Проект «Феникс»

      Офисы компании «Астери-Бионик» располагались в трёх местах в разных концах города. Изучая схемы здания и личные данные персонала, сержант Санду задумчиво покусывал губы, пролистывая одну страницу за другой и выбирая, кем из сотрудников прикинуться, чтобы незаметно проникнуть внутрь. Выбор пал на Давида Нану — уроженца Венгрии, что попал в компанию совсем недавно, был одного возраста с Эмилом и отдалённо походил на него внешне. Конечно, уже давно миновали те времена, когда секретарши на ресепшене и сотрудники отдела безопасности смотрели тебе в лицо. Карты идентификации личности сделали так, что вряд ли кому-то придёт в голову пялиться на живого человека: гораздо проще не отрывать взгляд от монитора, но всё же хотя бы отдалённое сходство с тем, кем собирался прикинуться, вселяло некоторое умиротворение. Санду загрузил свою фотографию на первую страницу материалов Давида, который очень удачно отправился в отпуск.       Дверь без стука отворилась. Эмил поперхнулся воздухом.       — Ты совсем спятил.       Вопроса не было. Лишь мрачная констатация свершившегося действия. Ян стоял перед ним в круглых очках, в белобрысом парике, сильно похожем на умершую не своей смертью кошку, и, очевидно довольный проделанный работой, улыбался скрытыми под накладной бородой губами.       — Что не так?       — Я уже организовал себе пропуск, — Эмил дотянулся до бутылки с водой, отвинтил крышку и жадно припал губами к горлу. — Ты туда не идёшь.       — Почему? — Ньюман поправил пытающиеся сбежать с верхней губы усы.       — Во-первых, от тебя за километр разит подставой, — рассудил сержант Санду. — Во-вторых, ты своё лицо засветил на весь мир. В-третьих, если что-то пойдёт не так и придётся уносить оттуда ноги, последнее, о чём я хочу беспокоиться — это прикрытие твоей задницы…       — Беспокоишься обо мне? — искренне удивился Ян. — Это так мило звучит, что моя фантомная матка коллапсирует от всплеска окситоцина.       — Можно не перебивать? Референс запарываешь. В-четвёртых, нам нет смысла обоим рисковать, я отлично справлюсь и без тебя. А если нет — так хотя бы один из нас останется на свободе и сможет закончить операцию.       — Мой сенсор может предупредить нас об опасности, — продолжал настаивать Ньюман.       — Я тоже могу прислушиваться к своим невероятно развитым органам чувств, — процедил начавший сердиться Эмил. — Смотри, выйду на улицу и получу от осязания информацию, что что-то холодно. А потом подключу вдобавок зрение и выясню, что на календаре совсем не лето.       — Ты не с той ноги встал? — сощурился Ян. — С самого утра бухтишь. Франк в порядке, насколько вообще это слово к нему применимо. О-о-о, вот это взгляд! Уже рыщешь по глубинам моей памяти в поисках момента, который можно стереть и вставить вместо него нечто мерзкое? Я тебе уже говорил, что от чувств одни только проблемы. Любовь — это лишь момент, когда эмоциональная несамодостаточность, пресность жизни и чувство опустошённости подталкивают тебя к тому, чтобы зациклиться на ком-то, а потом биться об него, как головой об стену, ради скачков между эйфорией и острой болью, дабы почувствовать хоть какую-то наполненность собственного существования.       — Ты не так говорил, — покраснел, кажется, всем телом сержант Санду.       — А как?       — Это всё чушь, воняющая дерьмом.       — Одно и то же, — отмахнулся Ньюман, после чего его лицо посветлело. — Ладно, раз уж ты решил идти туда без напарника, займусь ещё чем-нибудь полезным.       — Массовые убийства, расчленения, пытки? — предложил список вариантов Эмил. — Не на выставку же современного искусства пойдёшь? Сиди тут.       — Фениксу своему предлагай сидеть тут. Чёрт, всё настроение испортил. Пойду прикончу кого-нибудь. Как раз отец спешит сюда, чтобы отправить мою голову украшать стены ратуши.       И действительно вышел за дверь, оставив её открытой. Через мгновение послышался шум воды в ванной. Эмил очень надеялся, что напарник просто решил смыть идиотский грим и прислушаться к голосу разума.       Если задуматься, вживую они общались не так уж много. В детстве Яна почти сразу забрали из центра, а потом у них получалось только обмениваться редкими сообщениями. Но всё равно складывалось впечатление, будто они знакомы всю жизнь и никогда на самом деле не расставались. Возможно, тут дело в слишком обширных возможностях сенсора Ньюмана. Где бы Эмил ни был, что бы ни делал — он всегда чувствовал его незримое присутствие.       Ян — псих. Это неоспоримо. Сержант Санду и сам не понял, для кого распинался. Просить человека, который больше двадцати лет провёл в клетке, снова затаиться и сидеть, не высовываясь? Ха! Насколько это было наивно?       — Чёрт с тобой! — Эмил вскочил с места и бросился на выход. — Я ухожу, — сообщил он в приоткрытую дверь ванной.       — Следи за новостями, — отозвался Ян, корчившийся от боли, сдирая парик вместе с частью волос. — Возможно, сегодня будет немного шумно.       Сержант Санду подумал, что с их появлением в Брашове тихо и не было.

