Семь дней

Тэхён проснулся отдохнувшим и бодрым, чего с ним давно не случалось. Первые лучи тропического солнца уже пробивались сквозь тонкие шторы, окрашивая комнату в нежные абрикосовые оттенки. Потянувшись, омега поймал себя на том, что лениво улыбается, предвкушая новый день. Воспоминания о вечерней прогулке с Чонгуком нахлынули ароматной волной — прикосновения загорелых ладоней, жар дыхания у самых губ, упоительный первый поцелуй… Тэхён томно выдохнул и закусил нижнюю губу, снова ощущая на ней горьковатый привкус мужского терпкого запаха. Он потёрся щекой о подушку, вдыхая отголоски этих же нот на наволочке. Как же ему хотелось продлить тот сладостный поцелуй! Глубокая нега сменилась лёгкой тревогой, когда омега вспомнил о детях. Нащупав телефон, он нажал на вызов. Экран тут же озарился очаровательной веснушчатой мордашкой. — Папочка! — звонко пропел Юнхо, одаривая его сияющей улыбкой. — Доброе утро! — Доброе утро, счастье моё, — растроганно отозвался Тэхён. Внутри разлилось тепло от одного лишь вида этого солнечного личика. Они долго болтали, обсуждая недавние приключения близнецов в парке развлечений и зоосаде. Омега млел от их искренней детской радости, от этих невинных восторгов и открытий. Он живо представлял, как Юнхо и Нами хохочут, резвятся и бегают между выгонам с экзотическими животными, а мистер Мо устало семенит за его сорванцами. — И знаешь, папочка… — доверительно протянул сын под конец беседы. — Мистер Мо пообещал, что вечером свозит нас на пенную дискотеку! Круто же, да? — Вот оно что, — Тэхён благодушно покачал головой. — Смотрите тогда, не утомляйтесь слишком сильно. Обещаете? — Обещаем, обещаем! — захлопал в ладоши Юнхо. — Скучаем, папочка… — И я по вам скучаю, родные мои. Проговорив около часа и попрощавшись с двойняшками, омега уткнулся лицом в подушку с глубоким облегчённым вздохом. Как же это волшебно — дарить детям счастливое беззаботное детство! С сознанием исполненного долга он откинул одеяло и легко вспорхнул с постели. Распахнув окно, Тэхён вдохнул полной грудью пряный морской воздух. Его взгляд безотчетно задержался на бирюзовых просторах, манящих своими изумрудными глубинами. Видимо, сегодня он попробует искупаться! Натянув ярко-синий костюм с тропическим принтом, омега прихватил большое пушистое полотенце цвета лаванды и зашагал к берегу. Уже у самой кромки воды он сбросил шлёпанцы и позволил мягким упругим волнам облизать ступни. Море было таким ласковым, будто издалека дразня его своими капризными всплесками. Тэхён зажмурился от удовольствия и шагнул в прохладную безбрежную гладь. Вода была такой прозрачной, что он видел каждый свой шаг отчетливо, как наяву. Поплыв вперед, он наслаждался объятиями мягких течений, посылавших по телу сладкие токи наслаждения. Освежающая влага холодила разгоряченную кожу, а солнце золотило мир до самого горизонта. Омега задрал голову, позволив языкам волн лизать его лицо бесстыдно и нагло. Когда же он вышел из столь упоительного плена, тяжело отряхиваясь, на берегу его поджидал Чонгук. Альфа мягко улыбался, в руке он держал то самое огромное махровое полотенце, что омега оставил на берегу — Тэхён, доброе утро, — произнёс он, сверкнув сияющей ямочкой на скуле. — Доброе, — омега застенчиво потупил взор, чувствуя, как жар заливает щёки. Чонгук сократил расстояние между ними, и его движения были исполнены едва уловимой грацией хищника. Бережно, словно обволакивая самые хрупкие крылья бабочки, он окутал Тэхёна пушистым коконом уюта из мягкого полотенца. И тут же отступил на шаг, не пытаясь больше прикасаться к омеге, давая ему возможность вдохнуть его терпкий аромат. — Как вы смотрите на то, чтобы стать сегодня моим учителем? — негромко вопросил Чонгук, заглядывая в обжигающие омежьи глаза, подобные двум свежим каплям росы. Тэхён вздрогнул, сбитый с толку столь внезапной просьбой: — В каком смысле? Губы альфы изогнулись в еле заметной улыбке, напоминая загадочную Джоконду. — Станьте на сегодня моим партнёром в танцах, — промурлыкал он, бросив выразительный взгляд на узкие изгибы бедер Тэхёна. — Я видел, как вы двигались в объятиях волн, и должен признать, это было… гипнотически прекрасно. От этих слов по спине омеги пробежала стайка мурашек, пробуждая волны несказанного томления. Тэхён прикрыл веки, погружаясь в пьянящий аромат альфы, напоминающий пряные специи в тёплом летнем ветерке. Затем он едва заметно кивнул, безмолвно соглашаясь на эту своеобразную сделку, не находя в себе сил возразить перед лицом столь неземного искушения.

