Темнее всего под фонарём

      А потом всё пронеслось мимо неё. Бентлей поставил на ноги, потянул за собой, и они втроём побежали по лестнице ещё на один этаж вверх. Натсай сшибла замок с больших деревянных дверей, и выпустила их на балкон. Издалека доносились крики, а большое животное с головой орла и телом лошади в страхе встало на дыбы, чем натянуло короткую цепь.       «Быстрее, ну же!» — орал на них Бентлей, помогая взобраться на спину гиппогрифу.       Это могло бы быть чем-то захватывающим, весь дальнейший полёт, но даже ветер не выбил из Морганы липкое оцепенение.       В носу всё ещё вонь паленой шерсти. Спустя несколько дней она не может отделаться от него. Как и от осознания, что с каждым разом обещание данное отцу нарушается с катастрофическими последствиями. Директор Блэк ничего не узнал, но Кеннет обходит её стороной. Она только дважды видела его. И в один из этих разов Бентлей, совершенно точно, намеренно развернулся и ушёл через другой проход, проигнорировав её встревоженный вопросительный взгляд. Моргана пожалела, что именно к этому моменту у них не осталось ни единой договорённости о подготовке к экзаменам.       Моргана заворачивается в шерстяное одеяло, устроившись поближе к камину. Холодная гостиная Слизерина, начало зимы, её тело само по себе отказывается прогреваться и сохранять тепло. Кончики пальцев почти постоянно немеют даже обтянутые перчатками.       — Похоже, что ты заболела.       — Всё в порядке. Лишь немного замёрзла.       Только этот холод идёт изнутри, от сердца. Если это последствия её магии, то Моргана начинает уничтожать саму себя.       — Ты который день вот так сидишь. Не думаю, что ты просто замерзла. Что-то случилось?       О’Райли оборачивается на Кассандру. В полумраке её лицо уже не кажется таким не благородно круглым. Оно вытянутое, черты острые, немного кривоватые. Кассандра кладёт на пол декоративную подушку и опускается на неё. Излишняя забота с её стороны, если так подумать. А если перебрать и то, как сама Моргана поступает по отношению к Кассандре, так не заслуженная.       Выдохнув, Моргана отползает ближе к диванчику, опирается на него спиной, запрокидывает голову и прикрывает глаза. Но едва ей стоит немного отпустить мысли в свободный полёт, как перед глазами возникает разрушенный пол и улетевшее вниз тело. О’Райли тяжело выдыхает.       — Волнуюсь из-за экзаменов. Я же еще ни разу не сдавала их в Хогвартсе.       Никогда в жизни она не переживала из-за занятий, даже когда в Ильверморни нужно было пройти суровое испытание в катакомбах на знание сложного маршрута, она не испытывала трепета. Будто бы неожиданный поцелуй Себастьяна заставил её волноваться намного сильнее, чем учёба.       — Ой, вот уж тебе меньше всего стоит на этот счёт переживать, потому что тебя готовил к экзаменам Кеннет. А он ведь лучший на всём факультете.       Вот только Моргана знает точно, что дело далеко не в учителе, каким бы талантливым и лучшим он не был, бездарного мага не переучить. Впрочем, эта мысль настолько мимолётна, что О’Райли даже не цепляется за неё в полной мере. Чего не скажешь о мыслях о Бентлее.       Будто бы чувствуя его присутствие, она резко поднимает голову, оборачивается, и видит, как Кеннет, неизменно одинокий, спускается по лестнице, ведущей от входа. В руках он держит кожаный портфель, а за ним летит стопка перевязанных бечевкой книг. Моргана опирается локтями на кожаное сидение. Но Кеннет не обращает на них с Кассандрой внимание. Он кивает кому-то из своих однокурсников, отсюда О’Райли почти никого не видно, после чего направляется к центральным комнатам — тем самым, где висят таблички с номерами «шесть» и «семь».       Её бы мало волновало, как Бентлей делает вид, что её не существует, если бы не сам факт, что Кеннет свидетель. Онай можно при случае запугать, но Бентлей не из тех, кто на подобное поддаётся.       — Моргана?

