Цукаты и рыба

      Цукатоши Савада никогда не считал себя суеверным: если за одной случайностью следует вторая, это не более чем совпадение, и незачем судорожно возжигать талисманы удачи. Но Тоши всегда был очень наблюдательным мальчиком. А если за двумя случайностями следует третья, это уже — закономерность.              Первый случай произошел, когда близнецы возвращались домой, изменив свой привычный маршрут ровно настолько, чтобы завернуть в магазин: Нана обещала детям приготовить что-нибудь вкусное и, главное, освежающее. А заодно выдала ещё десяток поручений. Стоял жаркий день, близнецы стремились как можно скорее расправиться с этим заданием и вернуться в прохладный дом.       Вдруг им навстречу, прямо из вибрирующего от жары воздуха, выпрыгнула красивая иностранка — высокая, громкая, одетая по моде европейской столицы, а не как принято в маленьком городке. Иностранка подскочила к ребятам и, сверкнув звёздной улыбкой, заговорила по-английски, специально растягивая слова так, чтобы лучше донести свою мысль, — но с каждым словом её становилось только труднее понять. Бесполезная Тсуна бесполезно хлопала глазами, и Тоши пришлось разбираться самому, но то ли от жары, то ли из-за акцента, либо же от собственного раздражения, он никак не мог понять, чего хочет эта громкая женщина. Кажется, она пыталась выяснить, где самые красивые места в Намимори.       — Э-э, парк, большой парк, — пытался донести свою мысль Тоши, потея. — На север. Прямо, прямо и налево, э-э, монумент, возле. Андестэнд?       В конце концов она попросту рассмеялась, поблагодарила ребят за участие и выдала им по бутылке с соком.       — Пить, ребята, пить, — объяснила она, широко жестикулируя. — Мне очень лишнее.       И свободной походкой двинулась дальше.       Покрутив дарёную бутылку в руках, Тоши буркнул:       — Сумасшедшая туристка. Утомила меня совершенно.       — Не бухти. Зато теперь можно жить! — радостно сказала Тсуна, собираясь уже открутить крышку и глотнуть холодненького, — но брат остановил её жестом руки.       — Погоди.       — Что ещё?       — Бутылки уже открывались, — Тоши указал на перемычки пластикового кольца и нахмурился. Бутылка полетела в ведро. — Выбрасывай. Ни к чему принимать еду от какой-то незнакомой тётки, мало ли, что туда подсыпали. И руки вытри.       Тсуна закатила глаза, посмеиваясь над мнительностью братца: ну, кому в голову придет возиться с крышками и травить соком подростков в их заурядном городке? Но всё равно брат заставил сделать по-своему. Хорошо ещё, мозг не стал выедать — это у него получалось покруче любого яда.              Второй случай недолго спустя стал причиной паники среди владельцев животных. Собачники выгуливали своих питомцев не ослабляя поводков, кошки томились взаперти, а на дорогах ежедневно подбирали уже остывших птиц — всё потому, что в Намимори кто-то начал разбрасывать отраву. Событие это всего за несколько дней раскрутилось до неприятно большого размаха, и в новостях советовали внимательно следить за детьми на прогулке. Продвижений по этому делу не было.       В такой ситуации Тсунаёши перестала выводить Ламбо погулять даже в их собственный двор: энергичный ребенок тащил на лицо всю собранную грязь, так что теперь был заперт дома. Но они навострились вовремя его занимать: покапризничав для начала, Ламбо вскоре переключался на игры и не очень тяготился заключением. Пока что. И всё-таки очень хотелось, чтобы этого отравителя поскорее поймали.       Сидеть с ребёнком Тсуне помогали Киоко и, как это ни дико, — Гокудера; хотя последний был занят не столько помощью, сколько ворчанием, что «какая-то глупая мелочь мешает Десятой делать важные дела». Гокудера в принципе выглядел ненавистником всех, кто младше его — за глупость. И тех, кто старше — по той же причине. Да и сверстников тоже он не любил… Ламбо с первого взгляда отвечал дерзкому парню взаимностью.       — И чего припёрся, спрашивается? — заметил Цукатоши из коридора. — Сидел бы в своей конуре, как полагается бешеной собаке.       Комментарии по этому поводу Савада не стал дослушивать — ушёл на дополнительные занятия. В отличие от сестры, он собирался провести этот вечер с пользой. И в своей стихии, на продвинутых курсах по математике. Высказываний о том, какой он зануда, Тоши также не остался послушать.       На улице же было печально пусто, как все последние дни. И хотя стояла жаркая погода, почти никто не гулял. Этот отравитель поистине потряс тихий городок, перепугав всех.       Тоши вздохнул. И вместе с собственным дыханием услышал, как у затылка сухо щёлкнул курок.       — È tutto, — Реборн тоненько спародировал выстрел, после чего хамелеон перевоплотился из пистолета в свою привычную форму. — Был бы здесь настоящий вражина, ты бы уже стал кормом для ворон. Глупый ученик! Брал бы пример со своей сестры и завёл телохранителя; без этой привычки тебе быстро придет конец.       Тоши невпечатлённо взглянул на киллера, шаркающего каблуками поверх заборчика. Очень красивого заборчика, между прочим, тётя Йокко не один вечер поддерживала его в чистоте и порядке.       — У нас в доме и так слишком много народу, чтобы ещё телохранителя содержать, — хмуро ответил Тоши, продолжая путь. Реборн засеменил рядом, на высоте плеча. — И в этом городе только ты горишь желанием прикончить меня, никому больше нет до этого дела.       — Как скажешь, конечно, но я бы не оставался таким беззаботным.       — О, и какую гадость ты на этот раз подготовил?       Киллер пожал плечами.       — Я не при чём. Похоже, что Ядовитый Скорпион теперь в Намимори. Ждите визита.       Интерес Тоши ограничился косым взглядом на киллера.       — Ядовитый Скорпион? Это ещё кто?       — Ой, не могу больше говорить: нам не по пути, — невинно заявил Реборн, указывая на так внезапно закончившийся забор. — В любом случае, ваша встреча скоро произойдёт, в этом можно не сомневаться.       И наглый коротышка улизнул прежде, чем Цукатоши задал какие-либо вопросы. Однако это — оброненное Реборном имя — стало третьей случайностью, завязавшей цепочку закономерностей. Ядовитый Скорпион и разбросанный по улицам яд — не связаны ли они? Звучит так, будто связаны. Да и та женщина, припомнившаяся Саваде… с недавних пор он был скептически настроен к любым иностранцам, появляющимся на горизонте: с вероятностью 90% они слетаются к Реборну, как мухи на… и с вероятностью 100% — не оставят в покое их семью (спасибо, папаша, за твою работу). И не зря же ему тогда показалось, что бутылки были вскрыты.       Всё одно к одному…       Но при чем тут, спрашивается, Савады?!              Погружённый в раздумья, Цукатоши почти не заметил ни оставшейся дороги, ни прошедшего урока. День был испорчен, чтоб его.       Парень рассеянно распрощался со своим соседом по дискуссиям, когда вдруг обнаружил прямо перед собой сэмпаев. Важное уточнение: воодушевлённых сэмпаев! Они радостно махали ему, и Тоши моргнул, совершенно не разделяя их энтузиазма.       — Вы чего здесь?       — Реборн сказал, нам предстоит разобраться с одним негодяем, — ответил Кенске. Он прямо-таки сиял. — Наконец-то у меня появилась возможность показать себя перед вами! Я не подведу, можете на меня рассчитывать, — и многозначительно тряхнул продолговатой сумкой за спиной — хранилищем деревянного меча, не иначе. Рёхэй поддержал речь энергичными ударами о воздух.       Нет, совершенно не разделял энтузиазма.       Цукатоши устало вздохнул, направляясь в сторону дома в сопровождении верной свиты.       — Не с кем нам разбираться. И я советую вам поменьше слушать, что болтает Реборн.       — А как же Ядовитый Скорпион?       Тоши прищурился, оборачиваясь к боксёру.       — А что с ним?       — Разве он не приехал в Японию, чтоб бросить тебе вызов? Вот же скользкий тип! Ну, так я его…       — Да кроме этого, — поддержал Мочида, — если в самом деле этот Скорпион ответственен за разбросанную отраву…       — Конечно, он! Не зря ж он такое погоняло взял.       — …тогда мы тем более должны с ним разобраться.       Спорить с этими спортсменами… было так утомительно и бесполезно. Но всё равно пришлось. Дорога к дому показалась Тоши втрое длиннее обычного, потому как весь путь ему пришлось взывать к остаткам сэмпаевой сознательности и убеждать «не трогать то, что не болит»; или хотя бы не втягивать его самого.       — Это очередная идея Реборна, вы разве не заметили? Он постоянно провоцирует нас выслеживать преступников, которые на деле оказываются каким-то недоразумением. Вот и в этот раз… не знаю, являются ли отравления делом Ядовитого Скорпиона, но это либо очередная реборнова подстава, либо нам туда нечего лезть. Кому надо, тот разберётся.       Цукатоши тщетно пытался вложить эти соображения в спортивные головы — сэмпаи, похоже, умели ставить даже ментальный блок.              Уже у самого дома в разгар спора ему послышались смех и шустрая болтовня на английском, подозрительно знакомые… Но ведь не может быть?..       — Савада, это он! — возвестил Рёхэй так громко, как не делают во время тайной операции, и они с Кенске кинулись на звук, прихватив с собой «командира». Просто схватили, будто мешок с безответной картошкой, Цукатоши осталось только глазками хлопать.       — Точно Скорпион, как Реборн и описывал: высокий энергичный иностранец подозрительной наружности.       Так себе описание, конечно, хотя подходящее для того мужика, который шёл под ручку с уже знакомой Саваде женщиной.       — Отлично, Цукатоши-сан, теперь он наш!.. А женщина с ним заодно? Дождаться ли нам, чтобы она удалилась, или брать обоих?       Тоши с сомнением взглянул на сэмпаев.       — По-вашему, Ядовитый Скорпион — мужчина?       — А разве нет? — боксёр округлил глаза. — Не эта леди же!       — Вообще-то я думал, что как как раз она. А что говорил по этому поводу Реборн? А впрочем, — быстро отмахнулся Савада, — меня это не волнует. Пусть он хоть десяток Скорпионов на любой вкус приводит, всё равно.       — Ну, нет, мы тогда тем более должны разузнать, что к чему!       — Да вы не волнуйтесь, Цукатоши-сан, — успокоил Мочида, закопошился в своей сумке и выудил три панамы и шейные платки. — Я взял на себя смелость вновь составить нам ансамбль, подходящий тайной операции. Мы разузнаем, кто из них ответственен за отравления.       Тоши испустил обессиленный вздох.              

***

      «Время: шесть пятнадцать. Начали слежку. Мы движемся вслед за объектом, в северном направлении…»       — Что ты делаешь, Мочида-сэмпай?       Старшеклассник отвлёкся от блокнота, куда с увлечением занёс очередную фразу (письмо он сопровождал тем, что тихонько проговаривал каждое слово), и обернулся к Саваде.       — Материалы для следствия, Цукатоши-сан. Во время расследования необходимо все улики записывать как можно точнее. Неплохо было бы ещё камеру, конечно, чтобы было, чем иллюстрировать текст…       — Мочида-сэмпай, какое ещё расследование?..       Кенске мечтательно вздохнул, не смущаясь скривлённой физиономии босса.       — Для мемуар эти записи тоже, несомненно, пригодятся. Не волнуйтесь, у меня всё схвачено. Я вас не подведу и выполню с честью обязанности вашего доктора Ватсона! — и он козырнул с чувством, с гордостью.       