Семь дней

Тэхён улыбнулся, когда на экране появились веснушчатые личики двойняшек. Их глазёнки сияли, а щеки раскраснелись от летней жары. — Папочка! Папочка! — защебетали они хором, едва увидев его. — Мы ходили в аквапарк! Было так здорово! — Расскажите мне всё по порядку, — попросил Тэ, устраиваясь поудобнее в плетеном кресле. Юнхо замахал руками, перебивая сестрёнку: — Сначала мы прокатились на огромной горке! Я нисколечко не испугался, честное слово! А потом плавали с надувными нарукавниками, как дельфинчики. — Неправда! — возмутилась Нами. — Ты заплакал, как только мы поднялись наверх! Юнхо надул щёчки, но быстро забыл о своем негодовании. — А потом мы ели мороженое, папа! Клубничное и шоколадное! И мистер Мо разрешил нам заказать молочные коктейли! Тэхён рассмеялся, представив, как эта парочка ловко обхаживала этого милого джентльмена, чтобы добиться желаемого. — Ух ты, какие же вы баловники! И много сил потратили? Может, пора отдохнуть немного? Двойняшки радостно закивали, их белокурые локоны запрыгали в такт движениям головок. Нами, чьи каштановые кудри россыпью огненных завитков ниспадали на хрупкие плечики, с восторгом воскликнула: — Что ты, папочка! Мы бодры и свежи! Завтра добрейший мистер Мо обещал свозить нас в зоосад! Там обитают слоны, жирафы и страусы! Разве это не чудесно? Поговорив с детьми ещё немного и насладившись их трогательной непосредственностью, Тэхён отключил видеосвязь. Откинув телефон в сторону, он вышел на террасу своего бунгало. Омега жадно вдохнул свежий воздух залива после недавнего дождя. Солнце уже выглянуло из-за туч и заиграло своими лучами на пышной тропической зелени и бирюзовой глади моря, подчёркивая грани волн подобно искусному ювелиру, ловко огранявшему драгоценные камни. Тэхёну становилось тепло на душе, и он был бесконечно рад, что согласился на это путешествие. Вздохнув, омега прикрыл глаза, позволяя солнечным лучам ласкать его лицо. Да, он уже безумно скучал по своим малышам, но в то же время не мог не признать, что впервые за долгие семь лет оказался предоставлен самому себе, и мог позволить себе быть просто омегой, не связанным никакими обязательствами. Вслед за этой мыслью в голове всплыло воспоминание о альфе, с которым он столкнулся сегодня утром. Тэ помнил, как перехватило дыхание, когда их взгляды на миг пересеклись. Что-то древнее, инстинктивное на мгновение шевельнулось в омежьем естестве — дрожь возбуждения, искра влечения, приглушённое рвущееся желание. Он тряхнул головой, отгоняя непрошеные фантазии, и решил сполна насладиться временем для себя. Тэ вернулся в номер, позвонил на стойку администратора и записался на целую серию омолаживающих спа-процедур, обещая себе окунуться в атмосферу блаженного расслабления и безмятежности.