***

      Глория боролась с подступающей тошнотой, наблюдая, как Сюин поглощает уже третий гамбургер, запивая его газировкой, после чего берёт картошку фри, макает её в мороженое и со смаком отправляет в рот. Клетчер содрогнулась.       — Попробуй, — милостиво предложила Хао, делая вид, будто не замечает позеленевшее лицо напротив. — Ты же ничего не съела.       Василиск отрицательно помотала головой. Дело было даже не в том, что ест проект Вач, а в том сколько. Они сидят в этой забегаловке уже больше часа, и челюсти китаянки ни разу не прекратили молоть пищу.       — Ты ещё долго? — нахмурилась Глория. — У нас есть дела поважнее.       — Расслабься, — улыбнулась Сюин, едва не выронив на стол кусок котлеты. — Не нужно винить себя за то, что ты отдыхаешь. Вини себя за то, что существуешь, — она положила руку на грудь. — Китайская народная мудрость.       — Ты мне больше нравилась, когда капилляры в твоих глазах полопались, веки закрылись, изо рта текла пена, а конечности выгибались в обратную сторону.       Сюин рассмеялась, в результате чего газировка попала не в то горло и хлынула через нос.       — Только не умри, — скривилась Клетчер. — Или умри, но не здесь, — она с опаской посмотрела по сторонам. На них уже начали коситься другие посетители. — Что?! — рявкнула она на чрезмерно залипшего мужика, потом осеклась, поняв, что всё ещё говорит на китайском, и исправила себя на румынский: — Что?       Мужик резко стушевался и потупил взор.       С одной стороны, Клетчер могла понять повышенное внимание к их с Хао персонам. Одна сидит в тёмных очках с разбитой губой и синяком на скуле. Вторая ест так, будто решила стать причиной мирового продовольственного кризиса, и при этом они обе говорят на языке, который для окружающих звучит как набор пережеванных и выплюнутых за ненадобностью звуков. С другой, Глория не могла не раздражаться, потому что привлекать внимание ей не хотелось, однако этим утром весь мир был настроен против её желаний.       Василиск услышала свист за спиной и сжала вилку, которой так и не воспользовалась по назначению. Впрочем, никогда не поздно всё исправить. Еда её не интересует, но всегда можно объявить назначением вилки попадание кому-то в глотку, чтобы затолкать этот свист обратно.       — Ты всегда такая мрачная? — беззаботно поинтересовалась Сюин, накрыв руку собеседницы своей. — Положи вилку.       — Для той, кто совсем недавно восстал из мёртвых, ты слишком шумная, — процедила Глория. — Хенрик всё ещё нормально ходить не может, так какого чёрта ты такая бодрая?       — В остановке сердца есть один неочевидный плюс, — Хао приложила усилия и всё же вырвала столовый прибор из рук чрезмерно вспыльчивой напарницы. — Остановка означает, что сердце всё же билось до этого, а не превратилось за годы жизни в осколки гранита, прикрытые жухлой травой.       — Меня сейчас стошнит.       Это не было преувеличением. Желудок на самом деле бунтовал против любых сопливых высказываний, которые Сюин зачем-то выдавала за мудрость своего народа.       — У меня для тебя подарок, — Хао развернулась корпусом, чтобы отыскать нагрудный карман брошенной на спинку стула куртки. — Вот, — отыскав нужное, она протянула собеседнице небольшую квадратную коробочку.       — Что это? — Глория не без опасений приняла подношение.       — Стащила из исследовательского центра, — самодовольно усмехнулась Сюин. — Последняя разработка. Это наушники нового поколения. Ни один крикун не сможет превратить в кашу твои барабанные перепонки, пока ты в них. Видишь? Ты мне шрам на груди, а я тебе — возможность в случае чего снова меня прикончить. Сотрудничество это так весело.       