Темнее всего под фонарём

      Но не отвлекаться не получается. Моргана всё ещё чувствует, как у неё дрожат кончики пальцев. Почему-то на гнев и раздражение древняя магия отзывается куда охотнее, чем на осознанное воззвание к ней. Вот и сейчас буря эмоций и чувств помогает прозреть. Моргана переступает обломки деревянных балок, подныривает поближе к углу. На стене за огромным створками спряталось нечто — свечение слишком сильное. Она не уверена, что это очередной проход в место, в которое Себастьяну не пройти, и всё же торопится распахнуть створки, крепко ухватившись за небольшие ручки-кольца.       — Что-то нашла?       — И да, и нет.       Разочарование накатывает практически сразу, поскольку это всего лишь картина. Но хуже всего, что центральная часть триптиха отсутствует. Остались только боковины и один разодранный лоскут, по которому не понять, что было изображено на хосте. Небо, везде небо. А зелени по бокам очень мало, чтобы можно было говорить о том, где находятся эти места.       — Это… бесполезная вещь, как мне кажется, — Себастьян старается говорить мягче, Моргана это понимает, но всё равно внутри всё сжимается. Сэллоу надеется на неё, очень сильно верит в её силы, но пока она не верит ни в себя, ни в свои будущие перспективы. И от того, смущенно, она бормочет:       — Да, я понимаю. Но оно светится. Я вижу следы древней магии на остатках холста. Не может быть просто так всё это. Что если, это как-то связано с проклятием, которое пало на Анну? Сам подумай, гоблины что-то искали здесь, сейчас они пользуются древней магией, я сама видела это, а теперь мы находим отголосок. Что если они действительно наложили на неё какое-то проклятье, но с помощью этой магии. Тогда… если мы сможем восстановить картину, то поймем, что они искали, пройдем по следам гоблинов и…       — И, может, доберемся до тех, кто проклял Анну? Моргана, это безумие, но это может сработать. Осталось только придумать, как нам найти тех, кто вырезал кусок холста.       О’Райли медленно вынимает волшебную палочку. Для начала она собирается уменьшить картину, чтобы её можно было доставить в Хогвартс, а не летать сюда постоянно, подумать и как следует изучить. И хотя до этого вещи, помеченные следами магии никогда не поддавались её желанию их изменить, сейчас получается сделать триптих размером с карманный молитвенник, и Моргана с удовольствием прячет его.       Нет никаких шансов, что впереди их действительно ожидает успех, но они хотя бы могут попытаться сделать хоть что-то, а О’Райли может, наконец, согласиться и помочь гоблину. В их маленькой борьбе сейчас могут потребоваться любые сведения. Но лучше пока никому не рассказывать о своих планах, ведь это может обострить и без того странные отношения. А Моргане сейчас очень сильно нужны те, кого она может называть друзьями.       Не только друзьями.

***

      Они прячут триптих в крипте, чтобы никто до него не добрался. Оминису вряд ли есть дело до того, что они туда сюда таскают с собой, и потому крипта всё больше становится похожа на кладовку с вещами, которые им пригодятся, но время ещё не пришло. Не то, чтобы они знают, когда придёт это время, но всех все устраивает. Не у многих в Хогвартсе есть своё место, где можно оставить что-то и не бояться, что это будет найдено. На Слизерине все хранят секреты. Так много, что для них просто не хватает шкафов в школе.       Моргана поглядывает на часы, ещё немного и она освободится от нудных обязанностей, оставит учёбу и сможет отправиться выполнять работу. Договорённость с гоблином не внушает ей уверенности, ибо слишком много странного и потенциально опасного приносит любой её контакт с ними. Но то, что на горизонте никак не появляется Ранрок, заставляет Моргану тревожиться куда больше, чем любое столкновение с кем-то из его сторонников. Слишком долго нет никаких вестей о его злодеяниях, и потому она просто обязана разобраться с этим. Пусть даже помощником в деле станет далеко не волшебник.       