Глава 6
30 мая 2024 г., 00:00
Спаси меня, найди без лишних слов, Услышь мой среди тысяч голосов. Я здесь стою, я за твоей спиной. Найди меня и стань моей судьбой (с) Михаил Бублик
Чжоу Цзышу скучал в пограничье. Первые пару недель он не вылезал из смотров и отчётов, пинал подчинённых, снабженцев, квартирмейстеров и администраторов. Упахивался до красных глаз и бессонных ночей, но привёл местную организацию в порядок. Теперь, она была способна функционировать самостоятельно, без постоянного генеральского надзора. И даже хорошо, что не спалось: меньше сна – меньше страшных снов. Так он думал поначалу. Но на южных рубежах его накрыло по-другому. В первую ночь он обнаружил в кровати хорька. Как потом пояснил побледневший ефрейтор: «Вы бы от греха подальше его в руки не брали, он же ядовитый. Такие у шаманов из Нанъцзяна водились». Генерал вздохнул, воспринял это как знак свыше и отправился штудировать местные архивы. Помогло не очень. Дальше – больше. Змеи, скорпионы… А однажды он попал на рынок лекарственных трав и сразу купил парочку так приятно пахнущих сборов. Приятно и знакомо, словно вот эту щепотку он сам лично разминал в ступке и высчитывал пропорцию. Генерал уже собирался заправить их в курильницу, как, за неимением адъютанта, был пойман за руку ефрейтором. Оказалось, что в этих местах следовало быть особенно осторожным с незнакомыми снадобьями. Наследие Нанъцзяна возникало то там, то тут в виде сошедшего с ума торговца, спешно раздающего заработанное, или отравившегося конфеткой гуляки, кающегося за всех испорченных девок. Парадоксально, Чжоу Цзышу не чувствовал ни малейшей угрозы от мастерства гипотетических южных шаманов, но всё-таки решил, лучше перебдеть, конечно. Жаль, пахло чарующе. Вообще, находясь на дальней границе империи, казалось, что вся его служба просто дурной сон. Говорят же, чем дальше – тем милее. Он уже начал отвыкать от напряжённое обстановки. Последнее донесение от Хань Ина пришедшее две недели назад, гласило, в столице всё в порядке, кузен доволен, Вэнь Кэсин прекрасно себя чувствует, никаких причин для волнения нет. Вот это «Вэнь Кэсин себя прекрасно чувствует» по сравнению с предыдущими завуалированно-пренебрежительными и осуждающими отчётами как раз и пугало. Хорошо, что подходил срок возвращаться. Да и в архивах нашлось кое-что интересное. Чжоу Цзышу в очередной раз поблагодарил Вэнь Кэсина за нечаянное напоминание. В вечер перед отъездом хранящаяся в домашнем тайнике шпилька перекочевала в карман, и вот теперь он мог запросто сравнить рисунок ключа, который обнаружил среди старинных записей, и её. Ошеломляющее совпадение. Это был даже не манускрипт, а просто набор заметок какого-то путешественника, коий с гордостью возвещал, что «присутствовал при устранении последствий легендарной битвы в «Долине Призраков» (на этом месте Чжоу Цзышу замутило), а также слышал о таинственном Арсенале, сгинувшем под прожорливой лавиной, хранилище тайных и непобедимых техник великих кланов, которые похитил и спрятал бесстыдный…» Дальше записи обрывались, и лишь два мелких рисунка дополняли историю. Карта-схема расположения Арсенала: красный крестик среди белых треугольников гор, и легендарный ключ, как две капли воды похожий на шпильку, которую Цзышу таскал в волосах несколько веков. Единственное отличие – на ключе были зубцы, а шпилька оканчивалась гладким остриём. Генерал размышлял об этом за кувшином вина, согревал нефрит в руках, и тот отзывался теплом, как чужая ладонь. Но возможно, он слишком хотел в это верить, плутовато подгоняя данные под ответ. Такие простенькие украшения можно было купить на любом рынке, либо попросить вырезать на заказ по чертежу, либо… Продольные царапины удешевляли заколку, Цзышу с силой провёл по ним ладонью, спьяну попытавшись заполировать их просто вот так. Искры сорвались с кончиков пальцев, – почти такие же, как в их первую встречу, когда Вэнь Кэсин чуть не