Клетчер покрутила в руках коробку, после чего сунула подарок себе в карман, пробормотав скомканные слова благодарности.       — Они работают над линзами, — продолжила Хао, — которые смогут защитить от взгляда Василиска. Сама понимаешь, готовых испытать их на себе не так уж много, поэтому разработка несколько затягивается, но я не сомневаюсь: когда-нибудь их пустят в оборот.       — Отлично, — кисло улыбнулась Глория. — Сперва они создают ходячее оружие, а потом ищут способы с ним разделаться. Против ARK уже что-то изобрели? И как насчёт Мнемозин?       — С ними сложнее, — Хао подозвала официанта и жестами попросила принести ещё картошки. — Раньше по протоколу было только предупреждение держаться на расстоянии, — продолжила она, когда сотрудница ресторана удалилась выполнять заказ. — Но вот сюрприз: в мире нет такого расстояния, способного укрыть от сенсора Яна Ньюмана. Так что, смею предположить, прямо сейчас Теория потока готова влить кучу денег в решение этой проблемы.       — Ты как будто восхищаешься им.       — А ты нет? Ян Ньюман в одиночку организовал столько проблем корпорации, сколько не создавали все проекты вместе взятые. Фанатики, которые раньше несли свои деньги неиссякаемым потоком, готовы отмотать всё назад и разорвать контракты. Его боятся даже наверху и никто толком не знает, что у него на уме.       — Он всех нас погубит, — покачала головой Глория. — Если Теория потока прикроет эксперимент, то результаты этого самого эксперимента сотрут в первую очередь.       — Ты-то чего боишься? — брови китаянки поползли вверх. — Ты уже сбежала от них.       — Некоторые люди думают не только о себе.       — О, так у тебя кто-то там остался? Спасибо, — Хао улыбнулась официантке, поставившей перед ней тарелку с едой. — Кто он? — Сюин сцепила пальцы в замок и устроила на них подбородок. — Или она? Они?       — Не твоё дело, — отмахнулась Клетчер.       — Как скажешь, — не обиделась проект Вач, тут же приступив к поеданию картошки, которую на этот раз решила погружать в вишневый джем.       — К тому же Ян довольно сильно поднасрал всем с поисками Феникса, — пробормотала Глория, доставая телефон. — Городские власти и так слегка не в себе после серии взрывов, а выходка Ньюмана стала последней каплей — они перекрыли доступ к камерам и оставили его только для чиновников и силовиков в целях безопасности.       — Серии взрывов? — Сюин, жуя, вытянула шею, пытаясь заглянуть в гаджет собеседницы.       — Мост, например, — ехидно выгнула бровь Клетчер. — Я хотела отыскать всех несчастных, посмотревших фильм Бэсеску, и по выражению лиц найти среди них Франка, но теперь удалённо это сделать практически невозможно. Придётся всех обойти, а некоторые живут даже не в Брашове. Не знаю, планировал Ньюман это или нет, но ход с подрывом ещё и здания муниципалитета был чертовски хорош. Двадцать тысяч камер, включая видеонаблюдение организаций города, показали всем длинный средний палец.       — Ты как будто им восхищаешься.       — Я признаю его гениальность, это не восхищение. Да что опять?! — Глория резко развернулась и уткнулась взглядом в поплывшее лицо одного из посетителей. — Чувак, ещё двенадцати часов дня нет.       В ответ он отсалютовал ей бокалом с пивом.       Сюин сложила губы трубочкой и издала тонкий, едва различимый свист, похожий на писк комара. Стакан, так и не дойдя до губ, разлетелся вдребезги.       — Совсем спятила?! — рявкнула Клетчер, вскакивая с места. — Уходим, живо! — она сунула руку в карман, нашла несколько купюр и, не глядя, швырнула их на стол.