Едва колокол возвещает о конце занятий, Моргана торопливо покидает кабинет алхимии. Как хорошо, что никто из её близких друзей или знакомых, ну, кроме Сэллоу, не выбрали для себя этот предмет. И потому она может удрать, не придумывая никакого оправдания. К тому же, после разговора с Себастьяном в развалинах, она совсем не чувствует себя готовой к новым приключениям в его компании. Сейчас ей лучше развеяться, прогуляться по улице до Хогсмида, а потом свернуть с тропинки и направиться «в назначенное место».       О’Райли чувствует себя расстроенной и подавленной. Однако, совсем не акцентирует внимания на собственных ощущениях. И хотя слова Себастьяна всё ещё раз за разом прокручиваются в памяти, она точно знает — никто её не просил давать это тягостное обещание помочь Анне. Она сделала это из добрых побуждений, и Сэллоу не вымаливал ничего, потому Моргана должна нести ответственность за свои слова и поступки самостоятельно. Она и только она.       По дороге сбросив сумку в крипте и взглянув на потрепанный триптих, завернутый в три куска грубой ткани, она выходит из школы не самым очевидным путем, сделав крюк через галереи, а затем и через двор. Ей не хочется выходить через главные ворота, сегодня только середина недели, а потому студентов, бесцельно шатающихся по дороге до Хогсмида не так уж много, чтобы можно было затеряться среди них. Неплохо было бы в следующий раз лучше продумать свой маршрут не только для возвращения, но и для выхода. Вряд ли ей удастся оказаться на территории школы до того, как главные ворота закроются до утра. Но выход — ведь от этого тоже зависит многое. Особенно когда кажется, что Кеннет начинает слишком часто появляться где-то поблизости.       Моргана даже беспокойно озирается, но нигде не видно ни чёрной мантии с зеленой отделкой, ни светлой головы и темного пальто. И всё же, что тогда Бентлей делал в трактире «Кабанья голова»? Стараясь не сильно увлекать себя предположениями, Моргана проходит дорожкой мимо черного озера, заворачивает окраиной запретного леса и направляется к холму, выход на который находится не сразу, а только через другой конец Хогсмида и низкую покосившуюся дверь ограды, давно не выполняющей свою функцию.       Замедлив шаг, Моргана приподнимает полы мантии, чтобы та не зацепилась за кривые веточки полысевшего куста. Вполне ожидаемо, что гоблин не показывается первым, и потому О’Райли подходит к большому плоскому камню и опускается на него. Она достает из глубокого кармана мантии дневник и карандаш, и, окинув взглядом окрестности, быстро и совсем неаккуратно набрасывает пейзаж. Виды здесь совсем не такие, как в Америке. И поздней весной, наверное, мир кажется вокруг ещё красивее. Как оживут и эти кусты, и леса поблизости, когда солнце снова будет на небе большую, а не меньшую половину дня.       На этот раз Моргана оборачивается раньше, чем за её спиной кто-то оказывается. Она не даёт мыслям полностью затуманить разум, потому заранее слышит шаги. Говорят, что теряя один орган чувств начинаешь больше полагаться на другие, но О`Райли не до конца уверена, что способна хотя бы на половину положиться на слух.       Лодгок, как и в прошлый раз, выглядит настороженным. Озирается по сторонам, будто боится, что на самом деле их поджидает кто-то в кустах или за деревьями неподалеку.       — Я пришла одна, Лодгок, не волнуйтесь. Никто ничего не знает о нашей встрече.       Ещё бы она позволила себе кому-то проболтаться. Тот же самый Себастьян теперь убежден, что это именно гоблины повинны в проклятье Анны. Может, в этом и есть доля правды, однако О’Райли всё ещё убеждена, что гоблинам просто не было нужды насылать проклятье. Тот же Ранрок скорее спешит убить и избавиться от помехи. Будто бы издевательства, подобные проклятьям, как не странно, но больше свойственны людям. Моргана невольно тянется к шраму. Это была случайность, она это знает. И всё равно не может не думать, что только злой человек стал бы применять нечто подобное на тренировочном поле.       — Я переживаю не из-за вас, Моргана. Меня беспокоят приспешники Руквуда, сторонники Ранрока. Сейчас гоблинам в Хогсмиде не рады, потому Ранрок и его товарищи сюда не ходят, но вот волшебникам открыты все пути, потому нужно чаще оглядываться по сторонам.       