У меня есть сердце

      Дилан точно знал, что закрыл вчера дверь в комнату, но это не мешало ему проснуться, благодаря Чеду, который, как показалось парню, даже не постучался. И конечно тот застал его не на своем месте. По лицу Чеда было видно, что он удивлен, даже чуть возмущен. Но, видимо, он также не имел ни капли желания как-либо взаимодействовать с агрессивно настроенным соседом.       Чед просто сообщил о том, что он убедил Карла не ехать в этот день в универ, ведь тот из-за своего состояния не был готов воспринимать хоть какую-то полезную информацию.       Парень лишь хотел узнать, поедет ли в универ Дилан, и если да, то во сколько у него закончатся пары. Дилан на вопрос молча кивнул, хотя где-то в глубине души понимал, что учиться он не сегодня ни в ближайшее время не сможет, и плевать он хотел на промежуточные.       Оставаться в общаге тоже не было вариантом. Находиться хоть и через стенку от ноющего соседа Дилана не вдохновляло. Именно поэтому он собрался быстрее обычного и ушел из блока.       Сегодня Дилан не смог подняться, как обычно, в шесть. Что-то придавило его к кровати и не хотело отпускать. Возможно это была Абилка, которая где-то посреди ночи забралась на грудь парня, видимо, чувствуя его волнение или что-то иное…       Переступив порог кампуса, Дилана охватила паника. Он стоял перед автобусной остановкой и не мог сделать и шага. Все его тело сковало необъяснимое чувство, сравнимое, разве что, с ножевым ранением.       Но усилие все же удалось сделать.       В кампусе Lucky Charms были превосходные пешеходные тропинки, так что о прошедшем дожде могли напоминать лишь блестящие на солнце кленовые листья и озон вперемешку с запахом мокрой жухлой травы.       Этот запах вгонял его в ужас. Дилан ненавидел осень с того момента, как начал себя помнить. Чем была вызвана эта ненависть, достаточно сложно объяснить, ведь причин было куда больше, чем казалось на первый взгляд.       Автобус мягко тронулся, и Дилан снова ощутил то самое скребущее чувство на сердце. Кроме него не было ни одного пассажира. Парень старался об этом совершенно не думать, но мысль, что если бы вселенная захотела его убрать – это, было бы лучшим показателем, вертелась на подкорке сознания.       Наушники, как на зло, не хотели коннектится и эта давящая тишина начала медленно пробираться, казалось, в по-настоящему живое сердце. Холод вновь окольцовывал, принося невероятную боль, но Дилан прекрасно знал, что кроме того, чтобы биться и перекачивать кровь его сердце ни на что не было способно. Эмоции переживались искусственно, а все это было лишь проекцией больного мозга. Он редко думал, что не способен не на что, что казалось обыденным для окружающих. Но, оставаясь в полной тишине, мысли начинали кричать об этом из всевозможных углов его медленно угасающего сознания.       Дилана будто прошиб несильный разряд тока, когда в наушниках, ранее не подающих признаков жизни, заиграла одна из песен его плейлиста. На экране появилось сообщение о критическом заряде батареи. Дилан прекрасно знал, что этого хватит разве что на двадцать минут. Ничто для такого крупного города, как Хенфорт. Но все же он был рад, что есть хоть такая возможность избавиться от навязчивых мыслей.       Он просто ехал туда, где сейчас нет никого из знакомых.