***

      Здание центрального отделения полиции встретило его шумом, запахами дешёвых одеколонов и неприветливыми взглядами столпившихся в холле людей. Ян невозмутимо обогнул толпу, пряча лицо в воротник куртки, и остановился возле стойки для подачи заявлений. Очередь быстро расступилась. Кто-то схватился за голову и застонал, прося таблетку. Другие держались за животы и пятились в сторону кресел, а один внезапно рухнул на колено, после чего перекатился на спину и взвыл.       В окружающем хаосе воцарился момент секундной тишины. Сотрудники, куда-то несущие папки с документами, остановили шествие. Лампочки под потолком задрожали, погасли и тут же вспыхнули снова. Ян не имел никакого отношения к лампочкам, поэтому искренне удивился совпадению таймингов. А потом пришлось поразиться ещё и приторможенности полицейских, которые почему-то не спешили бросаться на помощь пострадавшему.       Ньюман поднял голову и широко улыбнулся.       — Добрый день, господа и дамы. Меня зовут Ян Ньюман. Возможно, вы знакомы со мной по таким работам как: «Квартиры, сгорающие в пламени вместе с жильцами»; «Самолёты, которым не посчастливилось подняться в воздух» и моё любимое — «Груда камней, оставшаяся от здания муниципалитета».       Словно по команде все резко ожили. Вверх взметнулись стволы пистолетов. Посетители в ужасе скатились на пол, прикрывая руками головы. Ян поднял руки, демонстрируя открытые ладони.       — Чего вы ждёте? — он облизал верхнюю губу, всё ещё не отошедшую после встречи с клеем. — Я же вас так всех прикончу.       Выстрел сопроводился криком стрелявшего. Пуля просвистела в сантиметре от лица Ньюмана, а полицейский сжал запястье с такой силой, что побелели костяшки пальцев.       — Тяжёлая у вас работа, — Ян методично оглядел каждого, — так и сгореть недолго.       Полицейские попадали на спины и принялись кататься по полу, разрываясь в душераздирающих криках. Ньюман скривился, борясь с желанием заткнуть уши. Кто-то уже пытался содрать с лица кожу, которая, согласно внутренним ощущениям несчастного, прямо сейчас покрывалась волдырями и лопалась.       Завыла сирена. Ньюман приблизился к стойке и приподнялся на цыпочки. За ней прятался совсем молодой парень с широко открытыми испуганными глазами. Ян хищно улыбнулся.       — З-зачем вы это делаете? — пискнул секретарь.       — Видишь ли, — притворно ласковым тоном протянул проект ARK, — когда несколько богатых ублюдков думают, что нет никакой проблемы в том, что они делают, приходится самому становиться такой проблемой, закрыть глаза на которую уже никто не посмеет.       Парень поджал ноги к животу и скорчился в болезненных судорогах.       — Ты чего? — у Яна от удивления глаза полезли на лоб. — Я тебя даже не трогал. Но раз ты настаиваешь…       Секретарь отправил утробный вопль в потолок и лишился сознания. Повезло ему. Более крепким сотрудникам пришлось пройти через ад, чтобы отправиться в блаженное забытье. Один даже умудрился расстегнуть рубашку и исполосовать себе торс.       — Господи помилуй, — бормотала забившаяся в угол одна из посетительниц.       — О, так меня ещё никто не называл, — оскалился Ньюман. — Но как и тот, к кому ты взываешь, я не склонен к милосердию.       Женщина вскрикнула, крепко зажмурившись. Боль в груди не давала ей нормально дышать. Перед глазами потемнело.       Ян прогулочным шагом прошёлся по холлу, усеянному телами и кипами бумаг. Попинал выпавшее из рук сотрудников оружие, несколько раз лучезарно улыбнулся в камеру и даже подумал над концепцией победного танца, раз уж никто не торопится сносить дверь.       