Нарушая правила

POV Соня

      Я сижу в комнате, закрыв дверь на ключ, отключив средства связи и повторяю уже по тысячу раз пройденные формулы. Завтра экзамен и я должна сдать его на отлично.       С Ромой я тоже предпочла не общаться, он плохо влияет на меня. Последний раз мы виделись пару дней назад, когда я шла в магазин, по очередной просьбе отчима. Тогда я и сказала, чтобы он укатил в закат со своим общением. Видимо наконец дошло и он оставил меня в покое.       Сейчас, сидя за письменным столом на жестком стуле, от которого болит спина мне возможно не хватает этих дурацких внезапных смс. Не хватает пожеланий удачи, его советов, которыми он кормил меня до нашей встречи, чем здорово отвлекал, но молчание становится невыносимым. Иногда я хочу, чтобы он сорвался, нарушил свое обещание и позвонил, но видимо у него прекрасная выдержка.       Мой мозг уже перестает воспринимать информацию. Я отвлекаюсь и смотрю на часы. Время почти четыре часа. Я провела целый день за учебниками, подтягивая проблемные места. Снова смотрю на гору методичек и пособий, которые мне выдал учитель и понимаю, что у меня еще много работы. Полторы недели пролетели просто незаметно. Чем ближе экзамен, тем больше я начинаю бояться.       Живот урчит громче обычного, и я вспоминаю, что не ела с самого утра. Только мама чаем напоила и на этом все закончилось. Встаю из-за стола, ощущая небольшое головокружение, и опираясь на стену, выхожу из комнаты. Оказавшись за пределами своей маленькой крепости, понимаю, насколько было душно, какой спертый воздух и как я вообще смогла провести там столько времени и не упасть в обморок.       На кухне включаю телевизор, чтобы немного отвлечься и открываю настежь окно, впуская свежий теплый воздух. Вдыхаю его полной грудью и все никак не могу насытиться. Понемногу отпускает, в голове проясняется, и я сажусь за ужин. Нашла какие-то макароны вчерашние и кусок колбасы, не богато, но мне все равно.       Так я провожу почти час. Тупо смотрю телевизор и все-таки позволяю себе на пять минут заглянуть в социальную сеть. От Ромы по-прежнему глухо. Да и вообще заходил вчера вечером. Выхожу и бросаю телефон на стол, откидываясь на мягкую спинку стула. С окна начинает дуть прохладный воздух, иногда пробирая не на шутку. Я оборачиваюсь и вижу, как мрачнеет небо, собираются темно-синие тучи и деревья раскачиваются с удвоенной силой. Лениво поднимаюсь и иду к окну, наглухо закрываю, прислонившись лбом к прохладному стеклу, громко выдыхая. Я устала. Устала от всего. Но жаловаться я не привыкла и не хочу. Да и кому мне высказаться то?       Только я отошла от окна, чтобы снова уйти с головой в учебники, на улице пошел ливень, набирая обороты с каждой секундой. В квартире резко потемнело и во мраке пустого жилища раздается звонок в дверь. Я подскакиваю на месте и вскрикиваю от неожиданности. Быстро отдышавшись иду на противный птичий писк, ругаясь себе под нос. Резко открываю двери, едва успеваю выставить руки и удержать на полусогнутых ногах отчима.       На нашем этаже еще три квартиры, в которых живут самые несносные бабки и подальше от их любопытных глаз затаскиваю этого алкаша в дом. Бросаю около двери, и пнув ногой, собираюсь идти к себе, но не тут-то было. Он хватает меня за щиколотку и тянет на себя, что я едва не падаю на него. — Ну и что на этот раз? Снова пользуешься тем, что мама на дежурстве? — он ухмыляется, а я скрещиваю руки на груди и пытаюсь освободить ногу из захвата. — Подписал важные бумаги, только и всего, а ты разнылась, — предчувствую скорую развязку его состояния, что мысленно строю в голове план обороны. — Ты их каждый божий день подписываешь, не надоело?       Отчим шатко поднимается на ноги, держась за стену. Я делаю пару шагов назад, понимая, что дело дрянь. В таком состоянии он совершенно не контролирует себя. Его внешний вид кричит о том, что в баре, в котором он бухал, чуть не завязалась драка. Грязный пиджак, немного порванная рубашка, сбитые костяшки пальцев. Картина, от которой бросает в дрожь. — Заткнись, — по лицу мне прилетает увесистая пощечина и я сразу хватаюсь за щеку, унимая жжение. — Какого, мать твою, хрена? Совсем до чертей допился? Отвали от меня, — пячусь назад, но тот неумолимо сокращает расстояние.       