То, что нас не убивает, делает сильнее

— Ким Дахен, здравствуй. Как твои дела? В кабинете Ю Чонен всегда пахнет еловыми или ванильными свечами. За год посещений Дахен успела выучить какие свечи покупает её психолог, где, и по каким дням чередует запахи. — Как и всегда, доктор. Правда немного лучше спать начала. Кажется, эти новые антидепрессанты работают. Чонен что-то поспешно записывает в тетрадь. Рядом стоит бесконечно раздражающая колыбель Ньютона. Ещё пару приёмов и у Дахен начнёт дёргаться глаз в такт этим шарам. — Вам перестали сниться кошмары? — Нет, но я так устала от них, что даже привыкла. — Нельзя привыкнуть к плохому. — То, что нас не убивает, делает сильнее, доктор. — Это она вам так говорила? — Давайте не будем это обсуждать. Дахен нравится Чонен. Она умная женщина, знает толк в своей работе. Иногда даже жаль, что ей попался такой бесполезный пациент, которому в очередной раз не подошли антидепрессанты. Будто Дахен сама виновата, что таблетки ей не подходят. — Доктор, а может закончим на сегодня? Выпишите мне транквилизаторов каких, да и разойдемся. — Ох, если бы можно было вылечить невротическую депрессию лишь таблетками, Дахен — Со мной всё в порядке. Я жива, цела, здорова относительно. На лице Дахен натягивается искусственная улыбка. Обычный защитный механизм. Чонен обязательно запишет это в тетрадь: тридцатый сеанс с Ким Дахен. Она всё ещё отрицает свои проблемы и саморазрушается. — Я снова спрошу, Дахен, как ты себя чувствуешь? — Так же как и Мина тогда. — Дахен пытается уловить поток мыслей в голове. Психолог отложила все тетради и мирно ждёт. Чонен — единственная, кто слушает и понимает Дахен, даже если за деньги — Знаете, зато я поняла, о чём тогда Мина думала, что чувствовала. Я поняла почему она курила и резалась. От этого ещё хуже. Жаль, что я не могу повернуть время вспять. — И что же вы бы тогда сделали? — Как минимум заступилась бы за неё тогда. А лучше бы вообще не отравляла жизнь своим присутствием. — Так, я вам выпишу новые успокоительные. Три раза в день по три таблетки. Через две недели в это же время я вас жду у себя. Если вам будет плохо — обязательно пишите. Улыбка у Чонен всегда получается естественной. Она улыбается тепло и даже заботливо. Жаль Дахен не может ответить ей тем же. Если бы Дахен и сменила психолога, то лишь чтобы больше не мучать Чонен. Хоть кого-то Дахен должна спасти от своего присутствия. Выйдя из больницы Дахен закурила. Ротманс с черникой, от остальных сигарет тошнит. Апрель в этом году холодный. Дахен ненавидит холод. Ощущает себя не теплее трупа. Дахен не хочет умирать, ещё не готова встретиться с Миной, но иногда появляется резкое желание перед сном выпить всю пачку успокоительного разом или порезать вены вдоль, а не поперёк. Но это мелочи, это не считается. Это как гнусная привычка. Это, как скажем, грызть ногти или ковыряться в носу. Дахен привыкла чувствовать вину. Привыкла быть слабой. Её тошнит от собственной безнадёжности. Иногда Дахен думает а что если Мина жива? Может на её глазах истекала жизнью не Мина? А если она выжила и действительно уехала к родственникам на Чеджу просто чтобы не видеть Дахен? Идя по улице, Дахен каждый раз вглядывается в лица прохожих. Надеется однажды встретить в толпе тот самый родной взгляд, услышать голос, вместо всепоглощающего липкого молчания, обнять крепко-крепко, как когда-то Мину обнимала смерть. Надеется, что взрослые врут и Мина жива. Дахен це́лую вечность искала её образ а лицах прохожих, а Мина вечность целовала. Хорошо, что Мина никогда не станет взрослой. Невинность и бессмертие в мёртвом теле подростка. Дахен вернулась домой. В съёмной квартире всегда холодно независимо от времени года. Холодно, потому что здесь живёт Дахен. Тусклое солнце одиноко просвечивает сквозь серый от времени тюль падая на ещё не открытую коробку с лезвиями. Чтобы открыть коробку с лезвиями — нужно ещё одно лезвие. Забавный колюще-режущий круг. Жаль у Дахен нет ножей в глазах, как у Мины. Тогда она бы терзала себя взглядом. Сумка небрежно валится на пыльный пол. Уборка здесь проводилась недели четыре назад. Банально нет сил даже помыть посуду. А смысл? К сумке присоединяется и одежда. Нет желания даже сходить в душ. После приёма у госпожи Ю Дахен всегда ощущает себя измотаннее, чем обычно, но от этой измотанности хорошо. Она засыпает почти сразу. Дахен снится Мина. Она приходит каждый раз разная: выпивающая мятный чай с мамой, яркой звездой, что способна испепелить целую галактику, прекрасным лебедем со свернутой шеей мирно плавающем в мутном озере и конечно же — залитой кровью. Целая и мёртвая. Случайно принесенная в жертву богам. Дахен устала от этих снов. Каждый раз перед сном она думает какую Мину увидит сегодня. Наблюдающей за выступлением матери и, наконец, счастливую? Или повешенную на собственных волосах на дереве у какого-нибудь кладбища? Дахен настолько устала от этих снов, что привыкла. Привыкла просыпаться среди ночи под тусклой луной; привыкла рыдать до утра; терзать себя даже во снах.

