невинности. Но всего лишь каплю. На самом же деле невинности в нём и подавно уже нет. Оба знают, что нравится друг другу. Оба хотят друг друга, потому что нравится. Губы Хана зацелованные, на ключице виден еле заметный засос, который Минхо оставил специально. Пускай знают, чем они тут занимаются. Пускай только попробуют подойти к его сладкому бельчонку. И ведь действительно сладкому. Помимо одурманивающего кондиционера для белья с запахом лаванды, Ли нравился естественный запах младшего, который будто кричал о том, что его парень реален, что он существует. А вкус кожи на языке Джисона заставлял буквально хотеть того съесть. — Хён, — младший стянул джинсы чуть ниже колен для удобства и придвинулся ближе, насколько это было возможно. Обхватив член старшего, Хан принялся медленно водить длинными пальцами вверх-вниз. Услышав одобрительный полурык-полустон, парень прильнул к губам Минхо, обхватывая двумя руками оба стояка. Кожа к коже — ощущалось до звёздочек в глазах хорошо. Смазка, стекающая вниз, помогала легче скользить по плоти, принося огромное удовольствие. Хлюпающие звуки заполнили весь кабинет. Ли сжимал в своих руках потрясающие бедра Хана. Младший действительно икона. Нет. Младший больше, чем просто икона. Он само божество. В нем всё, от кончиков волос и до пальцев ног, прекрасно. Минхо был счастливчиком, ведь именно ему достался этот драгоценный алмаз. Именно алмаз выбрал его, простого смертного, который готов положить у прекрасных изящных ног, если не весь мир, то саму вселенную. Губы сцеплялись друг с другом в страстном танце. Плевать, если они будут сильно опухшие. Плевать, если кто-то узнает. Плевать, если кто-то плохо подумает. Плевать. Хотелось любить. Сильно. Желанно. Нежно. Горячо. Вечно… Оба тела покрывались мурашками от происходящего. Хан старался уделять внимание каждому сантиметру, доводя обоих до пика. Пальцы Ли были везде: на бедрах, сжимая их до синяков, которые Джисон потом будет рассматривать в зеркале, на талии, приятно поглаживая, доводя до мурашек, на сосках, скручивая их до тихих всхлипов, вырывающихся изо рта. Везде: ребра, живот, ключицы, плечи, лопатки, спина, шея, губы… В кабинете, несмотря на включённый кондиционер, было жарко. Пот мелкими каплями стекал со лба, доходя до ключиц и исчезая в ткани. Внизу живота приятно начинало тянуть, заставляя ускорить процесс. Пальцы Хана дрожали от предвкушения. Он весь дрожал от предвкушения. Круговые движения по головке особо заставляли выгнуться в спине. — Хён, — тихо проскулил парень в губы. — Давай, детка, — Минхо разорвал поцелуй, задрав лонгслив, — ты можешь кончить, — припадая к розовым соскам языком, старший упивается стонами Джисона. Младший всхлипнул, почувствовав после горячего языка зубы, из глаз брызнули слёзы, а из горла сбивчивые стоны. Минхо закатил глаза от протяжного стона младшего, прозвучавшего в его губы, дабы сильно не шуметь. Тело Джисона задрожало, а руки всё продолжали производить механические движения вверх-вниз. Ли успел схватить салфетки, заранее приготовленные, накрыв ими обе головки. Следом за младшим он кончил, случайно прикусив джисонову нижнюю губу. Руки сильнее сжались на тонкой талии, ощущая всё непрекращающуюся дрожь прекрасного тела под ними. Хан упал лицом в изгиб шеи Минхо, вдыхая приятный древесно-цитрусовый аромат с нотками ванили. Этот запах всегда у него ассоциировался с чем-то светлым, теплым, родным. Словно он дома. Хотелось вот так остаться надолго и забить на все проблемы, дела, упиваясь сладким ароматом. Но время давно перевалило за отметку 20, нужно было идти на своё место, чтобы не злить Банчана. — Я напишу тебе, когда закончу работу, — улыбнулся Хан, оставляя на покрасневших губах лёгкий поцелуй. — Буду ждать, — прошептал старший, прикусив мочку уха. Язык прошёлся по укусу, зализывая сделанное. Не хотелось никуда отпускать Джисона, но у него тоже есть дела. Нужно отработать и подготовить сюрприз на сегодняшний вечер. А вечер обещал быть потрясающим.