Взрослые и опытные волшебники, к чему бы им ввязываться в подобную авантюру? Но Моргана не подвергает слова Лодгока сомнению. Хотя бы потому, что она сама видела среди гоблинов людей. Вряд ли они сотрудничают из большой любви и уважения к друг другу, а потому есть подозрения, будто бы они желают получить свою долю чего-то ценного. Того, что ищет им Ранрок.       — Не будем медлить, ладно? Ведите, будем смотреть по сторонам и думать, какие верные шаги нам предпринять.       Лодгок кивает. И хотя Моргану отвращает вид этого гоблина, его грязные руки и серое лицо, она рассматривает его и замечает, что тот настроен весьма благосклонно и, пожалуй, даже тепло и уверенно. Гоблин кивает в сторону узкой дорожки. И они спускаются с холма, чтобы тут же начать новое быстрое восхождение на другой холм, уходящий вдаль от Хогсмида.       Здесь Моргана ещё не бывала. И нужно будет вернуться весной, чтобы насладиться видами, порисовать и собрать некоторые травы для гербария.       — Так что мы ищем, Лодгок? Мне же нужно понимать, ради чего я здесь. И понимать, что я должна буду принести. Это что-то опасное? Какой-то артефакт?       Она только и ищет артефакты в последнее время. И кажется, будто вся земля вокруг Хогвартса перекопано и везде запрятаны разные клады. В этот раз ей нужно быть осторожной, не касаться голыми руками. Она вспоминает отдельный предмет в Ильверморни, кто-то его предпочитал называть специальным курсом, он длился один семестр, и преподаватель из Министерства рассказывал на нём про правила обращения с артефактами. Предупрежден — вооружен. Вот и Моргана намеревается появиться во всеоружии.       — Это фамильная реликвия гоблинов. Одна колдунья, разумеется, совсем не считалась с тем фактом, что гоблины считают, что вещь принадлежит создателю. Потому она приобрела шлем Ульрика, как какую-то безделушку. Украшение и развлечение, желала потешить себя.       Моргана хмыкает. Она никогда не задумывалась о том, что у гоблинов может быть иной взгляд на право собственности. И всё же, осуждать волшебницу она не собирается. Потому что сама не готова признавать, что купленная вещь может ей не принадлежать. В один момент семья Морганы потеряла всё, что было нажито предками, и отцу пришлось приложить огромные усилия, чтобы вернуть это состояние. Потому она ревностно относится к приобретенным вещам.       — Удивительно, как только гоблины умудряются сотрудничать, — хмыкает О`Райли.       — Смею заметить, что я отношусь к тем, кто считает, что различия между волшебниками и гоблинами не так уж непреодолимы.       Пожалуй, даже странно слышать нечто подобное от гоблина, который, к тому же, полагает, что сможет найти подход к Ранроку.       И всё же, Моргана задумывается, пряча руки в рукава мантии. Со всеми можно договориться, пойти на уступки, если есть желание чего-то добиться, а если не получится — применить силу. И всё же, как могут выглядеть отношения между магами и гоблинами, если не брать в расчет общую нетерпимость друг к другу? Гоблины отличные мастера, прекрасные счетоводы и талантливые ремесленники. А волшебники готовы покупать и применять, но в этом смысле они вряд ли смогут убедить друг друга в нужности такого рода взаимодействия. О’Райли переступает корни и сломанные сухие ветки. Впереди виднеется большое раскидистое дерево, к которому ведёт тропа, а ещё дальше камни, сложенные друг на друга.       Чем-то похоже на Стоунхендж, на который они ездили посмотреть некоторое время назад вместе с Эйданом. Подумали, что им не помешало бы посетить то место, где когда-то бывал сам Мерлин. Не слишком похоже, чтобы Мерлин вообще приложил руку к постройке Стоунхенджа, и всё же он мог посещать обряды друидов именно в этом месте. В любом случае, сейчас у Морганы появляется хоть какое-то воспоминание, связанное с Эйданом. Они вдвоем стояли поодаль, смотрели на нагромождение камней. Совсем не разговаривали, но им никогда не нужно было переговариваться. Никакого единения душ и чего-то особенно родственного. Только какое-то волнение и трепет перед фактом, что это было местом ритуалов первых магов — друидов.       Моргана пытается вспомнить, почувствовала ли она что-то, когда приблизилась к камням? На ум ничего не приходит. А потому проявление её сил не могло произойти раньше в более спокойной обстановке. Никаких следов древней магии. Хотя тут кажется, что всё же нечто светится в воздухе, сама материя пульсирует. Но это слишком неуловимо, потому у Морганы нет времени задерживаться и задумываться.       — Мы пришли. Вот и она, могила ведьмы.       Круг камней выстроен, как проход к гробнице. Каменные плиты дорожки пыльные и грязные. Впрочем, осенью почти не бывает чисто.       Проход в гробницу ведьмы закрыт прямоугольной каменной плитой. И не ясно, в какую сторону её нужно переместить, чтобы вскрыть захоронение. Но О’Райли не привыкать. И всё же, будет забавно, если вся проблема сейчас исключительно в заклинание «левиоса».              — Желаю вам удачи. Волшебная палочка вам точно поможет.       О`Райли кивает. Что ж, у неё всегда было больше шансов, когда в руке была волшебная палочка. И всё же в испытаниях хранителей иногда нужно чуть больше, чем просто проводник, способный толково и качественно направить энергию в правильное место. Моргана подходит к каменной плите, она уже тянется взмахнуть волшебной палочкой, но плита отъезжает сама собой.       — Я же говорил, что гробница подчинится тому, кто носит волшебную палочку!       — Такое я вижу впервые.       Высказывать мысль, что в гробницу мог бы войти любой другой, кто украл волшебную палочку, она не решается. Зачем толкать нелюдя на плохие поступки, если он об этом не подумывает сейчас. Что до самой Морганы, то она даже не замечает, как Слизерин учит её ещё большей беспринципности, чем, возможно, у неё когда-то была. О`Райли переступает порог не задумываясь и оборачивается только когда стена за её спиной с грохотом снова задвигается. Она слышит глухое: «Желаю вам удачи» по ту сторону камня. Выдохнув, Моргана осматривается по сторонам.       На удивление вход в пещеру, а точнее коридор от него оказывается достаточно коротким. И вот она оказывается в небольшой пустой зале. Возможно, она была сделана такой большой только для того, чтобы провести церемонию погребения. Потому что кроме оторванной железной решетки и обвалившихся с потолка камней здесь ничего нет.       Моргана зажигает на кончике палочки синюю искру. Прислушивается к тишине — где-то капает вода. Ещё не хватало, чтобы ей пришлось залезть в какую-нибудь грязную лужу. Только сейчас Моргана задумывается, что она не поинтересовалась у Лодгока, как должен выглядеть шлем. Наверное, она сможет применить к нему «акцио», если тот не зачарован.       Минуя сломанную решетку, Моргана направляется вглубь гробницы. Старые факелы на стенах зажигаются сами собой. Всё же здесь есть какие-то заклинания, а потому стоит быть повнимательнее. О`Райли приглядывается к стенам, к полу, в поисках каких-то ловушек. Испытания уже научили её искать подвох в каждом камне. Но пока всё, что она может разглядеть, так это узоры на отбитых колоннах и арках, подпирающих потолок.       Она не любит подвалы и тоннели. И хотя страх остался далеко в катакомбах Ильверморни, на свободе под солнцем и небом она чувствует себя гораздо лучше. В конечном счете, любой бой в коридоре, состояние которого тебе не известно, может оказаться последним. Один из преподавателей, что учил их ориентироваться когда-то сказал: вы научитесь или погибните. Моргана пока не готова погибать.       Коридор заканчивается ещё одной залой, но на этот раз с закрытой дверью. Массивной тяжелой дверью, которая словно вросла в каменные стены и пол. Моргана разглядывает эту дверь и узоры на ней. Примечателен круг и аккуратные пазы в нём. Они похожи по форме на мотыльков. Моргана подносит ближе волшебную палочку. Где же ей достать ключ? В кругу нет отверстия под него, а потому этот замок может открываться как угодно.       Оглядываясь по сторонам, Моргана ищет что-то, на чём можно применить заклинание. Можно начать с самого простого — заполнить пазы камнями в форме бабочек. Если именно для этого нужна палочка, то тогда не удивительно, что Лодгок так переживает. Но на глаза Моргане попадается ниша, в которой на тонкой шпильке закреплена совершенно неподвижная бабочка. Железная, с тонкими крыльями, на которых продавлен узор.       — Надо же, всё настолько просто, — Моргана подходит поближе к бабочке, наклоняется, чтобы посмотреть, как она крепится на такой игле. О`Райли взять её не успевает. Та взмахивает крыльями, быстро-быстро, взлетает. Но вместо того, чтобы сбежать — как обычный мотылёк бьётся и вьётся возле кончика горящей палочки.       