Оглашенный (Перелетная птица)

Увядающая сила! Умирать так умирать! До кончины губы милой Я хотел бы целовать. Сергей Есенин — Ну, целуй меня, целуй 1. Олег Владимирович не хотел вспоминать эпизоды своей жизни, проведенной за границей. Все, что было связано с чужбиной, отталкивало. Покрывалось синевой. Но два события, связанных с отъездом, один из которых и подтолкнул к нему, Олег Владимирович не за что бы не желал забыть. Первый был связан с женщиной, которая искала свою дочь. То оказалась молодая девушка. Ей явно был противопоказан алкоголь. Неспящий хоть и оказался несколько разочарован ее поведением, но тем не менее взялся подготовить ее к переходу в “иной мир”. После того, как Олег Владимирович отдал “дань” Танату, дело не пошло дальше. Хотя ради этого его пришлось тащить установку для барбекю прямо в контору, где он работал и снять пожарную сигнализацию. Олег Владимирович догадывался, что основная ошибка была, возможно, в том, что у девушки было не совсем все хорошо с рассудком - это означало, что она не могла управлять своей волей. Но зная, что не бывает здоровых людей, он списал ее недостатки на нервозность. На третий день на теле девушки уже появились трупные пятна. Возможно был, и запах, но Неспящий его не мог услышать. Контора располагалась в густонаселенном районе и выносить большой сверток, размером с человеческий рост оказалось проблематично. Надо было искать машину. Олег Владимирович прекрасно знал, что выход в эти моменты обычно находился сам собой. Когда ночью, Олег Владимирович уже в третий раз мыл руки, ощущая, что они не до конца еще чистые, словно пытаясь стереть с них невидимые пятна и думая, что скоро необходимо будет принимать решение о выносе тела, прозвучал телефонный звонок. Это было довольно внезапно. Говорил бармен из полупритона, откуда Неспящий вытащил девушку. Бармен извинялся за столь поздний звонок и спрашивал не знает ли господин Сирин (такова была фамилия Олега Владимировича за границей), где девушка, с которой он уехал несколько месяцев назад. Спрашивала ее мать, которая уже не первый день приходила в это заведение и никак не могла отстать от персонала, умоляя рассказать хоть что-нибудь. Олег Владимирович быстро сообразил, что это ему на руку. Он спросил не на машине ли женщина, и что это была за машина. Оказалось, что она приехала на универсале, где было достаточно места, чтобы положить большой сверток. Он велел дать ей адрес своей конторы, который продиктовал по телефону. Через часа два уже раздался звонок на домофон, и Неспящий разрешил войти. Он открыл дверь впотьмах, когда постучали, встав так, чтобы свет с лестничной клетки не падал на него. Перед ним оказалась невысокая растрепанная женская фигурка, на плечах которой был платок. Кончик платка женщина держала у рта, всхлипывая. Неспящий впустил ее. Они стояли в темноте, не двигаясь. Олег Владимирович, держа руки в карманах брюк нагнулся над ухом женщины и шепнул: “Тебе не поздоровится, если ты кому-нибудь расскажешь”. Потом, подумав, спросил: “Ты знала, как жила твоя дочь?” Женщина молчала, казалось, что она хочет выдавить воду из своего платка, до того она сильно его сжала, что даже в темноте было видно, как под кожей на худощавой руке надулись вены. Тихими шагами Олег Владимирович прошел в комнату, поманив за собой. Он было уже подумал, что придется спровадить гостью, поскольку на нее напало сильное оцепенение, которое, казалось, не давало ей соображать. “Эй!” - прикрикнул на нее Неспящий, и поманил в помещение рукой. Она вошла за ним в комнату, прошла вперед мужчины и встала над диваном, где лежал черный сверток в человеческий рост, обернутый полиэтиленом. За спиной женщины Олег Владимирович включил свет, прогнав полумрак. Спокойно он подошел к свертку, сел на корточки и развернул верх свертка, где была голова. ”Твоя?” - спросил он, глядя на постаревшее лицо матери. Взгляд ее выражал испуг и удивление. Глаза впали и под ними образовались темные круги. Скулы были розовыми от слишком частого трения. Женщина тут же нервно провела пальцами слева направо по скуле, глазам, носу, опускаясь ниже по другой скуле и касаясь ладонью нижней части челюсти, задевая пальцами висок. Она сжала цепочку в кулаке вместо платка где-то на груди под невысоким воротом кофты. Возможно, она все эти месяцы искала свою дочь. В более спокойной обстановке Олег Владимирович предложил бы ей выпить. Да и алкоголь в конторе имелся. Но, очевидно, если бы женщина выпила, то тащить до машины пришлось бы ее саму. -Не падать! - приказал Олег Владимирович громко, решив взбодрить мать. - Это она? Отвечай. -Да, да, да, - казалось “да” это может продлиться и дольше, - если бы Неспящий резко не закрыл голову девушки черным полиэтиленом и пружинисто приподнялся с корточек. Голос женщины имел металлический оттенок, и ее слова как будто оставляли за собой эхо, точно уходя и растворяясь в огромной дыре, которая образовалась на месте ее сердца. Олег Владимирович выключил свет. Помещение теперь освещал только тусклый свет с улицы. Он прошел в другую комнату и, недолго ковыряясь в ящике своего письменного стола, нашел там в аптечке пузырек с нашатырем. Налив немного на марлевую тряпицу, Неспящий подошел к женщине и, оттягивая ей с силой руку, сжимавшую в кулаке цепочку, всучил тряпицу, похожую на платок. -Ободрись, - приказал он тихо. Женщина машинально поднесла платок к лицу и за доли секунды одернула его. Она наконец отвела глаза от дивана и ее взгляд упал на мужчину рядом. В свете уличных фонарей, свет которых мягко обволакивал комнату она увидела неморгающий взгляд. Негромко ей было приказано подогнать машину к черному входу. Женщина ушла тихой походкой, немного покачиваясь. Олег Владимирович подождал минут пятнадцать. Убедившись в окно, что старенький Фольксваген подъехал к выходу, спустился аккуратно со свертком по главной лестнице. Девушка была худенькая, и поэтому ноша не обременяла его. Поддерживая на плече куль, Олег Владимирович вышел на улицу. Машина болезненно тарахтела, стоя на мокром асфальте. Женщина уже ждала с открытой крышкой багажника. После того как Олег Владимирович положил сверток, захлопнув крышку багажника и отошел в сторону, машина уехала восвояси, разрывая ночь хрипами мотора. Возвращаюсь в тёмную пустоту конторы и снова ощущая себя наедине с ночью, Олег Владимирович задумался о цепочке у пришедшей на шее, он интуитивно представил, что она зажала в кулаке крестик. В какой-то момент ему показалось, что женщина даже хочет перекреститься. Он невольно сделал вывод, что она вполне могла молиться все это время за свою непутевую дочь и тем самым облегчить ее долю, которая была бы куда гораздо хуже смерти. Обычно в такие моменты он всегда завидовал мертвым, избежавшим его участи. Впоследствии эта женщина помогла оформить ему бумаги на выезд и избежать некоторых юридических препон. Она работала в конторе, которая занималась продажей авиабилетов, и кое-что знала, что смогло помочь. Эта была случайная встреча. Но Олег Владимирович понял, что мать благодарна ему за то, что тело ее дочери было отдано для похорон. 2. Второй длинный эпизод жизни Олега Владимировича был связан с психологией, а точнее с тремя психологами, которые сменяли один другого. За границей оказалось модно и вполне допустимо обращаться к психологу. Ему советовали это сделать не раз. Хотя как советскому человеку, который был выучен нести на себе свои проблемы и решать самостоятельно затруднения без жалоб, Олегу Владимировичу сложно было себя принудить обратиться за помощью. Но тем не менее другого выхода он не находил. Раз церковь отказалось ему помогать и признала свою беспомощность или, даже скорее, его беспомощность, то следовало как нормальному человеку обратиться к врачу. Но проблема была в том, что Олег Владимирович понимал, что он не был нормальным и нельзя было оценивать его как живого. Первый психолог решил, что Олег Владимирович болеет алкоголизмом. Неспящий не выкручивался со словами, а прямо говорил, что “пьет много лет” и не может остановиться, да и, впрочем, не хочет, потому что испытывает стресс по определенным дням, если не пьет. После совета лечь в клинику Олег Владимирович сменил тактику и обратился к другому специалисту. Во второй раз Неспящий заявил, что пьет “натуральную кровь”. Объяснил, что делает это кусая либо в запястье, либо в шею. Ему, казалось, что психолог понимает, о чем идет речь. Но спустя два сеанса психолог спросил Олега Владимировича о том, что все-таки он подразумевает под “кровью”. И получив ответ, что под кровью подразумевается человеческая кровь, специалист задал еще более неудобный вопрос “не портится ли она?” и “не вредно ли ее пить?”. Неспящий подумал, прежде всего, неужели те, кто обращался к этому психологу так поступали, что человек ничему уже не удивился и только попытался сопоставить услышанное с действительностью. -Почему вы думаете, что я ношу ее с собой? - недоуменно спросил Олег Владимирович. -Ну, Вы же говорили, что вначале кусаете, а потом пьете? Я, так понял, что у Вас есть банки с консервированной кровью или пакеты… но их хранят во льду. Вы не боитесь подорвать свое здоровье? -На кой черт оно мне сдалось, если я уже мертв!? - констатировал Олег Владимирович. Оказалось, что психолог думает, что Неспящий носит в штанах купленную кровь. Олег Владимирович мог бы подумать, что с психологией и психологами для него покончено. Но он знал, что деньги в этом мире, если решают не все проблемы, то хотя бы их значительную часть. Нужно было найти настолько дорого психолога, который будет только слушать и молчать, потому за молчание всегда платят очень большие деньги. Третий был профессионал. Он практически не задавал вопросов. Но, если и задавал, то они попадали в самое яблочко. В то же время за другие сеансы Олег Владимирович сделал выводы, что его проблема была не в горящих труба, а в другом. -Док, я умер, сдох, отбросил коньки. Я - мертвый человек, который должен жить среди живых. Это очень тяжело. У меня горят трубы, - Олег Владимирович замешкался, потому что вряд ли иностранец мог понять суть этого значения, - то есть жажда приходит, когда по православному календарю наступают постные дни. В основном это среда и пятница. Как по расписанию. Тогда я становлюсь раздражителен. Я пытался выяснить это недоразумение, потому что на протяжении долгих лет жажда приходила по советскому календарю в дни скорби, но с развалом Советского союза все резко перевернулось. Я написал письмо Богу с жалобой на то, что мне не полагается испытывать эту муку, ведь я был не крещен, да и к тому же атеист. Просил потом священника зачитать это письмо, но так уж вышло, что мне сказали, что помочь не могут, потому что мертвых уже не крестят… Олег Владимирович понимал, что в принципе, он не это хотел сказать. Потому выяснения по какому календарю и как должно накатывать на него неумолимое чувства бешенства не имело значения. Это был факт. Надо было бороться с самой природой, успокоить ее. И если не победить, то хотя бы получить утешение. Пока что утешение он получал только в крови, за которую опять же надо платить и, к сожалению, не деньгами. -Вы, хотите, сказать, что вы вампир? - задал как бы небрежно вопрос специалист. -В моей стране меня назвали упырем или нечистью, чертом, кровососом. Речь Неспящего была очень быстрой. Голос имел низкое звучание и плотность, и когда Олег Владимирович спешил со словами, то слышались хрипота, как будто он терял голос. -Расслабьтесь. Как вы умерли? Это был как будто голос, сидящий в голове у Неспящего. Казалось, что он настраивает его правильно. Заданный вопрос очень понравился Олегу Владимировичу. На лице его образовалась ехидная усмешка, и он с удовольствием начал на него отвечать. Он не раз рассказывал эту историю, правда, обычно желая напугать какую-нибудь подругу. Обстоятельства и места часто менялись в рассказе в зависимости от ситуации. Этот рассказ не имел конкретной длины и мог увеличиваться в зависимости от желания рассказчика. В этот раз Олег Владимирович был краток. -О, это было символично. Меня укусила змея. Эта черная тварь вылезла из черепа какого-то крупного животного, наверное, лошади или коня, обвилась вокруг голой ноги и очень больно впилась. Даже шрам остался, - на этом моменте Олег Владимирович обычно мог показать на икре что-то подобие шрама, усмехаясь и прося подругу потрогать. А когда она с осторожностью трогала. Неспящий обычно резко дул ей в ухо, чтобы та подскочила. -Я был в экспедиции в Сибири. Мы ночевали в палаточном городке. Ночью я проснулся от того, что “выспался”. Видимо, раз и навсегда, - насмешливо проговорил он. - Решил прогуляться. И больше не ложился. Я понял, что умер почти сразу. -И как вы это поняли? Что вы подумали, когда поняли, что мертвы? Тут с Олега Владимировича ушла насмешливость, и он надолго задумался. Он уже не помнил, что чувствовал. Только лишь разговор с братом накануне отдавался в памяти. Возможно, это был не один разговор. Олег Владимирович говорил тогда своему брату, что убежден, что умрет очень скоро, что жизнь для него неинтересна, и он не верит, что доживет и до сорока лет. -Наверное, я разочаровался. Я уже не помню. Мне казалось, что со смертью уйдут проблемы. Я, отнюдь, не ленив, и проблем у меня не было в прямом понимании, но мне было неприятно, что я родился на свет. В жизни постоянно надо крутится. Я не увидел смысла в этой круговерти. Кажется, так. Неспящий задумчиво молчал. Он внимательно разглядывал психолога. Тот небрежно смотрел на него, сидя в кресле напротив. Лицо психолога ничего не выражало. Или скорее показывало скуку. -Значит, вы и не хотели жить? Не знаете почему? Что вам не хватало, когда вы были живы? -Реальный мир раздражал бытовухой. Учеба, забота о работе, постоянное поучение студентов. Преподавательская деятельность отнимала много времени, надо было жить своим коллективом, переживать за обучение студентов, с которыми общаешься изо дня в день. -Вы преподавали? -Да, литературу первой трети девятнадцатого века. Вроде бы интересно, но адская скука, - Олег Владимирович снова взбодрился, ему хотелось пошутить. -Давайте, подумаем над вашим детством. Каким вы были? Олег Владимирович не помнил точно каким он был. Но, он знал уже, что отвечать. Тут он имел какую-то гордость. -Я был самым настоящим подарком для матери и отца. Не каждый может родиться в этот день. Я родился в День Победы. Это был восторг для родителей. Тут психолог уточнил еще раз свой вопрос. -Казалось бы, в семье военного мог бы стать