Магическая Битва (драбблы)

— Знаешь, я наверное все ещё влюблён в тебя — сообщает Сатору. Сугуру смотрит на него, как на тяжелобольного или что-то в этом роде. Так смотрят на юродивых или близких к вознесению — одно из двух. Сатору думает, что он, все же, ближе к юродивым, раз так уж все сложилось. Со смерти Аманаи прошло сколько? Четыре года и два месяца (да, Сатору считает), с того момента, как Сугуру ушёл из колледжа, поставив в конце своего обучения жирную кровавую точку, Сатору живет будто бы в бреду. Жил. Потом ему надоело и он Сугуру нашёл. Нашёл, догнал, привычно присвоил себе, сгрёб обеими руками и прижал так близко, что Сугуру не осмелился сыпать вопросами. Ну или не захотел. Сатору хотелось верить что второе. Меньше всего на свете ему бы хотелось, что бы Сугуру его боялся. Хотя куда там. — Я знаю, Сатору — хмыкает Гето, тянется к нему, лезет пальцами под повязку на глазах, дёргает ее вниз и смотрит без страха и жалости прямо в эту чёртову завораживающую бесконечность — Я знаю. Сатору не рассчитывает на «я тоже», ему плевать на самом деле, это перестало быть важным — обязательная иссушающая взаимность — им не по пятнадцать лет в конце концов, многое поменялось. Они поменялись. У Сатору — Мэгс, ответственность, противостояние со старейшинами, вечная попытка понять для чего он нужен. У Сугуру — девочки, твёрдая уверенность в своей правоте, заскорузлая озлобленная вера в сердце. Из их уравнения вообще исчезли любые переменные — Сатору первый раз видел что бы расчёт так крупно проигрывал обстоятельствам, тоже своего рода чудо. Погрешность. Карамельное детское «а что если» А что если Сугуру не так уж и не прав? А что если Сатору знает, что Сугуру в праве? Он видел девочек и видел результаты их медицинского обследования, сам бы пару деревень уложил. Будь он на том задании, а не Гето — он бы город с землей сровнял и ему бы простили. — Я тоже — говорит Гето — Мне не кажется. Я это точно знаю. Сатору моргает, как в замедленной съемке, смотрит, будто бы кто-то выкрутил резкость, — Сугуру стоит и вертит в руках его повязку, размышляя куда ее деть, решает просто сунуть в карман. Они стоят на террасе, закат разлит по горизонту жгучей лавой и Сатору видит, как огненно красный бликует на волосах Гето — завораживающе, как обычно — Сатору никогда не мог что-то ему противопоставить, проигрывал по умолчанию, но ощущал себя победителем почему-то. — Когда они решат, что меня все же надо убить — твёрдо говорит Сугуру — Приди сам, хорошо? — Хорошо. — Сатору тянется к нему привычно, обыденно, так как делал это кажется в любой из их жизней и будет делать всегда, — Ты хочешь что бы это был я? — Любого другого я убью. — А с девочками что? — Я обо всем позаботился. Когда я умру с ними все будет в порядке. — Гето совсем чуть ниже него, но этого хватает, что бы он ощущал себя в руках Сатору в безопасности — Но я очень постараюсь не умирать. Поможешь? — Конечно, Сугуру — Сатору хмыкает ему в макушку, дышит запахом огненно красного заката в его волосах — Конечно, я помогу. У Сугуру — взгляд как открытая рана, и холодом зарубцованные переломы где-то на самом дне глаз. У Сатору — бесконечностью вышколенное безразличие там, где раньше горело «мы же сильнейшие» — Пойдём в дом — тихо говорит Сугуру — Девочки там, наверное, Мэгса совсем уработали.