*This evening*

— Не подглядывай, — опустив ниже повязку, Минхо закрыл за Ханом дверь. — Ещё долго? — нетерпеливо прозвучало. Джисон сгорал от интереса, накрывающего его с головой. Старший сразу, как только они сели в машину, надел на глаза черную повязку, не объясняя ничего. От слова совсем. На вопросы Ли не отвечал, постоянно продолжая говорить одно и то же: «Скоро всё увидишь». А Хану очень хочется увидеть. Очень хочется узнать, что же такого приготовил его парень. Пальцы постоянно хватались за предплечья Минхо, надеясь случайно не споткнуться об свои же ноги и не полететь носом прямо в землю. Наконец, они остановились, а повязка начала ослабевать. — Только не открывай глаза сразу, — попросил того Ли, полностью снимая черную ткань. Подведя младшего ещё чуть ближе, он произнёс, — Можешь открывать. Джисон открыл глаза, протерев их из-за долгого нахождения в темноте. Когда же картинка начала становиться чётче, он неосознанно задержал дыхание. Они стояли на огромном балконе, в углу которого был просторный белый диван. На нём было большое количество белых, бордовых и светло-серых подушек, махровое покрывало, аккуратно сложенное с краю. Рядом стоял стеклянный журнальный столик, на котором стояли: бутылка белого вина, два красивых бокала, тарелка с разнообразными фруктами, декоративные свечи и ваза с его любимыми цветами — розами. Стена над диваном и ограждение были увешаны гирляндами, которые придавали волшебство этому месту. Дух захватывало от увиденного, что уже и говорить о виде за балконом. Множественные огоньки вдали, разбросанные по всей округе, создавали ощущение, будто Сеул не спит, хотя на дворе давным-давно уже ночь. Казалось, словно весь мир как на ладони. Хотелось просто стоять и смотреть на эту жизнь вечно. Выкинуть все мысли из головы и просто смотреть. Как жаль, что всё имеет свойство заканчиваться. — Тебе нравится? — тихо промурлыкал Минхо на ушко, обвивая младшего руками со спины. Услышав тихое «очень», он уткнулся носом в каштановые волосы, вдыхая приятный запах шампуня. На самом деле внутри очень сильно бушевало от волнения, но Ли старался не показывать эти эмоции. Сегодня особенный день, который ничем не должен быть испорчен. Развернувшись в теплых объятиях, Джисон утянул старшего в сладкий, благодарный поцелуй. Хотелось передать все эмоции тому, кто создал эту красоту. Возможно, это сущий пустяк, мелочь, но до одури приятно. Хан чувствовал себя окрылённо. Казалось, будто Минхо подарил ему крылья, дав возможность узнать что-то новое. Он никогда не отпускал руку, когда младшему было страшно. Младший никогда не отпускал руку, когда было страшно и ему. Они настолько жили друг другом, что заменяли кислород, необходимый для организма. Они любили, не замечая, как пролетают дни, как утекает вода. Они видели только друг друга. Большего им и не нужно. — Джисон-и, — в моменте начал тот, уткнувшись лбом о лоб младшего. Руки легли на потрясающе пухлые щеки, которые вечно хотелось целовать, а взгляд оставался на сладких губах, — Я хочу тебе кое-что сказать.. — Да? — Хан поднял глаза, отчего-то теребя край белого лонгслива. — Бельчонок, я так очарован тобой, — выдохнул старший, ощущая, как сердце всё быстрее и быстрее набирает обороты, — Ты прекрасен во всём. Ты слушаешь и слышишь других людей. Твоя доброта доводит меня до пика, ты потрясающий. Ты каждый раз заставляешь моё сердце бешено стучать, прямо как сейчас. Ты выглядишь словно икона, очаровывая меня, заставляя задохнуться твоей красотой. Ты всегда поддерживаешь меня, находя правильные слова в различных ситуациях. Ты вдыхаешь жизнь в меня, придавая ко всему этому огромную порцию счастья. Я счастлив с тобой, Джисон-и. И надеюсь, что ты разделяешь со мной это чувство, потому что я хочу быть с тобой всегда. — Что ты.. — тихо произносит младший, ощущая, как Минхо отстраняется, отходя на один шаг. — Хан Джисон, — уверенно произносит парень, становясь на одно колено. В руках появляется фиолетовая бархатная коробочка, внутри которой само будущее. Будущее решится прямо здесь и сейчас, — Ты выйдешь за меня? Глаза младшего расширились в удивлении, мозг прокручивал последние четыре слова, произнесённые Ли. Казалось, в один миг мысли все испарились, казалось, будто все слова потеряли свой смысл. Но когда Хан посмотрел в глаза напротив, в которых была видна бесконечная любовь, из собственных брызнули слёзы. Минхо хотел провести с ним всю свою жизнь — от осознания мурашки бежали по коже. Сердце хотело вырваться из груди. Старший всегда заботился о нём, всегда дарил любовь и уважение. Делал всё для него, даже самые безумные поступки. Джисон чувствовал душой и телом любовь Ли. Она прекрасна. Жизнь подарила ему то, о чём он раньше не мог и мечтать, — счастье в этом тусклом мире. Хотелось всегда оставаться рядом с Ли Минхо. И старший разделял это прекрасное чувство. О чём же ещё можно было мечтать? — Да, — сорванным голосом ответил Хан, падая на колени и утыкаясь носом в плечо будущего мужа. В тот момент хотелось остановить время, чтобы этот миг запомнился навсегда в самых ярких красках. Когда-нибудь в будущем они смогут вспоминать это важное событие, наслаждаясь кружкой горячего шоколада, сидя у камина. Ли улыбнулся и сгрёб бельчонка в свои объятия, поцеловав того в макушку. Всё счастье, существующее во всей вселенной, сейчас находится здесь. В сердцах этих влюблённых. Любовь витает в воздухе, а радость отпечаталась на губах в виде улыбки. Этот день навечно останется в сердцах обоих.