убил Хань Ина веером, – и из узкого нефритового острия беззвучно выщелкнулись зубцы. Чжоу Цзышу мигом протрезвел. В руках у него лежал настоящий ключ от легендарного Арсенала, что бы там не говорили легенды о "бесследно канул в лету". И танцор, безусловно, об этом знал. Ни разу не увидев сам предмет, он был абсолютно уверен, что генерал – его владелец. И это объясняло всё. Хватит этой бессмысленной катавасии. Все детали были у него под носом всегда. Интуиция не врала, они были знакомы с Вэнь Кэсином в прошлых жизнях. Он больше не мог позволить себе ничего не знать о новом-старом знакомом. Пришла пора всё прояснить. А здесь… А здесь больше нечего было делать.# # # #
Столица встречала его холодной декабрьской непогодой. По сравнению с солнечным югом здесь бушевали вымораживающие ветра, влажный воздух словно протыкал лёгкие изнутри ледяными колючками, с неба смотрела сизая хмарь, и даже голуби, ленивые птицы, притаились под выносными уголками сешани, нахохлившись в попытках сохранить крохи тепла. Снега не было. Отчего-то Чжоу Цзышу это несказанно обрадовало, он по-мальчишески глупо улыбался, предвкушая… Предвкушая что? Да он и сам не понимал, что именно. Просто ждал первого снега как манны небесной. И, кажется, не в первый раз. В былые времена он бы свернул к фамильной усадьбе, привёл себя в божеский вид и только тогда заявился на приём, но сегодня что-то гнало его вперёд, какой-то настырный внутренний голос торопил, шептал, пугая, что время почти на исходе. Императорский дворец и его владелец монументально взирали на генерала, благосклонно принимая отчёт, предлагая отдохнуть здесь в гостевых комнатах и развеяться на вечернем пиру. В таких ситуациях отказ не допускался. Застолье, где он встретил наследного принца, но не встретил Вэнь Кэсина, не принесло ему ничего, кроме головной боли. Дворяне были назойливы и подобострастны, как обычно, слушали императора с открытыми ртами; наследный принц почти не участвовал в беседах, тихо поглядывая на окружающих, Хань Ин, не покидавший столицы, тоже был здесь, но, в отличие от всегда непроницаемого спокойствия кузена, стыдливо отводил глаза. Особенно, когда танцевальный коллектив вышел с выступлением, в котором однозначно не хватало ведущего танцора. Годы муштры, тренировок, занятий и упражнений в команде недвусмысленно подчеркивали это. Чжоу Цзышу пил вино, сквозь изящные окна в роскошном убранстве смотрел на тёмное, будто предгрозовое небо, общался с другими гостями с неизменным спокойствием и ждал. То ли окончания пира, то ли встречи с кузеном тет-а-тет, то ли снега. Зимой не случается гроз, поэтому набухшие тучи, висящие над дворцом с самого обеда, должны были вскоре разродиться, просыпаться рыхлым снегом, занести серые, каменные дворики и дорожки, окружить белоснежным ореолом декоративные сливы, высветлить грядущую ночь. – Всё-таки жаль, что тот танцор оказался соглядатаем, красиво танцевал, – посетовал вельможа за соседним столиком. – Ну как же! Он пытался соблазнить наследного принца и выведать его секреты. Даже отравить чем-то, но в итоге сам же и выпил зелье, – послышалось в ответ. Сердце Чжоу Цзышу ухнуло в пятки, он поймал испуганный взгляд рвущегося с места Хань Ина и, едва выждав положенное время, направился к выходу. В боковом коридоре его догнал адъютант, попытался схватить за руку, что-то лепетал, оправдывался. – Генерал Чжоу, простите, простите меня. Наследный принц настоял. Я не мог. – Что случилось, Хань Ин? – Он… после встречи с наследным принцем, Вэнь Кэсин вышел задумчивым, потом пришёл к нему ещё раз и сразу попал в темницу. По подозрению в шпионаже. Чжоу Цзышу прикинул временный интервал: получалось уже пара месяцев. За такие прегрешения даже членов императорской семьи бы не пощадили, а казнили моментально. – Детали? – Не знаю. Никто не знает. К нему не пускают. – Почему не казнили сразу? – Ваш… ваш двоюродный брат просил за него. Вы только, пожалуйста, не поступайте опрометчиво, – зашептал, изменившийся в лице Хань Ин, и Чжоу Цзышу осознал, что раздавил рукой часть деревянного настенного украшения. Через пару выдохов спокойствие снизошло на него вместе с ёмкими, практичными мыслями. Кажется, именно эта его непредсказуемость так восхищала кузена.# # # #
