Темнее всего под фонарём

      Большая стрелка на часах башни ещё не успела завершить круг, но Моргана уже стоит у выхода. Она оглядывается по сторонам. Ей стоит ожидать подвоха от Кеннета, и всё же она доверилась ему. В последний момент, перед выходом из гостиной, у неё промелькнула мысль, что он мог сказать ей неправильное время или неправильное место встречи, однако, она очень быстро выбросила всё из головы.       Рука в перчатке опускается ей на плечо. Неожиданно и совершенно фамильярно Бентлей приобнимает Моргану, тут же склоняясь к лицу:       — Тише, сейчас мимо будет проходить патруль.       И только когда он дёргает за край, опуская ткань на лицо, Моргана понимает — мантия при нём. Кассандра отдала бы всё, лишь бы стоять к Кеннету так близко.       — Добрый вечер, смотритель Мунн, — громко произносит Бентлей, — Я уже прошёл по восточной стороне. Там никого нет.       — Добрый вечер, мистер Кеннет. Завершайте дежурство, до вашего отбоя осталось чуть больше часа.       — Всенепременно, смотритель.       Мунн кивает Кеннету, но продолжать разговор не собирается. Повыше подняв фонарь, мужчина скрывается за оградой Хогвартса. Некоторое время ещё виднеется бледный покачивающийся круг света.       — Так старосты принимают участие в обходе территории?       — Когда не заняты чем-то серьезным. Обычно я предпочитаю патрулировать замок. В нём у меня есть глаза и уши, а по кустам пусть шастают другие.       — Но сегодня тебе не выгодно сидеть в замке.       — Рад, что простейшая логика у тебя ещё не атрофировалась. Столько общаться с Сэллоу опасно для ума. Но, в твоём случае, ещё и для душевного равновесия.       Всё наваждение, что ещё некоторое время назад ослепляло взор, Кеннет сам же и разогнал. Моргана сбрасывает с плеч мантию и перекидывает её через руку. Можно подумать, сам Бентлей святой и выбирал себе в друзья исключительно удачных и выгодных людей. Впрочем, было бы не удивительно, если бы ему только это и удавалось. Моргана остывает практически мгновенно, нижняя губа подергивается, но Кеннет и не смотрит на её лицо.       — Идём? — ведёт плечами О’Райли. Бентлей отвечает кивком.       На дорожке никого нет, но они не выходят на неё. Кеннет сворачивает в сторону леса — территория, совершенно точно, запрещенная для посещения даже старостам. Но Бентлей так уверенно идет, словно наведывается туда если не ежедневно, то хотя бы несколько раз в неделю.       — Тебе можно посещать лес?       — В школьном уставе нигде не написано, что студентам Хогвартса запрещено туда ходить. Есть лишь ряд настоятельных рекомендаций, одно из которых — не наведываться в лес без сопровождения старших. Тебе — шестнадцать, мне — восемнадцать, я староста школы. Мне сопровождение ни к чему, ты — идешь со мной. Мы ничего не нарушаем. Эта лазейка в правилах существует ещё с времен, когда учился мой отец. Просто никто никак не перепишет устав. В школе все озабочены новой реформой. Скорее всего, со следующего года начнут принимать волшебников с одиннадцати лет. Вполне разумно, если учесть, что волшебный дар начинает проявляться все раньше и раньше.       Когда тропинка сворачивает, Бентлей вынимает волшебную палочку из-под пальто. На кончике загорается голубая искра, и он поднимает руку повыше.       Чем дальше они заходят, тем темнее и страшнее становится лес. Местами уже клоками свисает огромная паутина. Не хочет ли он загнать и предложить её в качестве обеда обитающим здесь огромным паукам?       — Ты, к слову, очень похожа на брата. Или… на маму?       — Ты знал Кайджела?       Вряд ли он говорит об Эйдане. Конечно, они с Кеннетом могли бы стать отличными друзьями, из-за воспитания, схожих взглядов на жизнь и, быть может, принципов. Вот только им не повезло учиться вместе.       — Он ведь закончил Слизерин. А потом сделал то, что от него никто не ожидал — стал мракоборцем, верно? От слизеринцев вообще никто не ждёт самоотверженности и жертвенности. Но, кажется, к концу учебы у твоего брата поменялись взгляды, — Бентлей оборачивается на Моргану и усмехается, — это мои домыслы. Но да, я видел его несколько раз. Мой отец глава Визенгамота. Сама понимаешь, мракоборцы в силу специфики своей работы часто бывали и на заседаниях, и у нас дома.       — И Кайджел… бывал у вас?       Никогда О’Райли не размышляла о работе брата, не задавала вопросы, а он — не рассказывал. Ей достаточно было обычного знания, что мракоборцы — лучшие из волшебников, чьей обязанностью всегда было и остаётся защита мира от зла. Не только от опасных колдунов и тёмных магов, но и от драконов, сошедших с ума от магии волшебников и маглов, а так же от подобных Ранроку. Теперь же бесконечная погоня и сложные вылазки уже не кажутся основной частью рутины. По крайней мере, к ним нужно постоянно готовиться. И это Моргана судит уже по себе.       Если так подумать, негласно она ведь тоже борется за мир и порядок, пусть пока никто кроме профессора Фига не воспринимает эту борьбу настолько серьезно.       — Не так часто, как тебе хотелось бы, Морриган, но он… Сделал много хорошего для одного члена моей семьи. Потому, если бы он был жив, то точно был бы вхож в мою семью. Быть может, мы даже были бы родственниками.       О’Райли приходится сделать усилие над собой, чтобы не скривиться. Кайджел никогда бы не породнился с англичанами. Особенно с такими, как Бентлей. Нет, нет и ещё раз нет. Она даже неловко отдергивает руку, прижимает к груди и делает шаг в сторону от Кеннета. Оступившись, чуть ли не падает в канавку. Ботинок оказывается в грязи до самых шнурков.       — Может, не стоит? Ну, говорить об этом?       — О твоём брате или моей семье?       Не похоже, что Бентлей издевается, однако, стойкое чувство подвоха, ощущение, что в любой момент он рассмеется совсем не отпускает. Моргана поджимает губы, буравя взглядом спину Бентлея.       — Долго нам ещё идти?       — Отвечаешь вопросом на вопрос… Вообще-то, я ожидал, что ты спросишь, куда мы идём.       — Я бы спросила, но ты ведь все равно не ответишь.       — Верно. Продолжай быть столь же наблюдательна.       Моргана и Бентлей подходят к лестнице с покатыми, стертыми от времени ступенями. Между делом, изучив полностью путеводитель по Хогвартсу, она начала копаться в других книгах и очень быстро ей стало ясно, что запретный лес получил своё название относительно недавно. Когда-то люди жили близь леса, пусть и не очень спокойно, но жили. И они оставили свои следы. Кривая дорога выводит их на небольшую возвышенность. И Бентлей присаживается за камнем, Моргана делает точно так же, как и он.       — Видишь? — он кивает на мост, перекинутый через небольшой овраг. На противоположной стороне стоят и переговариваются люди. Сюда совсем не долетает, что они обсуждают, но Моргана уверена, что совершенно точно ничего хорошего. В одном из людей она с трудом, но узнаёт мужчину. Он был в компании тех, с кем встречался Кеннет.       — Снова эти твои сомнительные друзья?       — Мягко сказано. А теперь слушай. Девушка, Натсай. Учится на Гриффиндоре. С недавних пор регулярно повадилась уходить с территории школы по вечерам. Я проследил за ней несколько раз, всё сводится к тому, что она пытается мелко пакостить браконьерам. Это может быть опасно.       — Ты хочешь остановить её и предать справедливому суду преподавателей?       Не похоже, что Бентлей действует из бескорыстных побуждений или какой-то солидарности. Значит, у него есть какой-то иной план. И вряд ли в этом плане есть место безвозмездной помощи.       — Я бы мог уже давно предать её «справедливому суду», однако, доказательства у меня не слишком весомые, потому их могут счесть недостаточными.       — Твой отец рассуждает так же?       — Морриган, может мы продолжим?       О’Райли кивает. Всё же Кеннет взял её с собой, а потому ей стоит быть внимательнее и серьезнее. Всматриваясь в людей, она старается понять, кто из них мог бы быть ей знаком. Вряд ли кто-то из приближенных Руквуда может сейчас здесь находиться, но крохотная мстительная часть души этого отчаянно желает.       — И какой у нас план?       — Дожидаемся Натсай и не позволяем ей погибнуть смертью глупого грифиндорца.       