Дом В Котором (сегодня я думаю о)

Сегодня я думаю о Рыжем. О Рыжем у которого рот — открытой кровавой раной на бледном лице, ломается в шкодливую ухмылку на раз два. О Рыжем у которого веснушки вообще везде, правда везде, можете проверить! У которого разлет острых ключиц, хрипловатый голос, вечная сигарета в углу рта, дурацкие шутки, солнечные очки, бабочка, гриндерсы и подтяжки. О Рыжем, к которому в сон, как к себе домой ходят покойники, тащат с собой живых, мол «смотри смотри кого мы ещё приберем, а ты не убережешь» — он просыпается резко со сдавленным криком, Крысятник мирно сопит в своих спальных мешках, Рыжий наощупь ищет очки в полутьме, водружает на лицо и выходит в Коридор — курить и пытаться не плакать. Я думаю о Рыжем у которого болит спина, голова и сердце. О Рыжем у которого тревожное расстройство, параноидальный психоз и особые отношения с физической болью — поэтому у него татуировка на рёбрах, а хотелось бы что бы иглой с краской да в самое сердце, но увы увы. Я думаю о Рыжем, которому в какой-то момент становится плевать и он сдаётся: складывается по стенке на пол, как шарнирная кукла, скулит и воет в темноту Дома, грызёт свои же запястья до крови, никаких лезвий не нужно с таким отчаянием, потому что на самом деле Рыжему не страшно умирать, ему страшно оставаться в живых и считать могилы. Страх смерти — инстинкт. Страх жизни — патология. Я думаю о Рыжем, которого в Коридоре находит Мертвец, размышляет с секунду и просто грохается рядом, молча прикуривает и тянет Рыжему сигарету. Тот берет, затягивается жадно, табак аж хрустит и стрекочет, подползает к Мертвецу и кладёт голову ему на колени. — Ты оптику-то свою сними — шепчет Мертвец — В ней плакать неудобно наверное. — Нормально — бурчит Рыжий — Я привык. Мертвец хмыкает и очки с Рыжего стягивает сам. — На меня можно смотреть нормально — говорит. — Потому что ты уже мёртвый? — Нет. Потому что мне тоже страшно. Рыжий с ответ подтягивает к себе коленки и почти оборачивается вокруг Мертвеца, тот не против, прикуривает новую сигарету, перебирает свободной рукой волосы у Рыжего на затылке. Смерть плакать перестаёт и даже кажется начинает дремать. Сегодня я думаю о Рыжем. О Рыжем, которому напомнили что он не одинок.