– Колесница, которая служит стране, не должна раскачиваться из-за камешков, – кузен был пьян более чем обычно. Тяжело смотрел на брата, отводил взгляд и снова подозрительно всматривался в лицо собеседника. Даже вино не потрудился разлить по чаркам, так они и пили каждый из своего кувшина. Прежний Цзышу поддержал бы беседу, расспрашивая о новом сорте вина, потому что вкус явно был необычным, но сейчас его волновало совсем другое. – Вы правы, Ваше Высочество. Я уже слышал, как вам докучал найденный мной человек. Прошу простить, что как следует не изучил его прошлое. – Ах, Цзышу, ну что ты. Кто бы мог подумать, что этот проходимец без роду, без племени такой талантливый, что и тебя введёт в заблуждение. Но честно скажу тебе, мне встречались индивиды и похуже. Цзышу, Цзышу…Ты что-нибудь выяснил про Арсенал? В таком положении не следовало настаивать, вызывая подозрения. Хватало того, что Вэнь Кэсин уже сидел в темнице по явно сфабрикованному поводу. Кто-то должен был остаться на воле и всё исправить. Генерал кивнул и вытащил найденную рукопись. Принц жадно набросился на листы, торопливо проглатывая текст, всматриваясь в схему и рисунок, повторяя про себя какие-то фразы, словно заучивая, бесшумно шевеля губами. – Значит вот он где, таинственный Арсенал. Гипотетическая сокровищница оказалась очень даже реальной. Надо же. Как интересно, Цзышу, а? Я был прав. Я был прав во всём от начала и до конца. Значит ключ есть, даже схема есть. Это восхитительно. Это отлично, Цзышу, хорошая работа. Что ты хочешь в награду? – Ваше Высочество, – генерал впервые видел кузена настолько одержимым. На самом деле, он собирался рассказать про шпильку у себя в волосах, но теперь, наоборот, боялся только одного, что тот случайно заметит сходство между ней и ключом, – вы уверены, что Арсенал так важен. Я имею в виду, что внутри, действительно стоящие вещи? Потому что за несколько сотен лет, оружие либо основательно устарело, либо совсем перестало работать. Есть ли в этих поисках смысл? – Цзышу, я не открывал тебе главного секрета, да и никому не открывал, – хихикнул принц, – потому что не был уверен. Но теперь я знаю точно. Да, там есть абсолютное оружие, но ты прав, это не главное. Самое главное... я знаю, ты мне сейчас не поверишь, но источники надёжны. Не только ты расследовал и проверял. Как там говорят, не клади все яйца в одну корзину. Там спрятано не абсолютное оружие, а секрет бессмертия. А бессмертие, знаешь ли, не портится и не устаревает. Конечно, Чжоу Цзышу знал, что у наследного принца есть другие источники, тайные подчинённые, помощники и даже шпионы, но больше его волновало не это, а одержимость. Генералу было ясно с самого начала, кузен не рассказывал всего не потому, что был не уверен, а потом, что не доверял, не верил, что кто-то удержится от похищения такого секрета, принесёт его принцу, а не оставит себе. Бессмертие. Рано или поздно любой начинает задумываться об этом. И Цзышу не был исключением. Вот только он не жаждал его, а страшился. Видеть, как дорогие люди уходят, оставляя тебя пусть даже не старым, но одиноким. Не немощным, но полным груза прожитого и пережитого, единственным, кто несёт дальше этот груз, полный страхов, боли, страданий, потерь, неудач и предательств. Такие вещи не забываются, а подтачивают ткань души изнутри, либо превращая несущего в сверхчувствительное существо, мечтающее об одиночестве, вдали от людских чувств. Либо в бесчувственного монстра, который всё видел, все пережил, все перечувствовал и осознал, что больше никакой трагедией его не удивить. И Чжоу Цзышу чудовищно боялся, что