военным. Но в этом направлении пошел мой брат. Я был очень тихим ребенком и боялся кому-то что-то указывать. Ненавидел, когда меня ставят в рамки. Точно не помню, кажется, даже носил очки. Сейчас-то они мне не нужны, я же мертв. Впоследствии Олег Владимирович задумывался, так все-таки каким он был? И уже не на приеме у психолога вспоминал, что был он очень застенчивым, но в то же время гордым ребенком. На оскорбления сразу лез бездумно с кулаками, из-за чего не раз приходил весь в синяках домой. Его можно было легко разозлить, он не хотел терпеть оскорблений. Неспящий вспомнил как тяжело было нести это. Он оказался вспыльчив, но не обидчив. Во взрослой жизни будто-то оставался ребенком. Хотя со взрослыми людьми общаться было гораздо легче, но взрослая рассудительность была не по душе. -Скромный студент, потом скромный преподаватель средний наружности, даже некрасивый. И я стеснялся, что меня не заметит ни одна девушка. Возможно, я мог бы сделаться семейным, - тут Олег Владимирович замолчал, - но как я мог завести семью, если не считал, что доживу до сорока лет? -Может, Вы были неизлечимо больны, поэтому у Вас были основания так считать? -Был болен и сейчас болен, - проговорил негромко Неспящий. Впоследствии, он еще лучше понимал, как удалось уловить Танату его на крючок. Психолог молчал. Это была часть терапии. -Я всегда любил женщин, которые мне не были доступны. О, эти женщины, гордые, самоуверенные, легкомысленные, не продающиеся, но готовые подчиняться тому, кто сильнее их. Они умеют любить, положив все под твои ноги, даже свою жизнь. Сейчас я понимаю, что это вертихвостки, которые действуют избирательно, но, тем не менее, есть среди них самоотверженные, - Олег Владимирович закатил глаза. Его охватила тревожность, и он начал говорит очень быстро. - Могут ли полюбить такие женщины скромного преподавателя? Они никогда не обращали на меня внимание. Зачем мне тихая скромная семейная женщина? Какой в ней интерес? Неспящий что-то вспоминал. Он закрыл глаза, как будто погрузившись в сон. -И что же теперь? - спросил безучастно психолог. -Теперь, если я скажу своей женщине пройтись по городу голой, она не станет возражать. Теперь я получаю то, что хочу, но приходиться платить. Нельзя ничем пользоваться просто так, не заплатив. Психолог согласился с этим. -Вы видели женщину, которая лишена надежды когда-нибудь стать матерью? Которая прекрасно понимает, что у нее не будет семьи? Или просто лишенную всяких жизненных удовольствий? Мне приходиться с такими сосуществовать, поучать, следить, чтобы они не натворили бед. Но они неизбежно их творят. Пропащие женщины гораздо страшнее пропащих мужчин. Это как открыть ящик Пандоры. Психолог спросил у Олега Владимировича, что он бы хотел получить от сеанса. Тот ответил, что желает только одного вернуться на родину в свое отечество. Он не знал поможет ли это или нет. -У вас есть какие-то проблемы с выездом? -Я пока что не пробовал, но наказан судьбой за убийство такого же как я. Это было много лет назад, но до сих пор боюсь возвращаться в свое отечество. Те, кто могут отомстить уже забыли, все уже перевернулась с ног на голову. Но, впрочем, я боюсь не только этого. Я слишком, завяз, понимаете, здесь. Чтобы выкарабкаться сначала надо перестать пить. Я в этом уверен. -Скажите, может, вам что-то уже помогало? -Как ни печально, но тот же самый пост, удобрЁнный молитвой. Еще в России мне сказали, что это может помочь. Ведь я даже выучил некоторые молитвы. Вопросы психолога походили будто бы на внутренние мысли Олега Владимировича. Неспящий задумался над тем, что давно его поймали в сети собственных страхов, и теперь злые силы куражилась над ним. Специалист не назвал ответа как вернуться на родину, но Олег Владимирович, проходя мимо храма, решил, что имеет в себе силы дать обещание не пить весь рождественский пост. Тот был уже не так далеко. Этот храм был от протестантской церкви, но все же пост он решил держать по-православному календарю, раз уже в небесной канцелярии решили, что не крещеный атеист должен подчиняться такому расписанию. Позже аккурат седьмого января следующего года он все-таки прилетел на родину. Тогда Олегу Владимировичу и показалось, что необходима новая фамилия, которая больше подходит его натуре, поэтому сменил ее на Неспящий. 3. Где-то в 80-х. “Уважаемый Бог”, - начинал Олег Владимирович и мял лист. - “Сущий… “, - снова комкал. - “Вездесущий Господь”, - Неспящий морщился. - “Господи”. Он писал карандашом, так было проще исправлять, но недоставало терпения стирать, поэтому все равно черкал и перечеркивал. Это был не самый лучший день. На дворе стояла середина перестройки. Из каждого утюга звучали новости. Жить в новом мире приходилось по-новому. Коммунизм рухнул как недостроенный дом, а люди остались. Фамилия у Олега Владимировича на тот момент была доставшаяся ему от родителей - Троицын, и он не сомневался, что такой она будет всегда. Его более-менее устраивала жизнь до перестройки, и он не предполагал, что в один прекрасный момент почувствует, как волна невыносимой злости может захлестнуть его ни с того ни с сего. Она приходила неоткуда и уходила в никуда, к тому же она сопровождалась неясным желанием выпить. Но ни водка, ни вино, ни спирт не могли повлиять на Олега Владимировича. Он не имел возможности захмелеть. То, что он ощущал было не тоже самое, когда он жил в другой стране, при этом не меняя места жительства. Раньше он был нечистью, подчиняющуюся советскому расписанию. Напротив его дома открылся храм и волей-неволей Неспящий начал ходить туда, чтобы понять, что происходит. Переписывая расписания, он заметил, что его настроение подчинено определенным дням службы на календаре. Потом он купил календарь и понял, что подчиняется постным дням, по которым все время хочет сделать кому-нибудь какие-нибудь гадости, например, испортить настроение коллегам или поставить неуд за случайную ошибку, раздув эту ошибку до целой проблемы для студента на экзамене. У Олега Владимировича родилось тогда нестерпимое желание написать письмо Богу, а точнее жалобу, в который была бы изложена просьба, если не об амнистии, то хотя бы о возвращении прошлого распорядка. Проблема была только в том, что Олег Владимирович стоял далеко от Бога и между ним и церковью оказалось стена. Он знал немногое о церковном порядке, да и то от знакомых, которые не пострашились быть верующими. Но из его круга такие знакомые уже давно ушли. А стали виться какие-то странные особы, которых Олег Владимирович тоже отгонял от себя, будучи атеистом. Наконец, черкая и перечеркивая слова Неяпящий все же смог составить текст, который как показалось отражает суть просьбы. В данном письме Олега Владимировича совершенно не смущало слова «неблагообразный образ жизни» и “выполнял с достоинством”. Это вполне было логично. Он точно был уверен, что Бог поймет. Улучив момент Олег Владимирович, подошел к священнику после литургии в воскресенье, когда люди уже разошлись и осталась лишь старушка в церковной лавке. Он протянул священнику письмо в белом конверте без марок с просьбой направить его Богу. -Записки можете сдать в церковную лавку, - сказал батюшка, молодое лицо которого никак не вязалось с сединой на висках. -Вы уверены, что поняли меня? - нехотя сказал Олег Владимирович. Неспящий не желал общаться со священником. Ему было скучно и неинтересно влезать в церковный распорядок, но в то же время понимал, что дело его собое и надо все-таки попытаться хоть как-нибудь выкрутиться из положения, не проявляя трусости хоть на этот раз. Он уже выяснил некоторые аспекты православного учения. Был вынужден это сделать, чтобы не оказаться неграмотным дураком. И этих большинство сведений он почерпнул у старушки из церковной лавки. -Батюшка, - раздалось сзади женский голос, - гоните этого в шею. Пришел из какой-то секты и все выспрашивал. На это Олег Владимирович нахмурился: “Я объяснял ей, что не из секты. Я - атеист, но мои обстоятельства сложились так, что я, скорее, жертва обстоятельств. Никогда бы и не пришел сюда, если бы не эти перемены в стране и в моем состоянии. Я был болен, а сейчас болен вдвойне. Священник слушал внимательно, ничему не удивляясь. -Что это за письмо? Я могу его прочесть или его надо вручить Богу? - серьезно сказал батюшка. -Я бы хотел, чтобы вы отдали его архиерею. -Может быть, сразу патриарху? -Да, что же вы шутите? Я же не шучу. Думаете мне очень хочется с вами общаться или здесь находиться? -Видимо, у Вас действительно серьезное дело, раз нашли в себе силы прийти. Но отдать архиерею я его не могу без прочтения. Или без каких-либо комментариев или объяснений с Вашей стороны. Священника звали отцам Михаилом, и он предложил Олегу Владимировичу пройти в помещение храма, чтобы присесть на лавку. Неспящий мялся, думая, что вызывает какие-то подозрения. -Я не буду с Вами разговаривать, если Вы не готовы. Есть огласительные беседы, Вы можете прийти на них и послушать. Может быть, Вам будет это полезно. -Я готов, был бы благодарен, если бы Вы могли прочесть мое письмо. Наконец они прошли в помещение храма и сели на лавку, которая стояла вдоль стены. Невыносимое чувство, что он тут лишний охватывало Олега Владимировича, а также, что за этот поступок он может нажить еще больше бед. Священник читал про себя: “Господи, много лет я был обречен вести неблагообразный образ жизни. Выполнял это с достоинством и почитал свою Родину. Несмотря ни на что исполнял служебные обязанности на работе. Неужели, если мне изначально была предопределена эта доля, я не могу и дальше вести такой образ жизни? Как я могу выполнять православные нормы, если я некрещеный атеист? Прошу тебя, умилосердись, и прими мое положение. Троицын Олег Владимирович”. Отец Михаил с недоумением посмотрел на Неспящего. -Я не совсем понимаю, что Вы имеете ввиду. Я понял, что Вы хотите остаться атеистом. Может быть, Вам все же лучше прийти на огласительные беседы? - батюшка встал с лавки, собираясь уйти. -Какие, к черту, огласительные беседы! - возмутился Олег Владимирович. Он даже ударил себя по бокам. -Вы, гражданин, забываетесь. -Это я забываюсь. Это меня забыли спросить, - уже тише проговорил Олег Владимирович, - пощупайте мой пульс: он отсутствует. Меня давно надо было похоронить, но явно что-то пошло не так. Понимаете? Вот уже много лет я мертв. Но проблема даже не в этом. Проблема в том, что в этот Великий пост на меня нашло бешенство, и я с трудом продержался. Мне пришлось взять больничный на работе, иначе бы я сожрал бы всех. Теперь это состояние происходит по дням поста. А по дням сугубого поста я просто на стену лезу. Меня начали окружать странные личности. Ваша сотрудница правильно боится. Сейчас появилось полно сектантов, сатанистов и просто повылезали отдельные психи. Вся эта нечисть раньше меня не касалась, но я вижу, как неизбежно меня втягивают в грязь. Распутные женщины тянуться ко мне. Я не могу им противостоять. Меня подталкивают к пропасти. Я не хочу падать. Боюсь окончательно стать упырем. Еще один шаг, и я им точно стану в самом прямом и нехорошем смысле. А я даже не выношу вида крови! Вы можете чем-нибудь помочь? Может, мне креститься? Лицо батюшки выражало грусть. Он качал головой, сочувствуя. -Мертвых не крестят. Мне жаль. Вам остается только одно - борьба. Но во время службы вы можете приходить на литургию оглашенных, как некрещеный. Попробуйте читать святых отцов, молитвы. По поводу поста: вы едите мясо? -Я вообще не ем. И не пью тоже. Даже тени не отбрасываю. Последнее было сложно проверить, потому день стоял серый и от фигуры священника тоже едва ли можно было бы увидеть тень. -Да молчит всякая плоть, - сказал священник грустно. - Тогда пост может состоять в благообразном образе мыслей и жизни. Вы упомянули в письме, что вели неблагообразный образ жизни - вот этого не надо. Ведите себя по-человечески, тогда я уверен, что вы сможете приходить на литургию оглашенных. Олег Владимирович удивился над тем, что надо было бороться с собой, а не наоборот. Для него было очевидно, что выполнять функции нечисти и делать какие-нибудь мелкие гадости была его основной обязанностью, раз он стал таким. Но, получалось, что необходимо было плыть против течения. Олег Владимирович пожелал пожать отцу Михаилу руку. В храме к тому времени было уже зябко, на дворе стояла осень, и священник почувствовал мертвенную холодность неживой руки, когда жал ее. -Спасибо. Можете выбросить эту дурацкое письмо. Единственно, что я хочу узнать, если бы я был все-таки крещен, то мог бы причащаться? –спросил Олег Владимирович. Отец Михаил задумчиво покачал головой. -Возможно, Вас можно было бы поминать в таком случае как заблудшего, но опять же непонятно. Наверное, в записках об упокоении. Олег Владимирович купил несколько икон в церковной лавке под вздохи старушки и пошел домой, предчувствуя, что борьба окажется тяжелой. Он был не уверен в своей победе. 4. Иконы действительно помогли. Выдался период, без поста, и Неспящий беспрепятственно мог ходить на огласительные беседы и изучать Евангелие. К тому же он начал читать утренние и вечерние молитвы, благо времени было много, ведь не нужно было тратить время на сон. Пришло тихое спокойствие. Это продолжалось до рождественского поста, пока вновь вокруг Олега Владимировича не стали крутиться люди с нехорошими интересами. На сей раз, не ожидая никакого подвоха, подвели собственные студенты. Молодые люди и девушки часто относились ко всему новому с открытой душой и наивно полагали, что это шутка - организовать сеанс спиритизма. Зная, что Олег Владимирович не то, чтобы мертв, но как бы является нежитью, некоторые студенты тянули его в свою компанию, где хотели, чтобы он провел сеанс разговора с духами “по Менделееву” с помощью доски или специальных палочек. Легкомысленные студенты уламывали Неспящего на переменах. Подходили с разных сторон, беспечно шутили с ним, когда преподаватель литературы позволял и говорили: “Олег Владимирович, разве вы не хотите пообщаться со своими “друзьями””, на что иногда Неспяший мог и сострить, а мог и устроить расспрос по теме, потом влепив плохую оценку без лишних разбирательств. За глазами они подшучивали над преподавателем, и не стесняясь могли сказать: “А что он мне сделает, укусит что ли?”