Двойное есть Молчанье в наших днях

      Шаг капитана кавалерии был лёгок, если не сказать, что он выдавал прекрасное настроение Кэйи. Так и было — едва ли не в припрыжку он шёл по вечерним переулкам Мондштадта. Обход улиц знаменовал завершение рабочего дня капитана. А полученное недавно по совиной почте письмо грело внутренний карман кителя. В предвкушении, Альберих миновал городские ворота, отсалютовав приветствие знакомым рыцарям. Те переглядками отметили хорошее настроение капитана, но особого значения ему не предали.       Глаз бога позвякивал на поясе пока капитан бодро шагал по мосту. Звенели и многочисленные цепочки, украшавшие штаны и корсет Кэйи. Многие сослуживцы гадали — как только этот звон не мешает капитану выполнять свои поручения тихо.       И вот, мост преодолён. Свернув на север, Кэйя пошёл вдоль реки. На горизонте виднелись первые деревья Шепчущего леса. Предавшись ностальгии, капитан улыбнулся. Сколько беззаботных дней он встретил под кронами этих исполинов. По левую сторону открывался вид на вечерний Монд. За городскими стенами продолжала кипеть жизнь. Яркие фонари всё так же освещали улицы тёплым светом, по тротуарам бродили самые свободные животные Тейвата — коты, а возле таверны уже наверняка собралась целая компания из желающих пропустить по бокальчику.       Кэйе нравилось наблюдать за городом издалека. Жёлтые огни отражались в Сидровом озере, омывавшем остров. Еле слышно долетала музыка уличных музыкантов. Темной громадой нависал собор Барбатоса. Взгляд капитана надолго прикипел к готической постройке времен старых порядков. Он сам не до конца понимал как относится к поклонению Архонтам. Тем более живя в Мондштадте, где религия занимала далеко не последнее место. Вернее, к поклонению у него было однозначное мнение — резко негативное. Как выходец из Каэнрии он отвергал само понятие раболепства перед одаренными Сердцами Селестии. И, хоть воспитан он был на пропахшей сладостью сидра, земле, окутанной сиянием солнца, вбитые догмы родной семьи плотно сидели в голове. Дурманом восторженности божеством свободы он окутан не был. Но живя среди его паствы нередко слышал о добрых делах Барбатоса. Как и любой здравомыслящий человек, он не мог яро отрицать положительную сторону присутствия Архонта в жизни простых граждан. Полный отказ видеть плюсы в своём «естественном враге» был ненужным радикализмом. Фанатиком Кэйя также не был. И как итог — в голове постоянно спорило два голоса, никак не приходя к единому мнению. Компромисс был невозможен.       В который раз рассматривая острые шпили башен, капитан размышлял. И в который раз не находил ответа. Хороший, добрый, понимающий бог для одних, и мрачный жнец, выкашивающий неугодный небу народ для других. Оправданий он не находил. Даже если представить, что все Архонты — заложники небесных Престолов, а их народы ни что иное как рычаги давления на них, то всё равно в голове Альбериха не укладывалось как можно истребить его народ, а после — вернуться с кровавыми руками домой, охраняя покой своих людей.       Тут же он попытался представить как в руках собирает силу, способную даровать жизнь и её же забрать и получает наказ: жить одним, но убить других. А он правитель без права отказать. Умрут ли все, или же одна нация из многих? И останется лишь уповать, что следующими не станут твои люди.       Капитан остановился, поднимая взгляд выше соборных башен. Туда, где висела в безмолвии Селестия. Хорошее настроение несколько притупилось. Прохладный ветер коснулся кожи, вырывая из задумчивости. Он ускорил шаг, входя под сень деревьев-гигантов. Темнота укутала его от света луны, а старые деревья мешали ветерку свободно перемещаться. Полный штиль давал возможность прислушаться к происходящему в лесу: ловить каждый шорох, слышать каждый упавший лист или сломанную ветку.       Лишь ступив в тень, капитан мгновенно подобрался, поступь из вальяжной перетекла в осторожную. Движения стали плавными настолько, что колыхание множества цепочек не отзывалось звоном. Тихо ступая по влажной от сырости траве, капитан краем глаза отмечал полянки светяшек по бокам от тропинки, по которой шёл.       Капитан часто мотал головой, осматриваясь, стараясь не упустить ничего из-за «слепой зоны» справа. Но всё же пропустил момент, увидев движение слишком поздно. Рука в перчатке зажала рот, пока вторая легла на плечо, удерживая. Кэйя выдохнул через нос. Запах кожаных перчаток был знаком, можно было не дёргаться. Рука, уже сжимающая рукоять, ослабла, запуская так и не вытащенный меч обратно в ножны. Отступив, ночной визитёр сложил руки на груди, так и не сняв капюшона. Капитан кавалерии обернулся, хмыкая на весь этот карнавал. — Мы собрались на праздник? К чему эти прятки? — скептически выгнув бровь, спросил он Дилюка. Рагнвиндр раздражённо цокнул языком: — Мои волосы за версту видно, сам знаешь, — из-под капюшона блеснули уставшие глаза.       Кэйя внимательно осмотрел названного брата. Дилюк все так же стоял в закрытой позе, стиснув руки на груди. За спиной висел привычный клеймор, а вся одежда состояла исключительно из тёмной ткани. И неудивительно, шли они не на прогулку.