Я уже в проеме комнаты, но дверь закрыть не успеваю. Он перехватывает ее и силой открывает, пихая меня в грудь, что я падаю около кровати, ударившись затылком о деревянный край. Чувствую острую боль и как он приближается ко мне. Запах алкоголя невыносимо близко. Я морщусь и пытаюсь закрыться руками. Отчим хватает за волосы и запрокидывает голову назад. Его холодные пальцы обвивают шею и сжимают, едва ли не до удушения. Я брыкаюсь и хрипло прошу отпустить, но до его пьяного разума все это не доходит. Пульсация в висках сводит с ума, боль невыносимая, но я держусь, не показываю, что на самом деле чувствую. — Мне твои указания и дерзость до одного места, поняла? Я буду бить тебя до тех пор, пока из твоей головы не вылетит вся эта дрянь. Мать в жизни не поверит тебе, только попробуй ей рассказать, и я тебя уничтожу. Если твой папаша не научил, как правильно обращаться со старшими, то я научу.       При упоминании отца сердце сжалось в груди и издало глухой стук, будто больше не желает работать. Слова задевают не на шутку. Они злят меня, невыносимо сильно злят. Я собираю всю волю в кулак и бью его между ног. Отчим корчится от боли, а я не мешкая хватаю ключи со стола, куртку с вешалки, кое-как надеваю кеды и выбегаю из дома. Слышу, что он пытается меня остановить, кричит и матерится, но в его то состоянии это невозможно.       На улице все еще идет дождь. Я сажусь на лавочку и обуваюсь как положено. Вижу, как в подъезде зажигаются лампочки, все-таки ему мало, и он хочет меня догнать. Срываюсь с места и бегу черт знает куда. Не оглядываюсь, просто бегу, пока не стало колоть в боках и обжигать грудину. Сажусь на первую попавшуюся лавочку во дворе каких-то многоэтажных домов и наконец даю волю эмоциям. Прекрасно знаю, что тут уж точно меня никто не увидит.       Закрываю лицо руками и рыдаю от души. Вспоминаю все, что мне пришлось пережить в отсутствие мамы. Все его колкие слова, боль, обида. Слезы смешиваются с дождем. Легкая ветровка промокла до нитки, а то, что я сижу в домашних шортах и подавно говорит о том, что я заболею и рискую не попасть на завтрашний экзамен, а значит автоматом проваливаю его. В голове сотни мыслей, одна вытекает из другой. Снежный ком не остановить, и я рыдаю в три раза сильнее. Слезы не решают ничего и легче мне не становиться, но я так долго держала их в себе, что они сами просятся наружу. — Девушка, с вами все в порядке?       Слышу позади себя мужской голос. Оборачиваюсь и вижу Рому, такого же мокрого, как и я. Срываюсь с места и обнимаю, утыкаясь носом во влажную шею. Крепко прижимаюсь, рыдая с новой силой. Плевать, что он видит мои слезы, плевать что скажет на это, да и как он вообще тут оказался, тоже плевать. — Сонь, что случилось? — он едва ли не силой разжимает мои руки и легонько встряхивает, заставляя посмотреть на него. Рома одним пальцем приспускает воротник ветровки и хмуриться. — Твоя шея, что с ней? — Все… все хорошо, — пытаюсь снова его обнять, но парень не дает и отстраняется. Осматривает меня с ног до головы. Мне не нравится его взгляд, и я инстинктивно пячусь назад. Рома хватает за руку и притягивает к себе, успокаивающе гладя по голове. — Пойдем домой, — я мотаю головой, туда я точно не хочу идти. — Ко мне домой, к себе ты явно не вернешься.       Он ведет меня в один из подъездов, и мы поднимаемся на шестой этаж. В подъезде холодно и меня пробирает дрожь. Обхватываю себя руками и как только дверь открывается я мгновенно влетаю, даже не потрудившись спросить есть ли там кто. Рома заходит следом и в квартире становится темно. Я опускаюсь на пол и обхватываю колени руками, утыкаясь в них лицом.       Рома присаживается напротив и обнимает, успокаивая. Я тихо всхлипываю и пытаюсь унять дрожь, вызванную как дождём, так и случившимся. Парень убирает мокрые пряди волос прилившие к лицу и приподнимает за подбородок. В темноте ничего не могу разглядеть, но прекрасно могу чувствовать горячее дыхание, а затем и сами губы на своих. Поцелуй длиной в миллисекунду, но мне хватило для того, чтобы немного успокоиться. — Тебе нужно переодеться, ты продрогла. Иди в ванную, я принесу сухую одежду и сделаю чай. — Хорошо, — хрипло отвечаю и Рома помогает подняться на ноги.       