уже стал именно таким. Единственное противоядие он видел в другом человеке. Если бы был кто-то, с такими же способностями, живущий рядом с ним, разделяющий их общее прошлое, совместные радости и печали, любовь и отчаяние, переживший то же, что и он. Даже не столь важна физическая близость, думал Чжоу Цзышу, сколько единение душ, родственность, стремление друг к другу, умение додумать мысль за другого, просто допонять чужое молчание. Хотя, какого чёрта «чужое»… Своё собственное. И, если перебрать всех встреченных им на перекрёстках нескольких жизней, то единственного человека, заставляющего его сердце настойчиво биться, звали Вэнь Кэсин. Именно там, вдали от столицы, у южных рубежей страны он понял, даже если Вэнь Кэсин шпион, он единственный, с кем Чжоу Цзышу хотел бы состариться. – Так какую награду ты хочешь, Цзышу? – кажется, в третий раз повторил принц. – Ваше Высочество, могу я увидеть Вэнь Кэсина? – Конечно, – явно натужно обрадовался кузен и кивнул на дверь. – Я знал, что ты это попросишь. Допивай вино, я уже предупредил охрану, тебя проводят. Чжоу Цзышу в два глотка осушил кувшин, почувствовав недорастворившийся порошок в последних каплях, сдержанно поклонился и вышел в коридор. Стража окружила его и повела в темницу. Голова уже кружилась, даже морозный воздух не помогал. Ноги становились тяжелее с каждым шагом, он переставлял их на одной гордости, на одной силе воли, он не мог позволить увидеть себя валяющимся на ступенях дворца, не мог позволить тащить себя как какого-то мятежника без роду, без племени. Он увидел прутья решетки, сдвигающийся замок, и только тогда отпустил измученное тело в блаженное беспамятство. Удара по голове, и как кровь заструилась на соломенную подстилку, он уже не почувствовал.# # # #
– А-Сюй! Очнись, А-Сюй, – Вэнь Кэсин ударил мужчину по щеке, но тот лишь бессвязно забормотал. Тогда танцор злобно цыкнул, усадил Чжоу Цзышу перед собой и прижал ладони к спине. Ци было не так много, за эти сотни лет он основательно поистаскал когда-то казавшийся неисчерпаемым запас сил, но его чжицзи выглядел совсем плохо. Нужно было рискнуть. Лёгкое сияние окутало ладони, меридианы отозвались, его А-Сюй задышал ровнее. Вэнь Кэсин немного успокоился, но всё равно ситуация ему не нравилась. Вообще. В целом. Оказалось, наследный принц давно копал под генерала и давно выяснил, что тот не является его «настоящим» родственником. «Какая-то фальшивка, занявшая место моего несчастного брата», – сказал он во время их встречи, а Вэнь Кэсин скрипнул зубами. Предложение стать собственным шпионом принца танцор отверг чуть подумав, а вариант стать любовником – сразу же. Но с такими знаниями живыми не отпускают, пришлось вытащить туза из рукава и рассказать про Арсенал. То, что Чжоу Цзышу просил его разузнать об этом, явно указывало на единственного интересанта. Он знал своего чжицзи слишком хорошо: если тот служил, то служил единственному сюзерену, не предавая. Как человек, проживший там всю зиму в одиночестве и самостоятельно выкопавшийся из лавины, он знал почти всё и знал, как преподнести. В темницу сесть всё равно пришлось, но на своих условиях: он никому не раскрывает информации, а наследный принц не казнит генерала, пока всё не выяснится. Зная мстительность прошлого наследного принца, проблемы он мог доставить даже двоим бессмертным. В конце концов, какая разница, где ждать Чжоу Цзышу: в ледяном склепе, в Долине Призраков, в таверне на перекрёстке дорог или в темнице? Невелико отличие, если видишь в конце туннеля самые любимые в мире лопатки. А сегодня стража втащила бесчувственное избитое тело и бросила ему под ноги. – А-Сюй! Очнись, А-Сюй! – когда сила убыла наполовину, Вэнь Кэсин начал волноваться. Чжоу Цзышу наконец шевельнулся, открыл глаза, бессмысленно пялясь сквозь темноту, и его вырвало кровью. – Что за хрень? У меня всё внутри горит. Что ты со мной сделал? – совершенно не по-генеральски