Проект «Феникс»

      Это раздражало.       Взгляд Яна Ньюмана мог смело претендовать на первое место среди самых возмутительных вещей в мире. Чем дольше Франк за ним наблюдал, тем чаще задавался вопросом: как этот напыщенный мудак справляется с желанием отпиздить самого себя, когда смотрит в зеркало.       Казалось бы, лимит раздражения не бесконечен, но Ян умудрился открыть рот и доказать обратное. Голос Ньюмана источал яд. Нет, серьёзно. От него резко темнело в глазах, начинали ныть зубы и свербело в затылке.              — Я не стану тебе помогать.       Франклин очень надеялся, что это прозвучало с вызовом. Он и сидел в воинственной позе на диване, успев торопливо натянуть вещи и несколько раз как будто невзначай пихнуть сержанта Санду локтем.       Ян выразительно выгнул бровь.       По телу Вуда пробежала волна тока. Никакого электричества задействовано не было, но, корчась в болезненных судорогах, Франк думал именно о нём.       Ньюман усмехнулся.       — А похоже, что я нуждаюсь в твоей помощи?       Количеством снисходительности, смешанной с чувством собственного превосходства и приправленной омерзительной жалостью, можно было смело усеять материк. Франклин бросил быстрый взгляд на Эмила, потом осёкся, понял, что не в том месте ищет поддержки, и сел прямо, скрестив руки на груди.       Сержант Санду устроился на стуле, принесённом из кухни, а Ян остался стоять, опершись копчиком о стол. Внезапно Франклину начал казаться слишком большим диван, который часом ранее с трудом умещал тела двух взрослых мужчин.       — Что, в таком случае, вам от меня нужно? — прокряхтел Вуд, схватив подушку и прикрыв ею живот. Как это могло спасти от внушения боли? Никак. Но теперь у него не было Хенрика и приходилось использовать то, что есть. — Кто вы вообще такие?       — Обожаю идиотские вопросы, — Ньюман игриво подмигнул Санду. — Лучше спроси нас, кто ты такой.       Франк вдруг понял, что не так уж стремится узнать ответ на этот вопрос. Взгляд Ньюмана вот прямо так и говорил: «Да забей, тебе вовсе не нужно этого знать».       А ещё взгляд Ньюмана говорил, что сам Ньюман непременно выдаст всю правду, только ради того, чтобы насладиться видом его перекошенного лица.       — Начнём с простого, — смилостивился Ян. — Сколько, как ты думаешь, тебе лет?       — Тридцать два?.. Плюс минус год.       — Так удачно совпало с уровнем айкью, да? — задумчиво протянул Ньюман. — Тридцать пять лет и три месяца.       — И что? Злишься, что не пригласил тебя на юбилей?       — Меня пугали тобой в детстве, — признался Ян. — Полный паралич. Жутко, да? Мол, смотри, как тебе повезло — отказала только одна сторона. Будешь пропускать приёмы препаратов — станешь как Крин.       Франк промычал нечто нечленораздельное и помотал головой, что должно было показать степень его отрицания. Какой к чёрту Крин? Крина — так звали стриптизёршу, в теле которой он однажды проснулся. Допустим, он это имя выдумал, но ключевое слово там выдумал. Сам он к этому имени не имел никакого отношения.       — Мне тоже тебя показывали, — не принёс утешения сержант Санду. — Ты мало чем отличался от овоща.       — Как будто ничего не изменилось, — язвительно отозвался Ньюман.       Ну да, ну да. Продолжайте, пожалуйста. Сидите тут и в два голоса орите о том, какой он никчёмный. Не вы первые, не вы последние.       Франк всё больше укреплялся в мысли, что попал в лапы психопатов. Особенно ярко на это намекали стопы Санду, которые время от времени приподнимались и пытались проехаться по его щиколоткам. Вуда от этого передёргивало куда сильнее, нежели от внушения Ньюмана.       — Чего вы добиваетесь? — сдался Франклин, отправив убийственный взгляд в сторону Эмила.       — Ты правда не понимаешь? — искренне развеселился Ян. — Скажи честно, ты в детстве упал в бочку с хромосомами? Поэтому у тебя такой излишек?       Он его убьёт. Нет. Точно. Придумает, как выбраться из всей этой суматохи, а потом придёт за головой Ньюмана. А где-то по пути прирежет сержанта Санду.       — А фамилия твоя тебя совсем не интересует? — внезапно спросил человек, чью голову он мечтал видеть отделённой от тела.       — Если я скажу нет, вы же всё равно озвучите?       — Бэсеску.       Франк поперхнулся воздухом. Потом пожалел, что не поперхнулся насмерть. Затем посмотрел сперва на Яна, а следом на Эмила.       Они же шутят, да?       Или это просто совпадение. Чудовищное, невразумительное совпадение.       — Это не совпадение, — оборвал его надежды Ян. — Крин Бэсеску был младшим братом Йонуца. Поэтому твоя история не давала ему покоя. Поэтому он искал Феникса тогда, когда никто не верил в его существование. Поэтому он начал цепочку событий, которая может привести к твоему исцелению.       — Исцелению?       — Окончательной, бесповоротной и, возможно, мучительной смерти.       — И всё? — Франклин не смог скрыть досаду. — Вы ради этого устроили весь цирк? Чтобы убить меня? Дай пистолет, я сам себя убью.       Ян постучал по виску, бросил осуждающий взгляд на сержанта Санду, одними губами произнёс: «Ну и вкус у тебя», а потом улыбнулся какой-то обречённой улыбкой, от которой у и без того анти-позитивно настроенного Вуда защемило лицевой нерв.       — Ну, во-первых, — быстро вмешался Эмил, — изначально мы не планировали твоё участие в операции. Пока про тебя никто не знал, ты не представлял угрозы. Во-вторых, мы всё ещё не нашли способ тебя убить, и в-третьих…       — Ты даже не представляешь себе последствия собственной поимки, — резко перебил Ян. — Но попробуй хотя бы немного поразмыслить. Пока твои перемещения хаотичны, но Йонуц уже показал способ сделать их направленными. Представил? Не слишком сложно? Дальше они изучают тебя и повторяют результат. Исследование выходит на новый уровень. И вот уже любой богатый ублюдок может ткнуть пальцем в понравившееся тело и заявить, что хочет себе такое же. Вуаля. Тело ловят, загружают в голову нужный код, убивают богатого ублюдка — богатый ублюдок расхаживает в новом теле. А если ты думаешь, что среди клиентов Теории потока такой ублюдок только один — подумай ещё разок.       — Почему ты говоришь таким тоном, словно это моя вина?! — Франк вскочил, сжав кулаки.       — Ты сам подставился, — процедил Ньюман. — Сначала тем, что попался на уловку Бэсеску и собрался на встречу с ним. Затем своими судорожными метаниями в новых телах. Даже если бы я не мог отслеживать тебя, всё равно бы нашел по тому огромному жирному следу, который ты после себя оставлял.       Сержант Санду покашлял, видимо, пытаясь разрядить обстановку.       Обстановка накалилась ещё больше. У Франклина от звуков, выталкиваемых голосовыми связками бывшего коллеги, задёргались оба глаза.       — Ты вообще заткнись! — не своим голосом заорал он на того, кто уже довольно долго хранил молчание. — А если твоя нога ещё хотя бы раз коснётся моей, я затолкаю её тебе в задницу!       — Мою или свою? — деловито уточнил Эмил. — У тебя размер меньше.       Ян в этот момент сильно напоминал человека, у которого разболелись все зубы разом.       — Выпустите меня отсюда! — рявкнул Франк.       — А может, отсосёшь? — вынес встречное предложение сержант Санду. — Разочек.       Сложно было определить, шутит он или нет, потому что на лице осталось всё то же невозмутимое выражение. Вуд решил, что в таком случае имеет полное право сам выбирать, какой вариант ему больше нравится, и выбрал тот, в котором была шутка.       — А у тебя есть дома хлорка? — поинтересовался Франк, рассматривая почему-то лицо Яна.       — Хлоркой рот полоскать не принято, — заметил Эмил с видом человека, очень хорошо разбирающегося в полоскании.       — О нет, что ты, — всплеснул руками Франклин, — я собираюсь выпить её и умереть.       В глубине души Ньюман искренне хотел отыскать бутылку дезсредства, открыть пошире рот Феникса и со смаком исполнить его желание. А потом найти его ещё раз и сделать это снова.       Ян задрал голову к потолку, взывая ко всей своей природной сдержанности.       Он знал, что так будет.       Рядом с Крином по-другому не бывало.       Воспоминания услужливо отбросили его на двадцать с небольшим лет назад, в палату к мальчику, который славился лишь тем, что умудрился достичь абсолютного паралича и полного разрыва сознания и тела. Тогда Яну действительно казалось, что это — самое страшное, что может произойти с человеком. Никто в палате не мог знать, что накрытый покрывалом мальчик всё ещё осознаёт самого себя, слышит голоса посетителей и всё его существо дрожит от ужаса. Сенсор Ньюмана безошибочно считывал все эти эмоции. Не хотел, сопротивлялся, но считывал. Каждый приход в ту палату был настоящей пыткой, а палач даже не был в курсе происходящего.       Отправной точкой самого Яна была пустота — полное безразличие ко всему, что происходило с ним и с другими. Ему не составляло труда прикидываться немощным инвалидом просто потому, что ему на самом деле не хотелось ничего делать.       С этой пустотой он просыпался по утрам, проглатывал таблетки и следовал за отцом из одного исследовательского центра в другой.       С этой пустотой он засыпал, обнимая её, как самую ценную вещь в мире.       Тогда он искренне верил, что проживёт так всю жизнь и ничто не сможет заполнить собой эту пустоту.       Отправной точкой Феникса был жар. Настоящее всепоглощающее пламя, пожирающее всё на своём пути.       Он метался от одного полюса к другому. Жажда жизни перетекала в стремление к смерти. Отчаяние сменялось надеждой. Крин впитывал каждое слово медицинского персонала, который, по большей части, видел в нём лишь подопытную крысу. В нём бурлило столько всего и сразу, что Ян не успевал поражаться, как голова ещё не взорвалась от напряжения. Почти прозрачный, с исколотыми руками, он источал энергии больше, чем весь состав исследователей.       В итоге они поменялись местами.       Теперь уже Ян сеет хаос вокруг себя, а Феникс превратился в пустоту. Впрочем, до недавнего времени Ньюмана всё устраивало.       Одна задача. Не высовываться и ничем себя не выдавать. Довольно выполнимо для того, кого почти никто не искал. Грёбаный Франклин Вуд не смог справиться даже с этим. Теперь всё летит к чертям, а этот придурок просто сидит на диване, хлопает ресницами и думает о том, как бы сбежать и спрятаться.       — Так зачем Йонуц разрабатывал лекарство? — из размышлений Яна вырвал голос предмета этих самых размышлений.       Ньюман махнул рукой Эмилу, мол, сам ему всё объясняй, у меня нет на это сил.       — Разумеется, не из братских чувств, — отметил сержант Санду. — Учёные, знаешь ли, слегка того, — он покрутил пальцем у виска. — Бэсеску верил в главный семейный проект и ничуть не сомневался в его успехе. Но в таком случае требовалось найти лекарство. Иначе разработку никогда не пустили бы в производство. Никому не нужна толпа генномодифицированных ребят, которые в любой момент могут выйти из-под контроля. Да и сами клиенты были бы не в большом восторге. Многие захотят иметь гарантии, что, когда они наиграются и устанут, смогут умереть спокойно.       — На ком он это испытывал? — Франк прикрыл лицо руками.       — На нас, — будничным тоном отозвался Эмил. — Йонуц был уверен, что если сможет исцелить, к примеру, кого-то из ARK, то и с Фениксом это прокатит.       — Не прокатило?       — Нет! — рявкнул пришедший в себя Ян. — Потому что ни черта это не лечится. Твой брат лишь превратил в кашу мозги троих из нас…       — Не называй его моим братом.       —… И не добился ровным счётом ничего! Мы столько лет…       — Тише, Ян, — замахал руками Эмил.       —… Готовились к этой операции, присматривали за тобой…       — Я вас об этом не просил!       — …А ты каждым своим действием только всё портишь!       — Я не понимаю, о чём ты! — во всю мощь несвоих лёгких заорал Франклин.       Ньюман сцепил зубы, втягивая воздух носом.       — Мы не могли выиграть, — заговорил он, вопреки лопнувшим капиллярам, достаточно спокойно. — У них ресурсов вот, — Ян махнул рукой чуть выше уровня головы. — Но у нас хватило бы мозгов исчезнуть и раствориться в любой точке земного шара. Как думаешь, почему мы этого не сделали?       — Потому что хотели убить меня? — фыркнул Вуд. — Это я уже понял.       — Мы хотели отвлечь Теорию потока, — подал голос Эмил, — чтобы подобраться к записям Йонуца. Переработать их и найти способ исцелить тебя.       — Убить, — упрямо поправил Франк.       — Ты хоть знаешь, как умолял о смерти, когда не мог пошевелиться? — снова вспыхнул Ян. — Это и на мне отразилось! Вся твоя боль, твои страхи и непонимание проходили сквозь меня!       — Прости?.. Что? Что ты хочешь? Извини, что будучи парализованным ребёнком, я не очень хорошо сохранял хладнокровие?       — Лишь ты один, — внезапно голос Ньюмана стал совсем тихим. — Я с самого начала прекрасно контролировал свой сенсор. Первое время я просто отделял свои эмоции от эмоций окружающих, а потом научился их игнорировать. Но ты вопил так громко, что мне казалось, будто кричу я сам.       Франклин против воли бросил быстрый взгляд на Эмила. В ответ тот только утвердительно кивнул. С ним было то же самое. Стирать воспоминания, подставлять вместо них новые — для него это никогда не было чем-то трудным. За исключением одного маленького мальчика, который оказался строптивым настолько, что предпочёл умереть, нежели расстаться с памятью.       — И?.. — после продолжительной паузы протянул Вуд.       — Мы пришли сюда спасать тебя, — шумно выдохнул Ян. — У нас гости, — без перехода он стрельнул глазами в сержанта Санду. — Заставь их забыть, куда и зачем они направлялись.       Эмил поднялся, скользнув рукой по колену Франклина, и направился к окну. Два чёрных внедорожника уже парковались у обочины.       Расстояние, с которого мог дотянуться сержант Санду, было нереальным для любого из проекта Мнемозина. Несколько этажей и препятствие в виде стекла. Они с Яном много лет изучали проект, посвящённый людям с пострадавшей височной зоной, ответственной за воспоминания, но так и не нашли того, кто был бы способен на нечто подобное. Впрочем, Эмил признавал, что не будь он сильнейшим представителем своего исследования, его бы сейчас тут не было.       Высыпавшиеся из машины люди резко замерли, завертев головами. Потом один из них схватился за волосы, после чего дёрнулся и пустился в пляс.       — Стой! — бросился к сержанту Ян.       Мнемозина вцепился помертвевшими пальцами в подоконник, не отрывая взгляда от улицы.       Люди закрутились на местах. Кто-то потянул руку к поясу.       — Хватит! — гаркнул Ян.       Эмил и Франклин синхронно поморщились от боли.       Ньюман сместился к окну и успел подхватить падающее тело сержанта.       — Ты чего? — Ян смахнул капельки пота со лба напарника. — Сколько ты стёр?       