***

      Проще всего оказывается сдать зельеварение. Хотя Шарп и обещал им сложный полноценный экзамен, максимально приближенный к С.О.В., Моргане досталось не самое трудное зелье «Максима». Она даже подумала, что это весьма иронично. Что будет, если она вдруг решит выпить собственное варево, а потом воспользуется всплеском магии в ней? Моргана становится опасна для всех вокруг, но между тем она не может ничего рассказать даже профессору Фигу.       У неё нет причин не доверять. Вот только, как любой взрослый, профессор Фиг не поймёт.       Всё было случайно. Моргана каждый день оправдывает себя. Чем бы она не занималась — смотрит на мутное зелье в котле, читает по второму разу учебник истории магии, оттачивает заклинание — мысли возвращают её обратно. В ту самую точку. И, как ни странно, в объятия человека, который теперь её избегает.       Оминис несколько раз стучит по краю её котла, и Моргана раздраженно произносит:       — Да всё, всё. Не стучу я.       Она откладывает ступку, содержимое уже давно превратилось в мелкую пыль. Такую идеальную можно было бы продавать в магазине зельевара в Хогсмиде, если бы часть не осталась на перчатках и манжетах блузы. Себастьян пыхтит над учебником. На его лбе проступили капли пота, а веснушчатый нос красный от того, как часто он его трет.       Но Моргана сдаёт. Шарп ставит ей не самый высокий бал. И всё же «Превосходно» есть «Превосходно», позже он посвящает целое занятие обсуждению их потенциала. Если кто-то из них так же отлично сдаст сам экзамен, он обязательно будет ждать их на своём углублённом курсе.       — Встретимся у кабинета нумерологии. — Кидает через плечо Моргана, когда они с Имельдой выходят в коридор.       Ей всё равно, действительно ли она её дождется. Вместе с толпой она поднимается по лестнице, но сворачивает в коридор башни Когтеврана. Пару раз она забредала сюда, но сейчас идёт целенаправленно, зная, кого встретит спускающимся со старостой другого факультета.       Если Моргана поторопится, то она сможет перехватить Бентлея одного на несколько минут. Всё это надежда на удачу, но она ирландка, удача у неё в крови. Так всегда говорил Колман, когда они вдвоём пытались ввязаться в очередную авантюру. Обычно это получалось. Обычно она в это верила.       Перескочив через ступеньку, Моргана выходит в коридор. У входа в гостиную чужого факультета сидит Бентлей, сосредоточенно читая что-то в книге. Его светлые брови сведены к переносице. Если он находит время для учебы даже в перерыве, понятно, почему его любят преподаватели. Не любимого бы не сделали старостой.       — Бентлей!       Он поднимает голову не сразу, ещё дочитывает до конца страницы. И только после этого закрывает книгу и встаёт из кресла.       — Что-то случилось, мисс О’Райли?       От учтивости в тоне, любезности и спокойствия хочется Кеннета не слабо поколотить. Он начинает выстраивать дистанцию, и просто невозможно полагаться на то, что он будет держать язык за зубами, если они вдруг перестанут общаться.       Не друзья, просто студенты одного факультета. Но Бентлей знает то, о чём Себастьян пообещал никому не говорить. Моргана просто обязана получить точно такое же обещание и от него.       Проходящие мимо когтевранцы недовольно косятся на них, и Бентлей жестом приглашает Моргану отойти от входа, чтобы дать студентам разобраться с мудреными загадками статуи. Они останавливаются перед гобеленом. Бентлей заводит руки за спину.       — Так что же произошло? У вас не так много времени, мисс О’Райли, до нумерологии. Советую поторопиться, потому что опоздания, как вы помните, влияют на баллы факультета.       Она скрипит зубами. Однажды, Моргана сотрёт их в порошок. И всё из-за поведения старосты.       — Ты не можешь вот так вот просто игнорировать меня после того, что произошло. Слышишь? Ты должен мне пообещать, что никому ничего не расскажешь, потому что…       — Потому что тоже самое пообещал Сэллоу? — Бентлей цедит это с откровенным раздражением, граничащим с презрением. С него слетает маска привычной сдержанности.       И О’Райли отшатывается, не готовая осознать причину чужого гнева.       — Ты соучастник. Ты видел всё…       — Мисс Онай тоже видела. Не забудьте и с неё взять обещание, мисс О’Райли, — Кеннету не без труда удается взять себя в руки. Способствует его самообладанию окружение. И то, что он привык никому не давать повода усомниться в его умении контролировать ситуацию.       Неизвестные Моргане когтевранцы здороваются с Бентлеем, пока она смотрит на него отчужденным, потерянным взглядом. Он сделал все, чтобы они в безопасности добрались в Хогвартс, избавил её от проблем с учителями, не рассказав ничего директору, беспокоился о ней, когда Руквуд стал задавать слишком много вопросов о ней, а теперь отталкивает, будто всё, что он делал, значит не больше, чем мнение домашнего эльфа.       Она почти полностью поверила в его порядочность и благосклонность по отношению к ней. Но он отсекает и уничтожает любое положительное мнение о себе.       — Идите, мисс О’Райли. Поторопитесь.       Кеннет подводит черту в их разговоре привычно вовремя. Как раз к тому моменту, как статуя огромной птицы разворачивает крылья. С жутким грохотом она приходит в движение, чтобы подняться, исчезнуть в проёме наверху и сформировать лестницу.       Несколько студенток спускаются. И в одной из них не так то трудно узнать вторую старосту школы — Дакоту Рейнольдс. Она возвышается над всеми, даже над Кеннетом на целую голову, хоть постоянно и сутулится. Любой, кто видел её хотя бы пару раз задумывался, нет ли в её роду великанов. Круглые очки в позолоченной оправе то и дело сползают с прямого носа, и она поправляет их двумя пальцами, задвигая вплотную к глазам.       Для всех Дакота самая умная ученица школы, любимица профессора Уизли. И Моргана проигрывает ей, теряя внимание Кеннета.