. Правда в глаза ему никто об этом не сообщал, оправданно боясь, что Олег Владимирович может запомнить зло. Студенты, чуткие по своей натуре к преподавателем, дающим больше воли, привыкли, что их неприятный учитель, каким бы порой злым настроением не был овеян не делает ничего дурного больше, чем обычный человек и даже более того, старается уклониться от их шуточек и намеков. Они как непонятливые мышата тянули за хвост кота, искренне думая, что если кот не показывает зубы, значит вполне безопасен. В таком случае молодым людям несложно было расслабиться и даже позволить себе несколько ближе подойти к преподавателю, как к фигуре, представляющей собой загадочность. Инициатором была девушка по имени Аврора, которая сама давно уже общалась с духами, используя сандаловые и бамбуковые палочки. Уговорить Олега Владимировича “пообщаться” получилось только, когда ему предложили узнать, кто будет следующим правителем и что ожидает страну. Это было слишком большое искушения для Неспящего. Он как будто забыл то, что приносило успокоение и понадеялся, что все вернется в свое русло. Он хотел, чтобы ему это сказали на сеансе какой-нибудь Сократ или Наполеон, которые приходили к Авроре. После занятий двое молодых людей, двое девушек, одной из которых была Аврора пришли на квартиру к Олегу Владимировичу, чтобы осуществить сеанс. Для этого иконы из красного угла сняли и убрали их на кухню. Задернули шторы в комнате. Зажгли с десяток свечей. На сей раз вызывали Сталина с помощью доски. При тусклом пламени свечей сеанс начала Аврора. Сталин, как это неудивительно все же явился, но сетуя, что не может сразу сказать, кто будет управлять страной, попросил помочь. Он сказал, что нужно задать вопрос иначе. -Как иначе? - вопрошала Аврора. -Среди вас есть тот, кто знает, как спросить…, но он не хочет этого делать. Стало понятно о ком речь. Неспящий сначала отказался. Студенты запротестовали. Аврора очень убедительно попросила Олега Владимировича втянуться в сеанс и спросить. Предчувствуя беду, Неспящий все же взял артефакт, которым возила по доске Аврора и с особой серьезностью спросил Сталина: “Кто будет следующим правителем?”, а потом, еще подумав, задал вопрос: “Можно ли мне будет вернуться в прежнее состояние?” -Нет, нельзя - металлический голос раздался из угла сзади. Олег Владимирович обернулся. В углу возле закрывающей окно шторы, вальяжно размещаясь в кресле, сидел мужчина. Он был совершенно черен, как будто на него падала тень, несмотря на то, что свечи должны были освещать его. Свет будто не касался того места, где было кресло. Избегал его. Глаза мужчины горели как два красных угля. Закинув ногу на ногу, он облокачивался одной рукой на подлокотник, а другую положил на деревянный столик, где стояла прозрачная советская ваза в виде чаши. Ранее в ней были пластиковые фрукты, но фрукты поблекли со временем и были выброшены, а ваза осталось. Темная от тени рука мужчины держала освещенную вазу за ножку. Сейчас ваза была наполнена густой чернотой. -И чем ты, козел, сейчас занимаешься? -спросил грубо мужчина, будто они были давно знакомы, - по попам шастаешь. Бороться захотел. Да есть у тебя силы со мной бороться? Мы с тобой уже много лет знакомы, я не ожидал от тебя. Неспящий встал лицом к мужчине и молчал будто находился на ковре у своего у начальника. Сзади перешептывались. Он не слышал, как Аврора сказала не мешать. -Сдохнуть хочешь? Показать тебе, где раки зимуют, точнее варятся, - и мужчина зловеще рассмеялся. Это было похоже на звук железного листа, которым потрясли на воздухе. - Когда кровь будешь пить, фашист? Последнее слово показалось невыносимо обидным Олегу Владимировичу. С детства его учили, что этим ругательством можно обозвать самого павшего в мире человека. -Как я могу пить, если я не выношу вида крови. А пить тем более не смогу? - резонно заметил Неспящий, у него не было сил спорить. -Хорошо. Я сделаю так, что ты не будешь чувствовать вкуса. А хочешь ты почувствуешь, что это вино или водка, или даже коньяк? Хочешь будешь хмелеть, когда будешь пить? Олег Владимирович молчал. -Но за это надо будет платить больше. Я могу говорить тебе мысли людей, зажигать предметы, если ты пожелаешь. Хочешь знать будущее? Кто станет новым правителем? Тогда плати, и я скажу. Неспящий отрицательно покачал головой. -Тебе всегда нравились женщины. Они будут боготворить тебя. А ты будешь пить их кровь. Твои клыки будут остры, как и ноготь на указательном пальце правой руки. Ты можешь кого-нибудь прирезать, только пошевелив пальцем. Не бойся, что кровь истечет, и человек не умрет от ее потери. Я беру на себя эту заботу. Ни одна капля не прольется мимо. А теперь подойди сюда и выпей, - существо подняло вазу за дно, держа ножку между пальцами, будто протягивая бокал. Олег Владимирович, который с трудом переносил внешний вид мужчины и уж тем более понимая, что находится в вазе не мог себя заставить подойти. -Ты хочешь, и я сделаю так, что тебе будет приятен вид крови. Ты будешь видеть мёд, жидкое золото или серебро, воду цвета янтаря? Неспящий молчал. - Или, быть может, березовый сок? - и существо рассмеялось, металлическим звуком сотрясая воздух. Последний вопрос был издевкой, поскольку касался первых лет жизни Олега Владимировича в качестве упыря, когда тот то ли в шутку, то ли всерьез сокрушался, что не может теперь пить березовый сок, хотя особо и раньше его не употреблял. Просто в этом понятии содержалась для него любовь к отечеству. -Нет, - закричал Олег Владимирович. Он знал, что это будет медвежья услуга, - Я сам! Мужчина обратно поставил вазу и резким движением костяшек пальцев стукнул по ее ножке. Та звучно опрокинулась на стол, но не разбилась. Немного покатыватываясь, ваза медленно останавливалась, а чернота уже текла из нее на пол со стола, как клейстер или пенная вода. Часть капель при падении вазы упали на ковер, и они, как и основная струя медленно текли в сторону Олега Владимировича. Ручеек крови полз по ковру в его направлении и не имел конца, вытекая из вазы будто из бездонного колодца. В свете тусклых свечей, и падающего света из щелей плохо занавешенного окна, ручей был похож на темного питона, который двигался прямо к туфлям Неспящего. Забираясь по ним, проникая под брюки, теплая змейка ползла вверх, и Олег Владимирович смотрел как все выше и выше растекается красная краска по его белой рубашке. Он зажмурился. -Открой глаза, сволочь, иначе я заставлю. И рот. Олег Владимирович не пожелал открыть глаза, но, все же, отдавшись своей судьбе, которая давно, как он считал, катилась к чертовой матери, покорно приоткрыл рот. -Так будешь всегда ходить с открытыми глазами, - с этими словами, прозвучавшими металлом в ушах Олега Владимировича, веки его сами раскрылись. Он уже чувствовал, как удушающая мерзкая змея обвила ему шею, струясь вверх и проходя по подбородку. Достигнув губ, струя прошла в рот, и Олег Владимирович почувствовал теплую безвкусную жидкость. -Ты уже мой. И по попам будешь ходить - тебе жаркую баню устрою, - послышались слова из угла. Поперхнувшись и раскашлявшись, Олег Владимирович закричал: “Закройте мне лицо, закройте!” Сзади него засуетились, и какая-то тряпка была наброшена ему на голову. Через несколько секунд, Неспящий, поняв, что не ощущает больше теплоты, и что рот его не наполнен кровью, начал утираться тряпкой, которая оказалось полотенцем для рук. Он очень тщательно вытирал шею и лицо. Потом долго не мог поднять глаза, чтобы посмотреть в угол. -Олег Владимирович! Олег Владимирович! - услышал он нетерпеливый голос молодых людей сзади. - Что вы видели? Что Вам говорили? Бросив полотенце на пол, Олег Владимирович, не глядя в угол, быстрыми шагами подошел к окну, растворив шторы и впустив свет. На полу не было ни капли крови, на его рубашке тоже. Но ваза на столе была перевернута, она одиноко лежала на боку, даже не раскачиваясь. Четыре пары глаз жадно смотрели на Неспящего, ожидая ответа. Аврора не выдержала: -Это был Сталин?! Олег Владимирович отвернулся к окну. Он смотрел на свет и ему становилось плохо. Свет душил. Мужчина снова закрыл окно, оставив небольшую щель. Не разжимая на шторах рук, будто повиснув на них, тихо ответил: -Гораздо хуже. Неспящий впервые за последние годы почувствовал удовлетворение. А понимание того, что надо делать, чтобы вновь испытать это благоденствие было ещё более омерзительным. Аврора поняла все по-своему. Хотя она как и остальные присутствующие ровным счетом ничего не видела и не слышала, кроме как падение вазочки на столе, но впоследствии описывала удачный сеанс спиритизма. Она говорила, что Олегу Владимировичу удалось вызвать дух Гитлера или какого-то американского президента, фамилию, которого она скрывала. Это, конечно, не прибавило славы Неспящему в институте. 5. Олег Владимирович отправился к терапевту в пятницу. В понедельник должен был уже наступать Великой пост и необходимо было перетерпеть хотя бы первую неделю поста дома, чтобы не рычать на студентов, которые все равно не понимали степень его бешенства и могли просто обидеться и нажаловаться директору, если бы Олег Владимирович начал посылать их на все четыре стороны. Сидя в общей очереди, Неспящий зарывал глаза, прислонившись головой к стене, чтобы выглядеть уставшим уснувшим человеком и не привлекать внимание своим не моргающим взглядом. Эта подлость, которую ему сделали, особенно бросалась в глаза уже в первую минуту разговора. Взгляд Олега Владимировича приобрел особую неприятную внимательность. И часто Неспящий видел, что собеседник хочет отвести свои глаза, ведь это было мучительно, когда на тебя смотрели, не моргая, словно проникая в мысли. Терапевт встретил Олега Владимировича не ласково, с единственным вопросом на лице: “Сколько это будет уже продолжаться?” -Зачем Вы ходите, голубчик? Вам бы давно на кладбище, - пошутил Лука Лукич, который испытывал противоречивые чувства: отрицание и даже гнев он давно прошел, ведь получалось, что лечить Олега Владимировича было бесполезно. У него действительно не было ни пульса, ни дыхания. Но в то же время он был верующим и ему совершенно не хотелось общаться с упырем. Взятки он не брал из принципа, но старые порядки рушились, его просто заставляли это делать. Один из тех, кто его вынуждал был покойником, что особенно не нравилось врачу. -С великим удовольствием, - отшучивался Олег Владимирович, - только лицом не вышел, не берут. Олег Владимирович зачастил к терапевту в последние полгода. Он приходил и просил написать ему справку либо на день, либо на неделю, либо на сорок дней - последнее совсем казалось вопиющим абсурдом для Луки Лукича и входя в положение он писал справку максимум на две недели, иногда дробя период на две справки с перерывами, которые сам обозначал Олег Владимирович. Практически каждый раз в справке выписывался диагноз ОРВИ, и Лука Лукич отпускал с Богом Олега Владимировича. Но в этот раз почему-то терапевт решил, что для разнообразия лучше всего было написать ветрянку, поскольку Великий пост был очень длинный и одним ОРВИ обойтись никак было нельзя. К недоумению молодой медсестры, он попросил составить ее справку совершенно не осматривая пациента. Та молча начала писать документ. Олег Владимирович, заложив ногу на ногу и вольно расположившись на стуле напротив терапевта, поглядывал исподтишка на новую медсестру. Она показалась ему достаточно симпатичной: на лицо женщине не было еще и тридцати лет, светлые волосы волнистым желтым пучком ложились на левое плечо. Это была Венера, как на картине: немного растерянная и уставшая, она словно не понимала, где очутилась, но не пугалась, а делала вид, что ситуация ей знакома и поэтому лишь немного удивления читалось в ее глазах. Олег Владимирович, нагло взяв свою карту из-под носа медсестры и полистав ее у себя на коленях явно что-то туда положил. Передав Луке Лукичу, распрощался с ним. Выходя из кабинета Неспящий поглядел на медсестру. Взгляд ее темных наивных глаз излучал интерес к его фигуре. Неспящий еще не оставил надежды жить нормальной жизнью и думал, что все-таки можно как-то сочетать дурное с хорошим. При этом дурным можно было заниматься в меньшей степени. Раз от него требовали пить, значит можно было бы найти приличную женщину, с которой можно было бы попробовать пожить гражданским браком. Он считал ниже своего достоинства скатиться до состояния вурдалака. Рабочий день кончался, Олег Владимирович был последним в очереди пациентом, и он решил немного подождать у дверей поликлиники, Он стоял с опущенными в карманы руки и поглядывая на часы на соседнем здании. Ждать пришлось достаточно много, был уже восьмой час, а нужная ему медсестра так и не появилось. Олег Владимирович часто заходил в тамбур соседнего здания больницы, чтобы отогреться и придать телу большей подвижности, поскольку на дворе стоял февраль, и тело его коченело от февральской изморози. Он уже начинал думать, что медсестра вышла с черного хода, или он сам как-то ее упустил. Наконец, она вышла: быстро открыв дверь и так же быстро остановившись на пороге, заметив Олега Владимировича у входа в свете уличного фонаря. Он, все так же заложив руки в карманах, упирался в нее взглядом холодных глаз, она живо моргала. Разговор начался не сразу. Они шли по улице в тумане, недалеко была река. Олег Владимирович будто провожал женщину, а она не возражала. Он рассказал ей о своем положении вкрадчиво, делая аккуратный первый шаг. -А Вы пробовали переливание? - спрашивала заинтересованно Маргарита, так звали медсестру, - может быть, Вы страдаете анемией. -Я действительно страдаю, - говорил тихо Олег Владимирович, - ничего не выйдет с переливанием: сердце не бьется. -Это так необычно, но я не вижу никакой причины переживать, мне кажется, что Вам даже очень повезло. Не всякому так везет. На это Олег Владимирович рассмеялся, удивляясь наивности. — Вот я читала где-то, кажется, что один ученый хотел оживить голову собаки через переливание, а кто-то так же пытался оживить мертвеца. А Вас и оживлять и не надо. Но Неспящего не интересовали ни оживления, ни переливания, его интересовало есть ли у Маргариты любимый и семья. -Нет, - расстроенно говорила она, -я живу с мамой, она уже старенькая, я ужасно занята, чтобы искать кого-то. Олегу Владимировичу было достаточно узнать это, чтобы принять решение. У Маргариты был внебрачный ребенок, чего она совершенно не стеснялась, поскольку не видела в этом ничего зазорного. Он должен был пойти в первый класс. Никогда прежде не думавший жениться и не мечтавший заводить постоянные отношения, Олег Владимирович понимал, что может потерять остаток своей человечности. Необходимо было задержаться в своем состоянии. Возможно, эта женщина своей жалостью и своим вниманием смогла бы поддерживать в нем человеческие