***

— Проходите, — светловолосая девушка выходит из кабинета, кивая на вход, и удаляется в коридорах этого здания. Ли неторопливо проходит внутрь, прикрывая за собой дверь. Черное кожаное кресло сразу бросается в глаза, куда он и направляется, даже не взглянув на человека, сидящего за столом. — Добрый вечер, прошу прощения, что так поздно, — кивает тридцатилетний на вид мужчина, поправляя очки на переносице, — Но, к сожалению, всё расписание было забито. Минхо кивает в ответ, особо не вникая в речь, но всё же поднимает на человека взгляд. — Ким Сынмин, ваш друг, если я не ошибаюсь, конечно, позвонил мне, — начал мужчина, но его сразу перебили: — Я знаю, зачем я здесь, давайте сразу перейдём к сути. Мужчина, в свою очередь, перелистнул пару страниц своего блокнота и, взяв ручку в руки, приступил к своей работе. — Расскажите мне всё.

***

— Мне нужно сходить в магазин, — Минхо окольцовывает своего мужа со спины, заглядывая в ноутбук. — Я пойду с тобой, — сразу подрывается младший, подходя к шкафу. Ли улыбается, понимая, что теперь, спустя неделю, они живут вместе не просто как пара, а как супруги. Этот факт приятно греет сердце с душой. — Я могу и сам сходить, всё в порядке, — тот снова сгребает бельчонка в объятия, целуя местечко за ухом. — Нет, — тянет Хан, продолжая искать подходящие вещи на выход, — У меня уже мозги кипят от этой работы. Выходной же всё-таки. Нужно и отдыхать. Младший отцепляет руки Минхо, надевая подобранный образ. Взгляд старшего цепляется за кольцо на безымянном пальце Джисона. Он всё ещё помнит тот момент, когда надевал его. Всё ещё помнит счастливые слёзы Хана, которые потом вытирал. Всё ещё помнит долгие поцелуи, когда не хотелось останавливаться. Всё ещё помнит тот день, принёсший столько прекрасных эмоций. — Я готов, — младший выбегает из комнаты, начиная обуваться. Минхо тихо хихикает, умиляясь. Хан иногда действительно смахивает на шуструю белку, которую никак не поймаешь, — Ну ты где? — Иду, иду, — выходя следом за парнем, тот чмокает его в макушку, сцепляя руки в замок. В супермаркете было много народу. Заходя внутрь, Ли надеялся лишь на то, что нужные ингредиенты останутся на полках. Ехать в другое место не очень хотелось. Младший взял тележку и отправился в молочный отдел, предварительно не забыв немного прокатиться, пока шёл. Минхо на это лишь тепло усмехнулся. Несмотря на возраст Джисона — 23 года, — он всё ещё ребёнок. Но именно это и цепляет старшего. Его жизнерадостность передается и Ли, скрашивая жизнь. Список был довольно большой, но они постепенно близились к концу, по дороге успевая примерить светящиеся ободки с ушками Микки Мауса. — Ну надень, — младший выставил ладони в умоляющем жесте, похлопав милыми глазками перед Минхо, — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Хорошо, — сдался тот, спустя пару минут