Санду втянул воздух носом. Рот наполнился металлическим привкусом.       — Вы оба чокнутые, — прокряхтел Франк, пытаясь справиться с тошнотой. — Знаете, с меня хватит. Хотите взрывать квартиры вместе с жильцами? Валяйте. Хотите убивать меня с завидным постоянством — так тому и быть. Делайте что хотите — стирайте память, внушайте боль, займитесь оральным удовлетворением друг друга. А я, с вашего позволения, сваливаю. И вы меня не остановите. Я сам со всем разберусь.       — Он себе льстит, — сиплым голосом сказал Эмил.       — Хенрик Волонтир ещё жив, — припечатал Ян.       Успевший встать и сделать несколько шагов к выходу Франк замер.       — Я видел вас там, на мосту, — продолжил напирать Ньюман. — А если я хотя бы раз встречаюсь с человеком, то потом отыщу его где угодно.       — С чего ты взял, что мне не насрать? Хенрик, Ванич, Крина — сколько их было и сколько ещё будет? Одним больше, одним меньше.       — Ты совсем больной? — искренне растерялся Ян. — Я сказал, что Хенрик не умер.       Пальцы самопроизвольно сжались в кулаки.       — Передавай ему мои соболезнования. Единственное из тел, что на самом деле хотело смерти, не смогло к ней прийти. Ха! Неудачник!       Франклин решительно двинулся к двери. Хотят стрелять? Пусть стреляют. Внушат боль? Да без проблем. Пошли они оба со своей чудовищной заботой.       — Что? — покосился на Эмила Ян сразу после того, как силуэт Феникса скрылся из виду. — Я не обещал, будто будет просто.       — Мы его не остановим?       — Может, снова попробовать стереть ему память? Начнёт новую жизнь где-нибудь подальше отсюда, а мы спокойно закончим начатое? Клянусь, ещё одна такая истерика — я послойно сниму с него кожу, а то, что останется, замочу в кислоте.       — Ну уж нет, — отрезал сержант Санду, поднимаясь. — Я пока не готов вернуться к паническим атакам.       — Но у тебя же получилось незаметно проникнуть в полицию, — попробовал возразить Ньюман. — Ты и его воспоминания корректировал.       — В тот раз он особо не сопротивлялся. Если будет, как в детстве, я свихнусь.       — В Китае есть неплохой Мнемозина. Слышал, он и так почти чокнутый, так что терять ему нечего. — Ян встал и выглянул в окно, после чего удивлённо присвистнул: — Чёрт, ты что с ними сделал? — в этот момент Франклин выскочил на улицу и размашистым шагом промчался мимо размахивающих руками и ногами людей, даже не взглянув в их сторону. — Ну хоть чему-то учится, — одобрительно кивнул ему в спину Ньюман. — Там уже толпа собирается. Надо сваливать.       — Я стёр всё и записал только вечер в клубе. Им весело, не переживай.       — Жестоко.       — Психанул чутка.       — Всё из-за него, — раздраженно процедил Ян, направляясь к двери. — Ты успел рассказать, что его память никуда не делась, а застряла у тебя в башке? — поинтересовался он, выбираясь на лестницу.       — Нет, зачем? — Эмил распахнул дверь квартиры напротив. — Как ты себе это представляешь? Эй, чувак, у меня тут залежались несколько лет твоей жизни, забери, будь добр, потому что я, честно говоря, заебался смотреть твои кошмары?       — Ну да, как-то так я себе это и представляю, — Ньюман прошёл в комнату и включил свет. Мебели практически не было: только штатив с камерой напротив массивного деревянного стола.       — Куда он пошёл? — спросил Эмил, направляясь на кухню, которую они превратили в студию. Там он сразу сел на рабочее место и уткнулся в экран компьютера.       — Надеюсь, утопиться в ближайшей речке, — проворчал Ньюман. — Все готово? — выкрикнул он уже громче.       Сержант Санду проверил чистоту сигнала, чёткость изображения и качество звука.       — Да. Начинай.