💊💊💊

Сессия началась не настолько внезапно, насколько Дахен банально забыла про неё. Скрыв шрамы под рубашкой, она входит в аудиторию с искусственной улыбкой. И всё же Мина была права: у Дахен получается играть даже лучше мамы. От того все одногруппники, что видят Дахен раз в семестр считают её дружелюбной и весёлой девушкой. Все кроме одной. Минатодзаки Сана — ровесница Дахен. После нескольких неудачных попыток сблизиться лишь метает пронзительные взгляды исподлобья. Возможно Сана не видит в Дахен душу компании потому что они соседки и видит Дахен чуть чаще остальных, от того и знает немного больше. Дахен бы может смогла дать себе шанс познакомиться с Саной, пообщаться, пару раз сходить в кафе и возможно даже подружиться. Могла бы, если бы не искала фантомный образ в лицах. В отличии от Дахен, Сана не скрывает своей отчуждённости, не боится показаться людям слишком унылой или скучной для людей. Сана не боится быть собой и не носит маску, которую напяливает Дахен каждый раз при входе в аудиторию. Они слишком разные от того у них нет шанса. Пары закончились час назад, а может два, Дахен уже не помнит. Она помнит многое, но ничего. Солнце уже спряталось за горизонт. Чем ниже, тем холоднее. Тем холоднее. Дахен сидит на скамейке возле аптеки держа в руках пачку Паксила. Новые успокоительные совсем не помогают. Не помогают и сигареты. Снова придётся врать Чонен, что результат есть, чтобы не краснеть за свою «нелечимость». Будто можно вылечить человека, который не хочет это. Самоистязание — самый гуманный способ понести наказание. У Дахен нет никаких проблем, никакой депрессии, только груз вины. Собственный крест, с которым она должна пройти до конца. Руки окоченели и совсем не хотят двигаться. Всё же этот апрель слишком холоден даже для мертвой весны. Желания идти домой нет. Там слишком одиноко, от того и страшно. Страшно находиться наедине с самим собой. Дахен достаёт телефон. восьмое апреля две тысячи двадцать четвертого года. Ровно неделя до годовщины Мины. Неделя до годовщины напоминает страстную неделю до Пасхи. Жаль, что в воскресенье всепрощающая Мина не вознесется к лику святых. Первую годовщину Дахен встретила уснув на могиле Мины, всё надеялась, что она воскреснет; вторую в больнице с тяжёлой интоксикацией таблетками; третью — в психушке за очередную попытку суицида, тогда её перерезанной в ванной нашла соседка. Четвертую годовщину Дахен встретить не надеялась, но бог жесток. От того она всё ещё жива, а апрельский ветер свищет меж дыры в сердце. Страшной понедельник прошёл до страшного одиноким и пустым.

💊💊💊

В квартире как всегда холодно. Тишина, как в старом могильном склепе. Слышно лишь как рвано открывается коробка лезвий, дрожат холодные руки, как металл режет кожу. Лезвие всегда согревает окоченевшую плоть лучше любого солнца. Со временем Дахен поняла почему Мина резалась. Паршиво признавать, но всё же металл теплее людей. Теплее Дахен и уж теплее останков Мины. Дахен ненавидит боль, но так чувствует себя хоть немного живой: кромсая и медленно убивая себя. Интересно: закат красный потому что солнце тоже занимается селфхармом по вечерам? Солнцу тоже невыносимо больно жить? Дахен блаженно скулит. Капли крови собираются вдоль пореза и медленно стекают вниз пачкая пол. С кровью выходят и капельки отчаяния вместе с жизнью. Интересно: она тоже это ощущала? Дахен сворачивается в комок боли на кафельной полу. Луковица ликориса, которая так и не прорастет. И плачет. Тихо всхлипывает, чтобы не слышали психофизические обитатели квартиры. И быстро перестает, от этого легко отучиться. Каждый день Страстной недели — великий и святой, и в каждый из них в храмах совершаются особые службы. В храме Дахен совершена кровавая служба. Кровь на вкус подобна вину. Великий вторник по великому чист.