чувства. К тому же ломать свои представления о том, как должен себя вести приличный мужчина было ему очень больно, ведь родители, а так же коллектив его совсем учили то, что в один прекрасный момент мир может быть разрушен и придется жить с подлостью, и прогибаться. Он был в душе романтиком, как и многие из его поколения, верил в доблесть мужество, честь, которое сочетались с неумолимой душевной тоской по любви какой-нибудь «доньи», которая обратит на него, верного слугу, свое внимание. И не просто уделит внимание, а обласкает. Но, Олег Владимирович не верил, что доживет до этого момента. И действительно, не дожил. Время перевернуло представление советских «романтиков» и «мечтателей», заставило спуститься в неба на землю. Оно ушло, больше нельзя было верить в мечту. Неспящий честно признался Маргарите, что возможно счастья с такими отношениями, они никогда не испытают, но вполне вероятно ощутят мимолетную радость. К тому, он обещал, что она не будет нуждаться, как и ее семья, если они сойдутся. Олег Владимирович не любил слишком умных, но и откровенно глупых не любил. Он чаще замечал строптивых женщин, но с такими надо было готовиться к ежедневным сценам, а он не хотел, чтобы ему перечили. Несколько восторженно проявившаяся влюбленность Маргариты показалась ему милой. Ее как будто никогда никто не учил. Да и некогда было, ведь Надежда Михайловна как истовая трудяга с самого рождения то отдавала девочку родственникам, то сдавала в круглосуточный детский сад. Маргарита проводила лета в многочисленных лагерях, потом в школе ее учеба и воспитание были целиком на учителях. Матери некогда было обращать внимание на девочку. А потом и на девушку. И это считалось вполне нормальным, многие так жили. Возможно, где-то мать и упустила дочь. Так прошла молодость Надежды Михайловны. Даже в старости они с Маргаритой так не смогли узнать хорошенько друг друга, ведь теперь работала в поте лица Маргарита и, приходя домой уже не хотела ни с кем общаться. В пользу Маргариты можно было сказать, что она несмотря на легкомысленность все же была как раз приличной женщиной, которая раз обжегшись, видимо, боялась снова вступать в отношения и поэтому по примеру мамы предпочла работу всем остальным интересам. Олег Владимирович уже чувствовал, как имеет силу обаяния, которого у него никогда не было. Он знал кому причислить эту заслугу, но все же верил, что нравится Маргарите, каким бы не был и ощущал подобие сладости влюблённости впервые. 6. -Милая моя, милая, - говорил Олег Владимирович женщине, стоящей рядом с ним. Окунал свои пальцы в ее волнистые длинные волосы, - почему я раньше не встретил тебя. Он целовал ее в скулы и в виски. Она покорно отвечала на нежность. Потом они шли в спальню, и он прикладывался к тонкому запястью и ощущал, как тепло разливается по телу. Это было единственное тепло, которое он чувствовал. Сложно было назвать это счастьем, но и несчастьем назвать нельзя было. Радость, которая приносила Маргарита, омрачалась только тем, что она сама терзалась, испытывая жгучую ревность к Олегу Владимировичу, зная, что никак не может быть единственной у него. Сколько слов было сказано, чтобы успокоить ее, сколько слез было утёрто белым платком, который подавал ей Неспящий, уходя вечером. Он говорил, смеясь и шутя, что это “его работа”. Начиналось лихое время и ревность сочеталась в ней со страхом его потерять, хотя Олег Владимирович уверял, что с ним не может ничего случиться, поскольку все плохое давно уже случилось. Странное чувство семейного счастья охватило Неспящего. Но не только оно его наполняло. Вокруг появилось полно мужчин, которые просили Олега Владимировича найти “невесту на вечер”, легкомысленные женщины шутя и без боя покорялись ему. Но Маргарита была особенно дорога тем, что плакала о нем и тем, что нуждалась в нем. Была беззащитна и слаба. Приятно было осознавать себя мужем. Олег Владимирович в подарок вместе с Маргаритой получил возможность заботиться и о ее сыне-младшекласснике, который стал ему пасынком, а также общаться со старой матерью - Надеждой Михайловной. Домашние Маргариты, хоть и с осторожностью относились к новому жильцу, но все же, как оказалось, впоследствии с ним было лучше, чем без него. Маргарита раньше одна тянула семью. Ей часто приходилось не только работать, но и подрабатывать в ночные смены. Ее мама уже давно была на пенсии. Маленький сын рос, не видя матери как-то сам по себе, приученный справляться со своими проблемами. С появлением Олег Владимировна финансовая проблема ушла. -Сиди дома, - говорил Неспящий, когда они находились, наедине,- когда ты уже займешься сыном? Неужели тебе не хочется? -Если я буду сидеть дома, я сойду с ума. Ты меня так измучил. На работе хотя бы моим мысли иногда заняты работой. Это так приятно, когда ты делаешь с ним уроки, пожалуйста не оставляй нас? -Глупая, на кого я вас оставлю, - и Олег Владимирович целовал Маргариту как маленькую несмышленую девочку в лоб. Неспящий не имел дел с маленькими детьми. Ромка казался ему чудным, это было забавно приучать его к литературе, но на практике, конечно, с мальчиком было много разочарования, потому что он был пассивен и не особо имел рвения учиться. -Я ей-Богу тебя покусаю, если ты не будешь учиться - в шутку незлобиво говорил Олег Владимирович, когда начинал терять терпение, ведь Рома совсем не хотел читать вслух. - Куда-ты все смотришь? Смотри в учебник. Мальчик просто сидел и разглядывал то потолок, то обои, то шторы на окне, то небо за окном, иногда тоскливо поглядывая на дверь. Услышав шутливую угрозу выражение Роминого лица приобретало еще более грустное выражение, глаза его медленно краснели и становились особенно выразительны на худом лице, губа приподнималась вверх, взгляд все больше упирался в дверь. -Ну-ну, - трепал Олег Владимирович Рому по вечно лохматой голове и удалялся, чтобы не раздражать мальчика и не раздражаться самому, ведь все равно урок был уже сорван. Надежда Михайловна вызывала у Олега Владимировича уважение и не раздражала, когда называла его упырем. Она имела какую-то довоенную закалку и стиль мышления. Или просто была душевным человеком, без всякого налета гордости и самоуверенности, какими обладала ее дочь. К тому же со своей новой семьей Олег Владимирович познакомил приехавшего погостить в Москву старшего брата. Усевшись за накрытый стол, они неловко разговаривали. Зато Олег Владимирович бурно реагировал и старался накормить и брата, и Маргариту и Надежду Михайловну - единственную, кто смеялся вместе с Олегом Владимировичем, когда тот по-дурацки шутил и отпускал анекдоты. Он вообще любил шутить, когда приходило хорошее настроение. -А ты почему не ешь? - спрашивал Владимир Владимирович. -Ну как же ты мог забыть! Я ж только кровь сосу! -Хорошо хоть не водку! -Кто старое помянет, - тому глаз вон- шутливо произнес Олег Владимирович. К Неспящему еще не пришел тот возраст, когда очевидное старение должно было коснуться его. Он выглядел хоть и немного странно со своим безвременным лицом, но вполне допустимо для своего возраста, поэтому брат думал, что Олег Владимирович исключительно шутит. -Фу. Все это твои дурацкие шуточки. Зря ты не пошел на военную службу, - сокрушался Владимир Владимирович. Это было веселье для Неспящего, ведь за столом можно сказать собралась компания из пяти поколений. Надежда Михайловна представляла собой старую гвардию, которая пережила отечественную войну. Его брат Владимир - человека, которого воспитывали как комсомольца и будущего члена партии. Сам Олег Владимирович был очень похож на своего брата, как внешне, так и во взглядах: любил отечество, но был уже поломан. Как не горько ему приходилось, он начинал принимать действительность, которая пришла. Маргарита вообще не любила политику, а любила слушать музыку, читать дамские журналы мод и детективы Агаты Кристи. Ей было тридцать лет, она всегда мечтала выбраться из нищеты, которую скромно называли раньше дефицит. Женщине надоело стоять в очередях. Она не хотела проживать свою жизнь и дальше так. Видела много хорошего в том, что произошло в стране. Ей было неприятно и неинтересно сдавать в свое время экзамены по учениям Ленина и Маркса, к которым никакого отношения не имела ее профессия. Было что-то положительное в перестройке. Хотя теперь по ночным улицам было страшно ходить с работы, и Олегу Владимировичу приходилось встречать и провожать Маргариту до дома. Рома представлял собой пятое поколение. Его воспитывали частично: частично бабушка, частично мама, частично Олег Владимирович, частично школа, частично телевизор, частично общество, частично улица. Олег Владимирович по старой памяти не сколько спорил со своим старшим братом, сколько больше кривлялся. В детстве его всегда любили больше, и чувство превосходства навсегда осталось в нем. Политические новости уже не интересовали Неспящего. Газеты он давно не читал и читать не хотел. Прощаясь с братом, тот просил навещать Олега Владимировича, поскольку Владимир Владимирович вышел в отставку и переехал в их с Олегом родной город на постоянное жительство. -Грех не навещать, - говорил Владимир Владимирович, -живешь в двух часах езды всего. И Олег Владимирович обещал, что когда-нибудь обязательно навестит. Ведь необходимо было познакомиться и с племянницами. Как полно Олег Владимирович себя не ощущал, но чувствовал за собой должок, как тот царь из сказки, что упустил что-то подсчитать в своем королевстве. Неприятность случилась в Великой пост, когда Олег Владимирович испытывал особенную жажду. Она заставляла его шляться по гостям. К тому времени у него появилось несколько постоянных подруг, которые были послушны ему и даже надоели. Циничность Олега Владимировича состояла в том, что он строил личную жизнь этих женщин. Они были молоды и прекрасны и пользовались спросом у мужчин, а про самого Олега Владимировича стали ходить нехорошие слухи в институте. На страстной седмице. Аккурат в Великую среду Олег Владимирович возвращался ночью домой, не испытывая никакого удовлетворения от утопленной вечером жажды. Было ветрено и в старых кустах ивы будто кто-то шуршал. Вода пруда покрывалась серебристой рябью. Самое настроение было утопиться, и Олег Владимирович подошел к пруду и начал всматриваться в рябь, которая была похожа на жемчужины, рассыпанные по синему ковру. Как в сказке из воды появилась рука и схватила его за щиколотку, начала тянуть в воду. Неспящий упал и начал отбрыкиваться и сопротивляться. Он бил свободной ногой по сжавшему его кулаку, но рука не унималась. В свете луны была видна ее мертвенная бледность и разложившаяся кожа с надутыми пузырями на пальцах. -Черт тебя дери, - послышалось из воды бульканье, - не хочешь!? Не нравиться? - ехидно было сказано Олегу Владимировичу. -Да, что я тебе сделал? - крикнул Олег Владимирович. - Отстань. Мне итак невыносимо! - но он не успел договорить, - его уже затащили под воду. Там на темном дне пруда, он ощущал, что попал туда, откуда сам не выберется. Среди тины и грязи, освещенный будто тусклым электрическим светом сидел в позе лотоса мужчина, но в этот раз он был походил на утопленника, который вот уже не один месяц разлагался в воде. Кожа его была зелена и вспучена, куски ее лохмотьями отходили от тела. Ротаны шарили по илистому дну и вдыхали в себя частички, плавающие вокруг сидящего. Их собралось полно возле ног мужчины. А проплывавшая мимо водяная крыса даже умудрилась оторвать кусок от его бедра. Олег Владимирович заметил, как развиваются длинные черные волосы точно тина вокруг головы мертвеца в такт мерным движениям воды пруда. Они были все в маленьких пузырьках воздуха. Глаза мужчины впали и казалось, что их нет, а есть только два раскаленных красных уголька светящихся из зениц. -Ну и когда ты собираешься со мной расплачиваться? Олег Владимирович недоуменно смотрел на него. -Ты знаешь, чем. Разве ты не должен их сожрать, разве те женщины, которых я посылал уже не отдали тебе свою волю? Они готовы. Выбирай ты или они. Где жертва? -Я должен загасить кого-нибудь, я знаю. -Не просто гасить. Ты способен на большее. Сделай себе подобного, - настаивал мертвец. -Ты можешь сам этого сделать, зачем нужен я? -Я многое могу. Но на что ты нужен? Найди ритуал. Я буду рядом. Мне нужно, чтобы ты поверил в то, что делаешь. Иначе останешься здесь навсегда. Тебе нравится здесь? - ехидно спросил труп, у него был все такой же металлический голос, как и при первой встречи, но уже более глухой из-за воды вокруг. Неспящему было тяжело отвечать, но все же он выговорил сквозь воду: «Сгинь!» Утопленник рассмеялся. Взял Олега Владимировича своей мерзкой зеленой рукой за шкирку и с огромной скоростью вытянул на поверхность, и даже протащил его метра два по суше, волоча по вспухшему от сырости берегу вдоль пруда. Олег Владимирович долго приходил в себя, глядя на по-прежнему спокойную воду пруда, по которой ветер гонял рябь. Он отряхивался, снимал тину с головы и вытаскивал из-под воротника, выливал из ботинок воду. По-прежнему, ощущая жажду Неспящий думал над тем, чем можно было бы пожертвовать. 