***

      — Ха! Спасатели хуевы. Поднасрать психопатам-учёным — вот чего они хотели на самом деле.       Франклин готов был взорваться.              — Самовлюблённые выродки! Что один, что второй — очень гармоничная пара. Как будто я поверю в бред, что когда-то был отпрыском семейства Бэсеску. Ха! Ха-ха-ха!       Видно, последнее мысленное «Ха» прозвучало излишне громко, потому что прохожие начали странно на него коситься.       — А плевать! Воспитатели постоянно пророчили мне то тюрьму, то психушку! Как в воду глядели: первое уже было, над вторым я пока работаю, но уверен, что совсем скоро оправдаю вообще все ожидания!       Постепенно связные мысли заканчивались, и в голове гнездилось одно протяжное звонкое: «А-а-а-а-а-а-а-а-а!». Правда, иногда в том потоке гласных всё же мелькали фразы из разряда: «Суки, как же я вас всех ненавижу!», но со временем разум отказался выдавать и это.       Франклин мчался по улицам родного города, распихивая людей локтями, спотыкаясь на каждом шагу, и не знал, куда деть самого себя. Хотелось одновременно крушить всё подряд, рвать на себе волосы, орать во весь голос, лечь на тротуар, поджав колени к груди, и бездумно пялиться в пустоту. Вместо этого он просто продолжал идти, наслаждаясь раскатами грома. Никакого дождя в реальности не было, но у Вуда сложилось стойкое ощущение, будто за ним следует одна огромная свинцовая туча и время от времени посылает ему в голову разряд молнии.       В такие моменты нужно обратиться к приятным воспоминаниям. Не зацикливаться на плохом.       Франклин с большим удовольствием обратился бы к экзорцисту, который сумел бы изгнать его из чужого тела.       Экзорцистов под рукой не было, а приятное воспоминание повергло в ещё большее уныние.       Вуд внезапно понял, что по-настоящему счастлив был только раз в жизни. На третьем курсе полицейской академии. В тот день Франклин встретил в коридоре преподавателя по уголовному праву, с которым тем же утром яростно спорил во время лекции. Франк криво улыбнулся тому старому мудаку, поздоровался второй раз за день и даже извинился за своё поведение на занятии, потому что споры спорами, а зачёт получать как-то надо. Преподаватель удивлённо приоткрыл рот, поморгал, а потом улыбнулся и спросил, кто он такой. Тогда пришла очередь Франклина удивляться. И вовсе не тому, насколько короткая память у человека, занимающегося доставкой знаний в головы других людей. Вуда поразило странное чувство, подозрительно похожее на эйфорию, быстрым импульсом промчавшееся по всему его организму. Он потом ещё долго пытался найти термин в психологии, которым можно было бы описать человека, приходящего в экстаз, когда его не узнают. Не нашёл.       Мимо с визгом пролетели патрульные. Точно. В связи с недавними событиями, а именно, участившимися случаями террористических актов в городе объявлен повышенный уровень опасности.       Франклин мысленно вернулся обратно на третий курс.       Как нечто настолько неприметное могло устроить такой переполох?       Внезапно Вуд понял, что уже довольно долго стоит напротив высокого муниципального здания в самом центре оживлённой толпы. Ну да. Отличное решение бродить по городу без документов, когда полиция ужесточает контроль и проверку этих самых документов.       Потом до Франка начало доходить, что оживление толпы вызвано чем-то тревожным. Мимо пробежал человек, сжимающий в руках телефон и кричащий о том, что трансляция вот-вот начнётся.       Нехорошее предчувствие заклокотало в горле.       Толпа ахнула.       Вуд перевёл взгляд на здание. Только сейчас он понял, что свет не горит ни на одном из этажей, а на самом верху установлены чёрные экраны, которых раньше он тут не помнил.       