***

Ароматическая ванна с пенящимися морскими солями и тропическими маслами окутала тело живительной негой. Тэхен принюхался к благоухающему пару, впитывая медовые и цитрусовые нотки. Прикосновение к коже было невесомым, почти эфирным. Он погрузился в воду по самый подбородок, раскинув руки вдоль бортиков, и прикрыл веки, отдаваясь во власть этой расслабляющей неги. После ванны его усадили на низкое кресло, и несколько изящных рук принялись умело разминать каждый дюйм его тела. Ладони мастеров-массажистов скользили по омежьей коже плавно и чувственно, восхитительно разгоняя кровь и снимая напряжение из каждой мышцы. Тэхён позволил себе поддаться этим прикосновениям, не думая ни о чем. Он не помнил, когда последний раз чувствовал себя таким безмятежным и расслабленным. Наконец, его нежно омыли гидрофильным маслом, удалив омертвевшие клетки кожи, и тело засияло свежестью. Аромат был исполнен нот имбиря, кардамона и тропического дерева, которые, смешиваясь с его собственным ароматом, создавали какой-то невероятно чувственный коктейль. Окутанный просторным шёлковым халатом-туникой, Тэхён мечтательно оглядел себя в зеркале и не смог сдержать улыбки. Покидая спа-салон, он ощущал себя парящим на воздушных облаках. Аромат благовоний и экзотических масел путался в его распущенных волосах, а шёлковый халат ласкал разогретую кожу. Он плыл, а не шёл, едва касаясь ступнями прохладного мрамора, коим был отделан пол салона. Чтобы попрощаться с радушными мастерами, омега замер в дверях, слегка поклонился и не глядя развернулся… Его тело резко впечаталось в нечто твёрдое и горячее, словно наткнулось на каменную преграду. Исходящий жар и запах обрушились удушающей волной — пряный, терпкий, первобытный…альфа. Они оба застыли, потрясённые этой внезапной близостью. Тэхён упирался руками в могучую грудь, чувствуя биение сильного сердца ладонью. Альфа же придерживал омегу за талию руками, прижимая к себе, не давая ему отстраниться и упасть. Их лица разделяли лишь дюймы напряженной, сгустившейся тишины. Чонгук затуманенным взглядом впитывал это видение — трепетного омегу, источающего просто сногсшибательный аромат, который был намного ярче и интимнее, чем тогда в пекарне. Разметавшиеся волосы, припухлые губы, шёлковая кожа… Его крупные ладони сами собой стиснули изящную талию, наслаждаясь её изгибами. Тэхён затрепетал, точно ива на ветру. Руки альфы оставляли горячие отпечатки на его теле, посылая знакомую, но такую забытую сладостную истому прямо вниз живота. Жар их прикосновений был нежным, едва ощутимым, даря обещание, но не требуя немедленного ответа. Они одновременно выдохнули, придя в себя, и поспешно расцепили объятия. Тэхён отступил на пару шагов, прижимая руку к взволнованной груди. — Прошу прощения, — пробормотал он тихим голосом. У Чонгука чуть не подогнулись колени от звука голоса омеги — воздушного, вибрирующего, глубокого. Он резко повёл носом, силясь унять волну головокружения. — Что вы…это я жутко невнимательный, — выдохнул альфа, чувствуя, как щёки заливает жаром. — Позволите… я пройду? — произнёс Тэхён, кивая на лестницу за спиной альфы. Каждое его движение было наполнено изящной грацией, и Чонгук заворожено следил взглядом, как стройная фигурка скользит мимо, роняя шлейф своего аромата. Когда нога омеги коснулась третьей ступени лестницы, он не выдержал и решительно шагнул следом. — Простите, — альфа перехватил омегу за запястье, от чего того пробрала дрожь. — Вы позволите пригласить вас…на обед? — На обед? — выдохнул Тэхён эхом… будто не спрашивал… повторял. Их лица вновь оказались опасно близко. — Да, — произнёс Чонгук чуть слышно. — Умоляю… — Хорошо, — ресницы омеги дрогнули в согласном жесте. У альфы отлегло от сердца. Он ослабил захват на запястье, но не отпустил ладонь. — Тогда встретимся у стойки в два? Вы не против местной кухни? — Нисколько, — Тэхён бросил на него затуманенный взгляд из-под ресниц. — Тогда… до встречи. Их руки разомкнулись, но ощущение фантомного прикосновения еще долго тлело на коже.

***

Тэхён замер перед зеркалом, в смятении оглядывая свой наряд. Он выбрал светлые хлопковые брюки и тонкую просторную рубашку с рукавами-воланами, но теперь эта одежда казалась ему слишком будничной. Омега принялся рассеянно расправлять складки, поправлять воротник, оттягивать манжеты. Его руки подрагивали в нерешительности. Наконец, он сдался и прошёлся по номеру, пытаясь отвлечься. Но мысли упрямо кружили вокруг предстоящей встречи. Тэ коснулся губ кончиками пальцев, вспоминая жар чужого дыхания так близко к его лицу. Омега не испытывал подобного волнения с юношеских лет. Была ли это просто временная вспышка влечения или нечто большее?.. он не хотел об этом думать… он просто хотел быть свободным и лёгким…