***

Сердце Тэхёна трепетало подобно крыльям взлетающей птицы, пока он готовился к встрече с Чонгуком. Омега старался сосредоточиться на приятных хлопотах, дабы рассеять волнение, но мысли то и дело возвращались к альфе и его предложению. Тэхён тщательно подобрал наряд, желая выглядеть элегантно, но в то же время оставаться собой. В конце концов его выбор пал на струящиеся шёлковые брюки пудрового оттенка и приталенную рубашку из тонкого муслина расцветки морской лазури. Ткани ласкали кожу своей мягкостью, словно приглашая окунуться в мир чувственных грёз. Завершая образ, Тэхён добавил несколько тонких серебристых украшений, подчёркивающих изящество его запястий и шеи. Взгляд в зеркало вызвал довольную улыбку — так он выглядел одновременно утончённо и непринужденно. Он мельком вспомнил слова Чонгука о том, как тот наблюдал за его движениями в воде, и невольно порозовел. В памяти вновь ожили те искрящиеся секунды на берегу, когда солёный бриз ласкал разгорячённую кожу. Прервав ниточку воспоминаний, омега сосредоточился на последних штрихах. Распустив волосы, он слегка всколыхнул их рукой, придавая им воздушность. Чуть подкрасив губы увлажняющим бальзамом, добавив каплю своего любимого парфюма с нотками жасмина, Тэхён в последний раз окинул себя взглядом и, довольный результатом, отправился на встречу. Когда омега вышел в лобби отеля, сердце его едва не пропустило удар — Чонгук уже ожидал его, лениво расположившись на одном из роскошных диванов. При виде Тэхёна, альфа поднялся на ноги и медленно приблизился к нему, изучая взглядом каждую деталь его облика. — Вы как всегда восхитительны, Тэхён, — промурлыкал Чонгук, галантно целуя воздух у самого запястья омеги. От его глубокого бархатистого голоса по коже тут же пробежала электрическая волна. — Благодарю, — выдохнул Тэхён, запоздало осознавая, что залюбовался альфой и даже не заметил, как тот успел подойти вплотную. Широкоплечий и стройный, Чонгук источал ауру уверенной силы и в то же время притягательной загадочности. На нём были тёмные обтягивающие брюки и полурасстегнутая шёлковая рубашка цвета бутылочного стекла. Взгляд то и дело цеплялся за соблазнительно обнажённые ключицы, которые так и манили запечатлеть на них невинный поцелуй… Осознав, что вновь потерялся в мечтаниях, Тэхён поспешно опустил взгляд и ощутил благодарное тепло, разлившееся внутри от того, что Чонгук бережно подхватил его под локоть, увлекая к выходу. По пути к танцевальной студии они обменивались негромкими фразами об отеле и курорте, но Тэ временами ловил на себе изучающие взгляды альфы, от чего сердце его трепетало всё сильнее. Студия оказалась небольшим уютным залом с огромными окнами, из которых открывался вид на тенистый сад и мерцающий бассейн. Приглушённый свет и тихая мелодия, струящаяся из музыкальной системы, создавали интимную атмосферу, дарящую ощущение уединённого уголка среди городской суеты. Чонгук подошёл к омеге вплотную, обхватывая его талию и притягивая к себе одним плавным движением. От неожиданной близости у Тэхёна перехватило дыхание, а по венам разлилось упоительное тепло. — Готовы начать урок, учитель? — хрипловато выдохнул альфа, заглядывая в глаза своего партнёра. Тэхён лишь кивнул, не доверяя своему голосу. Чон мягко повёл их в центр залы, позволяя омеге привыкнуть к тесному объятию, раствориться в аромате альфы, походившем на пьянящий эликсир из специй и мускуса. Не удержавшись, лёгкими поцелуями Чонгук оставлял невесомый след вдоль линии шеи Тэхёна, вызывая у того сладкую истому по всему телу. Напрочь забыв об первоначальной причине их встречи, омега хотел отдаться этим невесомым ласкам, позволяя себе бесконечно раствориться в нежных прикосновениях альфы…