⚜ ⚜ ⚜

      Получив письмо от Дилюка во время обеденного перерыва, Кэйя с нетерпением вскрыл конверт. Усевшись на подоконник в своём кабинете, он принялся вчитываться в изящно-витиеватые литеры.       «К.       …В моем юном детстве — если бы это было так дано,       «Было бы безумием надеяться на высшие небеса!»       Ибо я наслаждался, когда солнце было ярким       В летнем небе; в мечтательных полях света,       И оставил без внимания самое сердце       В краях моего воображения — отдельно       Из моего собственного дома, с существами, которые были       По моему мнению, что еще я мог увидеть?..       P. S. Шёпот ветра зовёт вернуться.       Д.».       Стихи были ему незнакомы, но отчего-то ему казалось, что автором был не Дилюк. Однако они зацепили его своей точностью. Чем он и поделился с Кэйей, переписав их в письме. Капитан огладил подушечками пальцев чернильные линии. Они часто переписывались по долгу службы. И зачастую это были не официальные обращения с вензелями и манерными запросами, а беглые строчки шифрованного текста, переданные через верную птицу винодела. Такие письма как это (можно было назвать его обыденным, но Кэйя бы не посмел) были редкостью. Особенно для Дилюка. Его корреспонденция часто носила характер официальный. Либо же напротив — была исключительно «для дела». Голые сведения о найденных лагерях противника или расположение путей сообщения разбойников. За последние пару лет он позволил себе не более пяти подобных писем — с лирическими отступлениями или размышлениях об общем прошлом.       Кэйя точно это знал, поскольку каждое подобное письмо хранил как величайшее сокровище, изредка перечитывая. Сам он старался придерживаться того же стиля общения, не навязываясь. Поэтому позволял себе «расчувствоваться» на бумаге лишь в преддверии важных для них обоих дат — день рождения Аделинды, дата основания города. Про день рождения Дилюка он помнил всегда, но, когда приходило время писать поздравление… Тяжелее этого задания он не выполнял никогда. Именно поэтому в столе его съемной квартиры рядом с перевязанными письмами от Дилюка лежала внушительная стопка собственных, так и не отправленных, писем.       Выглядывая в открытое окно, капитан наблюдал за снующими внизу рыцарями, горожанами, монашками. Каждое письмо Дилюка он обдумывал долго, словно препарируя каждую букву. С каждым новым прочтением перед ним будто падал очередной слой, обнажая всё новые и новые мысли «брата».       Но в этот раз всё было более чем однозначно. Даже удивительно, что Дилюк решил написать о встрече практически в лоб. Он ждал его. В их любимом месте для детских игр. И, судя по всему, хотел обсудить прошлое.       Пальцы нервно постукивали по подоконнику. Капитан закрыл глаза, упираясь затылком в оконную раму. Этого приглашения он ждал с момента возвращения Дилюка из его загадочного путешествия. И вот, наконец это случилось. Но как же было страшно. Кэйя был уверен, что Дилюк не повторит дуэль, случившуюся в день его совершеннолетия. Однако, менее тяжёлым предстоящий разговор не становился. Капитан решил не загадывать о возможных исходах. Впервые он решил пустить ситуацию на самотёк, оставив себе роль безмолвного наблюдателя. У него не было никаких моральных сил сидеть над стратегией собственной жизни, словно перед ним карта боевых действий. Особенно когда дело касалось его непростых отношений с Рагнвиндром.       Он мотнул головой, подставляя лицо тёплому ветерку. Дилюк звал его на встречу, а это — главное. Разве не этого он так сильно хотел?