***

      А на небе собирались облака. И даже они казались Дилану искусственными. Он словно был в плохо прописанной и криво нарисованной компьютерной игре. Пиксели в которой пропадали то там, то здесь. Парень чувствовал себя лишним. Его будто скопировали из привычного мира и перенесли в этот. Острые края окружавшие его со всех сторон резали все его существо. И от этой боли Ди в скором времени отключился.       — Эй, эй парень, просыпайся, конечная.       Дилан поднял помутневший взгляд и пригляделся, зрение вернулось не сразу. Перед ним стоял водитель и обеспокоенно тряс его за плечо. Дилан поморщился, такого вторжения в его личное пространство давно никто себе не позволял. Он поднялся, кивнул водителю и вышел из автобуса, попутно чуть не оставил свалившееся на пол во время поездки наушники. Теперь он не наденет их пока не протрет антибактериальными салфетками.       А небо теперь сливалось на горизонте с асфальтом. И, казалось, совершенно не собиралось светлеть. Дилан поежился от холода. Как на зло, он забыл шапку в общаге и теперь сильно мерз от порывов ветра. А еще волосы неприятно лезли в лицо.       Торговый центр был неизменен. Все так же светился разноцветными огнями, зазывая посетителей. Подойдя ближе, Ди расслышал обычную расслабляющую музыку, которую постоянно перебивала реклама. Незнакомые ребята, толпившиеся около стеклянных дверей, оживленно, иногда толкаясь и пихая друг друга, спорили, кто же из главных героев нового фильма выглядел круче. Какая-то девушка кричала в телефон, наверное, своему парню, о том, чтобы тот скорее приезжал к ней, ведь та нашла что-то невероятное ему в подарок. Воздух был перенасыщен радостью и приторным счастьем. Дилан хмыкнул. Он снова ощущал себя не в своей тарелке. Он слишком выбивался своей мрачной фигурой.       Дилан решил не оставлять себя без музыки даже на то время пока его наушники находились в полном разряде, поэтому купил недорогие проводные за двести пятьдесят ST.       Оглядываясь по сторонам Дилан понял, что находится напротив фуд-корта. Да вот только ничто из того, что он заказал, парень не смог съесть. Он не первый раз сталкивался с подобным, часто в моменты сильного стресса он не чувствовал голода, только желание пить. Обычно, Ди спасала сладкая газировка, но первый же глоток колы отозвался рвотным позывом, который парню с трудом удалось подавить.       Пришлось пить воду.       От торгового центра Дилан сам не заметил, как дошел до Гнезда. Это место вызывало в Дилане все самые негативные эмоции, которые способны вызвать воспоминания. В своих мыслях он шел по полупустым улочкам. Дома здесь были как будто старее самого Хенфорта. Кто-то на верхних этажах кричал и нецензурно выражался. Маленькие дети плакали, а то небольшое количество старших сидели тихо, перешептываясь, глядя в окна. Один светловолосый парень прыгал по лужам, которыми была усеяна вся видимая часть улицы. Здесь выбоин в асфальте было не то что больше чем на территории университета и общаги, здесь их было больше чем во всем остальном городе вместе взятом. У Дилана в голове рождались двоякие мысли.       Первые, более рациональные, подсказывали что ремонт дорог в Гнезде не заботит Администрацию, ведь никто из туристов однозначно не захочет гулять здесь. Центр города же не раз называли лучшем в стране.       А вторая мысль вгоняла в панику. Все это симуляция.       Нет, не та картина открывающаяся глазу сейчас. То, как мальчик чуть не упал в жидкую грязь, но уронил туда полосатую шапку. Поднял, отряхнул и надел на голову, как не в чем не бывало, даже на секунду не задумался, что теперь на половину она окрасилась в коричневый. А то место, где он живет сейчас, вся эта вылизанная уборщиками территория с бассейном и мини баром, пусть и безалкогольным.       А ведь когда-то Дилан тоже жил рядом с этим местом, Спальный район на окраине. Но там не было луж.       Дилан ненавидел то место где жил раньше. Самое плохое произошло здесь. А память благодаря устойчивой психике, как будто нарочно, сохранила все.

