Я видел лиса

Огромное, кажется, бескрайнее поле. Оно поделено на куски, словно гигант нежной рукою вырезал равные полосы для своих посадок: морковь, кабачки, капуста... Но маленькие люди, не зная великих замыслов, разлили здесь тонны воды, превращая плодородную почву в болотистую взвесь. Солнце палило нещадно: в это время года в предгорьях особенно знойно, но, кажется, как деревенским труженикам, так и простым, почти чёрным от загара детишкам нет никакого дела до стараний великого светила. В отдалении лениво жевали траву пёстрые козы, то и дело перекрикиваясь со смежными стадами. Здесь нет привычной городской суеты, нет многоэтажек, вокруг только свежесть и изредка нарушаемое спокойствие. "Лиса, лиса, смотри, там бежит лиса!" "Лови её! Не дай сбежать, она нам всех кур передушила!" "Ух мы тебя сейчас!" "Ха-ха, палкой её, вот так, гони, гони!" По узкой тропке меж рисовых полей бежала лисица. За ней неслась детвора, от мала до велика. Что сделала этим детям простая рыжая родственница домашних собак? Возможно, просто родилась на этом свете. Дети часто жестоки ко всему живому, часто желают словно неведомому Владыке, Небесному Императору, доказать своё незыблемое право возвышаться над всем существующим миром, право, данное человеческому отпрыску при рождении. Не сказать, что существо данного вида было сколько-нибудь важнее простой утки, но оно единственное верило в свою богоподобную значимость, чем и отличалось от зверя. "Хватит её гонять, других развлечений мало?" - перед гогочущей, как стая разномастных молодых и спесивых гусей, детворой встал городской мальчишка, не старше самого младшего из группы, но за счёт волос цвета спелого лукового пера казался несколько выше и потому крупнее. Мальчик стоял прямо в дверях сарая своего приюта, того самого, куда, по словам социальных работников, его поместили на лето, пока бумаги не утрясут. По их же заверениям ребёнку лучше было провести жаркое время вдали от городского смога, чем сидеть в интернате в ожидании решения. Всё равно слишком уж мал, чтобы до конца осознать потерю обоих родителей. "А ты чего это, ёкая защищаешь? Лисий прихвостень!" - зашипел один из группы, самый неприятный и непомерно толстый, что пытался отдышаться после небольшой пробежки. "Точно-точно, ещё и волосы, как кошачья трава! Наверняка его родители продали оборотням!" - поддакивал тощий ребёнок, что выглядел совершенно карикатурно на фоне раздутого собрата. Мальчик медленно опустил руки, а затем методично осмотрел сарай, где в глубине, в ворохе сена, прятался небольшой рыжий лис с одним белым ушком. "Вообще-то вы правы. Я - настоящий демон. И вы, похоже, очень хотите, чтобы на полях ваших родителей не взошло и рисинки!" - бравый мальчишка, резко развернувшись, чиркнул двумя половинками огнива в сторону детей, высекая синий огонёк. На секунду воцарившаяся тишина вдруг разорвалась истошным визгом, дети моментально кинулись врассыпную, совершенно убеждённые, что перед ними настоящий ёкай, высекающий настоящие призрачные огни. Мальчик глубоко вздохнул, провожая деревенских взглядом, дунул на одну половинку огнива, избавляясь от остатков солей меди, а после положил "игрушку" в разные карманы, внутренне сетуя лишь, что такой хороший реактив пришлось потратить на дешёвый трюк, дабы отогнать суеверных малолетних разбойников. "Так и... Лисица, ты где?" - обернувшись в сарай, мальчик прошёл внутрь и принялся осматриваться вокруг, особенно тщательное внимание уделяя местам, освещённым через дыры в прохудившейся стене пристройки, а также свалкам и ворохам, где могла сидеть лиса. Но... Тишина. Ребёнок почесал затылок и хотел было отчаливать обратно к залитому лугу, искать лягушек для своих маленьких экспериментов, но, развернувшись, увидел у входа ту самую лисицу. Рыжая с белым ухом и разными глазами. Может, домашняя? Будто и не боится вовсе, стоит, смотрит, не отводя взгляда. "Что смотришь? Говори спасибо и иди. Мне тебя ловить не весело, ты не лягушка." - стараясь казаться совершенно спокойным, мальчишка закинул руки за голову, деловито рассматривая рыжую, однако внутри почти трясся, припоминая напутствия местных о бешенстве, которое отлично переносят эти животные. "Спасибо." Луковый мальчик осёкся, заслышав настоящий человеческий ответ, резко опустил взгляд туда, где стояла лисица, но нашел на её месте лишь маленький белый комочек, напоминающий кусок мрамора под жемчужной краской. Так всё же... Настоящая!

...