7. В коричневой фетровой шляпе, в больших черных очках, с поднятым до подбородка воротником летнего темного пальто Олег Владимирович напоминал манекен, который оставили на тротуаре и забыли. Он стоял перед воротами церкви в летний воскресный день. Народ выходил из ворот не сильно присматриваясь в странного человека, которому не хватало только хорошо испачкаться, протянуть руку, сказав “па сис жур”, чтобы сделаться Кисой из 12-ти стульев, просящим деньги. Неспящий отчетливо различал пение птиц, которые щебетали внутри церковной ограды несмотря на близость дороги,. Кто-то из выходивших детей показывал на него пальцем, и пока мать не заметила этого Олег Владимирович по-воровски быстро подмигнул ребенку, приопустив очки; и как бы шутя сделал клацанье зубами. Ребенок показал ему в ответ язык. Неспящий не решался войти даже на территорию. То ли его убеждение, что ему там не место не давало этого сделать, то ли страх перед расплатой. Но целом, он уже не чувствовал себя несвободным в вопросе может ли он посещать церковь. Он видел, как из дверей храма выходили священники в рясах, но заворачивали они совсем не в направлении ворот. Наконец, показался какой-то батюшка, очень быстро направлявшийся с черной сумкой наперевес к воротам. Олег Владимирович еле узнал в нем отца Михаила. Тот поседел еще больше, а лицо, которое еще два года назад казалось молодым имело глубокую морщину, пересекающую его загорелый лоб. Не успел Олег Владимирович обратиться к отцу Михаилу, как тот положив сумку в припаркованный у тротуара Жигули. снова засобирался за церковную ограду. Потом он принес из храма две другие сумки. -Отец Михаил, - тихо сказал Олег Владимирович, но священник как будто не услышал его, -отец Михаил! Наконец батюшка обернулся и провел взглядом по фигуре, которая его спрашивала. -Добрый день! - сказал Олег Владимирович. -Добрый, я сейчас занят, простите, уезжаю на отпевание. -Вы меня узнали? Отец Михаил еще раз посмотрел на стоящего, завернутого во все темное мужчину. Мужчина выглядел как Фантомас. - Как я вас могу узнать? Вы хотя бы очки снимите, что ли. И Олег Владимирович снял. Он морщился на солнце, хотя на его глаза ложилась тень от бортика шляпы. Подумав немного, он снял и шляпу, обнажив светлую короткостриженную голову. -Подержите, пожалуйста, - сказал отец Михаил, протягивая сумку Олегу Владимировичу и разбираясь в багажнике машины. Он утрамбовывал оставшиеся сумки между картонных коробок. -Вы помните меня? Я уж точно не поменялся…, - начал Неспящий. -Припоминаю. Спасибо. Я на отпевание еду. Хотите сделать доброе дело? Олег Владимирович, подумав, нерешительно кивнул. -Гроб некому нести до кладбища. В деревне живут. Не боитесь покойников? -Сложно сказать. Но я могу и потерпеть, - пожал плечам Неспящий. Он подумал, что хорошо, что он одет в пальто, под которым было не видно его совсем не похоронной багровой рубашки в мелкую черную розу. Они сели в нагретое солнцем Жигули. Отец Михаил попросил открыть окно из-за духоты. -Вы здесь рядом живете? - спросил батюшка. -Уже нет, - отрывисто произнес Олег Владимирович. -Вчера стреляли, вечером прямо с улицы раздавалось. Опять. А сегодня говорят подстрелили “братка” какого-то, - взволнованно, говорил он, пока грелся, пыхтя, автомобиль. - Уголовный райончик. А где вы сейчас живете? Там спокойно? -Вполне. Но не всегда. Машина сорвалась с места, дергаясь и захлебываясь ревом мотора. -Ах ты, Господи! Моя-то в ремонте, а этот драндулет отца Сергия еще умрет поди, не доехав, - проговорил отец Михаил и как бы невзначай добавил. - Вы опять письмо написали? - Нет, я передумал. Больше писать не буду, - сказал Олег Владимирович, удивляясь памяти священника. -А что так? -Расхотел. - Молодого паренька хоронить едем. Зарезали на какой-то гулянке. Только в прошлом месяце крестил, - сокрушенно сказал отец Михаил. - А сколько же уголовников уже отпели, что твориться? А недавно прогнал одного наркомана, который закладку делал прямо под кирпич храмовой лестницы. Куда мы катимся? -Вперед, только вперед, - у Олега Владимировича, как назло, было хорошее настроение, и он не разделял мрачных мыслей священника. -Нет, это не смешно. А знаете, как хоронят уголовники своих? Будто свадьбу собирают, цветы, золото, немыслимые памятники на могилах ставят! А цыгане - эти так вообще откуда только взяли манеру хоронить, будто пляску смерти устраивать. Олег Владимирович слушал жалобы отца Михаила, который чуть ли не стенал от боли и думал, что скорее сам пришел к церковной ограде, чтобы пожаловаться на судьбу. Но теперь ему было неловко. -Но самое из всего этого поразительное, что многие, прежде, чем застрелить человека, крестяться, - проговорил священник. -Ну может, они боятся, вот и крестятся, - проговорил Олег Владимирович. -Хотя бы так, это уже было бы хорошо, значит есть надежда, что наладиться. Проснется русский человек от этого дремучего сна. -Да, уже проснулся, - спокойно сказал Олег Владимирович, - Советского союза больше не будет, - а что там впереди, черт его знает. -Не выражайтесь при мне так. Бог его знает. Олег Владимирович пожал плечами, как бы не отрицая, но и не соглашаясь. Через час они молитвами отца Михаила все же доехали до далекой деревни. Вытащив одну из сумок, батюшка прошел в дом, где его уже ждал покойник и несколько человек, двое из которых были молодые люди, а остальные пожилые женщины. Мать покойного уже одела венец на голову молодого симпатичного парня и положила ему в сомкнутые пальцы икону и крест. Одна из женщин сидела в голове гроба с платком и обтирала потец со лба умершего. Отец Михаил не торопясь провел обряд отпевания. Присутствующие старухи и мать усопшего крестились, когда крестился отец Михаил. Молодые люди в черных футболках и джинсах, как и Олег Владимирович не крестились, а стояли будто столбы, и не сговариваясь втроем сомкнули руки крестом. После отпевания позвали пожилого мужчину, который находился все это время где-то во дворе. Тот+ охая и стеная, помог нести гроб со стороны Олега Владимировича. -Душегубы, зарезали, - стонал старик. И слышно было как он что-то продолжает бурчать себе под нос, даже когда мать покойника на него цыкнула. Так они донесли гроб до кладбища, которое располагалось совсем недалеко от дома. Рядом с кладбищем стояли развалины церкви, и Олег Владимирович видел свитое аистами большое гнездо на куполе храма, где должен был располагаться крест. На кладбище гроб опустили в уже приготовленную яму, ловко орудуя лопатами молодые люди помогали местному сторожу и по совместительству рабочему закапывать яму с гробом. Отца Михаила пригласили на поминки. Тот не отказался, но пробыл недолго, священник снова торопился в город. На поминках Олегу Владимировичу пришлось пить водку, потому что ему было неловко отказываться. Из-за чего потом уже дома его стошнило. Пожилые женщины крестились и тоже пили горькую. Усопший во цвете лет молодой человек словно символизировал новое время. Олегу Владимировичу никак не верилось, что этот молодой парень действительно умер. Неспящий завидовал ему, хотя бы потому что его самого никто отпевать не будет. Да и неизвестно будут ли когда-либо хоронить его. Крещеным людям церковь давала надежду, что на страшном суде будет добрый ответ. Ждала второго пришествия. И Неспящий думал, как же это страшно понимать, что он не получит этого доброго ответа никогда. Он не мог бы сказать, что со своей смертью стал верующим. Скорее он понял, каким дураком он был, что жил одним днем. В Советском союзе было не принято говорить о смерти, и даже думать. Как будто все люди были вечные. Умирать не учили. Отец Михаил высадил Олега Владимировича у метро, он должен был ехать дальше, прилагая усердные молитвы, чтобы Жигули отца Сергия благополучно вернулся в храм. -Спасибо за помощь, - еще раз сказал священник, - так что же Вы не хотите еще письмецо написать? Может разберем? -Боюсь, что там не будет ничего нового, - сказал Олег Владимирович,- я бы хотел, чтобы было лучше. -Прощайте. Приходите, если сможете. Мне всегда нужна помощь. На этот раз рука Олега Владимировича была теплой и мягкой как воск. Священник прочитал в глазах мужчины, что тот навряд ли когда-нибудь придёт. Это был спокойный взгляд покойника. 8. -Лети лесной олень по моему хотению…, - напевал Олег Владимирович густо и монотонно, кидая очередную палку в разгоревшийся костер. -Какой же Вы все-таки старомодный, Олег Владимирович! Точнее совсем не модный! - говорила весело, смеясь девушка, сидевшая рядом на поваленном бревне. Ей было очень неудобно сидеть в джинсовой мини-юбке на шершавой коре березы, поэтому Неспящий услужливо предложил свое пальто. – Ну, разве сейчас это поют? И она замурлыкала какую-то совершенно бессмысленную песню про любовь, которую крутили везде, но чаще всего на вокзальной площади из ларька с кассетами. -Котик, не порть, пожалуйста, настроение. Хочешь водки еще налью? -Но от водки мне хочется еще больше петь! - легкомысленно сказала девушка. - Тем более Вы со мной не пьете, а мне без компании скучно, - капризно проговорила она. -Зато я могу с тобой станцевать! - И Олег Владимирович протянул ей руку. Та встала и пошатываясь попыталась подчиняться движениям мужчины, который небрежно изображал вальс. Ногами Олег Владимирович и Котик сгребали сухие берёзовые листья на лесной опушке. Котик спотыкалась. Неспящий пытался удержать ее от падения. Это было чудное зрелище: мужчина в строгом костюме крутил разукрашенную и разодетую будто на дискотеку девушку в осеннем лесу. -Меня скоро комары будут кусать, - намекала Котик на свои эластичные колготки в сорок ден, которые не задумываясь надела, зная, что идет в сентябрьский лес на пикник. -Глупая, все комары уже сдохли. Надо было теплее одеваться. -Вы сами сказали, чтобы как можно наряднее. Видимо, Котик не различала слова наряднее и вульгарнее, поэтому у нее получилось скорее второе. Девица была молода, но благодаря макияжу, который можно было сравнить с раскраской индейца перед охотой, она казалась намного старше. Образ дополняла твердая копна темных с подпалом волос, блестящих от лака. Волосы как будто вздымались над ее головой и были похожи на рыжую меховую шапку. Котик была в водолазке с невысоким воротником, поверх которой было надето украшение под золото в виде сердца на толстой желтой цепочке. В ушах у Котика были круглые серьги, настолько большие, что можно было одеть их на запястье. На руках звенели аналогичные браслеты. Дополняли картину узкая юбка, прозрачные колготки со стрелками и сапожки на тонких каблуках с большими желтыми бляхами, которые то и дело проваливались в землю. Последняя обстоятельство могло бы быть еще хуже, если бы Олег Владимирович не запретил одевать шпильки, зная особенную любовь Котика к такого рода обуви. -Мне становиться холодно, - скучно проговорила, жуя жвачку девушка. Олег Владимирович на ходу поцеловал ее в шею. -Скоро пойдем, дай мне еще немного тобой полюбоваться, - и Олег Владимирович снова запел, - где быль живет и небыль… Это польстило девушке, и она дала возможность целовать себя дальше. В конечном итоге, они чуть не упали вместе. Котик смеялась. Олег Владимирович взял рюмку, наполненную водкой, которую так и не выпила девушка и плеснул ее на землю, чтобы освободить. Затем поцеловал руку Котика и ногтем указательного пальца сделал небольшой надрез на запястье. Девушка поморщилась, но не пискнула. После того как рюмка была наполнена, он вытер край об запястье девушки и поставил рюмку на скатерть, которая была расстелена неподалеку от костра. -Как у Вас это выходит? - спросила Котик, глядя на свою руку. Рана была похожа на маленькую красную черту и совсем не кровоточила. -Я фокусник. Олег Владимирович накрыл стопку газеткой. Девушка рассмеялась. -Вы такой чудной! - и сняла газету. - Что крови не переносите как ребенок! Но Олег Владимирович прервал веселье девушки и попросил присесть. Уже, держа ее своих руках, он приложился к шее Котика и та, обвив его руками без всякого сопротивления, закрыла томно глаза. Когда Олег Владимирович понял, что руки девушки уже не сжимают его, и она вся обмякла в его объятьях, он прекратил. Казалось, что девушка так ослабла, что не может подняться. -Катя, - позвал он девушку по имени дрогнувшим голосом. - Ты спишь? Но Котик не отвечала. Он положил аккуратно ее на бревно, где они сидели и смотрел на огонь, который уже скоро должен был потухнуть. Олег Владимирович подбросил туда еще немного заготовленных сухих сучьев, достаточно крупных. Потом взял стопку, поставил ее перед огнем на землю и оглядывался вокруг, встав с поваленного дерева. Никто не приходил. Слышен был только шорох берез над головой. Птицы уже перестали петь, но все еще было не темно. Трещал костер, жуя сухие ветки. Стопка стояла, и Танат не спешил припасть к жертвенной крови. Олег Владимирович, не дождавшись греческого бога смерти в итоге вылил ее на костер. И налил в стопку водки. Хоть он и не чувствовал ни вкуса водки, ни запаха, и давно уже забыл их, но все же выпил за помин души, как и полагалось. Неспящий думал, где мог просчитаться. Ведь он сделал как было написано в мифе о Геракле, который был в гостях у Адмета. Этот ритуал больше всего подходил к положению и был понятен Неспящему. Но где носило этого Таната было неясно. Явно над Олегом Владимировичем просто надсмелись, впервые сделав его убийцей. Молодая девушка лежала на бревне мирно. Подобно Офелие она была прекрасна. Призрак улыбки и удовольствия не сходил с ее застывших губ. На Неспящего напала необыкновенная сентиментальность, гладя на нее. Если бы это было возможно, то слеза бы покатилась из его глаз. Необыкновенное чувство благоговейного расставания захватило его. Но в то же время обыденность возвращала с неба на землю. Неспящий имел понимание, что Котик выйдет из леса либо на своих ногах, либо Олегу Владимировичу придется ее выносить. Он хотел замотать Катю в простыню и оставить где-нибудь в укромном месте. Потом надо было найти машину и отвезти ее на съемную квартиру. Начать готовиться к похоронам. В конце концов, она была не виновата в том, что поддалась своей легкомысленности и надо было отдать должное за то, что Котик слушалась Олега Владимировича как могла. Думая о проблемах и, собирая в чемодан тарелки из-под клубники, винограда, заматывая сервелат и сыр в бумагу, чтобы отнести домой, хотя они ему не были нужны, просто подводила советская привычка. Кроша хлеб на землю, и сворачивая скатерть, Олег Владимирович не заметил движения сзади. Он обернулся и увидел, как Офелия потягивается и зевает, чешет себе спину и шею. -Катя, Катя, слава Богу! Как ты меня напугала, - и бросив все Олег Владимирович подошел к ней и обнял. -Почему? - недоуменно сказал Катя как бы хрипловатым голосом. -Я думал, что ты ушла навсегда, прости, не рассчитал. Больше не буду, обещаю, - торопливо говорил, сжимая девушку. -Да будет Вам, Вы же меня задушите сейчас, - капризно сказала Котик. -Не дай Бог! -Я вас совсем не узнаю, Олег Владимирович, - девушка смотрела недоуменно на погруженного в сумерки мужчину. -Нам уже не пора домой? Только сейчас Катя выплюнула жвачку, которая все это время была у нее во рту и покачиваясь начала отряхиваться. -Офелия моя, будешь водки? - спросил Олег Владимирович, рассмеявшись. -Кто-то, кто-то? -недовольно поморщилась Катя, - лучше бы вино предложили. -Я говорю, как поедем-то? Автобусы, надеюсь, еще ходят. Удостоверившись, что костер достаточно потушен, так что остались одни мерцающие в темноте угли, они пошли в сторону остановки по еще видимой в темноте тропинке. Катя по-прежнему проваливалась на каблуках, но все же держалась уверенно. Ничего не говорило о том, что с ней что-то не так, и Олег Владимирович окончательно успокоился и как-то расслабился после переживаний и дум о похоронах. Из родных у девушки был только отец, да и то она уже давно с ним не общалась. На остановке девушка закурила, и огонек будто маленькая красная звездочка повис в воздухе. Потом она, не докурив, отбросила сигарету резким движением, и маленькие искры запрыгали по вечернему шоссе. -Фу, даже курить не хочется. -Бросай наставительно, - проговорил Олег Владимирович. -Курящие девушки намного меньше нравятся мужчинам. Автобус неспешно подъехал к остановке. Олег Владимирович расплатился за проезд, поймав на себе взгляд водителя. Он понял, что как-то странно выглядел в строгом костюме для того, чтобы ходить за грибами, да еще с чемоданом. Катя тоже представляла собой не походный вид, ведь они и не собирались собирать грибы, а ехали на поминки. Но, тем не менее, водитель, ему ничего не сказал, а только закрыл дверь автобуса. На следующий день Олег Владимирович позвонил Котику. -Дорогая, - ласково говорил он, все еще ощущая радость, что ничего не получилось в лесу, - сегодня для тебя назначена встреча с И.