выругался генерал, и у танцора отлегло от сердца. – А-Сюй, тебя отравили. Давай выбираться отсюда. Я всё потом объясню. Но сначала, я убью твоего подлого кузена. – Сначала скажи, кто я, – Чжоу Цзышу перехватил руку, тянущуюся к нему на помощь, и впился в неё пальцами. – Кто я? Я ведь такой же как ты? – Да, да, А-Сюй. Успокойся. Я влил в тебя свою ци. Должно помочь ненадолго. Давай выбираться отсюда. Пинком ноги танцор вышиб решётку, Чжоу Цзышу с запоздалым пониманием осознал, что тот танец, и правда, был демонстрацией невиданной силы. И навряд ли он сам был бы в состоянии с ним легко справиться. Ещё одна решётка рассыпалась на составляющие, а двоих караульных у стены по ней же и размазало. Чжоу Цзышу восхищенно наблюдал за неуловимыми, мощными, танцующими и отточенными движениями своего спутника, понимая, что сам в этой свистопляске может поучаствовать только в качестве проводника. – Направо, не туда. Другое право, – командовал генерал. – Второй поворот. Да. Теперь вверх по лестнице. Ещё минус трое из охраны. Минус четверо. – У него ключ на поясе, – начал было Цзышу, но решетка уже разлетелась на куски. Генерал засмеялся и восхитился одновременно, в груди стало легко, на сердце – правильно, а потом он упал на колени и выплюнул пару глотков крови. – А-Сюй, что с тобой? – Кажется, так действует яд . Я не смогу долго продержаться в сознании. – Вот скотина. Надо было тогда подсыпать ему чего посильнее. – Так ты его отравил на самом деле? Слухи не врут? – Ну да, немножко, – кивнул Вэнь Кэсин и в пару прыжков преодолел длинную лестницу. Он умудрялся тащить на себе мужчину и сражаться почти без ущерба для боевой мощи. Невероятно. Чжоу Цзышу сам начал верить в легенды об абсолютном оружии и непобедимых техниках, тем более, что с момента пробуждения в темнице, в голове появились обрывки странных воспоминаний. Гибкий меч в чужих руках... Девушка в фиолетовом... Лян Цзюсяо... Семь гвоздей... Шаман из Нанъцзяна... Цзинь Бэйюань... Призрак Радостных Проводов... Е Байи... Король Скорпионов… Все эти знакомые-незнакомые персонажи были словно участниками пьесы, в которой он играл наравне, но прошло время, слова подзабылись, и вот теперь приходится восстанавливать весь сюжет по случайно найденным обрывкам. Чжоу Цзышу был уверен, что справится. Ему нужно только время и Вэнь Кэсин. Его образ возникал в приобретённых воспоминаниях чаще всех остальных. В зелёном ханьфу, в серебристом, в бирюзовом, в алом, в розовом… Постыдная мысль, что он хотел бы увидеть его без всех этих нарядов, не вовремя посетила больную голову. – А-Сюй, просто стой за спиной, я разберусь, – шепнул танцор при виде новых бойцов. Они выбрались во двор, генерал вывел их к тайному выходу по кратчайшему пути. Но и тут их уже ждали. Нужно было только добежать и успеть нырнуть в дальний сад, пока не спохватится императорская гвардия, и не поднимутся по тревоге расквартированные здесь солдаты. Тогда им точно несдобровать. Даже принимая во внимание сверхчеловеческие способности его спутника. Снаружи завывал совсем уже леденящий ветер, в темнице было теплее. Чжоу Цзышу поёжился, всмотрелся в окружающие стены и заметил опасность чуть раньше Вэнь Кэсина. Тот сражался сразу с четырьмя нападавшими и уклонялся от копий воинов второго ряда. – Готовьсь! Пли! – услышал он сквозь гул в ушах и дёрнулся туда. За спину Вэнь Кэсина. Конечно, на таком расстоянии, при такой видимости, вероятность попасть смехотворна, но всё-таки. Чжоу Цзышу знал, что ему нужно время и Вэнь Кэсин. Но, если выбирать, то без Вэнь Кэсина, только на первое, он не согласен. Какие-то дикие потусторонние инстинкты помогли ему вывернуться из скрюченного положения и успеть, развернуться лицом туда, откуда неслись в их сторону острые стрелы. В сторону Вэнь Кэсина. Его Вэнь Кэсина. Спина к спине. Кажется, когда-то давно он мечтал вот так же стоять с одним человеком. Двое против всего мира. Более, чем