Магическая Битва (драбблы)

Сатору мало что может сказать о величии. Для него это привычная пыльная безделушка, надоедливая приставучая идиома — не интересно. Сатору показательно зевает и на лице — скука. Он устал от глупых разговоров, от того как эти люди, шаманы, старейшины пытаются судить о том о чем даже представления не имеют. Глупцы. Даже не смешные. Гето Сугуру напугал их до истерики и Сатору это ясно видит. Поэтому притащили его, уставшего, помятого, посадили в кресло и жадно пытаются допросить. Чтобы хоть что-то понять. Идиоты. Какие же недальновидные идиоты. Сатору снова зевает. Масамичи смотрит на него почти сочувственно, но Годжо не нуждается в его сочувствии, как и в его чувстве вины, которое просачивается сквозь, казалось бы, невозмутимый фасад сенсея. — Сатору — говорит Яга проникновенно — Вы с Гето были близки, ты должен нам помочь. Сатору морщится от надоевшего до оскомины «должен», скептически смотрит на Ягу: — Чем я могу помочь, сэнсэй? Все уже произошло, не так ли? Яга смотрит на него почти раздраженно. Годжо плевать. Правда плевать, без бравады и вечного фиглярства — Сатору ощущает одно огромное нихуя там, где должно ощущаться что-то что обычно зовут совестью или чувством долга. Его чувство долга, совесть и прочие сомнительные приколы свойственные людям и шаманам умерли вместе с Аманаи, дальше был чистый автоматизм, но актёр Годжо все же хороший — никто ничего не понял. Кроме Сугуру. Но это — другой разговор. — Чего вы хотите? — спрашивает Сатору устало — Гето учился в колледже, был патронаж, вы все знаете о его технике, чем я могу помочь? — Может было что-то о чем мы можем не знать? — Нет — лжёт Годжо, не моргнув глазом. Потому что проще перечислить что они знают, чем пытаться объяснить глухому как звучит мир. Сатору даже начинать не хочет. Он хочет в душ и поспать. Хочет написать Сугуру что все в порядке. Хочет чтобы все люди в этой комнате сгорели нахрен синим пламенем со своей этой прогнившей системой кнута без пряника и перестали мозолить ему глаза. — Сатору, ты понимаешь, что… — Я понимаю — перебивает он и встаёт — я все понимаю, сенсей, но я смертельно устал и вы не имеете никакого права меня здесь держать. Мне нечего вам сказать. Сатору уходит в оглушающей давящей тишине. Решение о том что он назначен палачом Гето Сугуру было принято советом старейшин в ту же ночь. *** Сатору нечего рассказать о силе, как нечего поведать о процессе дыхания. Все просто — вдох и выдох, иначе сдохнешь. Все лаконично — сила не нуждается в излишних словах, если ее у тебя в достатке. Сатору сложно впечатлить силой, но Сугуру всегда удавалось. Сугуру Гето — худший из шаманов. Лучший из тех кто когда-либо у них был. Сначала это подросток с тяжелым взглядом и колкими шутками, потом — молодой парень с силой, которой сложно было найти равных. Он вмещал в себя свет идеи защиты слабых и шпиговал себя всем худшим, что человечество могло ему предложить — он переваривал это, усваивал, подчинял — это сила другого рода, не ограниченная рангами, не имеющая никаких метрических систем, абсолютно уникальная способность Гето всегда оставаться самим собой — настоящее неподдельное могущество. Недоступное никому из тех кто подписывал ему смертный приговор. Что Сатору мог рассказать об этом старейшинам? Как он должен был объяснить это Масамичи? В какие слова вообще можно облечь Сугуру Гето? Сатору не знал. Они говорили о его опасности, о его непредсказуемости, о том что он многое утаивал и Сатору хотелось смеяться, когда он это слышал. Он в жизни не знал человека очевиднее Гето и честнее Гето. Какая же глупость, боги. — Они считают, что у тебя есть план по захвату власти и ты планируешь революцию — хмыкает Сатору, наблюдая как Гето сосредоточенно плетёт Нанако косичку — Очень нервничают. — Опять таскали тебя на допросы? — Гето вздёргивает бровь насмешливо, сосредоточенно закусывает губу, не отрывая взгляда от косички — Какая к чертям собачьим революция? — Кровавая — Сатору поудобнее перехватывает Мимико, задремавшую у него на коленях — С заговорами и интригами.  — Я многодетный отец-одиночка — бухтит Гето и Сатору не может сдержать улыбки — Единственная революция, которая меня интересует это когда девочки устраивают бойкот дневному сну. Приходится подавлять народные волнения. Сатору хихикает тихо, что бы не разбудить Мимико и думает что если кто-то из них и сильнейший — то точно не он со своими шестью глазами и набором цветастых техник. Его могущество — холодный расчёт, выверенная система голых фактов и законов физики. Могущество Гето — сила бесконечно огромного сердца. Яркого, горящего, иногда — сжигающего в пепел. Но всегда абсолютно самоотверженного. — Ты не должен там оставаться Сатору — говорит Гето тихо, закончив с косичкой — Если ты не хочешь, ты не должен. Если это только вопрос безопасности меня и девочек, то не надо. Ты же знаешь что я справлюсь. — Ага — тянет Годжо — я знаю. Но у меня есть план и пока что мне нужно быть в колледже и на короткой ноге со всем этим сбродом. — План? — Хочу что бы — Сатору запинается, вдруг смутившись — Хочу сделать все что бы такого больше не повторилось, Сугуру. — Такого? — Мы, Хайбара, Аманаи, добровольное геройство без права выбора — тихо перечисляет Сатору — Мэгс, его сестра, Нанами, девочки, столько покалеченных этой системой судеб. Хочу это прекратить. Переделать систему изнутри. Думаю моего упрямства и влияния моей фамилии должно хватить, как думаешь? Сугуру смотрит на него с минуту молча и вдруг улыбается: — Эх, а хотелось кровавой революции, я уже настроился…