И. В пять придет, подготовься как следует. -Я не смогу его принять, - нервно проговорил голос девушки из трубки. -Отчего так? -Я не накрашена. -В чем проблема? Так накрасься! Или мне тебя прийти накрасить? - Не могу, - отчетливо проговорила Катя, - я свое лицо в зеркале потеряла. Я даже причесаться не могу. А вы говорите, чтобы ко мне кто-то пришел. Олег Владимирович сначала хотел рассмеяться, но его улыбка погасла, а глаза налились непомерной тоской. -Олег Владимирович, Олег Владимирович, - нетерпеливо говорил голос в трубке, - как быть? -Убери его! Выбрось зеркало! Разбей! Раз оно не нужно! Будь дома. Я сам приеду, - упавшим голосом сказал он. Неспящий начал собираться. В квартире, где он жил с Маргаритой, давно были убраны все крупные зеркала, поскольку Олег Владимирович пугал своим отсутствием в них. Даже пришлось клеящейся бумагой обклеить стеклянные дверцы серванта, поскольку внутри старого советского шкафа на задней стенке было зеркало. Неспящий понял, что бог смерти Танат там в лесу под березами не должен был появиться, потому что уже был там. И отведал жертвы. Образ Таната примерил на себя сам Олег Владимирович. 9. -Ну, и зачем ты это сделала? - спрашивал Олег Владимирович, не в силах стоять на месте, - зачем нужно было его трогать?!- он хлопнул себя по бедрам, - разве тебе разрешали?! Котик сидела в мягком кресле, сложив ногу на ногу и положив обе тонкие бледные руки на обшитые велюром подлокотники, будто надутые. Она откинула назад растрепанную голову и закатила глаза. -Ну вы же меня не спрашиваете? Почему я должна кого-то спрашивать! Олег Владимирович пытался объяснить, что он вообще никого не спрашивает, но в то же время и отказов не получает, потому что очень деликатен в этом вопросе. Катя же наоборот повела себя как совсем неласковый зверь. -Вот мне захотелось и сделала. А что Вы прикажете делать? Кушать -то не получается. Я вот хочу газировки выпить, а меня рвет. Жвачка тоже вкус потеряла Сигареты стали противны. -Ну, вот видишь произошло же что-то и полезное. Ты бросила курить, например. -Бесполезное, – ехидно повторила Катя, как бы кривляясь. Неспящему это очень не нравилось. Катя вышла из-под его контроля и не просто перестала его слушать, а стала как будто делать назло. Вместо того, чтобы мирно смириться со своей судьбой на нее очень скоро напало бешенство. Казалось, что она бесилась от бессилья. Сладкая жизнь от нее ушла и теперь единственным развлечением оказалось общение с мужчинами. Проблема была только в том, что девушка не могла сдерживать свой пыл и многих сильно перепугала. -Миленький, не уходите, мне так плохо, - ныла Катя, цепляясь за Неспящего, - помогите хоть чем-нибудь. Я совсем на Вас не обижаюсь, но только жить так не могу. -Расслабься, я живу, и ты переживешь, - успокаивал ее Олег Владимирович, гладя как котенка по голове, когда они оба уже сидели на диване. Подпал с волос Кати пропал. Олегу Владимировичу очень нравился ее естественный каштановый цвет. К тому же Катя была не накрашена, и наконец он увидел ее лицо без косметики: скромное, по-деревенски простое, выражающее боль и разочарование. Катя больше не заходилась в легкомысленном смехе. Шутки прекратились не так давно, она все еще пыталась шутить. С каждым днем Котик становилась все более расчетливей, хватаясь как будто за соломинку. -Я не могу не уйти. Ты же знаешь, у меня есть семья, - нетвердо говорил Олег Владимирович, как бы понимая, что ему придется чем-то пожертвовать. -У вас семья, а мне как? Тогда не надо приказывать никуда не ходить. -Да тебя же из милиции потом придется вытаскивать! Я бы не хотел этой свистопляски! Так могло бы продолжаться долго, пока Олег Владимирович не вырывался из объятий несчастного Котика и не уходил домой. Он не хотел оставлять Маргариту. Она ему нравилась и была дорога, как и дорог домашний уют. К тому же гражданскую жену было жаль, ведь она нуждалась материально, хотя и морально гражданский муж причинял ей боль, не скрывая телефонные звонки от Риты и домашних. Олегу Владимировичу неизбежно звонили по работе на домашний номер какие-то мужчины и какие-то женщины, поэтому домашние уже перестали брать трубку. Неспящий уволился из института и начал заниматься своим бизнесом - знакомствами. У него появились связи, в том числе и среди уголовного элемента. Жизнь Неспящего медленно, но уверенно катилась под откос, подальше от домашнего очага, приобретая маргинальный характер. Эта жизнь втягивала его. Так ему было легче, он больше чувствовал свободы. С Ромой он перестал заниматься, как, впрочем, и трогать Маргариту. Но все-таки ему было жаль расставаться с ней как с вещью, которая ему уже не потребуется в жизни, и он хотел, как можно дольше удержать отходящий поезд. Олег Владимирович терпеливо ждал, когда Катя успокоиться. Уже началась зима. Но открыв ящик Пандоры, закрыть его уже было невозможно. Котик куда-то убегала разодетая, ничего не говоря, а потом звонили почему-то Олегу Владимировичу и жаловались на нее. Несколько раз действительно пришлось принимать Катю из рук милиционеров. -Я сойду с ума, - говорила девушка. Я хочу подстричь волосы, а они снова отрастают и при Олеге Владимировиче она как безумная брала ножницы и стригла неаккуратно, с яростью свои каштановые волосы. Они падали как листья на трюмо, в котором не было отражения. И вновь оказывались на ее голове. -Хватит! Если ты так будешь себя вести, мне придется тебя связать! -Миленький, если уже на то пошло, то пристукните меня окончательно, я согласна, - говорила Катя, - вяжите, но я так не хочу жить. Она становилась на колени перед Олегом Владимировичем и как кошка подлизывалась к нему. Самая неприятность случилась под новый год. Катя, пользуясь случаем, дозвонилась все-таки в квартиру, где жил Олег Владимирович и обманом получила у Надежды Михайловны адрес. А потом пришла с подарками прямо в квартиру. Без всяких объяснений она отдала Роме и Маргарите подарки, которые были рассованы по большим пакетам, представившись Снегурочкой. На Снегурочку женщина в короткой юбке и в белом на искусственном меху полушубке мало походила. Маргарита смотрела на нее с изумлением. Не удержав подарка, она ушла в свою комнату, ведь «Снегурочка» заявила, что будет жить вместе с Олегом Владимировичем, потому что ей некуда идти. Придя с работы, Неспящий мог бы взбеситься, но он давно ждал этой выходки и выпроводил новоявленную внучку Деда Мороза домой, понимая, что надо было делать выбор. На Маргариту нельзя было смотреть, она слабо понимала эту круговерть. Ее нечасто мучили эпилептические припадки, но первый припадок, который увидел Олег Владимирович за их совместную жизнь случился после посещения их дома Катей. -Я пойду и утоплюсь, если ты меня бросишь, - говорила Маргарита, не в силах заставить своего гражданского мужа вести другой образ жизни, но но цепляясь за него словно нитку, на которой висели ее чувства, ее глубокая привязанность, больше чем к кому-либо. -Глупая,- говорил ей Олег Владимирович, - разве я стою столько, чтобы из-за меня топиться? Кто будет плакать, если меня самого не станет? Несмотря ни на что Маргарита не хотела, чтобы Олег Владимирович ее покидал. А Катя просила сама отправить ее на тот свет. Метаться меж двух огней было тяжело. Благоразумней было целиком заняться Котиком, ведь жизнь его не могла стать другой, жажда подчиняла его себе. Но, как всегда, решение Олег Владимирович принял от невозможности что-то решить и не желая менять образ жизни. *** День был морозный, время шло под Рождество. Олег Владимирович с Катей шли, пробираясь по сугробам на то самое место, где когда-то был осенью пикник. В руках у Олега Владимировича был остро наточенный осиновый кол. Что кол был осиновым он не сомневался, потому что специально взял книгу из библиотеки по видам деревьев. Катя шла позади, прыгая в сапожках по сугробам. Слышно было позвякивание ее браслетов на руках. Наконец, остановившись, они начали спорить. Олег Владимирович не хотел принимать в этом участие, а Катя говорила, что ничего не может сделать сама. Тогда мужчина быстрым движением воткнул кол в снег, и как будто вспомнив разговор со священником не стал креститься, хотя рука его для этого поднялась. Он постарался как можно больше разозлиться на девушку, которая свела его с ума за последние месяцы. В какой-то момент Катя попросила толкнуть ее, но не просто, а употребляя нецензурные слова, и Олег Владимирович, почувствовав накат злости, выполнил это требования. Воздух только огласил тихий “Ох”, и он, как будто, застыл в морозном воздухе. Катя, закрыв лицо руками, лежала на снегу точно посреди белой простыни. Она сказала, что ей не больно и просила помочь подняться. Зрелище было не для слабонервных. Но мужчина не стал отворачиваться, глядя на девушку, из груди которой торчал осиновый кол. Олег Владимирович взял Катю за бледные руки, чтобы приподнять и посмотрел ей в глаза полные печали от разочарования. Это были глаза Офелии, которая не смогла погрузиться в воду и утонуть. На простом курносом лице девушки лежали нетаявшие снежинки, и Олег Владимирович тихо дунул на них, отчего снежинки полетели на глаза девушке, и Катя поморщилась. Неспящий поднял Катю и увидел, как начали темнеть ее бледные в желтых браслетах руки. Лицо тоже потемнело и приобрело бурый оттенок, как пергамент, который чернел от действия огня. Катя истлела на глазах у Олега Владимировича, часть одежды сгорела вместе с ней, осталась пеплом на белом снегу. Браслеты, серьги, какая-то мелочь, которая была в карманах провалились в снег. На палке остался опаленный след. Олег Владимирович аккуратно собрал железные и золотые мелочи, украшения, а также отрывки одежды. Положил их в заранее приготовленную простыню, которая лежала в его сумке. Завернул сверху узел. Получился куль. Он не предполагал, что будет так легко и в то же время тяжело. Ведь самое сложное было решиться толкнуть. Когда они шли, Олег Владимирович считал, что ничего не выйдет, но снова ошибся. Мешок он бросил в Москва-реку. Теперь он точно знал, что произойдет и с ним и хоронить его точно никто уже не будет. 10. Танат почувствовал запах крови, и смерть уже накинула свою веревку на шею Олегу Владимировичу. Пару лет проведенных с Маргаритой вполне были стабильными, но чем больше слушался Олег Владимирович угроз Таната, тем больше казалось, он толкает его к вырытой могиле. Случилось посещения еще одного неожиданного гостя. Это был один из клиентов Олега Владимировича и одновременно его крыша - Кирилл Александрович Нечаев, который изменял своей жене. В свою очередь, жена Нечаева прониклась симпатией к Олегу Владимировичу, и он не смог оставить ее своим вниманием. Видимо, жену Нечаева замучила совесть или же она просто захотела отомстить Неспящему за то, что тот больше не приходил. Она повинилась мужу в связи, если это можно было так назвать, немного приукрасив события и сказав, что Олег Владимирович взял ее силой. В том круге, куда входил Нечаев, Олега Владимировича откровенно называли упырем, но в то же время пользовались его услугами. Нечаев был очень разозлен. Так как пристрелить самого Неспящего показалось Нечаеву слишком легким выходом из ситуации, да и к тому же, думалось, что он просто может появиться в другом месте, как будто подняться из мертвых, то Кириллу Александровичу не пришло ничего лучшего в голову, как напугать жену Неспящего, тем более. Заставить ее ”молиться” и просить прощения за своего мужа, которому потом бы она выела весь мозг и, быть может, даже бросила его или он ее. Кирилл Александрович осведомился у своих братков по части своей идее и те, его поддержали. Но все-таки было в этом плане что-то странное, поскольку желание сильно насолить упырю рождало слишком большое удовольствие от того, как Непящий потом будет злиться и ничего не сможет поделать. Ведь, он был как падший человек, который не имеет право голоса и право на жизнь, и человеческое к себе отношение. Это была личная месть Нечаева, поскольку он прекрасно понимал, что жена его тоже не ангел, но все же желание отомстить было на похоже на чувство сосание под ложечкой, резко возникшее и которое можно было удовлетворить, только насыщением. Кирилл Александрович пришел в подходящее время, зная, что Неспящего нет на месте. Он позвонил в дверной звонок и не дожидаясь пока кто-нибудь откроет, интуитивно дернул за ручку. Дверь открылась. В коридоре стояла испуганная светловолосая женщина в халате. Нечаев только успел произнести с волнением: “Вы Маргарита?”, как женщина побежала в соседнюю комнату и хлопнула дверью. Аккуратно и тихо постукивая кулаком по двери, уже сомневаясь в своем намерении, Кирилл Александрович не добился выхода жены Неспящего наружу. Ему показалась, что она там что-то разбила или ударилась. Услышав глухой звук, увидев испуг пожилой женщины, выходившей из соседней комнаты, Нечаев решил уйти, поскольку не было в этом никакого удовлетворения от мести, как ему вначале показалось. *** Олег Владимирович читал псалтырь. Горела лампада перед иконой на тумбочке. Гроб стоял посреди гостиной, которая считалась бабушкиной комнатой. Скончалась ли Маргарита от эпилептического приступа или просто от горя было уже неважно. Он ее потерял. Как будто ребро оторвали от его плоти. Эта была дорогая цена, где платить пришлось Олегу Владимировичу. На третий день приехала двоюродная сестра Маргариты и наконец сходила в церковь и заказала панихиду. Чтение псалтири передали другому. Рому отправили к знакомым, Надежда Михайловна по-тихому скорбела, как, будто не осознавая всей полноты горя. Она говорила с дочерью как с живой, все сетуя, что знала: добром это не кончится. В то же время она не обвиняла Олега