***

— Бачата может быть быстрым, но может быть медленным и томным танцем, — раздался в зале голос тренера, что вырос словно из-под земли рядом с парой. Он с интересом смотрел на них, выгибая дугой свои соблазнительные бровки и улыбаясь. Его изящные пальцы скользнули по плечам Чонгука, мягко поправляя осанку, а затем спустились ниже, решительно притягивая бедра Тэхёна к бедрам альфы. От этого внезапного жеста по телу омеги разлилась горячая дрожь смущения и возбуждения. Он невольно потупил взор, не в силах противиться бесстыдным прикосновениям. Их тела соприкоснулись грудью, животом, паховыми областями, и Тэхён задушенно охнул от сладкой истомы, вспыхнувшей внизу живота. Чонгук же застыл, точно громом поражённый. Каждый дюйм его естества жаждал поймать и впитать это ниспадающее движение омежьей плоти. Он обмер, боясь испортить этот чудесный миг, когда Тэхён податливо прильнул к нему, словно цветок к солнцу. — Мы не готовы спешить, — прохрипел альфа, исступленно водя глазами по растерянному личику своего партнёра. — Давайте что-то медленное. Тэхён порозовел до корней волос и отвёл потупленный взгляд, сминая кромку блузы между пальцами. — Отлично! — довольно хмыкнул тренер и обольстительно облизнул губы. Развернувшись, он нажал на пульте несколько кнопок, и воздух наполнился первыми звуками чувственной, текучей мелодии с пульсирующим ритмом. — Начнём… Двигайтесь чувственно, чувствуйте тело друг друга, не спешите, наслаждайтесь, — командовал бета. Омега уже не слышал его слов. Перед его взором вспыхивали и кружились лишь две безмятежные бездны — глаза Чонгука, настолько тёмные и глубокие, что было страшно всматриваться в них подолгу. Тэхён беспомощно моргал под их тяжелым гипнотическим взглядом, цепляясь за ускользающие нотки самообладания. Одна рука альфы легла ему на поясницу и плавно надавила, вынуждая податливое тело выгнуться и закружиться в медленных движениях. Тэхён подчинился, повинуясь её легчайшему толчку, скользя бедрами влево-вправо в едва заметных покачиваниях. Тренер одобрительно кивал, но они уже ничего не замечали вокруг. Словно во сне, Тэхён положил ладонь на твёрдое плечо Чонгука, становясь ближе, гораздо ближе. Жар, исходящий от тела альфы, опьянял и дурманил, вызывая сладостное томление во всём теле. Чонгук последовал его жесту и приобнял омегу, не оставляя и дюйма между их телами. Их бёдра скользнули навстречу друг другу, соединяясь, двигаясь в унисон. Тэхён потерянно замер, ошалев от нахлынувших ощущений — этого плотского прикосновения, ритмичной пульсации музыки под рёбрами, опаляющего дыхания на своих полураскрытых губах… Альфа усилил напористость и частоту движений. Его широкие ладони стиснули изгибы талии Тэхёна, вовлекая в головокружительный водоворот. Они отдавались подступающим волнам желания, позволяя им вести себя куда захотят, наслаждаясь каждым па, каждым соприкосновением. Омега уткнулся лбом в плечо партнера и глубоко задышал, чувствуя, как по спине струится блаженный жар. Его изящные бёдра сами собой двигались, подчиняясь ритму, описывая крохотные, но исполненные чувственности круги. Чонгук словно обезумел, наблюдая эти плавные покачивания. Его бёдра подались вперёд, сходясь с омежьими движениями в тугом сплетении. По телу прокатилась сладкая судорога экстаза. Рот альфы излился протяжным стоном, полным негасимого вожделения. Тэхён отреагировал на этот звук всем естеством. Его ресницы дрогнули, а из груди вырвался ответный вздох истомы. Спина изогнулась, выгибаясь навстречу крепким объятиям Чонгука. Жар от их соприкасающихся тел напитывал плоть забытыми первобытными чувствами. Так они и двигались, следуя зову инстинктов — единым потоком, сплетением податливых линий и жёстких углов. Мир вокруг них перестал существовать, а собственные вспыхивающие на коже капельки пота делали их танец ещё более развратным и чувственным. Бёдра Тэхёна тянулись за Чонгуком, льнули к нему в откровенной манящей ласке. Их движения были неторопливыми, но в каждом покачивании таилась безумная страсть, исполненная желания и жажды поглотить друг друга без остатка. Альфа смотрел на это создание, изгибающееся в его руках, — смотрел расфокусированным, одурманенным взором, жадно впитывая каждую черточку. Он терялся в этих завораживающих переходах от робкой нерешительности к пьянящей распутности, движениях этого тела — то грациозно сдержанных, то обольстительно-распутных… Его ноздри хватали густой аромат феромонов, смешанных с ароматом пота, жара и желания. Запах Тэхёна был повсюду — на его собственной коже, волосах, языке. Чонгук вдыхал его, как самый лучший в мире наркотик, кружась по комнате, не отпуская жертву своих чар. Каждый раз, когда бедро или бок омеги прижимались к паху, по венам разливалась горячая лава возбуждения. Уже давно всё его существо содрогалось от сладкой пульсирующей боли, требуя разрядки. Музыка остановилась резко, словно почувствовав, что ещё минута, и эти двое взорвутся. Долгое время они не могли отдышаться, прильнув друг к другу в тесных объятиях. Грудь Тэхёна высоко вздымалась, а по вискам стекали жемчужные капли. Его трепещущие ресницы так и не поднялись, он просто доверчиво прижимался к Чонгуку, постепенно приходя в себя. А альфа смотрел на него расфокусированным, обезумевшим взглядом. Его рука всё ещё ласкающе скользила по изгибам омежьей талии, бёдер. Он провёл подушечкой большого пальца по губам и содрогнулся от нового прилива желания. Пылкий танец страстей явно застал их обоих врасплох. Тэхён уже проваливался в забытье, роняя голову на плечо Чонгука, мечтательно прикрыв глаза. Последним, что он запомнил, был шёпот альфы на ухо: — Эти танцы сведут меня с ума… Томный ритм музыки всё ещё струился по их венам, когда Тэхён и Чонгук вышли из танцевальной студии. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая мир в багряные оттенки. Омега ступал медленно, будто всё ещё продолжая свой чувственный танец. Его бёдра маняще покачивались в такт неслышной мелодии. Чонгук следовал за ним по пятам, не отрывая взгляда от этой завораживающей походки. Лицо альфы было наполнено смесью вожделения и обожания. Внезапно Тэхён замер и обернулся. Глаза Чонгука вспыхнули, — до того близко оказались их лица. Омега смотрел прямо на него снизу вверх из-под полуопущенных ресниц, в глубине его зрачков плясали отблески заходящего солнца. — Я бы хотел прогуляться по пляжу, — выдохнул он, и его дыхание обожгло щёку альфы. Чон мог лишь кивнуть в знак согласия. Слова вдруг покинули его, растворившись в этих бездонных озёрах глаз цвета жжёной карамели. Они последовали по песчаной тропинке к самому берегу. Прибой лениво омывал их босые ступни, посылая по разгоряченной коже волны блаженной прохлады. Омега нагнулся и забавно поджал пальцы, когда очередная волна добралась до его лодыжек. Чонгук с трепетом наблюдал за этой милой сценой. В его груди разливалось странное тепло, неведомое доселе чувство… Он протянул руку и невесомо коснулся плеча Тэхёна, позволяя коже ощутить бархатную шелковистость. — Как вы себя чувствуете после нашей…репетиции? — пророкотал он низким голосом. — О, танец был таким… захватывающим, — омега поднял на него взгляд. — Буквально…сносящим голову. Их глаза встретились, и вокруг повисло гнетущее напряжение, исполненное невысказанных желаний. Чонгук сглотнул перехватившую горло слюну и отвёл взгляд. Импульс наклониться и впиться в эти манящие приоткрытые губы был почти невыносимым. Прогулка продолжилась в молчании. Лишь мерный шум прибоя и крики чаек нарушали интимную тишину. Они шли так близко, что касались друг друга плечами, втягивая затуманенными дурманом желания лицами тонкие ароматы феромонов партнёра. Наконец, когда закат вовсю полыхал багрянцем, заливая мир кровавыми бликами, они повернули обратно в сторону отеля. Подойдя к ресторанчику при отеле, альфа и омега прошли в просторный открытый зал. Их взгляды сразу же метнулись друг к другу — казалось, между ними проскочила невидимая искорка. Во время ужина они почти не проронили ни слова. Каждый был поглощен своими мыслями и терзающими грудь эмоциями. Им было комфортно рядом даже молчать. Тэхён изящно и почти бесшумно втягивал сочные креветки, мечтательно разглядывая силуэт Чонгука, что сидел спиной к закатным лучам. А альфа упивался каждым движением его припухших от жары губ, мечтая вновь ощутить их вкус. Вдруг мелодичная трель мобильного нарушила установившееся молчание. Тэхён вздрогнул и торопливо нашарил телефон в кармане брюк. На дисплее высветилось имя «Господин Мо». Бросив на Чонгука извиняющийся взгляд, омега принял вызов: — Алло? Да, господин Мо… — омега прикрыл рукой