Если здесь по углам ещё спрятались бабочки, то их будет найти ещё проще подобным образом. Моргана возвращается к двери. Направляет палочку на неё, и мотылек сам улетает, чтобы в следующий момент встать в паз. Маленькие шипы с тихим щелчком захватывают бабочку, и Моргана слышит, как внутри двери что-то щелкает. Механизм приходит в движение. О’Райли осматривается по сторонам, чтобы отыскать взглядом ещё бабочек. Она заглядывает в другие подобные ниши и даже заворачивает в небольшой тупик, где в конечном счете находит механическое насекомое. Третья бабочка и вовсе сидит недалеко от прохода, через который пришла Моргана. И едва последняя часть ключа оказывается на своем месте, замок щёлкает, а дверь опускается, уходит куда-то под землю. Свет снова загорается сам собой.       Впервые Моргана задумывается о том, что никто из их семьи никогда не имел никаких притязаний на подобный склеп. Кайджела вообще не похоронили на родине. Его тело осталось в Америке, там, где не должно было никогда остаться. Но скорбел об этом, кажется, только отец. Никто другой не сказал и слова против. У Кайджела была обычная могила. А мама? Где сейчас лежит тело её мамы? О’Райли несколько раз моргает.       — Ладно, если я сдохну, то буду лежать здесь, в склепе какой-то старой ведьмы. Надеюсь, мы с ней поладим при случае, и она не ужаснется моим намерениям, — иронизируя над собой же, О’Райли поднимает волшебную палочку повыше. Лишь бы не споткнуться и не переломать ноги.       Новый коридор тянется дальше, и Моргане кажется, что она успевает уйти куда-то под землю. Или, если правильно, вглубь холма. На родине подобные курганы назывались проще — сид. На равне с латынью, кельтский язык и культура родной земли были обязательными для изучения дома. Жаль, что ни отец, ни Кайджел не настаивали на греческом или знакомом французском. Может тогда она бы просто думала о могиле, как о могиле.       О`Райли ускоряет шаг, минует коридор и выходит в зал с открытым гробом. Это сразу бросается в глаза. Потому как каменная крышка сдвинута на бок, и здесь точно кто-то рылся до неё. Однако, достаточно давно, потому как пыль и грязь уже успели осесть и затереть старые следы. В нишах стоят разбитые сосуды, открытые сундуки. Мерзко осознавать, что она сейчас ничем не лучше того грабителя, что забрался сюда до неё и поживился добром. Поблизости нет ни шлема, ни ещё каких-либо вещей. Она осматривает полочки, заглядывает даже в несколько старых дырявых мешков. И только потом подходит к дверям. Одна из них с таким же механизмом, как на входе. Только теперь не хватает одного единственного мотылька. На второй же двери не хватает створки. Верхней. Дверь словно бы разбита мощным ударом. Заглянув за неё, она замечает того самого мотылька. Он поблескивает от света на кончике волшебной палочке.       Засунув руку в разлом, Моргана старается как можно дальше вытянуть её. Можно просто ударить по двери с помощью заклинания, однако, О`Райли совсем не хочет ни поднимать пыль, ни разрушать что-то вокруг себя. Достаточно неизвестного, который хозяйничал здесь когда-то. Света хватает, чтобы механический мотылёк вспорхнул и потянулся к его источнику.       — Осторожно, осторожно, — мотылёк проходит сквозь разлом, и О`Райли хватает его, зажимает в ладони. Он перестаёт вздрагивать так сильно, но маленькие крылышки всё равно ещё немного дёргаются. Поднеся к двери, Моргана разжимает ладонь, прижимает мотылька к пустому отверстию. Он аккуратно встаёт на своё место. И снова большой круг на двери приходит в движение.       Если и дальше ей придётся собирать только бабочек, то она быстро со всем справится и сможет немного потратить время на разговор с Лодгоком. Ей просто необходимо разобраться, почему гоблин стремится к сотрудничеству с волшебниками и к противостоянию Ранроку, ведь пока, по всем предположениям Морганы, Лодгоку куда выгоднее было бы поддержать неожиданного лидера и получить назад все то, что у них отобрали.       