***

      В кабинете нумерологии есть огромная доска, исписанная почерками десятков людей, стопки книг и старых газет, а еще стойкое ощущение, что в жизни Моргане это никогда не пригодится. Многое решается талантом, индивидуальными предрасположенностями, умением понимать. Или, как сказала бы Крис — её соседка в Ильверморни — ведать.       В Америке всегда уделялось особое внимание всему, что позволяет предугадать и предсказать будущее. Вот только получалось всё лишь у тех, кто наделен особым талантом. Но таких, как Бриджит Венлок не появилось даже в Новом Свете.       Синяя бархатистая обложка учебника нумерологии украшена россыпью цифр. И если правильно провести волшебной палочкой над ней, то должно возникнуть число судьбы смотрящего. Забавно, если не думать, что эту примитивную вещь нумерологии в самом Хогвартсе разбирали на третьем курсе, а в Ильверморни на втором.       Устраиваясь удобнее за партой, Моргана кладёт перед собой перо. Большинство учеников в классе девушки. Может потому что большинство парней не считают этот спецкурс чем-то значимым, как и продолжать изучать латынь.       Профессор Бардсли — совершенно не терпеливая, но очень добрая и обаятельная женщина, сегодня выглядит слишком серьезной. Она стоит у доски, поглядывая на записи в левой руке, а правой накручивает то и дело длинные жемчужные бусы. Несколько минут она не обращает внимания на разговоры в классе, и девочки сбиваются в кучку вокруг Констанции Дагворт, красующейся новым веером, резным, из слоновой кости.       — Если у нас будет бал, обязательно повешу его на шатлен.       — А кто-то обещал бал?       — Гарретт Уизли сказал, что профессор Уизли написала об этом в письме его маме и…       — Девушки, — профессор Бардсли несколько раз хлопает в ладони, привлекая внимание, — спешу развеять столь приятные, но всё же слухи, никакого бала не предвидится. Мы с вами вместе направимся сейчас в Большой зал на собрание с директором Блэком.       Студентки переглядываются, и Моргана даже рада, что не успела ничего выложить на парту. Она берет двумя руками сумку, опирается бедром на низкую тумбу.       — Пойдёмте, пойдёмте, — профессор Бардсли указывает на выход.       Имельда берет Моргану под руку, пользуясь удачным моментом.       — Я не слишком хотела сегодня складывать цифры.       — Тогда нам везёт.       Преподавательница выводит их из класса и доводит совершенно новым путем до большого зала. Моргана раньше никогда не бродила именно здесь. Меняющиеся лестницы в этой части здания внушают ей тревогу и беспокойство. Новые пути и дороги в Хогвартсе не всегда что-то безопасное. Однако, профессор уверена в том, как лучше их провести. Возможно, в этом и есть секрет: замок запутает и сведет тебя с ума, если у тебя не будет достаточно смелости и веры в то, что тебе нужно добраться до конечной точки.       — Я, кажется, даже знаю, для чего нас может собрать директор Блэк, — неожиданно перед холлом большого зала произносит Имельда, словно хочет испортить всю интригу.       — Ну давай, рассказывай, что ты там придумала.       — Пару дней назад недалеко от Хогсмида в Запретном лесу было найдено тело.       — Не продолжай, — О’Райли поджимает губы.       Имельда вскидывает бровь, но замолкает.       В большом зале им всем разрешают разойтись и присоединиться к своим факультетам. Столов нет, и обстановка кажется чересчур серьезной. Моргана и Имельда присоединяются к своему факультету, пробираются поближе к центру, где уже стоят однокурсники. В первом ряду первокурсники, по обе стороны от них старосты. Пожалуй, такая расстановка есть только у Слизерина. Но дело в том, что они все лишь чрезмерно опекают младших. По крайней мере, что-то подобное где-то в начале ей рассказал Кеннет.       — Ну что, какие предположения, почему нас всех собрали? — Себастьян протискивается между Морганой и Имельдой. Ясно, что всё его внимание уделено только О’Райли.       — Я вам что, гадалка? Давайте просто послушаем.       Раздраженно Моргана отталкивает Себастьяна, однако он предпочитает промолчать, просто пожав плечами. Его пальцы медленно касаются её, но О’Райли убирает руку, перекладывая в неё сумку с учебниками.       