***

Чонгук в своём номере спешно расхаживал из угла в угол, иногда останавливаясь и осматривая себя в зеркале. Недовольно сжав губы, он в третий раз сменил рубашку — прежние показались ему то слишком вызывающими, то чересчур открытыми. Проклиная себя за мальчишескую нервозность, альфа остановился посреди номера и упёр руки в бока. В конце концов, он решительный взрослый мужчина, а не смущённый юнец. Стоит ли придавать этому обеду столь большое значение? И всё же, приближаясь к стойке ресепшена, Чонгук ощутил знакомый трепет в груди. А завидев стройную фигуру в небесно-голубой рубашке, альфа будто наткнулся на невидимую преграду. Тэхён уже ожидал его, мягко освещаемый лучами дневного солнца. Казалось, свет вибрировал вокруг него, лаская своим тёплым сиянием. Они встретились глазами и одновременно шагнули навстречу друг другу. Подойдя ближе, омега обвёл альфу потрясённым взглядом. В тёмных брюках и светлой рубашке с закатанными чуть выше локтя рукавами, тот источал присущую ему элегантную небрежность. Ворот был расстегнут, открывая загорелую шею, а рельефные мускулы четко проступали под тонкой тканью… Тэхён поймал себя на желании прижаться к нему поближе, чтобы почувствовать эту силу и вдохнуть этот сводящий с ума запах. Оба замерли на миг, разглядывая друг друга, словно зачарованные. Чонгук первым нарушил молчание: — Вы выглядите… впечатляюще, — его хриплый голос звучал вкрадчиво. — Не сочтите за наглость или грубость, но я должен сказать — Вы самое прекрасное создание из всех, что я встречал… От столь откровенных слов у Тэхёна порозовели щеки. Он безмолвно кивнул и опустил взгляд, коснувшись ресницами щёк. — Спасибо. Заметив его смущение, альфа сменил тему: — Ну что, Вы готовы отведать местные блюда? Я знаю отличный ресторанчик на берегу. Кивнув, Тэхён поспешил следом, пытаясь не обращать внимания на увеличивающийся жар чужой ладони, осторожно положенной на его запястье. Запах альфы опьянял, кружа голову и собирая внизу живота сладкий комок. В машине по пути в ресторан повисло томительное молчание. Тэхён сидел на самом краешке сиденья, отодвинувшись как можно дальше от альфы. Его тонкие пальцы терзали подол рубашки, в то время как взгляд бегал из стороны в сторону, избегая прямого контакта. У омеги сердце колотилось где-то в горле. Он не мог перестать думать о том мимолетном моменте объятий у спа-салона ни на секунду. Обонятельная память настойчиво воскрешала головокружительный запах альфы — пьянящий коктейль из пряностей, свежести и чего-то первобытно-хищного. От одного только воспоминания между лопатками начинал собираться пружинистый жар. Украдкой покосившись на профиль Чонгука, Тэхён залюбовался идеальными чертами его лица, проступающими тенями от ресниц и твёрдым изгибом скул с залегшими ямочками. Господи, как же ему хотелось прикоснуться пальцами к этой коже, гладить её, исследовать …Омега впился зубами в нижнюю губу, словно одёргивая себя. Чонгук же так стискивал пальцы, сложенные в замке, что костяшки побелели. Он буквально держал себя в руках, ловя собственные расфокусированные взгляды, путающиеся в изгибе омежьей шеи, распахнутом вороте рубашки, беспомощно приоткрытых в смятении губ… От одного запаха Тэхёна по спине пробегали мурашки, а низ живота ломило сладким томлением. Альфа боролся с диким желанием выгнать к чертям водителя, завести машину в ближайшие заросли и зацеловать это прелестное создание до беспамятства, овладеть им прямо на сиденье, не заботясь ни о чем. Чонгук резко тряхнул головой, отгоняя это наваждение. Что с ним творится? Он взрослый мужчина, никому до сих пор не получалось вывести его из равновесия! Но стоило представить себе картину, как Тэхён припадает к его шее губами, касается языком солоноватой кожи, трепетно выдыхая… Как изящные пальчики ласкают бугры мышц под рубашкой… И Чонгука окатывало жаром нового, сводящего с ума желания. Лишь тогда он понял — этот омега опасен для него. Он попал под чары, сам того не заметив. В ресторане их проводили на открытую веранду с потрясающим видом на озарённый солнцем пляж. Чонгук подвинул омеге стул, невзначай коснувшись его плеча в успокаивающем жесте. Тэхён поймал его взгляд и улыбнулся уголком губ — впервые за весь вечер. Пересохшее горло отчаянно желало влаги, и омега жадно отпил воды из поданного бокала, не сводя с альфы глаз из-под полуопущенных ресниц. Вид того, как омега слизывает скользнувшую по нижней губе каплю, лишил Чона дара речи. Он заворожённо следил, как подрагивает напряжённая жилка на обнаженном запястье, как розовый язычок на мгновение погружается в манящую влагу… Ненавидя себя за эту слабость, альфа отвёл взгляд и вцепился пальцами в ножку бокала. — Итак, — выдохнул он, пытаясь собраться с мыслями, — расскажите о себе? Чем Вы обычно занимаетесь? Работа, хобби… Что ж, болтовня ни к чему не обязывает… На худой конец, он сможет просто наслаждаться звуками этого воздушного голоса, произносящего ничего не значащие слова. Тэхён напрягся, отвечая, и облегченно кивнул, когда альфа осторожно сменил тему на менее личные материи. Омега с плохо скрываемым интересом разглядывал подвижное лицо собеседника — проследил взглядом, как ладонь машинально пригладила растрёпанные густые пряди, отметил светлую кожу и родинку… под губой, что заставляла на неё смотреть, и на приоткрытые в задумчивости губы тоже. За ненавязчивой беседой они и не заметили, как подали заказ. Чонгук отпил глоток красного вина и впервые позволил себе расслабиться под мягким, чуть замутненным взглядом омеги. Чувствуя, как от этих невинных ласк глазами по венам растекается сладкий жар, альфа осмелел: — А не желаете ли прогуляться по берегу, как стемнеет? Ночная прохлада должна быть чудесной после дневного зноя, — предложил Чонгук, внимательно наблюдая за реакцией омеги. Тэхён посмотрел на альфу из-под ресниц и едва заметно кивнул, чувствуя, как щёки вспыхивают румянцем. Прогулка вдвоём под сиянием луны звучало невероятно соблазнительно.