А потом уличный свет пропал. Зато загорелись экраны. Франк обернулся вокруг собственной оси. Рекламные табло на площади так же вспыхнули. Стало светло, как днём. Впрочем, Вуд не был уверен, в какое время суток выбежал на прогулку, и что сейчас на самом деле не день. Воздух наполнился свинцовой тяжестью и всепоглощающей тишиной. Люди умолкли, словно по команде, и уставились на изображение Яна Ньюмана.       Франклин не хотел слушать послание этого психопата. Ему от одного его вида хотелось блевать, не говоря уже про голос.       Какое-то время у него получалось не разбирать слова Яна и концентрироваться на настроении публики. Взволнованный шёпот проносился над головами и тут же замолкал, словно пугался самого себя.       Потом кто-то засмеялся. Псих какой-то. Франк заткнул себе рот ладонью.       Пока он был занят борьбой с собственной челюстью, картинка сменилась. Опять связанные по рукам и ногам люди, только теперь они все находились в одном и том же месте. Вуд узнал серые стены муниципалитета, и глаза его тут же расширились.       — Назад! — заорал он, понимая всю бессмысленность собственных команд. Кто станет слушать обделавшегося от страха сопляка? Он бы не стал. — Назад, говорю!       Франк развёл руки в стороны, пытаясь спиной толкать тех, кто стоял позади него. По позвоночнику прилетел удар. Его швырнуло обратно ближе к зданию.       Раздался хлопок, осветив несколько окон на верхних этажах.       Вот теперь толпа отхлынула туда, куда он и просил её отхлынуть секундой ранее.       Хлопок повторился. Взрывная волна докатилась до людей, но каким-то чудом их не задела. Только здание сначала накренилось, а потом и вовсе сложилось, как карточный домик.       — Да что ты такое, твою мать? — простонал Франклин, вместе с людским потоком отбегая подальше от центра. — У него что, под рукой личная армия? — бормотал Вуд, против воли воскрешая в памяти образ Яна. — Козёл, — выплюнул он, заслышав совсем близко вой сирен.

***

      Закончив трансляцию, Ян ослабил галстук и устало откинулся на спинку стула.       — Принеси воды! — крикнул он в сторону кухни. — В горле пересохло.       — Этого достаточно? — поинтересовался Эмил, выполнивший просьбу.       Ньюман помолчал, прислушиваясь к чему-то внутри себя, и дёргано хихикнул.       — Я готов слагать легенды, посвящённые везению Франклина Вуда. Попробуешь с одного раза угадать, где он только что был? Эй, какого чёрта?! — Ян едва успел схватить напарника за запястье.       Сержант Санду удивлённо опустил голову и только тогда понял, что неосознанно шагнул к двери. Что он собирался сделать?       Судя по ядовитой усмешке Яна, тот знал ответ на этот вопрос.       — Что такое? — Ньюман выпустил напарника из захвата и скользнул по нему изучающим взглядом, наклонив голову набок. Даже облизнулся, как кот, объевшийся сметаны. — Для того, кто несколько раз выстрелил ему в затылок, ты выглядишь слишком взвинченным.       — Я не взвинчен, — возразил совершенно точно взвинченный человек.       — Ты обещал, — сощурился Ян, — что вот этого вот дерьма мы избежим. Если был не уверен в себе, не стоило с ним трахаться.       — Поучи меня ещё, — фыркнул Эмил. — Девственник.       — Это должно было меня оскорбить? — искренне удивился Ян. — Мой член хотя бы не организует проблемы нам обоим.       — Нет никакой проблемы.       — Ну да, ну да. Когда мы впервые встретились, ты ревел, как ребёнок, из-за него.       — Я и был ребёнком! Разумеется, я испытал некоторый шок из-за того, что мои так называемые игры с другими пациентами привели к чьей-то смерти. А ещё меня знатно потряхивало, потому что его воспоминания остались вместе со мной. Всё, хватит об этом, — сержант Санду просканировал взглядом комнату. — Тут мы закончили?       — О да, — хлопнул в ладоши Ньюман и встал из-за стола. — Пошли отметим?       — Ты же не пьёшь.       — А у тебя нет никакой проблемы, — усмехнулся Ян, похлопав напарника по плечу. — Нам точно нужно расслабиться.       — У нас нет на это времени.       — Да не волнуйся ты так. За Франком присматривают. Если что-то случится — мы первые об этом узнаем.