Усмехнувшись, Моргана расстилает на земле мантию и опускается на неё. Кеннет неодобрительно качает головой, но сам припадает к камню и продолжает наблюдать. Некоторое время они молча сидят. Где-то глухо ухает сова. Лес шумит, отвлекает от мыслей, между тем не давая покоя. Холод ноября пробирает, Моргана зябко ёжится.       — Сейчас. Быстро.       Подорвавшись с места, Бентлей перемахивает через камни и скатывается по пологому склону. О’Райли готова поклясться, что он делает это даже слишком ловко, будто бы не в первый раз. Ей ничего не остается, кроме как вскочить и последовать за ним. Не боясь переломать ноги, Бентлей пробегает между деревьев, только искра на кончике волшебной палочки дает понять, где он. И то недолго. Кеннет гасит свет, пока Моргана перепрыгивает через корни деревьев, стремясь угнаться за ним.       Кеннет пригибается, проскальзывает под низкой веткой и останавливается. Весь его вид говорит только об одном — он готов. Не ясно к чему.       Моргана старается отдышаться. Опирается ладонью на ствол, ища объяснение поведению Бентлея. Он перехватывает волшебную палочку удобнее. Грациозный олень выскакивает из-за дерева. Молодое, но очень нервное животное отскакивает в сторону, заметив Кеннета.       — Петрификус тоталус.       Олень пытается уклониться, но не успевает. Заклинание срабатывает безотказно, и туша валится на землю. Но едва ей стоит её коснуться, как олень превращается в человека. Темнокожая девушка, потирая поясницу, отползает подальше от Бентлея.       — Натсай?!       — Что вы здесь делаете?       — Пытаемся научить вас, мисс Онай, предусмотрительности, внимательности, уважению мнения старших, то есть всему тому, что так порицается и отрицается на факультете Гриффиндор.       На лице Кеннета не уловить ни единой эмоции. Темнота и сам его непроницаемый во всех смыслах вид этому способствует.       — Я должна помешать Харлоу и Руквуду!       — Это глупо и опрометчиво, вы рискуете погибнуть. Во всех отношениях всегда выживает сильнейший. И если вы заметили, мне хватило трёх дней наблюдений и одного заклинания, чтобы остановить вас. Представляете, что будет, когда вас увидят, а будьте уверены, вас увидят, такие опытные охотники, как Харлоу.       Моргана только растерянно моргает, крутя волшебную палочку. Здравый смысл сказанного совсем не вяжется с тем, что она уже успела узнать о Бентлее — он никогда-никогда, совершенно точно не будет помогать и спасать кому-то жизнь, если не видит в этом выгоды для себя. Вся мораль змеиного факультета словно бы построена на корысти и расчетливости. Быть может, это и не ужасные качества, но признать их в себе намного тяжелее, чем подстроиться под бессмысленный героизм и носить красную мантию.       — Но нужно остановить Харлоу. Из-за таких людей, как он, погиб мой отец. И я не собираюсь сидеть сложа руки, пока все остальные спокойно смотрят, как уничтожают этот край.       — Достаточно.       Схватив Натсай за воротник, Бентлей рывком поднимает и ставит её на ноги. То ли она совсем ничего не весит, то ли в Бентлее силы больше, чем можно представить.       — Если вам показалось, что бегать по лесу, превратившись в газель, это борьба с Харлоу, то вы еще посредственнее, чем я полагал.       — Эй!       — Бентлей, по-моему это слишком.       Кеннет поднимает руку.       Схватив Натсай за локоть, торопливо отдергивает в сторону за дерево. Отличный сигнал, Моргана набрасывает на себя мантию. Хрустя ветками, пробираясь сквозь кусты, вылезают два гоблина. Неразборчиво бормоча, они кидают взгляд то в одну сторону, то в другую.       Рослый, коренастый, в доспехах гоблинской работы проходит совсем близко от того места, где скрываются Натсай и Бентлей. Первая мысль — проскользнуть им за спины и обездвижить, но Моргана уверена, что Кеннету это не понравится. Нет места сомнительным попыткам продемонстрировать способности. О’Райли прикусывает нижнюю губу.       — Ну и где эта тварь?       — Следы обрываются здесь. Не могла же она просто провалиться сквозь землю.       — Было бы удобно. Уж там то мы бы её точно достали.       — Почему мы вообще должны охотиться за чем-то для Руквуда и Харлоу? Ранрок из ума выжил, заключая сделки с волшебниками. Переубивать бы их всех, или устроить хорошенькую встряску Ранроку.       Гоблин ударяет товарища ладонью по затылку, да так сильно, что шлем слетает с головы. Он улетает в кусты и катится под ноги Моргане. О’Райли напрягается всем телом. Не двинуться в сторону, не издать ни звука. Моргана даже задерживает дыхание. Гоблин разворачивается, в развалочку направляется в её сторону.       — Остолбеней!       Натсай выглядывает из-за дерева.       — Депульсо! Авифорс!       Если остановленный Натсай гоблин просто падает, то Кеннет отшвыривает от Морганы второго и следом превращает каждого в летучих мышей, беспокойно разлетающихся в разные стороны.       — Теперь нам точно придётся вмешаться и остановить Харлоу. У нас просто нет другого выбора. За ними придут другие, мы не можем уйти сейчас!       Кажется, что Натсай даже довольна этим фактом, она вытирает руки о юбку и засовывает их в рукава.       — Бессмысленная трата времени, мы спасём какое-то одно существо, рискуя жизнями.       — Гиппогрифа, староста Кеннет! Мы должны спасти гиппогрифа.       Моргана поднимается на ноги, откидывает мантию. Настолько сильно Онай горит делом спасения, что О’Райли невольно перенимает её запал. Если неудача Харлоу поможет ей вставить палки в колёса Руквуду — она должна воспользоваться ситуацией. Деньги — двигатель современного прогресса, так пусть же они останутся без них.       Выступив вперед, Моргана произносит:       — Раз уж мы в это вляпались, не можем же мы вот так просто уйти и бросить дело. В любом случае, я готова.       Если бы Кеннет мог, он бы явно испепелил их. Но тяжелый выдох, будто делая великое одолжение, Кеннет кивает.       — Только потому что Руквуд не исполняет обещания, что б вас, девушки.       Он протягивает ладонь, забирает из рук Морганы мантию и прячет её во внутренний карман пальто. И больше староста не произносит ничего. До самого моста. Та крепость, что издалека казалось крошечной, сейчас предстает не маленьким замком. И хотя башня разбита, стены остаются неприступными с этой стороны.       — Стоило прихватить метлу. Не додумалась, Натсай? — шепотом интересуется Моргана, не упуская возможности поиздеваться.       — И где бы я тебе ее потащила? В зубах?       — Тише. Я попробую пробраться внутрь и открыть вам дверь. Только ради Мерлина, не стоит визжать.       О’Райли закатывает глаза.       Кеннет скрывается под мантией. Моргана и Натсай остаются вдвоём на этой стороне моста.       — Тебе тоже кажется, что он нас кинул?       Будь она чуточку менее уверенна в честности Бентлея, согласилась бы. Но пока Моргана просто направляет палочку на себя и, прошептав заклинание невидимости, крадется ко входу. Неподалеку мелькает свет от фонаря и слышится звук колес. О’Райли несколько нервно прижимается к обочине.       Из-за густого ряда деревьев выезжает телега, груженая клетками. На козлах устроился самый уродливый гоблин, которого когда-либо видела Моргана. Не то чтобы все они красавцы, но этот — из ряда вон. Не лицо, а морда, и на ней словно бы написано, что с ним совсем точно не стоит даже разговаривать. Он поправляет засаленную синюю шапочку, подгоняя серого пони.              Когда телега проезжает совсем близко, О’Райли замечает — клетки не пустые. В самых верхних карликовые пушишки. Они перепрыгивают через друг друга, пищат, и если бы их было бы чуточку больше, то смогли бы расшатать клетку. Как бы не хотелось освободить эти лохматые «мячики», сейчас не время.       — Открывай ворота! Живее! — гаркает извозчик.       С другой стороны, бранясь, кто-то снимает засов. Скрипя не смазанными петлями, открывается одна створка ворот, а затем и вторая. С топориками в руках к телеге выходят два гоблина.       — Зачем позакрывали?! Опустили бы решетку и хватит!       — Харлоу сказал запирать, вот и запираем!       — Идиот ваш Харлоу, да и только!       Пони переступает с ноги на ногу, трясет головой, перекидывая гриву. Извозчик хлестко шлепает его кнутом, и лошадка трогается с места. О’Райли проскальзывает у них прямо под носом, тут же пробегает до ящиков и прячется за ними.       