***

Солнце уже касалось кромки горизонта, расплёскивая по воде причудливые блики. Они медленно брели по песчаной косе, которая сливалась с ласковыми волнами. Со стороны казалось, что они идут по самому морю. Тэхён зачарованно следил, как волны лижут его босые ступни, оставляя разводы солёной влаги. Прикосновения прохладной воды к разгоряченной коже доставляли сладостное облегчение. Порывы бриза трепали полы его рубашки, и омега замирал, позволяя ночному ветерку ласкать тело игривыми поцелуями. Рядом шагал Чонгук, решительно зарываясь ступнями в песок. Свежий запах моря смешивался с головокружительным ароматом феромонов, и альфа почти терял рассудок. Всё его существо жаждало прикосновений к этому тёплому, живому созданию, движущемуся так близко. Он жадно любовался каждым изгибом, каждой ложбинкой в полутьме. Тэ поймал на себе его обжигающий взгляд и застенчиво отвёл глаза. Но в следующую секунду их руки невзначай соприкоснулись, и одно лишь это прикосновение заставило дрожь пронзить тело до кончиков пальцев. Чонгук перехватил его ладонь, и они замерли, переплетя пальцы. — Как же здесь красиво, — с придыхом произнёс Тэхён, глядя, как последний луч утопает в заливе. — Да, — альфа потянул его к себе и склонился ниже, так, что их лица оказались в опасной близости. — Но вы затмили собой все краски заката. Смущенный комплиментом, Тэхён закусил губу и сделал попытку освободить руку. Но Чонгук лишь крепче сжал его запястье, не позволяя ускользнуть. — Простите, я не хотел смутить Вас, — он говорил тихо, почти на грани слышимости. Между их лицами не осталось и ладони. — Но каждый раз, когда я смотрю на Вас, мне кажется, будто я только что проснулся после долгого сна и впервые вижу, какой бывает красота. У Тэхёна перехватило дыхание от этих слов, от глубины исходящего жара, от нежной силы руки, сомкнувшейся на его талии. Он не отстранялся, не убегал, поддавшись странной безвольности. В полумраке альфа притягивал его все ближе и ближе, пока их лбы не соприкоснулись. — Я бы хотел запомнить этот миг, — пробормотал Чонгук. Его дыхание опаляло губы омеги. — Этот закат, эти волны, Вашу улыбку рядом со мной… Он наклонился ещё чуть-чуть, почти что соединяя их губы в поцелуе, но в последний момент лишь прижался виском к его щеке. Они застыли в этом томительном объятии, купаясь в волнах феромонов и ночного прибоя. Внезапно Тэхён вырвался из оцепенения и отстранился, закрывая лицо ладонями. — Я…я так неожиданно смутился, простите, — выдавил он сквозь смех, который прозвучал почти что со всхлипами. Чонгук притянул Тэхена ближе к себе, не позволяя ему ускользнуть. Их тела соприкоснулись, и альфа ощутил всем существом исходящее от омеги тепло. Он зарылся носом в шелковистые локоны, вдыхая опьяняющий аромат. — Не смущайтесь, прошу вас, — выдохнул он хрипло. — Я просто не могу иначе, когда вы так близко… Тэхён замер, позволяя себя обнимать. Его ресницы дрогнули, отбрасывая едва заметные тени на щёки. Не в силах устоять, он прильнул к изгибу шеи Чонгука, чувствуя биение его пульса своей кожей. Они ещё некоторое время стояли так, не произнося ни слова, вслушиваясь в дыхание друг друга и шум прибоя. Затем альфа взял омегу за руку и медленно повёл в сторону отеля, как будто нехотя покидая уединенный уголок ночного пляжа. Они