Но все повторится снова.

Руки истекали алой кровью, а боль пронзала худощавое тело. Марьяна поднималась по ступенькам на знакомый этаж, в знакомую квартиру, к просто знакомой. Бутылка была оставлена на лавочке у подъезда за неимением мусорного ведра. Пустая пачка Chapman лежала там же. Девушка обмотала одну руку в свою кофту, а второй, шипя от неприятной боли, нажимала на кнопку звонка. Она была уверена, что ее пустят, что ее, может, и не ждут, но пустят. Еле слышны шаги. Поворот дверного замка. Дверь распахнулась, чуть скрипя. Виктория. Вика. Вика стояла в обычной для нее черной футболке и спортивных штанах. Марьяна всегда говорила о том, как прекрасна эта женщина, в ответ получая еле заметную улыбку. Она единственная знала, что у Вики от этого всего сердце бьется чаще, ладошки потеют, а на щеках появляется румянец. В глазах ведьмы читалось все недовольство: она почувствовала запах алкоголя. Все ясно. «Ты же не оставишь меня тут одну, правда?» — мысленно произнесла шаманка. Взглядом впустив Романову, женщина закрыла за ней дверь. Их тела случайно соприкоснулись, и то ли от холода Марьяниной кожи, то ли от незаметной искры между ними, покрылись мелкими мурашками. — Ви-ка, можно мне в ванную, — руки перебирали смятую темную кофту, а в глазах читалась боль, голос Романовой слегка дрожал, но «Ви-ка» решила, что это от выпитого алкоголя. Кивнув головой, Вика указала рукой в сторону нужной двери. В голове было много вопросов: почему Марьяна пришла именно к ней? почему ее одежда в грязи? почему она такая пьяная? На последний вопрос был вполне логичный ответ: она снова пошла в любимый бар, выпила лишнего; «пить она не умеет» — пронеслось в голове у Райдос. Виктория решила пройти на кухню и подождать Романову там. Но она наступила ногой в какое-то мокрое пятно. Посмотрев вниз, ее глаза устремились на пятна крови, которые растянулись до ванной. Райдос незамедлительно направилась туда. — Марьяна, что случилось? Почему у тебя кровь? — никто не ответил. Был слышен лишь звук воды, льющейся непрерывно. Женщина отчаянно стучит в дверь. Прислушивается. Снова стучит. Слышит еле уловимые всхлипы. Решает открыть запасным ключом. Поворачивает ручку. И видит: Марьяна сидит на полу с закрытыми глазами, облокотившись спиной на край ванны. Алой краской измазана уже вся ее одежда и тело. — Ви-ка, прости, я испачкала тебе весь пол, я уберу, — еле слышно простонала шаманка. — Дурочка! — жрица кинулась за ящиком с медикаментами. Спустя секунд 10, она уже сидела на коленях перед трясущейся Марьяной. Вика потянулась к ее рукам, чтобы посмотреть на раны и обработать. Но Романова отдернулась от нее, заворачивая руки глубже в кофту. — Ты боишься? — с насмешкой произнесла Виктория, но увидев в глазах Марьяны снова нахлынувшие слезы и страх, ведьма сменила выражение лица и аккуратно дотронулась до ее щеки, большим пальцем вырисовывая круги на скуле. — Марьяша, котик, дай ручки, — голос был наполнен невероятной нежностью, она, как мама, которая жалеет свое дитя, защищая от всех бед и переживаний. Марьяна протягивает руки, на левой виднеется более глубокая рана, видимо, нанесенная осколком стекла. Вика, придерживая запястья, заливает перекисью ее раны: — Не больно? — видит, что больно. Дует, притягивает руки шаманки к себе ближе и нежно, но очень обжигающе целует каждый пальчик. Второй рукой гладит по мокрым волосам, заставляя Романову расслабиться. Марьяне хочется податься вперед и прижаться к ведьме, слиться в одно целое, забыться. Но понимает, что не время, не сейчас. Слишком приятно чувствовать тепло от поцелуев, пусть и не наполненных смыслом, но очень нужных Романовой. Две ведьмы сидят на коленях друг перед другом в ванной, пытаясь залечить душевные и не только раны. Бинты были наложены. Марьяна умылась, конечно, по предложению ведьмы. В голове все смешалось, то ли от алкоголя, то ли от чего-то покрепче — темноволосой ведьмы, обрабатывающей ее раны. — Может объяснишь, что случилось? — не выдержав тишины, спросила Вика, — и что ты снова пила, что тебя так разнесло? Голубые глаза были устремлены на жрицу и с недоверием всматривались в каждый жест, вслушивались в каждое слово, произносимое женщиной напротив. Невольно вздохнув, Марьяна поднялась с коленей и направилась к двери. — Спасибо, Ви-ка. Прости. — Ты меня слушаешь вообще! Стой! — Виктория перехватила локоть, пытавшейся сбежать, женщины. Они вновь столкнулись глазами, и ярко ощутимая дрожь пронеслась по всему телу…