С верхних этажей сбежались те, кто начало атаки пропустил, сидя в своих кабинетах. Одного подсечка застала ещё на лестнице: колено пронзило миллионами мелких игл, а обладатель этого колена кубарем скатился по ступенькам, едва не сломав себе шею.       — Стой на месте или мы будем стрелять!       Вновь прибывшие направили на него дула своих пистолетов. Ян в досаде хлопнул себя по лбу. Они серьёзно, что ли?       Впрочем, выстрелы действительно прогремели. Те из посетителей, кто ещё был в сознании, пооткрывали рты в беззвучных криках. Вот теперь одна из лампочек погасла окончательно, потому что сложно излучать свет с дырой от пули внутри.       На пол упало что-то твёрдое, после чего по помещению разлетелся дым с резким запахом. Ян прикрыл рот и нос рукавом и рванул к лестнице. Очередной снаряд оцарапал висок. Ньюман отследил направление атаки и отправил стрелявшему порцию позвоночной боли.       Взлетая вверх по лестнице, проект ARK успел подумать, что перестарался. Внизу послышался грохот ломающейся двери и топот нескольких десятков пар ног. На него одного, похоже, вызвали целый отряд спецназа.       Судя по всему, не один, потому что на третьем этаже лопнуло окно и оттуда посыпались люди, предположительно решившие попасть в здание через крышу. Бронежилеты, каски, автоматы… Это какой-то прикол? Он же показывал на камеру, что безоружен. Очевидно в беспомощность его мало кто поверил. За спиной треснуло окно в другом конце коридора.       Взгляд Ньюмана метался от одного агента к другому, отправляя бесконечные болевые импульсы. Рот наполнился кровью. Эти ребята кривились, но продолжали идти, словно заведённые, чем выгодно выделялись на фоне рядовых полицейских. Ян приложил больше усилий. В глазах зарябило.       Дерьмо.       Вбежав по лестнице на четвёртый этаж, Ньюман достал гранату, выдернул чеку и бросил её вниз, после чего поспешил на пятый, последний в этом здании. Взрывная волна ударила по спине.

***

      Франк расслабленно сидел на лавочке в парке, наслаждаясь промозглым ветром и светом не дарящего тепла солнца. Всю ночь он бездумно бродил по городу, не зная, чего ждёт больше: поимки или очередного выстрела в затылок. Перед глазами всё ещё стояли кадры последнего выступления Яна. Звук так и не получилось наложить, зато картинка могла похвастать чёткостью. Надменное выражение лица, ублюдская самоуверенная мимика и взгляд человека, который собрался нагнуть весь мир и был уверен в собственной победе. Забавно, что за час до тех событий Ньюман, наоборот, утверждал, что у них с Санду не было ни единого шанса выиграть.       Эти двое совершенно точно уверены, что их или схватят, или убьют. Чёртовы психи.       Мозг снова отказывался нормально функционировать. Мысли стекались в единый клубок, не позволяя сосредоточиться ни на одной из них. Не хотелось ничего. Желудок тянуло от голода, но сама мысль о приёме пищи отзывалась приступом зубной боли. Даже сон, который, казалось бы, должен уже махать ручкой и требовать его в свои объятия, не спешил становиться пунктом в списке приоритетов. Вселенский вакуум в голове не давал даже понять, как долго он тут сидит и не замёрзнет ли вот-вот насмерть.       Насмерть. Ха-ха. Смешно. Франклин Вуд мёртв. Мёртв и похоронен. А если те ублюдки сказали правду, то его вообще никогда не существовало. Существовал лишь мальчик по имени Крин, но и того стёрло вмешательство сумасшедшего порождения рук психопатов-учёных.       