"Сегодня твои выпускные экзамены, да? Папка тобой так гордится! Мой сынок совсем взрослый!" - доносился из колонок максимально воодушевлённый голос выдающегося японского космонавта. Он как раз только вернулся с орбиты и проходил реабилитацию прежде чем вернуться на короткое время домой, чтобы затем окунуться в изучение космоса с новой силой. К тому же, ему предстояло, наконец, представить двух несоизмеримо важных в своей жизни людей друг другу. "Да-да. Кончай размусоливать, старик." - Сенку слегка улыбался, смотря в сторону от экрана, где красовался его приёмный отец, который только что по привычке попытался "поставить" стакан в воздух. "Какие мы сегодня буки. Ну ничего, папка знает, что его сын умнее и способнее любого живущего человека. Ты главное постарайся хотя бы сделать вид, что задания чуточку сложные. А то, знаешь, ребята вокруг начнут нервничать. Спокойных экзаменов тебе и удачи твоим друзьям." - Бьякуя едва кивнул подошедшей ассистентке, но продолжал смотреть в экран и досадовать внутри, что не мог сейчас обнять сына, по-отечески потрепать эту луковую макушку, не мог рассказать ему что-то отвлечённое, чтобы его великий великолепный сыночка-корзиночка отвлёкся от далёких звезд на реальный мир. Впрочем... "О, Сенку. Я тут на досуге изучал фольклор Японии и наткнулся на интересное стихотворение. Правда, в книге сказано, что часть его безвозвратно утеряна, но тебе и так оно понравится. Помню, как ты мне все уши прожужжал в первый день дома о том, как летом спас лисицу, а она тебе оставила камень..." - мужчина посмеялся, припоминая случай бородатой давности, а заодно и то, каким милым был его мальчик, каким маленьким казался этот новоиспеченный мужчина, - "Кхм. Так вот.

Сад камней озарён луною,

Тускло светит фонарь вдалеке.

И тревожит камыш водою

Каппа старый, что спит в реке.

По дороге навстречу ко мне

В алом хаори выйдет девица..."

- отец читал спокойно, с толком и расстановкой, словно то был не стих, а некое пророческое заклятие, что непременно желало сбыться с определённым человеком в определённое время и место. "Тебя как всегда тянет на романтику, старик." - парень лишь усмехнулся сильнее, раскатисто, словно это всколыхнуло некое воспоминание или даже ощущение внутри, которое он никак не мог откопать и которое похоронил за ненадобностью. Ни к чему учёному верить в сказки да фольклор - факты всё равно скажут иначе. Экзамены прошли самым спокойным и легчайшим образом. Младший Ишигами щёлкал в уме задачки в несколько миллионов раз сложнее, чем эти простенькие уравнения, легко справлялся с химией и биологией. Единственная проблема оказалась в литературе - почему-то в голове с самого утра засел отрывок, невзначай прочитанный отцом. Впрочем, застрял он там очень кстати, ведь одно из заданий требовало привести какой-либо пример стихотворения без окончания, связанного с мифологией Японии. Сенку больше предпочитал прикладную литературу, а потому прозой интересовался мало. Спасибо, старик. "Ну а теперь, по школьной традиции, все к заброшенному тоннелю!" - самый активный и вместе с тем самый популярный парень класса особенно ретиво выступал за максимальный абсурд, однако его каждый раз с таким энтузиазмом поддерживали, что отделиться от компании не представлялось возможным. А раз так - все шли на сомнительное предприятие в опасную зону, совершенно ничего не говоря родным. Научный мальчик же был настроен максимально скептически - ну а что эдакого опасного может случиться в заброшенном тоннеле, где максимум - это обрушение части конструкции вследствие активных криков? Последние так и вовсе вызваны, чаще всего, разыгравшимся воображением и "глюками" мозговых оболочек. Давно же уже было доказано, что никаких "завихрений пространства", "закольцованности маршрута" или "монстров" в тоннеле Киётаки нет и в помине. По ходу свода трубы то и дело возникали женские и мужские визги, что, ударяясь о бетонные стены купола, причудливо искажались, залезая в особо чувствительные из-за темноты уши людей воплями потусторонних тварей. Сенку вздохнул и шагнул внутрь, поправляя удобную кожаную куртку на своих плечах - в этом месте на удивление прохладно. "Что, боишься, Ишигами?" - с широкой улыбкой, во всяком случае в голосе, скандировал шедший рядом парнишка из другого класса, но Сенку лишь посмотрел в сторону от окружавшей их темноты: - "Для тех, кто не изучал физику - мир вокруг наполнен магией. А если ещё и биология прошла мимо - и вовсе чудеса." Но ответа не последовало. Ишигами чуть напрягся и хотел было ударить идущего рядом по спине, так сказать, ободряюще похлопать, но там никого не оказалось. Стихли и крики девчонок впереди. Тишина бурлящей в ушах кровью нагоняла напряжения. "Эй, чего замолчали? Это пранк какой-то?" - крикнул в тишину научный мальчик, но собственный голос даже не отразился о бетонные стены. Зато, стоило повернуться, как вдалеке тускло замаячил свет. Неужели маршрут и правда цикличен? Но как это вообще возможно? Они едва зашли... Ишигами немного нахмурился, но пошёл в сторону выхода, примечая, что сколько бы ближе ни подходил - стены вокруг даже не думали принимать или отражать свет, они всё также были совершенно чёрными, а в темноте этой пропадало и тело, и зрение. Яркий алый свет ударил в глаза совершенно неожиданно. От входа вела тысяча ступеней вниз, а впереди открывался неизведанный ранее город, сплошь окрашенный в алые тона. Золото, пурпур и сажа - демоническое пристанище.