***

      Дилан. Он был тем, кто всегда плыл по течению. Отклонения от программы были только в тех случаях, когда парня захватывал интерес не сойти с ума в серой рутине. Дилан любил рутину. Она всегда казалась ему правильной, но иногда происходило необъяснимое. Где-то на периферии мозга маячило желание просто убежать. Не важно куда, главное что подальше отсюда. С этого острова в большой мир. И его не держала не работа не учеба в престижном месте.       С быстрого шага его ноги перешли на бег.       That's the price you pay       Дилан не был готов возвращаться в прошлое, но это прошлое вернулось вместе с песней Natural из старого плейлиста. Дилан не хотел возвращаться в прошлое, а песня вторила его мыслям.       Leave behind your heartache, cast away       А Дилан не мог. Он хотел обманывать себя, что это только сегодня в его коде произошел сбой, и что это простой компьютерный баг его мозга.       Just another product of today       Дилан ненавидел себя, за то что дал слабину, за то что вместо постоянной стойкости он отдал пульт управления собой человеку, оказавшемуся по его вине на больничной койке.       Rather be the hunter than the prey       Он поднимает глаза. Светлое здание на много-много этажей. Где-то там был он. Тот, кого он чуть не погубил. Тот, кто по его вине сейчас на краю жизни и смерти. А Ди, лишь молит небеса чтобы тот выжил.       And you're standing on the edge, face up 'cause you're a…

***

      Когда Дилан вошел, настенные часы над стойкой регистратуры обеими стрелками показывали наверх. Он уже понял, что в этой незримой борьбе с Лололошкой ему не победить. Ведь бороться нужно не против него, а вместе с ним.       Сердце Дилана сжималось от страха когда ему пришлось врать перед новенькой молодой медсестрой, что человек в палате его, Дилана, парень. Он не осознавал тогда что сказал. Он был в отчаянии.       Девушка несколько раз похлопала глазами, тяжело вздохнула надув губами уточку, но все же впустила его без лишних вопросов.       И Ло все еще выглядел плохо. Но точно лучше, чем после аварии. Врачи действительно сотворили чудо. Они собрали его человека по кусочкам. А Дилан ненавидел себя. А еще он ненавидел осень, ведь именно осенью они чуть не потерялись.       И снова Дилан за руку его держит. И сдерживается чтобы не заплакать. Ведь он обещал, да обещал.       You gotta be so cold