Директор Блэк выходит к трибуне, за ним невысокого роста человек в дорожной мантии синего цвета. Похож чем-то на тех, с кем Моргане пришлось повстречаться в первый день в Хогвартсе. Те самые люди из Министерства, что вроде пытались, но между тем не очень и спешили разобраться в ситуации.       — Надеюсь, старосты обеспечили присутствие всех учеников в большом зале. Итак, тема нашего собрания, комендантский час. Из-за трагических событий, произошедших на территории Хогсмида, мной решено было изменить комендантский час для студентов. С первого по третий курс — время, после которого вы не имеете право покидать гостиную, кроме как в сопровождении старост своих факультетов — восемь часов вечера. С четвертого по шестой курс — девять часов вечера. Семикурсники — десять. После десяти вечера перемещение по школе возможно лишь со специального разрешения, либо в сопровождении старост школы — мистера Бентлея Кеннета и мисс Дакоты Рейнольдс, а так же любого из преподавателей. Все, кто будут пойманы за нарушением комендантского часа, сначала будут подвергнуться дисциплинарным взысканием, в последствии — исключению. За исполнением нового распоряжения должны следить старосты факультетов, старосты школы и смотритель Мун.       Со стороны гриффиндорцев раздаются воскликни недовольства, раздраженное шипение и даже фразы «так не честно». Себастьян возле Морганы тоже недовольно щелкает языком.       — Кроме того, — директор Блэк поднимает обе руки, призывая тем самым утихнуть волну недовольства, — покидать территорию школы в учебные дни после восьми вечера строго запрещено. Изменения в расписании будет направлено вашим родителям в письмах.       И хотя остальные факультеты словно бы не пытаются высказать свое недовольство, по студентам всё равно видно, что они не желают ограничения свободы. Директор же Блэк, совершенно не созданный для публичных выступлений, человек, который не способен ощутить настроение публики, даже не пытается найти какой-нибудь другой язык, кроме как язык фактов.       — Директор Блэк, разрешите, — вперёд из зала выходит профессор Уизли. Она не поднимается по ступеням, а встаёт на одном уровне с учениками, разворачиваясь к ним. — Всё это сделано исключительно ради вашей безопасности. Мы беспокоимся о вашей жизни, и потому вынуждены внести столь неприятные изменения.       — Ну, конечно. Сначала квиддич, теперь комендантский час. А потом что? Отберут походы в деревню? — если бы не хорошее воспитание Имельды, она бы точно плюнула себе под ноги. Её раздражение и даже злость похожи на то, что Моргана уже когда-то видела у Стива. Она не замечала между ними сходства, но теперь это кажется таким очевидным. Разные люди, не знакомые между собой, разные места и школы, а недовольство такое похожее, привычки — почти одни и те же.       — Не подавай им идей, — шепчет Себастьян.       — Кто-то и без меня это им подскажет.       — Давайте тише, пока Кеннет не заметил, — Моргана пихает в бок Имельду, а Себастьяну кладет ладонь на плечо, вынуждая развернуться от них.       Будто понимая, а может он просто слышит их, Кеннет оборачивается и прикладывает палец к губам.              Остаток собрания Моргана не слушает. Ни правды, ни чего-либо ещё серьезного им не скажут. Их стараются обезопасить, но это только усложняет её поиски и прохождение испытаний. Ещё несколько раз ей придётся нарушить правила, и если что-то вскроется — отец заберет её, к чему Моргана совершенно не готова. Нет, точно нет!       Старосты отводят учеников по классам, но поскольку часы нумерологии потеряны безвозвратно, преподавательница задаёт им выучить все до следующей недели. Моргану это даже радует, у неё осталось ещё несколько свободных часов, которые можно провести за книгами.       Миновав гостиную, Моргана заходит в комнату. Она плотно закрывает за собой дверь и выкладывает на рабочий стол книги, когда обнаруживает на самом краю записку с монограммой. Не слишком тактично со стороны этого человека, если так подумать, но Моргана переживает совершенно о другом. Она оглядывается по сторонам, пытаясь понять, не было ли в комнате Кассандры. И, не заметив её вещей, разворачивает бумагу.       «В восемь вечера. На колокольне. Приходи одна».       Моргана сдерживается, чтобы не фыркнуть. Даже если бы ей было кого позвать, она бы этого не сделала. Даже бы не подумала. Хотя бы потому что никто не хочет связываться с Кеннетом. Она бросает бумажку в огонь.