трубку. — Простите, Чонгук, мне нужно уйти, это возможно надолго. — Да. Конечно, — вздох, — до завтра? Альфа потянулся за рукой омеги и запечатлел на коже невинный поцелуй. — Конечно, — выдохнул омега… Альфа почувствовал острый укол ревности, незнакомое ему доселе чувство. Глядя, как Тэхён отвечает на звонок господина Мо, в его груди вспыхнуло нечто первобытное, собственническое. Он ощутил непреодолимое желание оторвать омегу от телефона, заключить в объятия и не позволять никому больше приближаться к нему. Это был совершенно новый опыт для альфы — прежде ни один омега не вызывал в нём таких сильных эмоций. А ещё после ухода Тэхёна альфа ощутил невыносимую пустоту. Он покинул ресторан, блуждая в смятённых мыслях по тускло освещённым коридорам отеля. Мысленно он ласкал прекрасные изгибы тела омеги, воображал его обнажённым, покрытым каплями воды после душа. Тем временем Тэхён, закончив разговор и освободившись от одежды, погрузился в горячую воду. Ароматная пена наполняла воздух сладким, дразнящим запахом. Омега томно вздохнул, вспоминая прикосновения сильных рук альфы во время их чувственного танца. Пульсирующее возбуждение охватило его тело при мысли о жарких поцелуях и страстных объятиях, которые могли бы последовать этим вечером, если бы не звонок господина Мо. Тэхён вышел из ванной, капли воды стекали по его телу. Омега взял мягкое полотенце и бережно промокнул им кожу, втирая ароматное кокосовое масло. Прикосновения к собственному телу отзывались томительным жаром внизу живота. Шесть лет одиночества после развода, посвящённых только детям. Столько времени он не позволял себе даже мыслей о удовольствии быть с альфой. Но этим вечером, здесь, на солнечном Пхукете, что-то проснулось внутри. Тэхён застыл, мечтательно глядя в распахнутое окно на ночное небо над заливом. Перед его мысленным взором вставала фигура альфы — высокого, стройного, с проницательным взглядом и крепкими объятиями. Воспоминания о их чувственном танце всколыхнули робкое, дремавшее столько лет желание. Омега погладил себя по бокам, задержав руку на талии — там, где во время танца его сжимали пальцы альфы. Кожа покрылась мурашками от этого воспоминания. Восхитительные ощущения распаляли его всё сильнее. Никогда прежде Тэхён не испытывал подобной жажды близости, такого жгучего вожделения. Тэхён робко прикоснулся к своему паху, едва сдерживая стон. Алые блики свечей, что горели в расставленных вазонах по номеру, играли на его обнаженной коже, и будто эти язычки пламени охватывали его разгоряченное тело. В эту минуту омега был готов полностью отдаться нахлынувшему желанию. Тэхён опустился на кровать, пытаясь отогнать сладостные фантазии об альфе, но они лишь крепли. Воображение услужливо рисовало картины их обнажённых, сплетённых в страстных объятиях тел. Омега представлял, как сильные руки альфы, лаская, исследуют каждый изгиб его стана, как жадные губы припадают к его рту в жарких поцелуях. Дыхание Тэхёна участилось, он откинулся на подушки, рука сама потянулась ниже, лаская нежную плоть. Перед глазами всё плыло, мир съежился до размеров этой светлой комнаты, наполненной ароматом кокосового масла и вожделением. Тэхён выгнулся в сладкой истоме, позволив пальцам свободно изучать каждый дюйм разгоряченного тела. Никогда прежде омега не испытывал таких острых ощущений, что захлёстывали его в этот момент. Как будто после многих лет безрадостного голода он впервые вкусил желанную сладость. Тэхён приоткрыл губы в беззвучном стоне, мысленно представляя, что это не его пальцы, а нежные прикосновения альфы ведут его к блаженному пику. Внизу живота сладко пульсировало, сбивая дыхание и разжигая сладострастный трепет по всему телу. Тэ изгибался, совершая ласкающие движения всё быстрее и резче. Он был так близок…так близок к вожделенной разрядке, к ощущению невиданного доселе наслаждения во плоти. Перед его мутным взором предстал образ альфы — прекрасного, желанного, сводящего его с ума одним лишь прикосновением. Тэхён судорожно вздохнул и наконец-то позволил себе раствориться в сладостной неге оргазма. Что же будет, если он окажется в постели с альфой…