***

      Между ними произошло короткое замыкание, и формула сопротивления, выверенная годами, дала неправильную величину.       Проводник имеющий малое поперечное сечение не расплавился ведь не хватало одного градуса до удельной температуры плавления. Этот градус охладил проводник до значения нуля градусов цельсия.       Неправильно соединённые проводники нагреваются в местах соединения. Дилан бы не пожелал не соединяться не с кем. Но то самое, но лежало сейчас перед ним и тихо дышало через трубки. Это но было на грани. По его вине, и Дилан был уверен что не вынесет ее если «но» погибнет. Как выдернутый цветок, как срубленное дерево.       Но была надежда, что в цветке созрели семена, и они получат возможность прорости и так же расцвести через какое-то время. Была надежда, что из старого пня начнет расти молодое деревце.       Была надежда. Одно очень светлое чувство.       Ди просидел до окончания своего времени посещения молча. На улице пошел дождь. Дилан ненавидел дождь. Весь мир темнел, наливаясь, пропитываясь, перенасыщаясь влагой. Деревья парка шумели, их маленькие листочки были не способны выдержать давления капель, ведь коэффициент свободного падения равен десяти?       А десять это абсолют. Десять это единица и ноль. Двоичный код. Язык простоты и честности. Язык на котором Дилан мог говорить не боясь быть не понятым или осужденным. То, что было ему близко, из чего казалось состоял он сам.       И вот та скамейка. Деревянные лакированные дощечки сидения, поблескивающий металлический отсвет. Мокрые, но Дилан и сам промок в своей безмолвной прогулке, его волосы липли к лицу и сколько он не пытался их убрать, всегда было неприятно. А в душе абсолютная пустота, вакуум, а в вакууме скорость света недостижима и ничего не весит. И электричество дает свет, свободные электроны бегут с какой-то скоростью, встречая на пути препятствия, но все равно бегут, ведь они свободны.       А Дилан нет.       Он заперт в симуляции, в которой ему приходится выполнять какую-то роль. И пусть он не Раскольников, но он настоящий убийца. Убийца не за деньги или идею, а просто так. Ни морали, ни принципа, из чувства интереса. Дилан ненавидел тишину, в тишине его внутреннее «Я» начинало издеваться и убивать Дилана изнутри. Это «Я» было инородным предметом. Это «Я» было не Дилана. Оно было чужим, иногда оно казалось нереалистично живым, в моменты слабости оно брало контроль. Оно, это «Я», было живым, а страхи и боль были скорее побочным эффектом.       – Я не виновен.       И пустота. И боль. И чертов холод. И змей, шепчет на ухо. Ты, ты, ты, ты. Это ты.       Дилан резко встает, от чего в глазах темнеет. А перед веками через секунду начинают разбегаться цветные диоды, в замысловатых рисунках вселенной.       Если бы Ло его сейчас видел он бы посмеялся? Навряд ли. Ло не из тех людей, которые осуждают открытые чувства. Просто Ди сам никогда их не показывал. Носил в себе, обещал никогда не плакать и не плакал. До сего дня. Этого дня.       Да это он, Дилан, студент Luсky Charms`а, безупречный программист и простой человек, который тихо плачет в парке, нося в сердце горечь утраты любимого человека.       В порыве непонятно откуда взявшейся надежды Дилан достал телефон. Глаза слезились, треснувший экран заливал дождь, а он все писал и стирал, снова писал и снова стирал.       В конце концов Дилан решил. Поставил это сообщение на таймер. – Ло. Я хочу извиниться. Я был не прав. Пожалуйста. Вернись.       Но получателю не было суждено его увидеть. Парень так и не решился его отправить.       Сколько Ди простоял в парке?       Из глубокого погружения в себя его вывел знакомый голос.       Врач Ло выглядела обеспокоенно, она разглядела Дилана еще раз, свела брови к переносице, повертела на плече зонт и глубоко вздохнула.       – Я долго думала, ты или не ты. Не виделись давно, ты наверное меня не помнишь. — Она прищурилась.       Дилан недоуменно уставился на нее       — Моя близкая подруга была твоим психотерапевтом. Ты сильно изменился, — женщина усмехнулась разглядывая свои ногти. Она смущалась разговора, поэтому постоянно отвлекалась.       – Что ж это я. — она сделала шаг вперед накрывая насквозь промокшего Дилана зонтом. — Ты тут гуляешь?       Он ничего не ответил только молча кивнул глядя сквозь нее.       – Погода не лучшая для гулянок я тебе скажу.       Косой осенний дождь тихо барабанил каплями по зонтику.       Кап, кап, кап.       Они долго молчали стоя вот так под зонтом не глядя друг на друга.       Их встреча не имела смысла, но женщина почему-то не хотела оставлять его в подавленном состоянии.       – Прогуляемся?       Она и не надеялась на положительный ответ, но легкий кивок видимо значил да, она была удивлена, когда Дилан протянул руку чтобы перенять зонт. Та беспрекословно его отдала.       От Дилана веяло холодом, из-за влажной одежды прилипшей к телу казался совсем тонким. Слишком тонким.       – У меня обед, вот я и решила до дома сходить.       Женщина без умолку болтала о себе и пациентах, но аккуратно обходила тему Ло до одного момента.       Когда они были рядом с центральным парком она все же заговорила.       – Знаешь, я действительно рада, что ты нашел человека ради которого хочешь жить, это просто чудесно!       – Он может погибнуть из-за меня, — пробормотал Дилан протирая мокрым рукавом лицом, убирая влажные пряди под капюшон.       Женщина улыбнулась.       — Он не первый на моей практике, кто так быстро восстанавливается. Сейчас ему стало лучше, изменения значительны! Да, возможно он пробудет в коме еще несколько дней, но я ручаюсь, он выкарабкается.       Дилан недоверчиво-злым взглядом смерил блондинку, на что та замахала руками.       –Нет-нет мне не зачем тебя обманывать.       В сердце Дилана что-то щелкнуло, невероятное счастье, надежда, та самая, самая сильная, надежда на лучшее медленно разлилась по всему телу.       – Спасибо вам.