А Цукатоши думал, что совсем не хочет быть вездесущим Шерлоком Холмсом. Носиться по местам преступления и сбивать ноги ради разгадки тайн и, э-э, правосудия? Так это теперь называется? Для того есть другие люди. А он, раз слово зашло о сэре нашем Конан Дойле, предпочел бы роль того молодого богатея из книги про индийские сокровища (как там его звали? мистер Шолто?), ну, который сидит в особняке, пользуется наследством, дарит красивой девушке жемчуг и нанимает профессионалов, чтобы те разгребали то, что наворотил буйный папаша… Да, эта роль ему очень подходит.       На худой конец он согласен следовать роли стратега — сидеть на базе и собирать все связующие ниточки в одну папку. А бегать по всему городу в маскировке за мистическим Скорпионом, который на деле окажется очередным клоуном из этих, реборновых дружков, — не для босса задачка. Противоречивые какие-то испытания, как ни крути!       Но спортсмены непробиваемые, и Тоши скоро махнул рукой на обоих; так что Кенске мог и дальше вести точные записи — будущую основу для блистательной биографии Цукатоши-сана и его команды…              «Предполагаемый Скорпион и женщина были обнаружены нами гуляющими. Следили за ними из-за угла. Женщина очень громко смеётся.»              «Перешли со второй улицы на четвёртую. Смогли подойти ближе к объектам, подслушали: говорят не по-нашему, уловил английские слова, а больше какого-то незнакомого наречия. Говорят очень быстро, всё равно не понять.»              «Мужчина высокий, небритый, держится развязно. Женщина очень красивая, с длинными волосами, тоже высокая, в тёмных очках. Идёт под ручку с мужчиной, очень цивильно, но он так и смотрит, как бы повульгарнее её перехватить или чмокнуть. Неприятный тип.»              «Цукатоши-сан пояснил, что уже пересекался с женщиной: она хотела всучить ему вскрытые бутылки. Очень подозрительно. Теперь и я не уверен, что Скорпион — мужчина.»              «Смотрели за объектами, прячась за деревьями гинкго. Незнакомая пожилая женщина спросила, что мы тут вынюхиваем. Чуть не сбила нас со следа!»              «Эти двое зашли в ресторан. Очень удачно сели на открытой веранде: нам не пришлось тоже заказывать столик, изображали из себя гуляющих прохожих. Мужчина с женщиной за обедом что-то обсуждали, но тихо. По очереди подходили поближе, чтобы подслушать, — не слышно. Ничего не прояснили.»              «В ресторане просидели полтора часа. Заплатили щедро. Заметил, что официант, забирая тарелки, удивился и прикрыл лицо — похоже, что остатки еды плохо пахли. Но ведь и мужчина, и женщина не выказывали никакого отвращения?»              «Зашли в магазин Ромбо-сана. Быстро вышли: в руках ничего не заметно. Через десять минут свернули к реке, женщина вынула хлеб (видимо, его и купили у Ромбо) и стала кормить птиц. Неужели хлеб отравлен? Однако наши опасения не подтвердились: птицы чувствовали себя отлично. Мы с Цукатоши-саном продолжили слежку, а Сасагаву оставили на всякий случай понаблюдать за птицами — он сумеет потом нас найти.»              «Эти дошли до школы. Высматривали кого-то. Всё более уверяемся в их подозрительности.»              «Столкнулись с какой-то собачницей. Мужчина погладил пса, тот реагировал дружелюбно. Ухудшений не замечено. Разошлись.»              «Примчался Сасагава. Сообщил, что вскоре после нашего ухода птицам поплохело. Всё-таки хлеб был отравлен! Теперь понятно, почему Сасагава так долго отсутствовал: сказал, что относил птиц ветеринару, а поскольку не знает, где ближайший ветеринар, пришлось ему побегать, поискать.       Значит, Скорпион всё-таки женщина? Или они действуют сообща? В то, что это совпадение, верится всё меньше.»              «Они свернули в переулок. Зорко за ними следили: там много местечек, где можно спрятать отраву. Однако ничего не заметили. Объекты спокойно миновали переулок.»              «Похоже, они собираются разойтись! Видели, как они распрощались, мужчина уходит. Пока думали, стоит ли нам разделиться и проследить за обоими, женщина вынула коробочку с порошком. Это оно!»       