Но все повторится снова.

Глаза Марьяны горели от нежности, а тело поддавалось навстречу каждому касанию. Ответ на вопрос был найден. Она снова влюбилась в женщину. Она снова чувствует заботу и любовь, которой так не хватало. Этот демон, что сидел в ней, вылез наружу: черные зрачки заполонили глаза, не оставляя голубого океана. Марьяна ощущала возбуждение женщины напротив. Всегда. Их лица оказались невозможно близко. Виктория закрыла глаза и подалась вперед, оставляя на уголке губ Марьяны еле ощутимый поцелуй, который сохранил след до дрожи во всем теле. Рыжая ведьма отстранилась, изучая лицо Виктории и пытаясь прочитать ее мысли. В ней была неуверенность. — У тебя было когда-нибудь с женщинами? — Марьяна всегда была прямолинейной. Ей не нужны были предлоги или подготовки к вопросам. Жрица отрицательно покачала головой, опустив взгляд. На ее щеках появился румянец, а руки оторвались от тела Романовой. — Ты прекрасна, Ви-ка, — Марьяна взяла жрицу за локоть и повела в спальню. Та ей без малейшего сомнения подчинилась. Шаманка повалила Викторию на кровать, придерживая длинными пальцами за голову. Губы опаляли шею, оставляя влажный след, иногда не скрывавший алые отметки. Вика часто дышала, зарываясь в рыжие волосы. — Марьяна-а, — шепотом простонала в губы женщины жрица. Их языки сплетались в жарком танце. Каждая пыталась овладеть, быть чуточку ближе. Ладони Виктории лежали на щеках рыжеволосой женщины, притягивая к себе и иногда убирая падающие на ее тело огненные прядки. Романова целовала кожу вокруг губ, родинку над бровью, завороженно всматривалась своими глазами в янтарно черные напротив. Рука спускалась ниже, задевая ногтями резинку пижамных штанов. Пальцы надавили на ту самую точку, ощущая влагу под ними. Стоны из уст Виктории стали громче, а бедра терлись о руку между. — Нам не стоит этого делать, Марьяш, — зарываясь в рыжие волосы, произнесла Вика. — Ты так решила, или твои моральные принципы? У тебя есть хоть немного чувств, Вик? Я помогу тебе побороться с ними, — руки потянулись к футболке, снимая, попутно опаляя каждый сантиметр, открывающийся взору Марьяны. — Боже, — вскрикнула Вика, в тот момент, как губы Романовой прильнули к груди, обрисовывая языком узоры на розовых сосках. Желание растекалось внизу живота, создавая дикие ощущения. Виктория извивалась от невероятной нежности и возбуждения. Ее руки проникли под футболку Романовой, блуждая вниз-вверх, очерчивая каждую родинку, утыкаясь носом в шею. Марьяна не выдержав, сняла с себя совсем ненужный элемент одежды, а Вика не упуская возможности прижалась к нависающему над ней телу, пытаясь слиться в одно целое. Ее руки касаются поясницы, от чего Романова вздрогнула — уязвимое место. — Посмотри на меня, — большой палец оказался на нижней губе Виктории. Ее взгляд желал большего, — будь послушной девочкой, — Марьяна сползла с кровати, подвинув женщину ближе к краю. Вместе с нижним бельем штаны были в секунду сняты. Вика хотела привстать, но была резким движением откинута обратно. Ногтями Марьяна провела по коже с внутренней стороны бедер жрицы, создавая мелкую дрожь в теле напротив. Руки сжимали бедра, одновременно поглаживая их. — Нравится? — казалось шаманка решила поздразнить. — Да-а-а, — извиваясь простонала Вика, уже не находя сил завершить все это дело. С хитрой улыбкой Марьяна наклонилась, проводя языком дорожку от живота вниз, губы прильнули к желанному месту. Она продолжала доводить жрицу до сумасшествия, до самого яркого безумства. Виктория не в силах сдерживаться, наполняла комнату громкими стонами, руки, сильно вспотевшие, сжимали простыни, пытаясь удержаться от наслаждения. Язык был заменен длинными пальцами, и спустя несколько резких толчков тело Райдос выгнулось навстречу, окутываясь в сильную дрожь. Марьяна легла на тело женщины и впилась в губы, чтобы забрать последний стон в себя. — Все хорошо? — спросила Романова, поцеловав в лоб Вику. «Мне никогда не было так хорошо…» пронеслось в голове Виктории, а Марьяна будто уловив это глазами, нежно улыбнулась. На улице заметно потемнело, и в окно стучали капли дождя. Романова лежала рядом, свернувшись в маленький комочек, и еле слышно дышала. Спала. Вика гладила ее волосы, аккуратно забираясь в них пальцами. — Моя маленькая, как же мне хочется защитить тебя от всех проблем, от всех страданий, — шепотом произносила жрица, — хочется быть всегда рядом, ощущать тебя рядом, вот так гладить твои волосы, обнимать и касаться твоего тела, — легкий поцелуй был оставлен на плече, усыпанном созвездиями, — но это невозможно, моя маленькая, как бы нам этого не хотелось. Я так люблю тебя, — слеза невольно скатилась по щеке Виктории, и рука потянулась утереть ее. — Я тоже тебя, Ви-ка, — сквозь сон прошептала Романова, скорее всего услышав лишь последнюю фразу. Женщина оделась и вышла на балкон, взяв пачку сигарет, оставленную Марьяной на столе. «Она любит меня, но у нас нет будущего. Когда люди любят друг друга, они живут вместе. А мы в тупике… Лучше остановится сейчас, — смотрев куда-то вдаль пронеслось в голове у Райдос» Огонь от фильтра сигареты опалял пальцы, но было не больно. Боль перенеслась в сердце. Вика ощутила на своей талии руки Марьяны, а худощавое тело прижималось к ее спине. — Не кури, Вик, тебе это не нужно, — Романова забрала сигарету и положила в пепельницу. — А ты пообещай мне, что больше не будешь пить, Марьяш, — с улыбкой произнесла Виктория. Марьяна встала рядом, облокотившись на раму окна, и взяв за руку женщину. — Это, видимо, единственный способ для наших встреч, Ви-ка, — глаза намокли, а пальцы переплетались в уже родной руке — отчаянно и больно, — у нас нет будущего. Обняв Марьяну и уложив ее голову на плечо, Вика тихо произнесла: — Зато у нас всегда есть настоящее, моя маленькая.