брели, касаясь друг друга плечами, кончиками пальцев. Вокруг сгущалась темнота, в которой то и дело мелькали всполохи света от прибрежных фонарей. Казалось, весь мир вокруг них затаил дыхание, очарованный их близостью. — Расскажите мне ещё что-нибудь о себе, — попросил Чонгук тихим голосом, нарушая интимную тишину. Тэхён поежился, кутаясь в складки расстегнутой рубашки. — Что же вам рассказать?.. Я всегда любил танцевать, с детства ходил в студию классического танца. Мечтал стать артистом балета. — Вот как? — в голосе альфы проскользнули нотки удивления. — Поэтому вы необыкновенно грациозны и пластичны… Он крепче сжал тонкие пальцы омеги, заставив того вздрогнуть от прилива возбуждения. Тэхён несмело улыбнулся, борясь с желанием спрятать раскрасневшееся лицо. — Я мало что помню из тех времен, слишком давно все было. А вы? У вас имелись необычные увлечения в детстве? — Я обожал игры, — без тени смущения отозвался Чонгук. — «Скраббл», «Искалки», «Монополия»… Часами просиживал, ломая голову над сложными комбинациями и ходами. Эта страсть ко всякого рода логическим играм есть и сейчас… только играть не с кем. Вокруг только серьёзные дядьки, и игры у них совсем другие. Тэхён снова тихо рассмеялся, повернув к нему лицо. В свете ближайшего фонаря сияли его глаза, кажущиеся бездонными озерами в ночной мгле. — Вам не нравятся взрослые игры? Какой вы необычный альфа! — с тёплой усмешкой произнёс он. — Но мне определенно нравится. Чонгук замедлил шаг, идя теперь вровень с ним. Они миновали несколько ресторанчиков и магазинов и, наконец, свернули на узкую дорожку, ведущую прямиком к отелю. Откуда-то уже виднелись знакомые очертания зданий и бунгало, золотящихся в приглушенном свете. У самого входа в бунгало они оба замерли, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Ни один не хотел прерывать эту сладостную негу. Чонгук осторожно склонил голову, убирая с лица Тэхёна выбившиеся пряди. — Значит, всё-таки балет, — пробормотал он, запуская пальцы в шёлковые локоны. — Это очень многое объясняет… Его ладони скользнули на талию Тэхёна, притягивая его ближе и ниже, пока их лбы не соприкоснулись. Омега затрепетал, чувствуя, как по венам разливается огненный жар желания. Их губы разделяло лишь дыхание. Альфа провёл подушечками пальцев по нежной коже… Тот прикрыл веки, не в силах противиться этой пьянящей близости. Чонгук обхватил ладонями его лицо, большими пальцами погладил скулы. Ненавидя себя за промедление, он впился в эти трепетные губы жадным, голодным поцелуем. Тэхён охнул в его рот, выгибаясь всем телом и отвечая с не меньшим пылом. Их языки сплелись в бесстыдной горячечной ласке. Когда им всё же пришлось оторваться друг от друга, Тэхён сиял, словно вобрав в себя все ночные огни. Его припухшие губы подрагивали, а зрачки того и гляди норовили поглотить радужку. — Меня зовут Тэхён, — выдохнул он, пока альфа осыпал его шею жадными поцелуями. — Я — Чонгук, — промурлыкал тот, прикусывая тонкую кожу и вынуждая омегу снова прогнуться в его объятиях. — Спокойной ночи, Чонгук. И прежде чем альфа успел снова притянуть его к себе, омега ускользнул в приоткрытую дверь номера. Его сияющий силуэт ещё некоторое время маячил перед глазами, пока альфа не опомнился и не отправился в сторону своих апартаментов.