уговоров. Взяв ушки, вокруг которых были светящиеся огоньки, он нацепил их на голову. Тихий писк прозвучал моментально. Джисон, прикрыв рот руками, смотрел на до жути красивого парня с милым ободком на голове. Хоть иди пиши картину и выставляй в галерею. Хотя лучше оставить себе, чтобы на эту милоту мог смотреть только Хан. Непривычно видеть Минхо таким, и это безумно классно. Видеть любимого человека с другой стороны. — Давай сфоткаемся, — младший быстро надел такой же ободок, залезая в карман Ли и выуживая оттуда телефон. Включил камеру и пододвинулся к парню ближе. Минхо спокойно, понимая, что Джисон всё равно уйдёт с тем, чего хочет, улыбнулся и показал знак «V». Мило тыкнув в свою щёчку пальцем, бельчонок сделал пару фото. Быстро поцеловав старшего в губы, он уехал с тележкой в другой отдел, оставляя своего мужа стоять в лёгком ступоре.

***

Минхо замолчал, прокручивая в сотый раз всё, что помнил до сих пор, но боялся произнести вслух. Некоторые моменты мозг стёр, не давая из-за этого углубиться в тот день, но одно он помнил отчётливо. — Мы закончили с покупками и вышли на улицу уже ближе к вечеру..

***

— Ты купил крекеры? — внезапно повернулся Джисон, в руку которого всунули лишь легкий пакет, а тяжелый забрали. Стрелка на часах перевалила за шесть вечера. В субботу Хан смотрел любимое шоу, поедая сырные крекеры. — Чёрт, забыл, — выдохнул Минхо, мысленно ругая себя, что забыл занести это в список, — Я быстро, подожди меня, ладно? — Хорошо, я пойду мороженое куплю в ларьке. Очень захотелось фруктовый лёд, — слюнки так и текли от предвкушения этого божественного вкуса. На улице лето, так что этот деликатес был как никогда кстати. — Хорошо, возьми и мне тогда, — улыбаясь, кивает парень и разворачивается обратно в супермаркет. В руках полные пакеты еды, которые нужно будет как-то впихнуть в шкафчики для хранения. Минхо, шагая вперёд, заверяет, что больше не забудет купить сырные крекеры для бельчонка, вписывая сразу в самое начало списка, чтобы наверняка.

***

— Если вам трудно об этом говорить, не спешите. Соберитесь с мыслями, вам нужно это рассказать, чтобы двигаться дальше, — объясняет мужчина, записывая что-то в блокнот. Но Минхо не знает, как двигаться дальше. Он не знает, сможет ли, после произошедшего. Сердце начинает пропускать болезненные удары, давая о себе знать. Он живой. Только вот…

***

Сзади слышится визг тормозов и глухой удар. Отчего-то Ли останавливается, а в ушах начинает звенеть. Сердце бешено набирает обороты, но Минхо стоит. Он боится обернуться. Перед глазами стоит пелена, застилающая всё. Это же не может быть его Джисон, верно? Медленно обернувшись, Ли надеется зацепиться за светлую макушку возле ларька с мороженым. Толпа, закрывающая маленький синий квадрат, придаёт надежду, но когда взгляд случайно падает на дорогу, земля уходит из-под ног.