⚜ ⚜ ⚜

       — Насмотрелся? — угрюмо буркнул Дилюк, — А теперь пойдем, — и, развернувшись, побрёл вглубь чащи.       Кэйя не был удивлён, поэтому, вздохнув, послушно пошёл за тёмной фигурой. А винодел тем временем молча брёл среди деревьев, вглядываясь в ночной мрак. Через какое-то время он остановился, подозвав Кэйю ближе, и указал на расположенный в низине лагерь хиличурлов. Рыцарь в миг посерьезнел, быстро пересчитывая противников. В центре лагеря, возле небольшого постамента было видно неяркое оранжевое свечение. «Пиро маг Бездны», сразу понял Кэйя. Теперь было понятно почему Дилюк потащил его с собой. Конечно, Рагнвиндр мог бы справиться и в одиночку, но к чему создавать себе сложности, если можно попросить. Тем более капитана, который ловил всякую возможность чтобы увидеться (и оба об этом знали). — Значит, на мне маг? А ты отвлекаешь стрелков и придурка с факелом? — Кэйя уже потирал руки, предчувствуя хорошую драку. — Не спеши, — осадил его Дилюк, — вчера я видел с ними митачурла.       Альберих нахмурился. — Тогда бери его на себя, а со стрелками справятся мои ледяные копья. — А мага предлагаешь на живца ловить? — хмуро поинтересовался винодел. Брови рыцаря взлетели вверх. — Ты что, его живым планировал взять? Хоть бы предупредил, — Кэйя крепко задумался как им поступить в свете новых обстоятельств. Когда он был особенно задумчив, начинал потирать подбородок, щурясь. Так произошло и сейчас. «Привычки те же», отметил про себя Дилюк. И, будто что-то для себя решив, отвернулся, разглядывая лагерь.       Несколько минут спустя Кэйя тихо выругался, оборачиваясь через плечо. Дилюк сидел под деревом, прикрыв глаза. Как бывало раньше, он оставил составление плана на Альбериха. Капитана эта догадка приятно удивила, поселившись теплом в груди. Он присел рядом, опираясь на ствол старого дерева. — Значит так. Шамачурлов я там не заметил, что облегчает нашу задачу. Поэтому приоритетной целью будет всё-таки маг. Как уже говорил, беру его на себя. Ломаю щит и запираю в красивый такой ледяной кристалл. Потом его оттаешь и спросишь что хотел, — на этом моменте Дилюк кивнул, соглашаясь, — тогда митачурла бери развлекаться сам. Если он ещё и с щитом, то работа как раз по тебе. А вот стрелки… — Их всего двое, но неприятности доставить смогут. Не лучше ли с них начать? — возразил винодел. — Не лучше, — нахмурился Кэйя, — если начнем с них — предупредим о нашем местоположении мага. Всё равно что с плакатом на площадь выйти. «Ау, я тут, стреляй». Мне моя шкурка ещё дорога. — А если наоборот, то пока ты будешь гасить щит мага, тебе со спины молнией прилетит, это лучше по-твоему? — возразил Дилюк. И возразил по делу, признал Кэйя. — А ты на что? Оглуши митачурла, а стрелков раскидай, — нахохлился капитан. — Как у тебя всё просто, — пробурчали в ответ.       Дальше сидели в тишине, недовольные друг другом. Внизу порыкивали монстры, напоминая о цели ночной прогулки. Первым нарушил молчание Кэйя. — Ладно, что уж. Главная проблема — не убить мага раньше времени. Остальное вторично. Примерно обозначили, дальше — по обстоятельствам.       Дилюк встал, поправляя ножны. — Не похоже на тебя нестись вперёд без хорошо продуманного плана.       Кэйя усмехнулся. — Привыкай, многое изменилось.       И первым ринулся к лагерю. За ним, пригибаясь к земле, последовал и Рагнвиндр. Стоило им начать атаку, как Кэйя сразу же изменил начальный план. Ругаясь сквозь зубы, Дилюку пришлось спешно менять траекторию, уходя из-под летящих веером ледяных игл. Сосульки пригвоздили одного из стрелков к земле, ранили второго. И, пока он с громкими криками пытался схватить арбалет, получил по голове ударом двуручника.       Проснувшийся митачурл подхватил огромный деревянный щит, с большим шумом волоча его по земле. На нём и сосредоточил всё своё внимание Дилюк, полностью отрешившись от схватки Кэйи с магом.       