***

      Якоба вызвали в кабинет декана исследовательского института, который про обязанности декана знал примерно ничего, зато отлично разбирался в организации подпольных экспериментов.       Мистер Ньюман стоял посреди кабинета, сжимая спинку предложенного стула, на который так и не сел, потому что от шока не мог сделать ни шагу.       — Ты хоть понимаешь, что это значит?! — брызгал слюной хозяин кабинета. — Мы утратили доверие спонсоров! Этот выродок, этот… этот! — лицо его раздулось и побагровело. — Этот недоношенный сопляк…       Якоб практически не дышал. Его щёки также покрылись багрянцем. На глаза наворачивались злые слёзы.       — Вот только не надо мне тут ваших истерик. Это лично ваша оплошность. Члены правительства, которых ваш сын запер и взорвал прямо в центре города — на вашей совести. Как и то, что мы теряем львиную долю финансирования. Каждый час свободы Яна обходится в несколько миллионов долларов, вы это понимаете?!       — Понимаю, — выдавил мистер Ньюман, сжав ладони в холодные кулаки.       — Австралийцы отменили запрос на троих Василисков, — учёный приспустил очки, словно пытался найти последние признаки адекватности на лице собеседника. — Французы заявили, что им сверху постучали и предложили прикрыть проект. Про немцев я вообще молчу. Одним китайцам абсолютно насрать на взрывы.       — Мне тоже не насрать!       — Тогда почему вы ещё тут, а не там?       — Я пытался улететь два дня назад. Самолёт взорвался.       — Да что вы говорите? — изобразил сочувствие владелец кабинета. — Удивительный человек, этот ваш Ян. По данным от агентов, он сейчас в Румынии, квартиры взрываются в Германии, а самолёты — в Америке. Если бы он был за нас, знаете, сколько новых контрактов мы могли получить за эти годы? Никакой Феникс нам бы не понадобился, а теперь Феникс — наш единственный шанс на выживание. Мы должны дать клиентам новый продукт, нечто настолько невероятное, что они забудут про наши провалы.       — На поиски Франклина отправлены…       — Ресурсы, Якоб! Это всё стоит денег. Аренды квартир, транспортные расходы, оружие, договора с местными властями — это всё высасывает из нас кровь. Когда вы сами делали последний взнос?       — Я работаю на проект.       — Правда? Поэтому укрывали от нас один из самых выдающихся результатов?       — Мой сын болен!       — Это я увидел. Не просто болен — он феерично болен. Безумие просто зашкаливает. Давайте так: я дам вам ещё неделю. Найдите Яна, найдите Феникса и приведите ко мне. Обоих.       — В случае с Яном поступил приказ стрелять на поражение.       — Отмените этот приказ. Надо выяснить, почему его способности превышают данные обо всех других проектах ARK. И того, кто заставил наших агентов плясать посреди улицы, тоже прихватите.       — Мы понятия не имеем, кто он.       — Зато я имею. Он — Мнемозина, способный стереть личность шести человек. Они до сих пор пляшут, знаете? Тот, кто сотворил это — настоящий монстр. Лучше подключите снайперов. Всё, идите.       Якоб поплёлся к выходу, не чувствуя пола под ногами. Вот оно — полный разрыв сознания и тела. Отключение от реальности и нежелание её признавать. Ян не только вырос чудовищем, но ещё и сговорился с чудовищем такого же уровня. По одиночке каждый из них был проблемой, а уж объединившись, они превратились в нечто неудержимое.       И как их ловить, ещё и живыми?