В ванне я сбрасываю все свои немногочисленные вещи в одну кучу и решаю принять тёплый душ. Вода стекает по телу, руками упираюсь в чёрный кафель ванной, думая о том, как мне быть. Дверь тихо скрипнула и на стиральную машинку легла зелёная майка, отвратительный цвет.       Через полчаса я сидела в его комнате в небольшом мягком кресле, подобрав под себя ноги и пила чай. По стеклу стекали капли дождя и мои мысли были далеко за пределами этой комнаты. Я отчётливо ощущала на себе взгляд парня, но не обращала внимания, пока он не решился заговорить первым. — Не поделишься новостями? — этот момент должен был настать, но я все ещё не могу решить, насколько сильно он сломал меня и можно ли ему доверять. — Я не настаиваю если что, — невинно добавил он.       После нескольких минут молчания и раздумий я решаюсь, что пора вытряхнуть все наружу. Говорят, когда высказываешь становится легче, стоит опробовать теорию. Издаю тяжелый вздох и прижимаю колени ближе к груди. — А что тут рассказывать. Мама на дежурстве, а у него очередной успешный «договор». Начал распускать руки, — слышу хруст и оборачиваюсь. По лицу парня вижу, что он не так все понял и спешу его успокоить. — Он только бил меня и больше ничего. Отчим никогда не лез под юбку, его это не веселит. А потом я сбежала и оказалась на той лавочке. Теперь даже не знаю, как сдам экзамен завтра.       В один глоток допиваю остатки чая и съеживаюсь на кресле. Стараюсь не показывать, что глаза снова на мокром месте. Легче мне от рассказа стало, но не настолько, чтобы вести себя, будто ничего и не было. — Какой предмет? — выдыхая, спрашивает Рома. Он напряжен, но пытается не усугублять ситуацию. — Физика, — парень встает и начинает греметь ящиками стола. Я выпрямляюсь и непонимающе смотрю ему в спину, а затем и в глаза. На его губах ухмылка, а в руках пара книг. Он кивает в сторону стола и протягивает руку. — Идем, объясню все, — удивленно смотрю на него, а тот только усмехается. Что-то он совсем не тянет на человека, который разбирается в этом. — Я на физмате учусь, прекрати так смотреть. — Да уж, ты умеешь удивлять, — подвигаюсь к столу и жму на кнопку светильника.       Рома разложил книги, и я в общих чертах рассказала, что успела разобрать, а что нет. Он сходу понял, что к чему и начал объяснять оставшийся материал. В начале я немого тупила, но все это в силу недавних событий, которые старалась отодвинуть на второй план. Рома не мешал мне и покорно ждал, когда я справлюсь с этим. Через час я во всю решала задачи. Парень оказался довольно умным и толково мог все пояснить, даже лучше, чем школьный учитель.       За занятиями прошло по меньшей мере часа два. Я в открытую зевала, подпирая голову рукой, но решала задачи и отнекивалась от сна. Рома же не выдержал первый и захлопнул все книги, аккуратно сложил в стопку и потер уставшие глаза. — Все, спать. Я устал, ты тоже. Оставайся здесь, а я пойду в другую комнату. Если что-то нужно, зови.       Рома бегло поцеловал в лоб и ушел, закрыв за собой дверь. Я стою посреди пустой комнаты и понимаю, что он прав. Мы оба устали, нам стоит отдохнуть. Завтра сложный день.       В кровати я ворочаюсь, как уж на сковородке. В голову лезут совсем не прошеные мысли. Одна хуже другой. Фантазия отчаянно рисует продолжение истории с отчимом. Все же я не выдерживаю и просыпаюсь. Вытираю со лба пот и замечаю, что перевернула кровать вверх дном. Кожа покрылась противными мурашками, а на смену им пришел холод. Я выбираюсь из кровати и выхожу в коридор. Замечаю едва приоткрытую дверь и тусклый свет внутри комнаты. Несмело шагаю и застаю Рому лежащего на кровати с телефоном. Он поворачивает голову на мой шорох и откладывает все в сторону, приподнимаясь на локтях. Ему хватило одного взгляда, чтобы все понять. — Иди сюда.       Я быстро юркнула под одеяло и прижалась к его теплой груди. Носом уткнулась в шею и несмело обняла. Рома же более решителен. Он гладит по голове и повторяет, что все будет хорошо. — Засыпай. Я с тобой.       Слова, которые я стала ненавидеть после смерти отца, но сейчас они были как глоток свежего воздуха. Я в миг расслабилась и ослабила хватку, проваливаясь в сон.