Образ сержанта учтиво всплыл перед глазами. Франк накрыл лицо руками, словно пытаясь затолкать его обратно. Теперь Эмил виделся ему бритвой, которой он добровольно почистил зубы. Сплёвывая кровь и мясную стружку, резал язык и щёки, в очередной раз совершив ошибку и почему-то посчитав, что физическая близость с другим человеком может сделать его здоровее. Возможно, в каком-то из миров секс и помогает справиться со стрессом, но только не в мире бестелесного призрака, окружённого такими же обречёнными психами.       Голос из самых тёмных уголков психики предлагал обсадиться дешёвым алкоголем, приправленным самой лютой дурью, взятой из рук самого ненадёжного дилера, забраться в самую унылую подворотню и свернуться калачиком возле мусорных баков.       — Как тебе идея?       Затыкать голос Хенрика было проще, когда этот голос принадлежал самому Хенрику, а не восставал из его собственных накалившихся добела нейронов. Вокруг него гудел фестиваль отчаявшейся жизни, готовый оцепить холодными пальцами его больную голову и пустить корни в и без того дурной мозг.       — Какой ужас! — воскликнул кто-то с соседней лавки. — Да что же это такое творится-то?       Франк уже набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы разразиться тирадой, что сама она — ужас, а он просто присел отдохнуть в тишине, как понял, что тишиной в парке даже не пахнет. Люди словно зомбированные уставились в экраны своих телефонов, зажимая рты ладонями и замирая на месте. С магистрали доносились автомобильные гудки и протяжные стоны сирен.       Что на этот раз случилось?       Франклин осторожно поднялся, обогнул соседнюю скамью и, стараясь оставаться незамеченным, через плечо уставился в экран чужого гаджета.       — Срочные новости! — вещал ведущий в костюме тройке, глядя прямо в камеру. — Этим утром, примерно в одиннадцать часов, человек, представившийся Яном Ньюманом, проник в центральное отделение полиции. На место были направлены шесть патрулей и три группы спецназа…       — Серьёзно? Ради одного человека? — Франк поперхнулся воздухом. Однажды он участвовал в спасении заложников в ювелирном магазине, и тогда преступников было четверо, а группа спецназа всего одна.       Зрительница не повернула к нему голову и не стала возмущаться беспардонным вмешательством в личное пространство. Всё её внимание было приковано к событиям репортажа.       —… Подозреваемый напал на сотрудников и посетителей комиссариата, применив какое-то неизвестное психогенное оружие, после чего забрался на крышу и…       — Спрыгнул головой вниз? — Вуд скрестил пальцы.       — Перепрыгнул на крышу соседнего строения, — разрушил его надежды диктор. — Здание полицейского управления частично повреждено. Количество жертв уточняется. На данный момент в городе объявлен план «Перехват». Подозреваемый, предположительно, угнал автомобиль и движется на юг…       — Это прямая трансляция?! — заорал Франк, когда картинка сменилась на кадры с вертолёта.       — Что? — женщина вздрогнула и обернулась. — Да. Такие ужасы происходят прямо сейчас, уму не постижимо…       Окончание фразы потонуло в свисте ветра и заглохло под напором стука крови в висках. Франклин сорвался с места и бросился к выходу из парка.       Магистраль задыхалась в многокилометровой пробке, тянущейся до самой линии горизонта. Скорее всего, часть дорог уже перекрыта. Впрочем, у него всё равно не было денег ни на автобус, ни на такси. Франк осмотрелся. Позади него ехал курьер на скутере с огромной квадратной сумкой за спиной.       Уже через пять минут Вуд мчался по тротуару, ощущая бьющий по лицу ветер и расцветающий под глазом синяк. Курьер был не очень учтивым и не захотел по первой же просьбе отдавать транспорт в пользование незнакомца.       Ему же хуже.