Владимировича, как бы жалуясь на собственную судьбу и принимая ее. За месяц до смерти Неспящий настоятельно рекомендовал Маргарите крестится и крестить сына, пытаясь найти последнее спасение и в то же время считая, что крещеный покойник все-таки лучше некрещеного. После похорон, Неспящий пробыл в квартире Маргариты недолго, недели две, но уже собирался уходить. Ему тяжело было вырваться из привычной обстановки. Страна уже окончательно развалилась после Нового года. Начинался Великий пост. “Я́ко испо́лнися зо́лъ душа́ моя́, и живо́тъ мо́й а́ду прибли́жися,”- продолжил чтение Псалтыри Олег Владимирович уже после похорон Маргариты. Он остановился на двенадцатой кафизме, когда отошел от тупого болезненного состояния, схожего с осознанием того, что его кто-то подставил или пытается подставить, что какая-то темная рука будто дергает за веревочки. Но все равно он начал выносить план мести. Все его существо переполнилось злостью. Он считал, что должен быть не прикасаем, поэтому всегда просил Маргариту оставлять дверь открытой, веря, что никто ничего ему не может сделать. И, что только так он поймет, что до него хотят добраться. Считал, что защищен от ревнивых мужей и неверных жен, раз они сами лезли к нему, а он только выполнял свою работу. Он чувствовал себя как в стихе из поэмы Байрона: “Мой Бог велит мне положить печать На Каина, чтоб он в своих скитаньях Был невредим. Тому в семь раз воздастся, Кто посягнет на Каина”. Отчасти Неспящий был фаталист и не опасался никогда ни мести за свои дурные поступки, ни судебной расправы, думая чему быть того, уже не миновать. Никогда не прячась ни от кого и не боясь быть застигнутым врасплох, ну при этом никогда не бравируя, а делая все так, словно это нормально. Он не верил в случайности. Он сильно подозревал, что это была месть Таната за убийство Кати и полагал, что сейчас его самого загоняют в какую-то ловушку. Тем не менее, Неспящий шел в эту ловушку, потому что был переполнен как считал благородной яростью и не хотел стерпеть. О случае с Кириллом Александровичем Олег Владимирович узнал от Надежды Михайловны и от общих знакомых. Нечаев представлял собой уголовный элемент, который мог спокойно уничтожить Неспящего. Они договорились встретиться на стрельбище недалеко от леса и разобраться как мужчины. Нечаев пообещал, что будет один. Неспящий понимал, что это вранье, но все равно готов был идти. *** День был морозный, и Олег Владимирович ехал в такси. В багажнике лежала лопата, а в кожаном чемодане находились веревки и складной ножик. Дойдя по свежим следам до запорошенного снегом стрельбища, представлявшего собой место с бетонным плитами, Олег Владимирович никого не увидел. Следы вели в лес, и он, оставив лопату и чемодан возле плоской высокой плиты с пустым проемом окна посередине, прошел немного вглубь деревьев. -Эй, - услышал Олег Владимирович за своей спиной. - Ты хотел разобраться? Крови хочешь моей? - грубо сказал Кирилл Александрович, выходя из-за ствола сосны, руки его были в карманах пальто. Олег Владимирович оглядывался вокруг, пытаясь найти еще людей, но их не было. -Ну и где твои утырки? - спросил он, - хочешь убить меня, как жену мою убил? -Никто ее не убивал. Я же говорил тебе, что не собирался ее трогать. Я не знал, что она больная. Прошлого не воротишь. -Черт попутал, да? - и на лице Олега Владимировича как будто появился призрак улыбки, похожий на оскал. -Ты сам как черт, - сухо сказал Нечаев. - Зачем лезешь на рожон? Зачем не хочешь договариваться? -Мне нечего терять больше. Я - мертвец и ты мертвец, но я - нынешний, а ты будущий! Олег Владимирович начал медленно двигаться на Кирилла Александровича, пробираясь через сугробы снега. -Зато мне есть, что. Не подходи, а то стрелять буду. Нечаев вытащил из кармана черный пистолет. Расстояние между двумя мужчинами было около десяти метров, и оно не быстро, но неумолимо сокращалось. -Ну, раз ты считаешь, что тебе нечего терять, то сам напросился, - и Нечаев спустил курок. Раздался выстрел. Послышался торопливый и тяжелой шорох хлопающих крыльев. Недалеко два ворона примостились на сухих деревьях и при звуках выстрелов слетели с веток. Неспящий дернулся. Пуля попала в его куртку, в живот, но мужчина напором продолжал идти вперед, будто ничем не поврежденный. Нечаев сделал еще пару попыток и звуки стрельбы вновь раздались. Как завороженный смотрел Нечаев на подходившую к нему смерть. Он выпустил в соперника всю обойму, но Неспящей двигался на него, поднимая высоко колени и разгребая снег. Уже подойдя совсем близко, как раз, когда Нечаев очнулся и обернулся, чтобы бежать, Неспящий набросился на ревнивца. Вначале бил Олег Владимирович. Но соперник быстро перехватил инициативу, так как был гораздо выше и плотнее Неспящего, и стал сам его избивать. Очень скоро Кирилл Александрович начал хрипеть, он уставал, а Олег Владимирович наоборот не чувствовал усталости. Тогда Неспящий постарался перевернуться с лопаток. Дерущиеся закружились в снегу, и Олег Владимирович, повалив Нечаева на спину, стал ударять не только в лицо, но и по животу. Руки Нечаева при этом сомкнулись на шее соперника, и Олег Владимирович, чувствовал, как плотно они сжимают его горло, пытаясь задушить. Неяпщий избил Нечаева до потери сознания. Потом он сходил за своим чемоданом и лопатой. Плотно связал соперника и запихнул ему кляп в рот. Неспящий ехал сюда, думая, что либо он здесь сам умрет, либо придется оставить здесь труп, но, скорее всего, второе, ведь он не рассчитывал на честную игру. Но волею случая Нечаев пришел один, это означало, что тот самый черт, который путал жизнь Нечаева, снова подставил Кирилла Александровича. Злость Олега Владимировича начала испаряться. Избив обидчика, он как в детстве успокоился и пришел в себя. Но теперь Нечаев не мог бы его самого оставить в покое. Отпускать бывшего клиента из лесу означало самостоятельно выкопать себе могилу. Неспящий не хотел умирать и не хотел убивать. Между добровольной смертью и насильственным убийством стояла пропасть. Мысль о том, чтобы закопать Нечаева в снегу, он отбросил. Он не любил проявлять насилия к беззащитным, да и вообще не проявлял никакого насилия, дрался же он из-за состояния аффекта, которое всегда накатывало на него резко и также резко отпускало. Олег Владимирович привязал обмякшее тело к сосне. И стал ждать. Они встретились с Нечаевым в десять часов утра. Прошло около двух часов с того момента. Неспящий в рваном зимнем пальто, из которого торчал синтепон, смотрел на соперника с потемневшим от синяков лицом, который никак не мог прийти в себя. Олег Владимирович ждал, чего сам не знал. Возможно пробуждения, чтобы поговорить и договориться. Через какое-то время Неспящий стал замечать, что не может двигаться. Холод быстро начал сковывать тело, которое давно не грела кровь. Ноги перестали слушаться, и он присел прямо в снег. “Неужели, я так уйду?” - подумал грустно Олег Владимирович. Он чувствовал, что над ним посмеялись. Посмотрел на синеющее небо, на котором не было ни тучки и, едва сумев поднять правую руку и сложить три пальца, перекрестился. Он начал просить Бога, чтобы тот не оставлял его, что он столько терпел не чтобы уйти в небытие. Он сетовал и говорил, что и хорошего делал немало, поскольку с его подачи крестились его домашние. Значит, не так уж он и плох. Спустя недолгое время несколько людей в милицейской форме подошли на стрельбище и углубившись следам в лес увидели странную картину: напротив привязанного и избитого человека лежал еще один человек на вид мертвый. Но когда они подошли уже в сумерках к лежачему, он начал стонать. Потом выяснилось, что подозрительная стрельба огласила поселок рядом, и кто-то вызвал милицию. 11. Небольшая комната с покрашенными до половины выкрашенная зеленой краской была освещена светом тусклой лампочки, висевшей под потолком. За маленьким деревянным столиком сидел на диване Олег Владимирович, скрестив руки на груди. Напротив него на расшатавшемся стуле, от спинки которого отвалились вертикальные вкладки сидел разлохмаченный приличных размеров мужчина и вытирал потевшее лицо белым платком. Мужчина был при галстуке и в подтяжках. В ногах у него стоял портфель. Он периодически пытался открывать его и, ничего не находя там нового, закрывать. -Тебе очень повезло, Олег, если бы тебя не нашли менты, то лежать бы тебе уже в могиле, - проговорил каким-то женским голосом толстый человек. -Хотя, о чем я говорю, они же хотели тебя сжечь, чтобы и косточек не осталось. Ты наделал очень много шуму. Я даже не знаю, что лучше: быть здесь или, чтобы тебя выпустили. На свободе тебе все равно уже несдобровать. Надо затихнуть на время. Меня достали про тебя спрашивать, - он снова вытер лицо платком, хотя оно еще не успело вспотеть, глаза его забегали, - если узнают, что я тебе помогаю, то мне тоже несдобровать. -Не бойся, - сказал Олег Владимировичи, - я клянусь, что с тобой ничего не случится, но если ты решишь меня подставить, то черти подставят тебя. Игорь Александрович Кошкин даже подскочил на стуле. Так, что тот треснул. Он был очень впечатлителен и верил в приметы. Кошкин прекрасно знал о сущности Олега Владимировича и в тоже время ужасно пугался ее. Олег Владимирович, пользуясь случаем, только лил масло в огонь, играя на слабостях Кошкина, но в то же время ценил Игоря Александровича как своего напарника. Кошкин, общаясь с Олегом Владимировичем, чувствовал себя чуть ли не тайным членом масонской ложи, которому довелось быть избранным, чтобы узнать тайны бытия. Несмотря на то, что он делал вид, что должен предать Олега Владимировича в руки братков, все же был на стороне Неспящего. Сейчас он пришёл, чтобы сказать Олегу Владимировичу, что Кирилл Александрович жив, и лежит в больнице, но пока что не приходит в сознание вот уже вторые сутки. Олега Владимировича посадили в изолятор, потому что он не стал скрывать, что хотел убить человека. Напротив, сам же пожелал, чтобы его поместили под охрану, боясь, что до него могут добраться. Неспящий удивился тому, что все-таки его молитва там в лесу возымела действие как нельзя лучше. -Хорошо, я уйду на дно. Ты меня спрячешь, - проговорил Олег Владимирович, цедя сквозь зубы, потому что прятаться ему совсем не хотелось. - Неважно умрет Нечаев или нет меня вынесут отсюда мертвым. Ты договоришься, чтобы мое тело не вскрывали в морге. Договоришься, чтобы тело передали тебе. -Но Олег! - удивился Кошкин, - кто же поверит? Они же знают, что ты упырь, это очень опасно! -Тогда организуй похороны, позови братков, пусть видят, что я мертв. Они быстро забудут: нет человека, нет проблем. Фортуна на моей стороне. Главное сам не подведи. Если гроб никто не откопает, пеняй на себя. Я с того света приду и тебя сам живьем закопаю, - Олег Владимирович говорил уверенно, и эта уверенность передавалась и Кошкину. Тот перестал вытирать платком лицо и грузно облокотился двумя руками на деревянный столик. -Олег, тебе, наверное, невыносимо? - спросил Кошкин, ему было очень интересно, что чувствует Олег Владимирович. -Девчонки волнуются о тебе. -Никогда не чувствовал себя так спокойно, как здесь в изоляторе. Свидание подошло к концу. Кошкин воодушевлённой уверенностью Олега Владимировича сам воодушевился, хотя и был несколько обеспокоен тем, что Неспящий обсыпал его проклятьями, если тот не сможет договориться о похоронах не в крематории. На следующий день Игорю Александровичу сообщили, что Неспящего нашли в камере не подающим признаки жизни и уже отвезли в морг для вскрытия. Больших трудов, денег и поспешности, которую он совсем не любил, Кошкину стоило договориться, чтобы труп не вскрывали. А потом похлопотать о похоронах, поручив своей жене покупку костюма и туфель, а так же заказ всех необходимых атрибутов для похорон. Товарищам Нечаева, которые жаждали мести Игорь Александрович, напротив, говорил, что труп вскрыли, и Олег Владимирович умер от инфаркта. -А, говорят, покойничек упырем был. Кровь сосал. Надо бы его сжечь, - говорил в телефонную трубку Кошкину один из братков Нечаева: Вова-сотка. Это был коренастый налысо бритый молодой парень, ходивший всегда в джинсах и полосатой водолазке, поверх которой был деловой пиджак, и напоминавшей бывалого из троицы Гайдая. Вова был очень расчетлив и ему не понравилось, что его друг Кирюха, даже придя в себя, не мог разговаривать, а уж тем более ему не нравилось, что какой-то бывший преподаватель литературы собирался убить его друга. Кошкин на предложения от Вовы–сотки кремировать тело Неспящего сказал, что организует похороны, и они лично увидят, что Олег Владимирович мертв, даже мертвее, чем чучело Ленина в музее. Что это очень плохая примета, раз покойник был связан с нечистой силой, сжигать его после смерти. -Да, какая-то странная примета. Наоборот, на костёр его, гада, надо бы. Так всех ведьм и упырей жгут, - говорил Вова, но спустя недолгое время все-таки согласился приехать с друзьями на кладбище, чтобы проводить в последний путь упыря. -Смотри, у меня Кошкин, - предупреждал Вова-сотка, - а то у тебе хвост оторву или еще чего-нибудь…, например, голову за обман. Похороны на Московском кладбище должны ли пройти быстро. Приехал запыхавшийся Кошкин из морга, удрученной всей суетой и так быстро решившимся делом, от которого ждал каждую минуту неприятностей. Приехал Вова-сотка с хмурым видом, а с ним еще двое братков. Кошкин сопровождал покойника из морга и ему было жутко, ведь он самолично видел, как тело Неспящего кладут в гроб. Его друг был явно мёртв, без сомнений, но вспоминая все проклятья Олега Владимировича, Кошкин боялся его ослушаться, поэтому уже договорился со сторожем кладбища. Он сошелся с охранником дядей Володей на том, что необходимо будет ночью раскопать могилу и спрятать труп, чтобы его потом забрать. Игорь Александрович, когда ехал в катафалке, хотел постучать по крышке гроба, чтобы услышать ответный звук, но в то же время невыносимо боялся этого. Он был перестраховщиком и ждал всяких неприятностей от нечистой силы, в том числе и то, что Олег Владимирович может восстать из гроба совсем другим человеком, а может быть не человек, а чертом. Когда гроб должны были опускать в могилу, Вова-сотка остановил гробовщиков и сказал, чтобы сняли крышку и показали труп. -Мертвый ничем не отличается от живого, - резонировал Сотка, рассматривая Олега Владимировича в похоронном костюме и сложившего на груди руки, - вот же упырь. А почему такая могилка-то неглубокая? - обратился он к сторожу, который принимал участие в работе. -Мы всех так закапываем, - ничуть не смущаясь ответил сторож, - почва такая, глинистая, да и грунтовые воды близко. Как ни странно, этот ответ удовлетворил Сотку. Потом, ничуть не смущаясь, в отличие от наблюдавшего за картиной Кошкина, Вова взял за руку покойника и отпустил ее: та безжизненно упала на грудь. Тогда браток резким движением достал из кармана охотничий нож, снял чехол и совершенно спокойно к ужасу Игоря Александровича опустил его наполовину в закрытый глаз Олегу Владимировичу. Кошкин чуть не вскрикнул, потому что боялся, что покойник приподнимется из гроба и даст сдачи. -Глаз за глаз, - сказал Сотка и вынул нож, отирая его об обитый белой тканью бортик гроба и убирая снова в чехол. Так же неожиданно он достал из другого кармана плоскогубцы и с немного гадливым выражением приподнял верхнюю губу Олегу Владимировичу. Как опытный хирург Вова-сотка быстро вырвал правый клык покойника. Кошкин все это время терзал свой платок. Он уже не вытирал им лицо машинально, как было, когда приехал на кладбище, а запихивал в рот и готов был оторвать кусок. -Зуб за зуб, - сказал Вова-сотка и внимательно осмотрел зуб на своей ладони. Тот ничем не отличался от обычного клыка. - На память будет, когда Кирилл проснётся, ему передам. Спрятав зуб в спичечный коробок, Вова-сотка небрежно запихнул его в карман куртки. Игорь Александрович почувствовал нитки во рту и поперхнулся, но на него не обратили внимания. Все смотрели как бросали на крышку гроба холодную землю. Комья тяжело и методично ударялись о бордовую поверхность, на которой был пришит белый крест. После того, как на месте ямы образовалась свежезакопанная могила, начали расходиться. Игорь Александрович после видел ужасный сон, как будто его мучали на допросе, вырывая по очереди все зубы и заставляя глотать платки. 