На этот раз кто-то приставляет палочку к её горлу.       — Неприятно, не правда ли? — полушепотом интересуется Бентлей, снимая с головы мантию.       — Не сильно. И, как видишь, нам не очень то пригодилась твоя помощь.       — Очень рад, что ты ценишь помощь со стороны старших.       Есть множество причин, почему стоит ненавидеть Бентлей. Но одна из них, особенно важная, серьезная и значимая — он всегда найдет, какую гадость сказать. И непременно вслух.       Бросив на Бетлея короткий взгляд, Моргана выглядывает из-за ящика, высматривая Натсай. Рябь у противоположной стены точно ни что иное, как она. Потому О’Райли не сводит с неё взгляд. И точно, каменная стена идёт волной, Онай быстро перебегает к лестнице.       Если всё это не безумие, если Натсай не ошиблась, то уж очень странное место выбрали браконьеры, чтобы загнать сюда гиппогрифа. Она может понять, если бы выбор пал на старую конюшню в нескольких милях от Хогсмида, или какой-нибудь брошенный амбар, но точно не средневековый замок.       — Иди за ней, пока не поздно.       Ей не нужно повторять дважды.       Моргана достигает Натсай только в конце второго пролёта, когда та задерживается, чтобы обновить заклинание. Впереди слышатся громкие шаги и малоразборчивые слова, охранники переговариваются между собой. Но Моргана и Натсай словно тени, или призраки. По крайней мере, стараются не оставить следов. С одним они справляются легко, усыпив и связав веревками. О’Райли накидывает поверх него разорванный мешок. Кто знает, как ещё может здесь пройти патруль.       Со вторым им приходится повозиться, чтобы оттащить тело от прохода.       Становится ясно, что они тут охраняли, когда девушки подходят к дверям в конце прохода. Три камеры заперты на навесные замки. Моргана приподнимается на носочках, опираясь на дверь, и в прорезь видит выставленные друг на друга клетки, в которых заключены животные. Ей определенно везёт на карликовых пушишек и глуповатых созданий с длинными шеями и округлыми головами — лунтелят.       — И что будем делать?       — Освободим их. Это создаст хаос и даст нам время, чтобы добраться в верхнюю часть башни. Я знаю, что гиппогриф где-то там. Я чувствую.       Не увлекаясь трансфигураций, Моргана, однако, знает, что некоторые волшебники, освоившие анимагию, словно бы теряют часть человеческой души, заменяя её на звериную. В случае с Натсай, думать не приходится. Возможно, она на целую четверть не человек. И если чувствует, то пускай.       — Надеюсь, нас не обнаружат сразу же, — Моргана сдерживается, чтобы не сказать, что освобождение животных очень плохая идея. Но за неимением вразумительного плана, иногда приходится соглашаться не любое сумасшествие. Она отпирает дверь заклинанием. Если потом Натсай скажет кому-то, спасая и защищая себя, что всё это было сделано руками Морганы, то она найдет самый темный и безлюдный коридор Хогвартса, где применит на ней Круцио.       И все же Натсай открывает соседнюю дверь, выпускает из клеток крикливых птиц. Животные заполняют коридор, но так как они напуганы, спешат как можно скорее разбежаться и убраться подальше от людей.       — Теперь ты спокойна?       — Осталось добраться наверх. Идём.       Они уже не скрываются, взмывают по лестнице, пробегают по коридором. Натсай ведёт Моргану за собой, по оставленному невидимому следу. О’Райли старается успеть за ней. Переступая через несколько ступенек, она несколько раз спотыкается, но Онай это не останавливает. Бросив быстрое «сюда», Натсай выбегает с лестницы прямо в коридор, а затем сворачивает налево. О`Райли только и успевает схватиться за выступающий из стены обломок старой решетки, чтобы тоже повернуть.       В этот же момент с другой стороны коридора появляются охранники. Волшебники, и это уже не сулит ничего хорошего. Натсай притормаживает, останавливается прямо перед ними.       — Эй, а вы что здесь делаете? Как вы сюда попали?!       «Попали» — лучше описание их ситуации. О`Райли встаёт в стойку, выставив палочку вперёд. Натсай же разводит широко ладони. Они выглядят не грозно, скорее нелепо. Один из волшебников направляет на них палочку.       Никаких предупредительных слов и попыток разобраться по-хорошему. Словно бы даже разговора об этом и быть не могло.       — Ваддивази!       О’Райли не выдерживает первая. Она подхватывает магией ящик и отшвыривает его прямо в противников, за первым ящиком летит второй, большой сундук и старый увесистый железный факел.       — Сучьи дети, — рычит волшебник, что, кажется, главный в этой паре. Не может же он носить малиновый цилиндр просто так.       — Депульсо! — Натсай складывает ладони, а затем разводит их, создавая почти прямую линию. Магия льется прямо у неё из рук. Вот только отбрасывающие чары почти не срабатывают, разлетаются в стороны только щепки и створки окон.       Колдун в малиновом цилиндре не жалеет применить к ним конфринго. Моргане едва удается расчертить протего перед Натсай, закрывая её спиной.       — Отличная поддержка, ничего не скажешь, — сердито бросает она через плечо.       Но охранники точно не собираются с ними любезно перебрасываться заклинаниями, устраивая тренировочный бой. То и дело вспыхивают снопы красных и белых искр. Колдун в цилиндре наступает на них, оттесняя к выходу, пока его товарищ кровожадно расщелкивает складной нож, как дополнение к волшебной палочке.       А ещё говорят, что они давно пришли к совершенной форме магической дуэли.       — Экспелиармус! — доносится из-за спины Морганы голос Бентлея. Волшебная палочка вылетает из рук мага и прилетает прямо в ладонь Кеннету. Бесцеремонно он ломает её и бросает на пол.       — Ты ещё пожалеешь, щенок, — рявкает колдун.       Черты его грубого, угловатого лица очень быстро сменяются звериными. Он срывает с головы цилиндр, отбрасывает его в сторону, пока волосы становятся густой серой шерстью. Вытягивается волчья морда со злыми блестящими глазами и тело. Анимаг делает прыжок, и Натсай отшатывается в сторону.              Зверь оказывается со слепой стороны Морганы. Естественная тревога и паника охватывают её быстрее, чем пламя сухие листья. Волк кидается на неё с глухим рычанием и сбивает с ног. Крупные лапы прижимают у полу, Моргана только и успевает выставить перед собой правую руку, единственную ещё не пострадавшую за все время.       Моргана даже не думает о тех, кто мог бы ей помочь. Она старается отстранить от себя вонючую, слюнявую пасть, пока зубы впиваются в рукав мантии. Приглушенный звук, похожий на писк, выкрик Кеннета, грохот ломающихся досок — сигналы борьбы. О’Райли вытягивает шею. Зверь разжимает пасть, клацает зубами у неё прямо перед лицом. Она пытается ударить его кулаком, сжимающим волшебную палочку, но когти уже раздирают ткань.       — Да отпусти! Ты!       В ход идут не только кулаки, но и ноги. Она пинает волка. И только по тому, что это не настоящий зверь, она ещё жива. Но страх отличный спусковой механизм. Моргана ударяет кулаком зверя в нос, и тот с болезненным скулежом на мгновение ослабляет хватку. Ей достаточно этого, чтобы вывернуться и отползти на немного.       Вонь, страх, стук крови в ушах. О’Райли нелепо и неуклюже рассекает воздух взмахом палочки. Синяя молния вырывается не из кончика, будто из самого неба, сквозь потолок она ударяет прямо в зверюгу. И в воздухе начинает пахнуть палёной шерстью.       — Моргана!       Заклинание оказывается слишком мощным, оно пробивает каменный пол. От ударной волны во все стороны разлетается мелкая крошка. Но единственный зрячий глаз О’Райли все равно выхватывает обугленую тушу. И то, как в пролом улетает другой волшебник, отброшенный депульсо.       Чары распадаются. Вместо зверя почти чёрное человеческое тело.       — Не смотри, — ладонью Кеннет закрывает ей глаз, разворачивает к себе и прижимает голову к плечу. — Не смотри туда. Ничего не произошло. Ты меня поняла?       Он умер.       Нет никаких сомнений, что этот колдун умер.       Бентлей не отпускает её голову, прикрыв ладонью затылок. Колман прижал её тогда так же, пытаясь успокоить. Она помнит.       — Натсай! Вставай, живо!