***

      Ян давил педаль газа, лавируя между промышленными зданиями и горами мусора. Красная пелена перед глазами только уплотнялась. Он не помнил, чтобы за раз расходовал столько сил. У него получилось даже дотянуться до пилота вертолёта, который рискнул пойти на снижение, в результате чего снизился настолько, что протаранил носом своей металлической стрекозы асфальт. Весь мир превратился в сигналы бедствия. Сенсор вопил, требуя немедленно оставить его в покое.       А как оставить, когда с двух сторон к нему прижимаются полицейские автомобили и требуется немедленно растолкать их в стороны, потому что впереди — туннель, а ему что-то не хочется попасть в кольцо.       Ньюман перестал считать количество столбов дыма, которые оставляла после себя его поездка. Машины врезались друг в друга, пешеходы в панике бросались врассыпную, сирены гудели так, что, казалось, ничто уже не вымоет их чудовищный звон из барабанных перепонок.       Плечо кровоточило. Ян зажал руль между коленей и сунул палец в открытую рану. Пуля прошла навылет. Хоть какие-то хорошие новости.       Просьбы остановиться и сдаться прекратились, видимо, преследователи поняли их бессмысленность.       Прямо перед ним на дорогу съехали два патрульных автомобиля. Ньюман напряг зрение. Они мчались на него, он мчался на них. Боль в позвоночниках сразила водителей, но к ним на помощь тут же пришли руки пассажиров. На пассажиров сил не хватило.       Ян крепче вцепился в руль, соображая, с какой из двух целей идти на таран. Потом понял, что машина всего одна, а двоилось только у него в глазах. Послышались выстрелы. Пуля пробила лобовое стекло, уже успевшее и без неё обзавестись внушительным количеством трещин, и вонзилась в подголовник чуть левее его виска. Ньюман втянул голову в плечи, выкрутил руль, а пока машина плавно боком вписывалась в бампер встречного автомобиля, последним усилием выпрыгнул на дорогу.       Бежать. Перекувыркнувшись через голову, Ян вскочил на колени, после чего потянул тело вверх и заставил себя подняться. Где-то свистели шины других преследователей, но сенсор окончательно сдулся и отказывался определять направление угрозы.       Ньюман наудачу бросился влево. Дорогу со всех сторон окружали какие-то трубы, и беглец разумно посчитал, что можно скрыться под одной из них. Не станут же они стрелять в промзоне? А если там газ? Он бы стал, не раздумывая, но у защитников правопорядка должно быть хоть немного здравого смысла?       Ноги шли с неохотой. Ян наклонился и приподнял штанину. Плохо. Щиколотка распухла и покраснела. Иногда неспособность чувствовать боль причиняет неудобства — невозможно точно предугадать момент, когда та или иная часть твоего тела начнёт давать сбой.       Ньюман поковылял вдоль трубы, втягивая голову в плечи. За спиной послышалось разъярённое дыхание. Преследователи не теряли надежд.       Упорные.       Ян развернулся. На него уставился едва державшийся на ногах член группы захвата, держа в руках автомат.       Боль внушить уже не получилось.       Ньюман взвесил желание жить, после чего противопоставил ему нежелание попасть в лабораторию, скрипнул зубами и рванул вперёд.       Автоматная очередь грянула незамедлительно. Ян, конечно, понимал, что вряд ли у него внезапно проснутся те участки нервной системы, которые передают в мозг болевые сигналы, но ожидал хотя бы толчки по груди ощутить. Вместо этого он почувствовал силу, тянущую его вбок и давящую к земле.       Ответный выстрел пришёлся прямо в лицо агента.       То, что секунду назад заставило его рухнуть лицом вниз, потянуло наверх и приказало выпрямиться.       Взгляд встретился с красным от злости лицом.       — Франк?       — Нет, это у тебя оптические иллюзии. Доигрался, самодовольный говнюк?! — он перехватил рукоять пистолета, силой наклонил голову Ньюмана и несколько раз нажал на спусковой крючок, не давая приблизиться ещё двоим агентам. — Как же я тебя ненавижу, — цедил Феникс, буквально силой таща беглеца за собой. — Клянусь, я оставлю один патрон в запасе, чтобы им же взорвать твой череп.       — Откуда у тебя вообще пушка?       — Стащил у Санду, когда сбегал из вашего логова.       — Зачем?       — Чтобы прикончить вас, уёбков.       — Это его табельный пистолет.       — Отлично, теперь все будут думать, что тебе помогал сотрудник полиции. Чем-то смахивает на правду.       — Где твоя машина?       Через пять минут Ян рассмотрел брошенный возле какого-то склада скутер и протяжно простонал нечто, что Франлик предпочёл не переводить и авансом принять за слова благодарности.