💊💊💊

Раз в год Дахен достаёт эту коробку из-под обуви. Бабочки на швейной нити уже отдаленное напоминают голубой, скрученные и выцветшие, как и остальные воспоминания. Фотография из фотобудки сделанная совсем незадолго до последней драки с Наён. Мина уже тогда была похожа на мертвеца, и почему Дахен не замечала этого? Коробка Love is всё также помещает непомещаемое количество окурков. И зачем Дахен не выбросит старые окурки и поступаю пачку Ротманс? Всё эти маленькие подношения в последний путь Дахен получила от отца Мины сразу после похорон — во время переезда. Возможно отец не избегал Мину после смерти мамы, а не хотел быть выглядеть убитым перед ней. Возможно отец всегда был заботливым, а Госпожа Сон очень старалась не казаться чужой в их доме. Просто Мина — обиженная жизнью дворняжка. Когда Дахен видела отца и Сон Чеен в последний раз — они были убиты горем. Посему и уехали в штаты — Корея приносит под дверь лишь мертвых животных. Эта маленькая коробочка из-под обуви — маленькое напоминание, что Мина всё же была не одинока, просто никак не могла это увидеть. А ещё напоминание почему Дахен не может жить вот уже четыре года — она не помогла увидеть, а выколола глаза ржавой иглой. Дахен не плачет. Голова слишком болит от накопившихся мыслей. Мясорубка дробит мозг в протухший фарш. Дырявит голову, в которой оседает пыль прошлого. На страстную среду Иуда решил предать Иисуса Христа за тридцать сребреников, а Дахен предала Мину в обмен на пыль.

💊💊💊

Вина — отец, страх — сын, аутоагрессия — святой дух. Тайная вечера собралась в ванной. В центре пиршества — Дахен. Телефон разрывают сообщения Саны куда она пропала и почему в квартире не горит свет. Дахен хватило лишь на день универа — люди слишком выматывают. Лампочка в ванной потускнела от пыли — единственный источник света в квартир. Про тайную встречу апостола и его учеников не должны знать даже соседи. Вода льётся через край ванной. От кипятка запотели зеркала. Конденсат слёзно стекает по кафелю вниз, смешивается с засохшими каплями крови на полу и дальше под раковину. Мокрая футболка прилипла к телу хитиновым покровом. Под ним шипят шрамы и свежие порезы. Кожа горит от кипятка. Дахен чувствует, что скоро сварится заживо, но наблюдает за психофизическими обитателями ванной. У вины улыбка Мины залитая кровью; у страха лицо Мины со свернутой шеей; у аутоагрессии нет ничего человеческого — оно копия Дахен. Святые пляшут на фарше из мозга. Веселятся и празднуют чистый четверг на пробитой черепушке. Вяжут свитера и прыгают через нервные окончания. Аутоагрессия смиренно омывает ноги отцу и сыну. Как божки могут плясать на поминках? Почему смеются с Дахен когда ей плохо? Смеются с Дахен или над ней? К чёрту. Тихий крик сорвался из глотки. Дахен кричит на пустоту. Святая троица свернулась в клубок за стиральной машиной. Крик всё ещё гуляет по ванной: отскакивает меж стен, разбивает зеркало и врезается обратно в Дахен. Она сворачивается в клубок страданий воде. Чтобы предать Иисуса, Иуда поцеловал его в Гефсиманском саду. А Дахен для предательства не понадобилось даже лобзать уста.