***

— Я зацепился взглядом за светло-голубую футболку, — продолжил Ли, спустя несколько минут молчания, — Мой мозг отказывался верить в произошедшее. Казалось, будто бы это всё ночной кошмар, казалось, будто я скоро должен проснуться. Но я всё ещё стоял на том месте, в паре метров от моего бельчонка…

***

Руки ослабли, пакеты с характерным звуком упали на асфальт. Яблоки выкатились из пакета, но как же было сейчас на это плевать. Минхо сделал шаг вперёд, слыша крики прохожих, ноги казались ватными. Каждый шаг был ощутим, словно в сердце молотком забивают гвозди и резко их вытаскивают, давая вылиться крови наружу. Давая ему умереть. Но Минхо жив. Опускаясь на колени рядом с телом, Ли отрывками слышит, как прохожие набирают скорую. Но в голове в один миг наступает тишина. Она сдавливает всё тело, заставляя задохнуться. Задохнуться чувствами. Из глаз текут слёзы, когда он аккуратно приподнимает голову Джисона, укладывая на свои колени. Веки не двигаются. Ресницы не трепещут. На лбу вытекает огромное количество крови. Минхо накрывает одну рану, надеясь хоть так сделать что-нибудь. Но ран много. И всех их руками не закрыть. Грудь сдавливает что-то невидимое, но ощутимое. Из горла выходит душераздирающий крик, когда Минхо пытается разбудить своего мужа, надеясь, что он хотя бы в сознании. Он кричит, надеясь, что кто-нибудь поможет. Надеясь, что кто-нибудь спасёт его бельчонка. Кричит, не жалея горла. Кричит, не замечая, как его пытаются оттащить от тела его возлюбленного. Минхо вцепился в Джисона, не отдавая его никому и не давая отдалиться от него. Ли Минхо ничего не слышит. Ли Минхо ничего не видит. Перед глазами калейдоскопом всплывали воспоминания. Такие счастливые. Такие болезненные…

***

Минхо поворачивает голову влево, смотря на панорамное окно. В голове появляется давно забытое желание, чтобы его парень работал рядом с ним, в одном кабинете. Взгляд цепляется за ночные огни. И в мыслях всплывает ещё более болезненное воспоминание. Хотелось вырвать сердце с корнем, чтобы больше ничего не чувствовать. Чтобы умереть. Чтобы быть рядом с Хан Джисоном. Его милым бельчонком с пухлыми щёчками, которые всегда хотелось целовать. — В тот день он умер от потери крови. Его не удалось спасти, — шепчет Минхо, пытаясь взглядом найти где-то там, в огнях, своего парня. Но его больше нет. Хан Джисон больше не вернётся домой… Хан Джисон больше никогда не обнимет его. Хан Джисон больше никогда не будет рядом. Хан Джисона больше нет. Хан Джисон ушёл. Ушёл навсегда, оставляя за собой шлейф кондиционера с запахом лаванды… Они пробыли супругами всего лишь неделю. Короткие семь дней. Почему жизнь построила их сценарий именно так? Семь дней — это ничто. Сердце болело от осознания того, что всё это реально. Это не сон. Не ужасная мысль. Не сказка. Это реальность. Реальность, в которой хочется лишь задохнуться. Больше никогда не вдыхая. Только это и остаётся. Ведь бельчонок был для него кислородом. А сейчас он исчез. Он задыхался, но не мог умереть. Минхо знал, что Джисон никогда не захотел бы этого. Он знал, что Хан хотел, чтобы его любимый продолжал жить. От этого только становилось больнее. Без его Джисон-и не хотелось жить. В этом мире больше не было места для Ли Минхо. Но он всё ещё пытался жить здесь. Каждый день пытался, но не получилось. Прошёл год. Сердце всё также болит, душа всё также ноет, а мозг всё также помнит. Особенно день, когда он надел кольцо на безымянный палец Джисона. Он помнит. Помнит и блестящие глаза, и счастливую улыбку, и теплые объятия. Он помнит всё. И не может забыть. В его душе теперь пусто. Важную частичку вырвали навсегда. А перекрыть эту огромную дыру больше нечем. Это мог сделать только бельчонок. Своим смехом. Своей красотой. Своим сиянием. Своей любовью… Но его нет. Остались лишь воспоминания. И последняя фотография в телефоне, где Хан Джисон всё ещё живой. — Моё счастье, мою радость, мою любовь — всё прекрасное, что у меня было, — забрали. Забрали Хан Джисона.