***

Чон рухнул на постель в своём номере, всё ещё пьянея от аромата Тэхёна. Память услужливо воскрешала картины их недавней близости — припухшие от поцелуя губы омеги, его распахнутые в смятении зрачки, влажный розовый язычок, мелькнувший между зубами… По телу разлилась горячая волна возбуждения. Альфа тихо и томно зарычал сквозь стиснутые зубы, когда ладонь сама собой скользнула вниз, сминая ткань брюк у промежности. Он ощутил собственную пульсирующую плоть, налитую кровью. Издав рык, он вскочил с постели и ринулся в душ — ему срочно требовалось охладиться. Обнажившись, Чонгук встал под ледяные струи, позволяя им охладить разгорячённую плоть. Он откинул голову назад, подставляя лицо под прохладные потоки воды. Грудь альфы высоко вздымалась в ожидании следующего вдоха. Но чем больше он пытался сконцентрироваться на успокаивающих ощущениях, тем настойчивее перед внутренним взором вставали сцены недавней близости с Тэхёном… Рука сама собой скользнула вниз по влажному животу, обхватывая ноющий ствол. Чонгук хрипло застонал сквозь грохот воды, когда пальцы крепко стиснули плоть. Перед глазами встала картина того, как Тэхён припадает к его шее жадными устами, посасывая и вылизывая ложбинку между ключицами. Альфа возбуждённо рыкнул и крепче сжал кулак, начиная рвано в него толкаться. Он отчётливо представил себе, как розовый язычок омеги скользит ниже, вдоль его груди, спускаясь к животу… Горячая волна возбуждения разлилась по телу, заставив Чонгука прогнуться под струями. Голова откинулась назад, открывая рот в беззвучном крике. Он вбивался бёдрами в собственную крепко сжатую ладонь всё быстрее и резче, едва не теряя опору на скользком кафеле. В воображении Тэхён припадал к его ногам, ловя языком каждую каплю смазки, стекающую по стволу. Чонгук дико зарычал, представив, как омега обхватывает его член жадно губами, влажно посасывая и вбирая в себя до конца… Несколько рваных толчков, — и альфа бурно кончил, выплескиваясь горячими каплями прямо на стену душевой кабины. Часто дыша, он прислонился лбом к потоку воды, созерцая, как его семя смешивается с прозрачными струями и утекает в слив. Разрядка пришла почти болезненно-сладкой, опустошающей до самых глубин. Из последних сил Чонгук опустился на дно душевой, бессильно привалившись к стене. Он никак не мог выбросить из головы эти манящие фантазии о податливом теле Тэхёна, его изгибах и соблазнительных изгибах губ… Немного придя в себя, альфа открыл глаза и тупо уставился вперёд. Его мускулистая грудь высоко вздымалась в ожидании следующего вдоха. Возбуждение схлынуло, оставив после себя сладостное опустошение. Чонгук резко встал, выключил воду, не желая поддаваться новому наваждению. Он вытерся и поспешил вернуться в постель, надеясь, что ему удастся поспать. Но стоило альфе прикрыть веки, как его снова объяло марево из призрачных омежьих прикосновений, поцелуев, жарких объятий… Глухо застонав, он перевернулся на живот, пряча в подушке пылающее от смущения и вожделения лицо. Эта ночь станет для него пыткой…