достаточно. Родственные души, влюблённые идиоты, связанные на всю жизнь даже без красных нитей судьбы. Первая стрела вошла под ключицу. Всё-таки попали. Кто это там такой умелец, подумал он с генеральской подозрительностью. Вэнь Кэсин вскрикнул, почувствовав, кажется, самой спиной, выдернул его с траектории, но две другие стрелы уже сидели в груди. Возле лёгкого и рядом с сердцем. Чжоу Цзышу предпочел бы, чтоб там был Вэнь Кэсин, но поздно. Как генерал, он знал, что это конец. Он засмеялся, кровавая пена выплеснулась на губы. – А-Сюй! – истошно заорал спутник и поволок его в сторону, где-то за спиной остались поверженные солдаты, переломанные копья и стрелы. Чжоу Цзышу мимолётно порадовался: с такими способностями Вэнь Кэсин обязательно выберется из передряги живым. – А-Сюй, скажи что-нибудь. – Бесстрашный генерал отдал свою жизнь за бордельного танцора. Смешно. Больно не было. Холодно тоже. Хотелось закрыть глаза и перестать бороться. Просто лежать и наслаждаться близостью этого удивительного человека. В конце жизни можно же позволить себе то, что хочется? Забыть о долге, о стране, о наследном принце, о столице, о чёртовом Арсенал и абсолютном оружии… Какая чушь, если так подумать. – А-Сюй, А-Сюй, это неправда. Всё в порядке, я спасу тебя, – холодные пальцы коснулись запястья, уколы силы заструились по меридианам. – Прекрати. Лао Вэнь, прекрати. Тебе надо уходить, иначе ты не справишься. – Ты вспомнил? – словно сквозь мутное стекло он видел склонившееся над ним лицо, перепачканное гарью и кровью. – Где-то пожар? – Да, я поджёг пороховой и винный склад, – кажется, Цзышу уже несколько раз терял сознание, не замечая этого. Вэнь Кэсин размазывал по щекам грязные слёзы и просил, как одинокий, брошенный ребёнок. – Не умирай. – Это ты не умирай, обещаешь, – Чжоу Цзышу потянулся пальцами к чужим губам и стёр с них кровь. Или размазал. Зрение подводило. Пальцы укололо холодом. Затем щёку. Затем лоб и снова щёку. – Снег, А-Сюй, снег, – по-щенячьи, очень жалобно простонал Вэнь Кэсин. – А я так хотел поцеловать тебя под первым снегом. Ты же знаешь эту традицию? Ещё тогда, когда мы... ну ты помнишь. Ты же вспомнил, да? – мужчина сидел на коленях на каменной дорожке, грел в ладонях чужую, остывающую руку и, не отрываясь, смотрел в небо. – А-Сюй, я признаю, я был не прав. Теперь-то мы можем поговорить. Нам уже некуда торопиться, правда же. Я был не прав с самого начала: и тогда, и теперь. Я не должен был ничего от тебя скрывать тогда, и не должен был заставлять вспоминать сейчас. Я слишком эгоистичен. Хотел глупого, бестолкового счастья с тобой. Нет-нет, не спорь. Я знаю, что ты хочешь сказать. Больше не буду. Каждый раз, когда я приближаюсь к тебе, пытаясь сделать своим, ты умираешь. Наверно, боги что-то хотят мне этим сказать, а я слишком упрям и эгоистичен, чтобы признать очевидное. Слишком глуп. Знаешь, давай так. Давай договоримся раз и навсегда, если в следующей жизни, когда-нибудь, мы снова встретимся. Я не буду любить тебя. И заставлю тебя не любить меня. Ты понял, ты понял, А-Сюй? А сейчас прости, мне пора. Ты уже ушёл, теперь моя очередь. Я знаю, ты не одобряешь, но позволь мне порезвиться на прощание. Я всё равно потом выпью суп Мэнпо и всё забуду. Забуду тебя, чтоб больше не причинять тебе боль. Вэнь Кэсин поднялся на ноги, также не глядя на лежащего на камнях мужчину. Он стоял и смотрел на полыхающую резиденцию, огонь взметнулся вверх, затем в сторону, перекинулся на соседнее строение, пылающей змейкой пробежался по воротам и забору. Скоро весь город займётся красным заревом, лишь отдалённо напоминающим закат. Последний закат, когда он снова видит А-Сюя в последний раз. – Это твой погребальный костёр, А-Сюй! Этот город уже ничто не спасёт, – вымолвил он, опускаясь на колени и вытаскивая шпильку из чужой прически. Растрёпанный узел рассыпался по камням чёрными прядями. Красное на чёрном и белый снег, похожий на пепел.