💊💊💊

В бой идёт новая банка антидепрессантов, её прикрывает новая банка алкоголя. Это война с собственным разумом не на жизнь, а на смерть. Дахен не спит вторые сутки. Боится, что во сне придёт Мина и задушит. Хотелось бы умереть в ясном разуме, как бы забавно это не звучало. Мина лежит раскинув руки прямо, как Иисус Христос в страстную пятницу на кресте. Её руки прибиты к кровати несбыточными мечтами и надеждами. Она медленно умирает в своей слабости. По дому бродят тени: избегают маленького ночника в спальне, прячутся за шторами и совсем не обращают внимания на Дахен. Тени ошибочного прошлого, мрачного настоящего и несбыточного будущего. У Дахен нет будущего, лишь беспросветная тьма и зыбкое настоящее. Когда же оно закончится? Мозг дробят собственные мысли. Тонкая нить здравого смысла держится лишь на успокоительных и алкоголе. Про сигареты Дахен забыла ещё с понедельника. Чувство всепоглощающего одиночества обгладывает кости. В комнате невыносимо душно, хочется выйти, желательно в окно. — Всё лежишь? Не думала убраться, там, хоть немного? Дахен подняла голову, перед ней воочию стоит Мина. Смоляные волосы, как в последнюю встречу, мертвый взгляд и синяя ветровка заляпанная кровью. Она стояла над Миной перенимаясь с ноги на ногу. Прыгала на последней нити здравого смысла. — Мина? Это ты? Ты жива? — воскликнула Дахен подскочив с кровати. Подойти ближе не решалась. — Может обнимешь старую подругу? — Я боюсь, что ты лишь воображение моей больной головы. — Чёрт. Мина исчезла из комнаты также внезапно, как и появилось. Но вместе с тем на кухне раздался жалостливый вой. Дахен видит это снова: истекающая кровью Мина вопит от боли, пытается дёргать сломанными ногами, как марионетками, и рвет на себе волосы. Безумство, отчаяние и кровь сочились из разбитой головы, а Мина не переставала кричать. — ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ, ДАХЕН, СЛЫШИШЬ? ТЫ УБИЛА МЕНЯ! УМРИ! УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ Дахен не двигается. Страх цепями сковал тело не давая даже дышать. Психика играет на струне здравого смысла реквием. Мина неестественно дергается и всё ближе ползёт к окоченевшую телу, цепляется за плоть острыми когтями не переставая вопить. УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ Дахен падает на пол прямо в физически не существующую кровь. Мина снова исчезла, лишь оставив запачканную кровью ветровку. Нить здравого смысла окончательно порвалась. Она так и не обняла Мину, но скоро сделает это на небесах.

💊💊💊

Дахен жуёт леденец со вкусом черники и болтает ногами на краю крыши. Город с двенадцатого этажа похож на настольную игру в руках неумелых игроков — богов. Дахен тоже игрушка в руках слепцов, вместе со всеми психофизическими обитателями крыши. Она тянет руку к звёздами. Звёзды тоже принадлежат богам. На одном из далёких небесных тел, скорее всего, сидит одинокая Мина и ждёт свою любовь. Прохладный воздух щекочет шею и шрамы на руках. По оголенным лодыжкам пробегают мурашки. Дахен считает звёзды: Один, два, три… Ровно восемнадцать, прямо как Мине тогда. Ровно четырнадцать шрамов, три попытки суицида и одна смерть. Ровно восемнадцать свиданий со смертью. Часы показывают 12 апреля 2024 года, 00:05. Пять лет назад Дахен впервые заговорила с Миной, а четыре года назад в последний. Четыре года медленной смерти и личного ада. Чтобы было если бы Дахен тогда не переписывала контрольную по английскому? Чтобы было если бы не подошла после стычки с Наен? Чтобы было если бы Дахен была чуточку смелее? Возможно Дахен не сидела бы сейчас на краю крыши и не считала звёзды. Восемнадцать звёзд, скоро на небе будет девятнадцать. Дахен в последний раз выдает свежий апрельский воздух. Прохлада давит на пазухи намереваясь задушить чуть раньше. Дахен закрывает глаза. — Совсем больная на крыше сидеть? На парах бы так сидела. Знакомый голос из-за спины заставляет повернуться. Сана стоит совсем рядом, почти дышит в макушку. — Зачем сидишь здесь? Опасно ведь. — спрашивает Сана присаживаясь рядом. — Хотела спрыгнуть — отвечает Дахен — да опять не получилось. — Жизнь тебя неплохо помотала — усмехается Сана рассматривая порезы на руках. — Холодно тут, пойдём ко мне поболтаем. Тебе, кажется, чай с малиной нравится. Я, конечно, больше с мятой люблю, но и малина есть. Сана встаёт протягивая руку. Дахен смотрит глазами — бусинами. Рыжие волосы Саны солнечно горят даже при свете луны. Божья милость или наказание? Дахен без понятия, но частица надежды вспыхнула девятнадцатой звездой на небе. Она хватается за руку, как за спасательный круг. Святое воскресенье до прекрасного свят. Мина не воскресла, как Иисус. Но восстал из пепла росток жизнелюбия Дахен.