***

      Снизу совсем не видно, что происходит на площадке у колокола. Моргана запрокидывает голову, опирается на перекладину, стараясь высунуться подальше и посмотреть, есть ли там кто-то.       — Мисс О’Райли, поднимайтесь.       — Иду.        Она поднимается на площадку. Кеннет спокойно облокачивается на угол ограждения, сложив руки. Он кивает Моргане, пропускает мимо себя. У самой стены на узкой скамейке сидит Натсай, недовольно морщась.       — Ты же вроде сказал приходить одной, а сам позвал сюда Натсай?       — Поверь, я тоже не в восторге от того, что происходит. Но вроде как мы вместе вляпались и потому…       Моргана резко вскидывает руку, обрывая Натсай. Только из-за её глупости они оказались в столь отвратительном положении, близком если не к отчислению из школы, то к моральному разложению. Убийство человека, пусть даже и самого плохого на свете, отвратительно само по себе.       На лице Бентлея появляется ухмылка. Он подходит к О’Райли, протягивает ей руку. Моргана вскидывает бровь и неуверенно протягивает руку в ответ. Бентлей крепко перехватывает её выше запястья.       — Мисс Онай, окажите нам услугу, о которой вы мне обещали.       — Что происходит?       Натсай встаёт со скамьи, и Бентлей протягивает ей свою волшебную палочку, которую он ещё несколько мгновений назад скрывал под мантией, но Онай качает головой.       — Я подумал, что вам нужны гарантии, мисс О’Райли. Было бы несправедливо вас оставлять без них, — Кеннет выглядит крайне уверенным. Слова, действия, он в очередной раз знает, что делает. В некоторой мере это не может не раздражать. Однажды Бентлей оступится. И Моргане бы очень не хотелось на это смотреть.       — Не понимаю…       Онай наставляет кончик волшебной палочки на их руки. Наконец, О’Райли понимает, на что это похоже. И теперь ухмылка Бентлея в некоторой степени кажется ей даже безумной. Неужели он тронулся умом? Совсем малое, но очень значимое помутнение сознания?       — Непреложный обет? Это что, шутка?       — Давайте уже просто сделаем это, ребята? Я понимаю, что вам очень хочется это обсудить, но может быть расправимся с этой странной европейской традицией и разойдемся каждый по своим делам? Я тоже не могу находиться тут целый вечер.       — Слышите, мисс О’Райли? Мисс Онай считает наши традиционные клятвы чем-то на уровне обрядов дикарей. Может, нам и правда стоит поторопиться, пока мы ещё не израсходовали всё её благодушие?       Моргана кивает, вытягивает руку, крепче сжимая ладонь. Она у неё совсем вспотела, но благодаря перчаткам Кеннет этого не почувствует.       — Обещаешь ли ты, Бентлей Кеннет, что никто, никогда, даже если твоей жизни будет угрожать смертельная опасность, не узнает о том, что сделала Моргана О’Райли, когда принимала участие в спасении гиппогрифа? — тонкие золотые нити магии оплетают их руки, замыкаются, превращаясь в бесконечную петлю. Бентлей без тени тревоги смотрит О’Райли в глаза.       — Обещаю.