На этом Мочида перестал вести запись и бросился вместе с остальными за женщиной.       — Вот ты и раскрыла себя, Ядовитый Скорпион!       Женщина лениво глянула на окруживших её подростков и ответила им спокойным и очень выразительным голосом, почти без акцента:       — А я и не пряталась. Однако, как грубо вы себя ведёте перед дамой! Не представились, не поздоровались — нынче хорошим манерам не учат в школе?       Они аж опешили.       — Извините… нет, постойте, — замотал головой Рёхэй, — вы нам зубы не заговаривайте, дамочка! Мы перед преступниками расшаркиваться не намерены.       — А что я сделала?       Женщина невинно захлопала ресницами, и подростки снова опешили.       Кенске сердито перехватил меч.       — Да что с ней разговаривать. Мы знаем, что вы Ядовитый Скорпион, и мы поймали вас с поличным! — он кивнул на открытую коробочку, которую женщина всё ещё держала в руке. — Вы уже давно терроризируете весь город, разбрасывая по дорогам отраву, и занимаетесь тем же прямо сейчас! Теперь мы прекратим это!       Женщина на это мазнула пальцем порошок из коробочки и принялась, как ни в чём не бывало, втирать его в кожу. Ребята снова опешили.       — Я действительно Ядовитый Скорпион. Однако к вашим городским отравлениям не имею дела. Я не ради такой чуши покинула Италию, — она вздохнула.       — Значит, виноват тот мужчина! — встрепенулся Рёхэй, собираясь бросить в слепую погоню. — Скорее, за ним!       — Шамал тоже с этим не связан. Мы понятия не имели, что у вас тут какой-то отравитель — и, честно говоря, мне это неинтересно. Реборн позвал нас взглянуть на преемников Вонголы, только и всего, — лицо итальянки приняло мечтательное выражение, сама она лениво отмахнулась от вскинувшихся подростков. — Угомонитесь. Ты, наследник Савада, неинтересен мне. Я хотела взглянуть на твою сестру.       — Это ещё зачем?!       — А что мне ещё делать, когда какая-то козявка подбирает щупальца к моему возлюбленному?! — глаза её блеснули яростью. — Уж я прослежу за этой Савадой, и если окажется, что она пытается охмурить Реборна, то её карьера в мафии тут же завершится. — Женщина сердито завинтила крышку коробочки с порошком и убрала ту в карман. После чего кивнула вбок. — Кстати, если вы искали отравителя, то вон тот тип гораздо подозрительнее меня. Вам бы не упустить его.       Они судорожно обернулись в указанном направлении. Хотя в переулке уже было по-вечернему сумрачно, они всё равно хорошо разглядели сухого мужичка, который сидел на корточках у фонарного столба. Мужичок вздрогнул, уставился на тех, кто его обнаружил, а потом вдруг взвился на ноги и тихо помчался прочь.       — Лови его! Лови!       Спортсмены, едва оправившись от неудавшегося расследования, кинулись догонять преступника. А Тоши подошёл к фонарю и смог рассмотреть, что же там прятал тот дядька. Оказалось, то был душистый плотный паштет, перемолотый из всякой всячины, — точь-в-точь, как-то, что находили разбросанным на улицах.       «Значит, это и был настоящий отравитель», — подумал Тоши, косясь на итальянку. Сейчас она уже не казалась такой нахальной и громкой: это была статная и спокойная женщина, а от прежней суеты и следа не осталось.       Ну, как он и думал, Реборн приложил свои мелкие ручки к этому делу — к половине дела в этот раз.       Вдруг прямо на него вырулил Рёхэй, крикнул:       — Савада, айда за ним, чего ждёшь?! — и, дёрнув парня, смерчем потащил его за собой. Итальянка проводила их взглядом, посмеиваясь.              Они нагнали его в переулке и перекрыли выходы; отравитель ломанулся вбок, собираясь уйти через заборчик, но тут же отлетел с криком, брошенный сильным ударом. Уже готовые к новой атаке подростки расслабились: из тени к ним вышел демон Намимори, поправляя оружие в руках, с толпой подчинённых из Дисциплинарного комитета. Рёхэй выставил вперёд большой палец.       — Красава, Хибари!.. Но мы бы и сами справились.       Комитетовцы устремились к поверженному стонущему телу, чтобы его унести.       — Взяли его, Хибари-сан! — сказал вице-президент комитета и приблизился к Саваде и компании. Оглядев их, кивнул Кенске и Рёхэю. — Здорово. А с вами что? Чего вы тут ошиваетесь?       — Так мы сами отравителя ловили — совсем чуть-чуть не успели перед вами!       — Не стоит благодарностей, — недовольно сцедил Кенске.       Комитетовец рассмеялся.       — Да, против Хибари-сана ничего не поставишь. Он уже давно его выслеживал, и наконец загнал в угол. Несладко теперь будет мужику! Правду говорю, Хибари-сан? — кивнул он подошедшему юноше. Тот, сохраняя вид мрачный и хищный, смерил горе-детективов взглядом исподлобья.       — С этим? — спросил он, имея в виду, не заодно ли они с преступником.       — Не, не, не, мы сами по себе. Сами его ловили. Но не доловили.       Хибари снова молча пробуравил их взглядом и рявкнул:       — Фамилии!       Услышав о Саваде, он повернулся к Цукатоши с вниманием, сверкнув новым интересом в глазах.       — Савада. Снова светишься, — сказал Хибари, опуская плечи и перехватывая оружие спокойным хватом. — Слишком часто. Слежу.       И комитетовцы покинули улицу, оставив ребят с неприятным ощущением от такого… предупреждения?       

***

      С протяжным вздохом Тоши завалился на диван.       — Что, тяжёлый день? — спросила Тсуна.       — Не представляешь, насколько. Сэмпаи заставили выслеживать Ядовитого Скорпиона…       — Ядовитого Скорпиона?! — раздался голос Гокудеры, а затем и сам парень вылез из-за дивана, потрёпанный и раздражённый. Тоши вздрогнул от неожиданности.       — Чего это он там делает?       — Пытается скормить Ламбо молоко, — ответила Тсуна и фыркнула. — Что? Не у тебя одного был тяжёлый день.       Гокудера лучисто улыбнулся ей и отсалютовал бутылкой.       — Не беспокойтесь, Десятая, я почти добил этого тупого младенца! — Другой рукой он придавил что-то, в возмущении трепыхающееся за диваном.       — Гокудера, я же говорила, не надо его заставлять…       — Ничего, тут работы осталось всего на чуть! Я быстро управлюсь. Только сперва выясню, зачем вашему брату понадобилась моя сестра, — он недобро прищурился в сторону Савады.       — Так Ядовитый Скорпион — твоя сестра? — протянул тот, умиротворённо растекаясь по дивану. — Ну, тогда это кое-что проясняет. Не всё, но кое-что, да.       — Что тебе от неё нужно, Савада?!       — Мне как раз ничего. А вот она прикатила из Европы, чтобы устроить Тсуне какое-то девчачье испытание. Прикинь, — повернулся он к сестре, — Ядовитым Скорпионом оказалась та дамочка, которая пыталась споить нам сок. Не зря я велел его выбросить. И, кстати, нет у неё такого ужасного акцента. Везде обман!       Гокудера хмурился.       — Зачем сестре сомневаться в Десятой? Что-то ты недоговариваешь…       В этот момент Ламбо завизжал, рванулся изо всех сил и смог освободиться из тисков Гокудеры; тот, шипя и потирая укушенную ладонь, кинулся за мальчишкой на кухню. Началась шумная возня. Тсунаёши устало вздохнула, отвечая на вялое недоумение брата:       — Да. И такая дребедень целый день, — она махнула рукой в неопределённом жесте. —Ламбо сегодня совсем раскапризничался: то он не хочет, это ему надоело… В обед дали ему молока — а он устроил истерику, что не хочет пить, чашку со стола сбросил.       — Да чтоб тебя!.. — донеслось со стороны кухни, громыхнуло чем-то, а потом Ламбо с визгом влетел в гостиную; за ним по пятам нёсся злющий Гокудера с наполовину пустой бутылкой молока. — Тупой ребёнок, а ну быстро выпил!       — Не хочу!       — Ты же корова, как ты можешь не любить молоко?!       — Это я корова? — удивился мальчик из-за дивана и тут же сердито насупился. — Я леопард! Гляди, какие пятна!       На резонное Тошино замечание, зачем леопарду, пускай и белому, рога и колокольчик на шее, ребенок смолк, раздумывая; но каверзный вопрос не пошатнул его уверенность. Мальчишка, ничего не придумав, всё же упрямо тряхнул кудрями и повторил, что он любит леопардов, вот и всё.       — И я совсем не корова, это вы коровы! Сами пейте своё молоко.       — Десятая считает, что тебе это будет полезно, так что я сам в глотку тебе волью…       — Гокудера, — девушка мягко осадила его пыл, — оставь, не надо его заставлять, если не хочет.       — Но, Десятая!..       Разрываясь между желанием выполнить приказ и желанием угодить боссу, подрывник перестал удерживать Ламбо и вместо этого вытянулся перед Десятой по струночке. Мальчик снова дёрнулся, в этот раз удачно: он вырвался. Но не удержал равновесия, полетел головой вперёд и шлёпнулся о диван. Мгновение удивлённой тишины — и Ламбо громко заревел. Будто режут его, в самом-то деле! И Тоши, и Гокудера были единого мнения, что нахальный телёнок просто слишком драматизирует; но разве это помешает Тсуне психовать и носиться над убиенным ребёнком?! Довели его, видите ли!       Только пока Тсуна ругалась на парней, сама и проглядела, как Ламбо вытащил из кармана комбинезончика розовый складной пистолет (они его уже видели), разложил его и наставил прямо себе в лоб.       — Нет!..       Поздно. Крик девушки смешался со звуком выстрела (пожалуй, чересчур громкого), и комнату заволокло дымом (пожалуй, чересчур обильно). Когда он чуть рассеялся, а подростки прокашлялись, они увидели, что на том месте, где только что был Ламбо, сидит незнакомый кудрявый парень: в чёрной жилеточке, да в брюках со стрелками, да с галстуком; модный образ офисного стиляги портили только совсем не элегантные кеды и рубашка с анималистичными пятнами. Парень огляделся по сторонам, заметил Тсуну, застывшую перед ним на четвереньках, с протянутой рукой, и тепло улыбнулся.       — Ах, маленькая сестричка Тсуна! — он совсем не казался удивлённым. — Наконец-то мы встретились. А я и подзабыл, что раньше ты была такая миленькая и хрупкая, — и парень призывно развёл руки для объятий.       — Э-э, — только и успела протянуть девушка: в то же мгновение в мизансцену ворвался Гокудера, одной рукой резко отводя Тсуну назад, прикрывая боком, а другой направив в лицо незнакомца пачку взрывных колбочек.       — Откуда ты взялся? На кого работаешь? Отвечай, если не хочешь разлететься на части! — прорычал подрывник.       Парень окинул его скучным взглядом и тяжело вздохнул.       — Ты идиот, Гокудурень. Ни капли не изменился, — он с грустной улыбкой огладил ладонью пол. — Ты не будешь разбрасывать свои бомбы здесь, если не хочешь уничтожить этот замечательный дом. Нана очень этому огорчится.       От его слов присутствующие вздрогнули, а подрывник крепче стиснул колбочки.       — На кого ты работаешь? — прошипел он, чеканя каждое слово.       Кудрявый подросток поднялся на ноги, продолжая осматриваться.       — Где Ламбо? — опомнилась Тсуна и стала с беспокойством озираться. Гокудера всё ещё держал девушку за собой, не давая уйти. — Он же выстрелил, а потом дым, и он исчез…       — Маленький Ламбо в порядке, Тсу-чан, — парень тепло улыбнулся ей. — Через пару минут ты сможешь его обнять, как всегда. Даю слово.       — На кого ты работаешь?!       — На Вонголу. Уже десять лет пашу на Вонголу.       Тоши с Гокудерой скептически переглянулись. Если парень говорит правду, то…       — Когда же ты начал карьеру? — спросил его Савада. — Лет в семь?       — В шесть. Если мне правильно сообщили дату рождения.       — Значит, в Вонголе завёлся предатель — и так давно! — опять ощерился Гокудера. — Кто это? Кто подослал тебя к Десятой? Назови имя!       — И снова — ты идиот. Я работаю на Тсу-чан, а не остальную Вонголу; и даже не на тебя, Тошнот, — кивнул он Саваде. — Ты как был унылым, таким и остался.       — Э-э? — только и успел протянуть тот.       — Что ты несёшь? Мы с Десятой впервые тебя видим. Говори правду: кто твой босс?!       Кудрявый поднял руки перед собой. То, как он при этом закатил глаза, говорило о том, что он совсем не воспринимает угрозы всерьёз.       — Ладно, вы меня подловили! Я бы не мог работать на Тсу-чан, если бы сегодня видел её впервые; но я знаю Тсуну уже десять лет.       Та в ответ на вопросительные взгляды замотала головой.       — Я его не помню… Нам нужно поискать Ламбо — что, если ему больно, а он куда-то убежал?..       — Я Ламбо, — сказал кудрявый и добавил прежде, чем ему возразят: — Ламбо из десятилетнего будущего. Очевидно, маленький я отчего-то расстроился, — косой взгляд на Гокудеру и Тоши, — и выстрелил в себя из специальной пушки, чтобы переждать неприятности.       — Э-э?! — протянули все трое, а Цукатоши скептически усмехнулся:       — Что ты несёшь? Волшебные пушки это бред. Я ещё могу поверить в реборновы пули или то, что покрывается этим названием: гипноз ли, галлюциногены или медицинские эксперименты народа карликов. Но путешествия во времени!.. Ха!       — Да-да, — перебил его кудрявый жестом, каким отмахиваются от надоедливой мухи. — Ненаучно, нелогично, не работает — я сто раз уже тебя слышал, и про парадоксы, и про всё остальное. Тошнит уже от этого. У нас мало времени, так что объясню быстро самое главное: семья Бовино специализируется на производстве особенной техники, в основном экспериментальной — поэтому многое остаётся в мастерских. Пушка десятилетия — из немногих удачных разработок. Того, кто получает из неё заряд, она меняет на несколько минут местами с ним самим из десятилетнего будущего. Правда, у более молодой версии есть с этим некоторые трудности…       Тсуна тут же нервно взвилась, и Гокудере пришлось приложить усилия, чтобы удержать девушку.       — Что ты имеешь в виду?! Ты сказал, что Ламбо вернётся!..       — Так и есть, Тсу-чан, не волнуйся! — ласково сказал он. — Просто тот, кто переносится в будущее, не справляется с нагрузкой и отключается, будто бы засыпает, так что ничего не помнит. В моём времени этот баг у пушки так и не исправили… Но я здесь, так что можешь быть уверена, что Ламбо будет жив и здоров ещё как минимум десять лет, — кудрявый улыбался, говоря с Тсуной, а под конец вновь просяще протянул к ней руки. — Но моё время здесь скоро закончится, так может, обнимемся на прощание? Я ещё долго тебя не увижу!       — Погоди, — вмешался Цукатоши. — Допустим, это всё правда, — но почему мелкому капризному ребёнку доверили экспериментальную уникальную разработку?       Ни ответа, ни объятий они не получили: вновь раздался хлопок, повалил дым, и Ламбо-подросток (если это в самом деле был он) исчез — в чём они убедились, когда прокашлялись. На его месте, свернувшись калачиком, сонно сопел маленький Ламбо, прижимая к себе розовую нелепую пушку. И ни следа недавней истерики.              Они обшарили весь дом, но так и не нашли следов проникновения. Но и визит кудрявого им не почудился, верно ведь? И всё же поверить в то, что он попал к ним из десятилетнего будущего, было тяжело. Хотя Тсуна почти даже была близка к этому: дескать, маленький Ламбо и кудрявый слишком похожи, чтобы списать всё на совпадение. Не бывает таких совпадений.       Все трое устало плюхнулись в кресла, и Тсуна, прижимая к себе сопящего ребёнка, протянула:       — Да-а, дела… И что вы об этом скажете?       — Скажу, что за десять лет он поменял своё понимание леопардов, — откликнулся Цукатоши.