Пока пиро двуручник всеми силами старался уничтожить крепкую защиту монстра, Альберих едва не танцевал перед магом Бездны. Заклинания, произносимые одни за другими, не давали ему и шанса контратаковать. Следовало рискнуть, вложив в крио-атаку большую мощь для оглушения противника. В следующий момент мага едва не унесла снежная лавина, сильно истончившая защитный барьер. Предчувствуя проигрыш, тёмное создание шёпотом принялось плести кружево заклинания телепортации. Но было тщетно. Щит прорвало еще на середине колдовства, а самого мага подхватил обжигающий лёд, сковывая на месте, не позволяя даже пальцем шевельнуть. Кэйя довольно задвинул меч в ножны, оборачиваясь. Дилюк со своей задачей к тому моменту тоже справился, и сейчас вытирал кровавые потёки на лезвии о шерсть на груди монстра. Взгляд его остановился на ледяной глыбе позади капитана, винодел кивнул. — Отлично, то, что нужно, — сказал он, подходя ко льду. Немного помолчав, всё же повернулся к Альбериху, — Спасибо.       Капитан нервно улыбнулся. Вот уж от чего он действительно отвык, так от его благодарности. — С тебя бутылка одуванчикового, — гордо задрав нос, ответил Кэйя. Дилюк фыркнул, покачав головой. Стоило ожидать.       Пока винодел стоял возле кристалла, пытаясь решить — тащить мага с собой или допросить здесь же, капитан оглядывал место сражения, выискивая в траве маски прóклятых созданий. Обнаружив их, осторожно положил на морды павших, и замер, всматриваясь в линию горизонта, где скоро взойдёт солнце. Он знал, что с первыми лучами трупы исчезнут без следа, опалённые светом звезды. Закончив, обернулся к Дилюку, неожиданно встречаясь с ним взглядом. Альберих поморщился под пристальным вниманием.       Каждый раз сталкиваясь с Рагнвиндром по работе он старался максимально избежать напоминаний о своём происхождении. Но и отказаться от почтения умерших из своего народа было выше его сил. Мысленно он подобрался, ожидая множество вопросов, но, к его удивлению, Дилюк просто отвернулся, будто ничего и не увидел.       Это было сложно. Делать вид, что ничего не видишь. Особенно такому как Рагнвиндр. Кэйю этот жест приятно удивил, признался он себе. Видимо, ещё не всё потеряно. «Лёд тронулся», как пошутила бы Джин.       Отвернувшись, Дилюк положил ладонь на ледяную глыбу, плавя её на уровне маски мага. Тащить это с собой не имело смысла — он сделает всё здесь. А капитан поспешил уйти подальше, устроившись под ближайшей закатницей, и теперь, медленно жуя сладкий плод, думал о дальнейшем разговоре с виноделом, изо всех сил стараясь не прислушиваться к визгам мага за спиной.       Наконец, всё стихло и к нему подошёл Дилюк, качнув головой, мол, пойдём. Поднявшись с помощью протянутой руки, Кэйя пошёл за ним, держась правой стороны. Оба молчали, не зная с чего начать. А потому просто шли в тишине деревьев, то попадая в лунные пятна, пробивающиеся между крон, то исчезая во тьме. — Пока меня не было в городе, я много думал, — неожиданно начал Дилюк, запрокинув голову, он втянул носом воздух, замирая, — И про тебя тоже думал.       Кэйя не перебивал, неотрывно следя за его мимикой. Ладони вспотели от напряжения. Всё же он ждал этого разговора почти пять лет. — Мне было трудно осознать, что ты врал мне всё время, — заметив, что Кэйя нахмурился, явно собираясь что-то сказать, остановил его, — Хорошо, не всё время. Что-то же было правдой? — на кивок рыцаря он вздохнул, — Очень сложно вновь довериться. Но оставить всё как есть тоже не выход.       Он остановился у самого выхода из Шепчущего леса. За спиной начиналась узкая колея, ведущая в город. Вдали мерцали фонари, жизнь текла своим чередом, пока они копались в давно сгинувшем прошлом, увязшие в нём по горло. — Дилюк, я… — Кэйя сглотнул, — Я бы хотел начать всё сначала. — Сначала? В нашем случае это практически невозможно, — Дилюк сложил руки на груди, — Но и отбрасывать тебя в сторону я не хочу. Ты — часть моего прошлого. Значительная его часть.       «Прошлое», тускло проблеснуло в голове Кэйи, «Я всего лишь прошлое». Но когда он услышал что сказал винодел дальше, его глаза расширились в удивлении. — И я не оставлю тебя лишь в прошлом. Хочешь начать всё с начала, давай, — сказал он, протягивая руку, — Дилюк Рагнвиндр, к Вашим услугам.