Дверь откатывается в сторону, и очередная мрачная развилка встречает Моргану темнотой и чернотой. Справа коридор обвалился, хотя, возможно, он до этого и вообще не предполагался. Внутри, где-то в груди, осторожность дает о себе знать. Странные шорохи — хотя в темноте и одиночестве даже обычное становится непривычным — заставляют прислушиваться к тому, что ждет дальше. Ей кажется, что она в гробнице не одна. И если это так, то нужно быть осторожной, по крайней мере, пока она не поймет, сможет ли справиться с тем, что ждет впереди.       Моргана поворачивает налево, не успевает пройти и нескольких шагов, как замечает то, от чего у неё замирает сердце. Нет, стынет кровь в жилах. От ужаса расширяются глаза. Этот гоблин всё знал и просто хочет её убить! Удовлетворить свой садистский интерес!       — О, Мерлин, — срывается у неё с губ.       Иссушенные тела, похожие на скелеты, поднимаются с пола. Едва только О`Райли дергается, как они уже ползут в её сторону, кто-то шаркая идёт. Три трупа… три скелета тянут к ней руки, издавая плаксивое и между тем очень жуткое мычание. Моргана отступает, но за спиной только стена, дверь закрылась. Этот гоблин просто убил её!       Гнев и злость перемешиваются со страхом и волнением. Сердце колотится, а земля… что ж, по крайней мере Моргана ещё твёрдо стоит на земле. И она совсем точно не собирается умирать!       — Не подходите, — цедит она сквозь зубы. Но этим пустым телам всё равно. Они всё ближе и ближе. — Я сказала стоять! Инсендио!       Заклинание первым приходит на ум. Её охватывает кольцо пламени, волной оно раскатывается по полу, и сжигает стремительно подбирающуюся к ней смерть. Заклинание выходит даже слишком мощным для того, как коряво она взмахнула палочкой. Ходячие трупы рассыпаются на то, на что им и положено — на прах.       Но страх ещё некоторое время давит, и у нее стучит в висках. И хотя в Ильверморни их учили, что в девяти из десяти случаев волшебников губит именно страх, а не реальная опасность, она просто не может перевести дух.       — Я его убью, как только выберусь отсюда. Он у меня будет молить о пощаде.       И хотя Слизерин учит молча затаить обиду, Моргана не хочет так. Гнев сильнее её, по крайней мере в этот момент. Ей нужно было лучше думать головой, когда она согласилась на эту встречу. Ей нужно было анализировать и… О`Райли выдыхает. Шумно, через нос, но всё же выдыхает. Как ни крути, она была лучшей ученицей на курсе по защите, а также хорошо справлялась с тем, с чем не справлялась её бывшая однокурсница Сьюзан, с ориентированием в катакомбах и подземельях. Самообладание хорошая черта, особенно когда ты стараешься не размениваться на что-то кроме него.       Затхлый запах перемешался с гарью, и теперь у Морганы кружится голова. Что это за твари — она не знает. И лишь инстинктивное желание, почти невыносимое стремление жечь их огнём, как когда-то делали со всем незнакомым люди, её будущая защита. Она направляется к коридору, в котором горят факелы, и он выводит её в новую залу, тёмную и мрачную. В центре нее — постамент. Он чем-то похож на все те, на которых до этого стояли мотыльки — золочёный, поблескивает от света, вот только по бокам у него отверстия, как прежде на двери, на длинном вытянувшемся цилиндре. И у цилиндра, как у тела, тоже есть резные крылья. Вот только они опущены и крепко прижаты, врезавшись в высеченные пазы.       Бабочка на кончике иглы не вздрагивает, не взмахивает крылышками, когда Моргана направляет на неё свет, хоть и повторяет полностью все остальные бабочки-ключи. Осматриваясь по сторонам, подсвечивая себе дорогу, Моргана очень быстро находит в нишах нужные ей частички головоломки. Только стоит ей вставить бабочек в два паза, как механизм расправляет изящные крылья. Во все стороны разлетается стайка стальных бабочек, а комнату заливает яркий свет. Танец мотыльков завораживает. Но после испуга уже не кажется таким чарующим.       Дверь, отделяющая очередной проход, уходит под землю. Если эту могилу строили, как крепость, то древней ведьме явно было что охранять. Если не золото, то какие-то страшные тайны. Например книги с заклинаниями, как у Салазара Слизерина. Только тогда она была не одна. В конечном счёте, они бы умерли там вместе.       Камушки скрипят под ногами, шаги гулким эхом отдаются от стен. О`Райли прибавляет шаг. Она уже жаждет выбраться отсюда, очистить свою мантию и почистить ботинки. А также, направить палочку на Лодгока.       