12. Ночью пошел мокрый снег. Как и договаривались Кошкин со сторожем за сто долларов, дядя Володя ловко отрыл могилу, обнажив запачканный землей и глиной гроб. Совершенно ничего не опасаясь, сторож приоткрыл его. Мертвец лежал как ни в чем не бывало, спокойный и равнодушный к миру. Дядя Володя, будучи уже на пенсии уже ничему не удивлялся. Ему было все равно зачем понадобилась сначала зарывать, а потом откапывать покойника. Он пошел за пакетом, который забыл в сторожке. Дядя Володя долго ковырялся, выискивая пропажу в своем комоде с инструментами. Он не заметил, как в сенях заскрипела дверь, и кто-то подошел сзади. -Ночь добрая! - сказал хриплый голос за спиной сторожа. Дядя Володя обернулся и похолодел. В мгновения ока он стал бледнее мела. Его спина сама по себе вросла в комод. Если бы дядя Володя мог бы слиться с обоями, то так бы и сделал. -Мужик, - обратился к бледному сторожу только что откопанный мертвец, разминая шею, -можно позвонить от тебя? -Матерь Божья! - все что сумел выговорить сторож и тонус дяди Володи сменяется расслабленностью. Ноги его начали подгибаться. Олегу Владимировичу пришлось схватить мужчину, чтобы тот не растекся по полу. Привычный как к обморокам, так и к удивлениям, Олег Владимирович взял полотенце, которое висело возле ручного умывальника. Намочил его холодной водой и положил на лоб сторожу, которого расположил на раскладушке в углу. Спустя время Олег Владимирович уже сидел с расслабленным от водки дядей Володей за столом, вспоминая эту историю: -Ловко ты меня напугал, - говорит сторож развязно, - может ты актер? Олег Владимирович уверял, что он не актер и не хотел его пугать, но по-другому бы не вышло. Он объяснил дяде Володи, что все было запланировано. Потом снова просил позвонить. В сторожке, к счастью, был проводной телефон, который нельзя было сразу увидеть. Телефон находился под кушеткой. Вращая засаленный диск и провалившись в кушетку, Олег Владимирович набрал номер Кошкина. Было два часа ночи. Трубку взяли только со второго раза. Это была жена Кошкина, очень деловая женщина: -Кого нелегкая носит? - вместо приветствия спросила она. -Мне нужен Игорь! -Игорь спит, Вы видели сколько времени? - соврала жена Кошкина, потому что Игорь Александрович собирался уезжать и разводил канитель вокруг этих сборов. -Самое время, чтобы проснуться. Скажи, что это Олег. Жена Кошкина знала про Олега Владимировича. Сама носилась по магазинам, пытаясь подобрать костюм для похорон. В итоге для худого и невысокого Олега Владимировича она купила его на два размера больше, так что в морге сзади его скрепили прищепками, которые все это время упирались в спину Олега Владимировича и которые он в первую очередь снял, когда очнулся от долгого оцепенения. - Что это за шутки?! - произнес дрожащим голосом Игорь Александрович. -Привет. Забыл уже про меня? Ты быстро друзей своих забываешь, чтобы черти тебя взяли. Когда приедешь? -Олег, Олег, с тобой все в порядке? Твой глаз! Твой зуб! -С ним все в порядке, не беспокойся. Хорошо он поглумился, правда. Что дальше? - нетерпеливо проговорил Олег. - Ты говорил, что у тебя намечается вариант. Игорь Александрович, не видевшийся две недели с Неспящим с того момента, как его увезли из изолятора в морг, взволнованно начал выкладывать очень удобный и прекрасный вариант, который образовался буквально за последние несколько дней. Это был замечательный, по мнению его, идеальный сценарий для Олег Владимировича. -Ни за что! Вот уж, чего-чего, а этого никогда делать не стану, лучше и в самом деле сдохнуть, но на родине! - произнес решительно Олег Владимирович. - За бугор! Да еще опять в гробу! Ты смеёшься надо мной?! -Нет, нет, Олег послушай. Сейчас все уезжают, там хорошо. Все документы имеются, чтобы везти контрабанду одного известного товара, но пустой гроб выглядит очень подозрительным, ты - идеальный вариант. К тому же тебе, когда ты приедешь заплатят неплохие деньги. А дальше по ситуации. Олег Владимирович грозил Кошкину всеми чертями на свете, быть склеванным птицами и провалиться под землю, но только, чтобы тот нашел еще один вариант. Олег Владимирович бросил трубку. Вышел из сторожки, хлопнув двумя дверями поочерёдно: сначала той, что вела в сени, а потом той, что выходила на улицу. Он мельком поймал испуганный взгляд на себе присутствующего при сцене дяди Володи. Неспящий спешным шагом подошел к своей могиле, которая темнела щелью посреди занесенного снегом кладбища. Не так уж и легко он выбрался оттуда, несмотря на то, что могилу сделали на полметра выше, чем было положено. Возможно, дядя Володя и имел сноровку, но Олегу Владимировичу пришлось подставить крышку гроба, чтобы приподняться на локтях от земли, ногами упираясь в крышку. Поэтому новая одежда была испачкана, особенно на коленях и локтях. Глядя на могилу Олег Владимирович неприятно думал, что, лежа в гробу в какой-то момент он поверил будто и правда умер и его не вытащат. Особенно страшно было, когда он слышал, как на крышку гроба равномерно падает земля, как постепенно смолкают эти звуки, удаляясь. Олег Владимирович чувствовал, что словно отъезжает в небытие, где его уже ждет Танат. А когда сторож откапывал гроб, то Олег Владимирович сразу не поверил в чудо. Более того, он боялся, что уже не сможет сам встать и его действительно примут за мертвого. Тело его затекло, грудь словно придавили камнем. Неспящий с огромным трудом вышел из состояния летаргического сна и почувствовал себя сомнамбулой, ходящим по земле, но то же время прибывающим мысленно где-то в собственном сновидении. Окружающее вокруг показалось ему сном, а смерть реальностью. Более двух недель он провел в состоянии летаргии, отдавшись Божественному произволу и надеясь только на Бога, так как черт желал ему только смерти. Погода была сырая. Неспящий различал в темноте как темная земля выделяется на белеющем снег, слышал, как позвякивают стекла сторожки в деревянных рамах, в которые ударяется ветер. Внезапно ему показалось, что какой-то маленький огонек засветился в глубине раскопанной ямы. Явная струйка дыма пошла из могилы. Потом он увидел еще два красных огонька и отшатнулся. Он узнал Таната. -Ну, что фашист, кто тебя учил своих же убивать? - раздалось из могилы. - Какую телку загубил. Ласковая бабенка была. - сокрушенно сказал голос. - Сволочь ты. -Она сама так захотела, - глухо произнёс Олег Владимирович, опустив взгляд и пытаясь разглядывать свои испачканные туфли. -Ну и что? Ты тоже много чего хочешь. Да, если бы я мог, то ее бы поменял на тебя, гаденыша. Внезапно из могилы в Олега Владимировича полетел окурок. -Отечественная марка - дрянь еще та. Лучше Кэмэл, - дал оценку выкуренной сигарете Танат. - Прыгай сюда, не лезть же мне за тобой. Немного помедлив, Олег Владимирович нехотя полез в яму обратно, спотыкаясь на комьях вскопанной земли и не предчувствуя ничего доброго. Он поскользнулся на мокрой холодной поверхности и почти скатился. Задев крышку, упал на колени на белую обивку открытого гроба. Еще не успев подняться, глядя на человеческие икры, Неспящий почувствовал, как его тянут за шкирку вверх очень быстрым рывком и ставят на ноги. -Идем, - Танат еле освещенный чуть проникающим в могилу светом.. Внезапно пространство будто раздвинулось и резко осветилось оранжевым светом. Они оказались словно в скалистых горах среди песков. Олег Владимирович схватился за горло. Внезапно он начал дышать, но воздуха не было, вместо него был раскаленный пар. Неспящий чувствовал, как на нем горит пиджак и рубашка, туфли в которых его хоронили начали плавиться на раскаленном песке. -А-а-а, не нравится! - и Танат уже освещенный пламенем огня, который как будто перекатывался по небу, взял Неспящего за руку, оторвав ее от шеи и потащил вперёд, разгребая песок ногами. Олег Владимирович тоже греб. Это было очень тяжело, ведь зыбучесть поверхности словно тащила вниз. На одном месте Олег Владимирович застрял и, желая вытянуть ногу из держащего его песка и, с ужасом обнаружил, что это не песок мешал ему двигаться, то была человеческая рука, схватившая его из песка. Множество рук хотели затащить его под землю. Несмотря на то, что не было видно человеческих голов, из песка будто из-под земли раздавался вой. Таната тоже хватали за ноги, но тут же отпускали, словно обжигаясь. Существо предстало перед Олегом Владимировичем в виде нагого мужчины, но полностью красным, даже скорее бордовым будто без кожи. Вместо лица у Таната был человеческий череп, на котором сзади словно приклеенные висели остатки длинных черных волос. В зеницах у существа светились два красных огня. -Смотри, - и Танат, схватив за шею Неспящего, жгучими руками повернул его голову. Олег Владимирович не понимал, что происходит, только ужасаясь увиденному. Там был человек, тело которого наполовину торчало из песка. Обжигаясь снова и снова о песок, человек пытался вытянуть себя из объятий смерти, но ничего не получалось. Кожа восстанавливалась и вновь краснела, обжигаясь об песок. Глаза человека были полны муки и словно просили помочь. Но Олег Владимирович сам был бессилен. -А рядом твое место будет, - наставительно сказал Танат. -За то, что убил одного из своих надо бы отнять у тебя самое дорогое. Но ты же теперь нищий. Что с тебя взять? Здесь ты не сможешь пригодиться, так что ты поезжай, друг, за бугор, куда тебя посылают и не возвращайся, - уже смягчившись и даже как-то ласково сказало существо. -Там ты более пригоден. Понял? И Неспящий лишь положительно кивнул головой, все еще держась за шею, словно сам себя душил, чтобы не глотать жгучий пар вместо воздуха Танат подтянул Олега Владимировича к яме, на которую ранее показывал, называя ее “местом”, где Неспящий должен был очутиться. Недолго думая, существо швырнуло человека прямо туда. Олег Владимирович подпрыгивая и сопротивляясь, не сразу понял, что очутился в ранее выкопанной могиле. Он привалился тяжело к стене и смотрел на хмурое небо над головой. Иногда мокрые снежинки клочьями падали ему на лицо, на грязный и обожженный пиджак, от которого шел пар. Тут же что-то сообразив, Неспящий выскочил в два счета из ямы. Выбравшись, быстрыми шагами направился к сторожке. Резко откинув сначала дверь сеней, затем следующую дверь, ведущую в основное помещение, Олег Владимирович прошел через всю комнату, не заметив, как покатилась со стола бутылка, и со стеклянным звоном упала, разбившись об пол. Неспящий вновь крутил засаленный диск телефона, набирая знакомый номер телефона. -Игорь! - пытаясь сдерживаться, кричал Олег Владимирович, - слышишь меня. Я согласен поехать. Даже в гробу! Даже, если это будет бочка из-под селедки или мешок из-под картошки. -Замечательно, - оживился все собирающийся выезжать, но страдающий канителью, Игорь Александрович. Он все никак не мог собраться, - нам надо только, чтобы ты поехал в гробу. Этого достаточно. - Ты как будто мертвеца увидел. Что с тобой? Но Олег Владимирович не мог описать своего состояния. Взгляд измученных глаз, просящих о помощи и выражение скорбного лица, которое он сразу не узнал из-за гримасы ужаса никак не хотели уходить из памяти. Тот человек в пустыни был Катей. Она тоже узнала его, и, как показалось Олегу Владимировичу, просила о помощи. Руки, которые хватали его в пустыни не собирались утаскивать вниз, обладатели их всего лишь пытались выбраться. Он схватился за голову, осознавая всю глупость совершенного поступка, но еще больше ужаса придавало то, что он сам должен оказаться там же. Он думал, что уже погиб. Но вторая ужасная мысль начала терзать его: надо было покинуть отечество, которое он любил. Его лишали последней любви. Придя в себя, Неспящий оглянулся и уже увидел две пары глаз за столом, которые все это время смотрели на него. Это был дядя Володя со своей подругой равной ему по возрасту и пришедший на огонек. Они сидели в уголке и боялись пошевелиться, поскольку вбежавший человек представлял собой страшную картину: он был весь в обгоревших лохмотьях, а его пылающие бешенством глаза ни секунду не закрывались. Через час пенсионеры пришли в себя, сделав себе чаю с валерьянкой. Олег Владимирович угрюмо сидел на раскладушке, сложив руки на груди. Он переоделся в вещи дяди Володи, замотав свои в пакет для мусора и выставив их на улицу, поскольку по словам людей они дурно пахли то ли серой, то ли жженым мазутом. Олег Владимирович уже больше не шутил в этот вечер. Под утро его забрал Игорь Александрович, который не отличался поворотливостью. Он спросил о том, почему от Олега Владимировича так разит горечью костра, неужели он успел побывать в Аду. Дядя Володя и его подруга, посчитав, что увидели на старости лет, черта, выскочившего из Адского пламени, решили завязать с алкоголем навсегда.