В новой комнате блеклый свет падает на знакомые узоры, колонны выполнены полностью из плетеных линий, высеченных в камне. Такими узорами обозначали жизни. Как сплетается гобелен, так складывается история — линии судьбы, история поступков и путей. Моргана чуть улыбается. Год назад она вышила древо жизни на свитере Эйдана. Но мимолётную радость омрачняет тяжёлая чёрная магия. В комнате-хранилище с одной каменной платформы у входа до другой у противоположной стены складывается мост из человеческих костей. Почему комната разделена — остаётся только догадываться, высеченные ниши уставлены вазочками, крошечными сундучками и шкатулками. Но мост ведёт к массивному крупному сундуку. И если в нём как раз хранится шлем, который нужен этому Лодгоку, то ему очень сильно придётся постараться и объясниться. Если она, конечно, не забьёт его до смерти этим же шлемом сразу же.       — Ладно… ладно… Надеюсь, что меня не сведет с ума какой-нибудь вечный зуд, когда я открою этот гребаный сундук.       Ступать по костям людей странно и страшно, но мост оказывается удивительно надёжным. Кости пусть и не идеально, но стали плотным полотном, а где не удалось сложиться правильно, то пространство заполнил воздух, и потому каблук не застревает, когда попадает между косточек.       Моргана поднимает тяжёлую крышу сундука, зажав волшебную палочку зубами. Но вместо драгоценного шлема она видит только зияющую пустоту и ведущую куда-то в неизвестность лестницу. С губ срывается стон.       — Только этого мне не хватало, когда же уже всё это кончится.       Она думала, что это будет просто проход, который закрывается перед носом тех, у кого нет волшебной палочки. Но гробница всё больше начинает напоминать лабиринт, и то, что часть ходов и коридоров сама со временем обвалилась неслыханная радость. И всё же, разворачиваться уже слишком поздно. И потому О`Райли ничего не остаётся, как спуститься в неизвестность в очередной раз. Это похоже чем-то на испытания хранителей, и ей хотелось бы проклясть всех древних, что выдумывают для хранения артефактов какие-то замудренные ходы.       Новый коридор, новое помещение. Лестница пропадает в стене, а крышка сундука задвигается, отрезая возможность выбраться наружу. Гробница похоронит и её тут, если она оступится и сделает что-то неправильно. Хотя она уже сделала много чего неправильно. Например, вообще пришла сюда, согласилась сотрудничать с гоблинами и не рассказала никому, куда отправилась. Хотя, кому бы она вообще могла что-то рассказать? Себастьяну, который уверен, что гоблины погубили его сестру? Оминису, который слеп и не может и шага ступить, не то что свободно разгуливать по подобного рода местам? Кассандре? Да нет, она вообще ничего не знает о ней, её даре и всём том, что они делают вечерами, ночами и в свободное от учебы время.       На ум приходит Кеннет. Но его слишком сложно назвать другом. К тому же, он староста, а это не обещает ничего хорошего. Он бы сразу донёс тем, кому не надо, даже если бы извинился за это, ничего бы не изменилось.       В нос ударяет мерзкий запах. Источник его обнаруживается сразу же — тело волшебника. Мужчина лежит на боку, цилиндр его валяется поодаль, а в руках золотой шлем. Мужчина лежит возле саркофага, а на шее его, переплетя пальцы, лежат ладони скелета, наполовину застрявшего под плитой саркофага. Неужели перед ней тот, кто до этого пытался помочь Лодгоку? Возможно, гоблин просто решил удостовериться, что гробница действительно убивает, и тем самым намерен свести в могилу не один десяток волшебников.       Не на ту напал. Она другая, не просто волшебница. По крайней мере, сил в ней намного больше, чем можно себе представить. Она поднимает с пола шлем, отряхивает от пыли и грязи. И за спиной слышно, как шелестят, гремят и хрипят возникающие из-под земли трупы. Но она крепко стискивает рукой шлем за рог, разворачивается спиной к саркофагу и выставляет перед собой волшебную палочку. Но не успевает она сделать назад и пары шагов, как шлем, угрожающе блеснув, с тихим хлопком оставляет все позади.       Портал… Портал с задержкой!       — Проклятые гоблины.