Антигерои

Парни отпрянули друг от друга моментально, как будто обоих ударило током. Тушенцов быстро в полумраке натянул на себя футболку, а Кашин уселся на пол, мол, все так и было. Коля, включив свет, вгляделся в лица разгоряченных друзей, немного щурясь: — Я вам не помешал? — презрительно спросил блондин. — Заходи, че хотел? — ответил Руслан, пытаясь скрыть свою отдышку. — С Ильей потеряли тебя, хули этот здесь делает? — Случайно пересеклись. — М-м, чем занимаетесь тут? — Разговариваем. — О чем? Рыжий, устало потерев переносицу, поднялся и приблизился к Ромадову: — Братан, кажется тебя кто-то звал в зале, — ответил Данила уже поддатому первокурснику. Коля, вечно находящийся в поисках веселья, танцев и приключений, даже не задумавшись, как будто по чьему-то зову, направился обратно в гостиную. Выпроводив блондина, Даня обратно выключил свет и уселся на тот же диванчик, получилось так, что парни сидели друг напротив друга. Брюнет, как будто только осознав все, что произошло, посмотрел более трезво на второкурсника, пытаясь дать оценку всей обстановке. Прошло столько времени, Кашин за все это время даже не объявился, не попытался что-то сделать, а Руслан так просто поддался. Он проиграл в этой борьбе. Опять. Рыжий, закурив, пристально смотрел на Тушенцова, не решаясь начать диалог первым. Сбрасывая пепел на пол, показывая свое абсолютное спокойствие, первокурсник понял, что от Дани он не дождется ни слова. — Почему не в Ачинске? — Послал всех нахуй, чтобы встретить с тобой год. — Серьезно? А где же ты был все эти три месяца? — Пытался избавиться от мыслей про тебя. — Успешно? — Как видишь, не совсем. — Это было ошибкой, я поддался порыву. — Перестань, Руслан. Сам всегда говорил, что наша созависимость нас убьет, от нее никогда не избавиться. — И? По твоему мнению это значит, что нужно умирать? — Я хочу умирать с тобой, а ты? Повисла тишина, которая выдавала неуверенность брюнета в будущем их пары, даже несмотря на то, что он подтверждал это уже словами. Прокурчивая еще раз все хорошие моменты с Данилой, сердце Тушенцова сжималось, это замкнутый круг, которому, увы, не суждено закончиться. В животе завязался тугой узел, в горле застрял ком, тандем из этих ощущений просто не давал вымолвить хотя бы одно слово. Тихо, почти шепотом, Руслану удалось проговорить: — Хочу, но не могу, Дань. — Почему? — Я не смогу простить тебе все, абсолютно все. — Хочешь избить меня? — Что? — Что слышал, давай. Око за око, тебе должно стать легче. — Ты ебнутый, че ты несешь? Второкурсник поднялся с мебели, встав как столб, смотря в пустоту. Брюнет понял, что это является пригласительным жестом к тому, чтобы перейти к действию. Тушенцов чувствовал, как его охватывает неконтролируемый гнев за все проступки Данилы, за то, что в конце концов именно он сломал Руслана, сломал его жизнь, лишил какого-то будущего. За это рыжий должен поплатиться. Как бы первокурсник не любил Кашина, все в этой жизни возвращается обратно болезненным бумерангом. Брюнет так и не забыл, как рыжий оставил валяться своего возлюбленного в луже собственной крови в подворотне. Встав со стула, пытаясь держать равновесие, что оказалось сложной задачей из-за алкоголя в организме, Тушенцов с кулака ударил в челюсть Дане, отчего тот, чуть не упав от мощности удара, рефлекторно потянулся к лицу, пытаясь сдержать порыв агрессии, ибо сам предложил такой вариант вымещения всех обид и злости. Брюнет, повалив Кашина на пол, в точности повторял один удар за другим, как в ту осеннюю утреннюю встречу бил Руслана сам Даня. Несмотря на боль, в тот момент, тело запомнило каждую точку, поэтому сейчас как будто в памяти все всплывало, отзываясь покалыванием на кончиках пальцев. Первокурсник видел, что рыжий уже сплевывает кровью на пол, но продолжает молчать, лишь издавая хрипы и какие-то звуки. Это немного позабавило брюнета, хотел вкусить запретный плод, ибо такой возможности больше никогда не выдастся, а тут человек сам дает отомстить ему за все злодеяния. Странно ухмыльнувшись, Тушенцов замахнулся, но даже в темноте, голубые глаза блеснули сталью, отчего Руслан немного напрягся, жалость заполнила душу парня. Немного наклонившись, брюнет впился в окровавленные губы Кашина, усиливая боль своими резкими движениями и легкими покусываниями. Даня был вовсе не против, но когда неприятное смешивали с наслаждением — вот, что больше всего не нравилось рыжему, невзирая на этот фактор, он терпел, поскольку пообещал. Первокурсник чувствовал, как алая жидкость, стекая по лицу Данилы, марала бледную кожу Тушенцова, после чего попадала на язык, оставляя за собой неприятный металлический привкус во рту. Почему-то именно от этих действий, брюнет ощущал окрыленность, легкое безумие вынуждало иногда нервозно посмеиваться от того, что внутри все полыхало и было взбудоражено. — Ты доволен? — хрипло спросил второкурсник. — Вполне, но что от этого изменится? — Все. Я доказал, что готов даже терпеть такое от тебя. — Это было не доказательство, а месть за все, что ты делал. Руслан уловил, что Кашин хотел вернуться в исходное положение, поэтому встав, параллельно размазывая по лицу кровь Данилы, на самом деле пытаясь ее вытереть, он отошел, настраиваясь на серьезный диалог. На четвереньках рыжий дополз до своего излюбленного кухонного дивана, с трудом усевшись, тот раздраженно выдохнул, в попытках устаканить мысли в голове. Закинув ногу на ногу, брюнет внимательно слушал второкурсника: — Я знаю, что никогда не смогу сделать что-то, чтобы навсегда стереть всю хуйню из твоей головы, но давай все вернем? — Этого я и ожидал. А знаешь что, Дань? Пошел ты нахуй! — радостно выкрикнул парень, собираясь уйти. — Ты, блять, реально больной, Тушенцов? Я перед тобой унижаюсь и ты отвечаешь мне этим? — Да, а что думал, все так просто? Наши пути расходятся, все. Я сделал, что хотел, а теперь, увы, но мне пора. — Сука, ходи и оглядывайся, моральное уебище. — Давай, еще поплачь как в тот раз, поугрожай мне, не знаю, что еще посоветовать, а обзываешься зря, сам про себя же говоришь. В тот момент Руслан видел, как Кашин закипает, еще немного, и это опять выльется в драку, только, где по-настоящему пострадает первокурсник. Поспешно удалившись из помещения, Тушенцов вернулся в зал, дабы найти своих друзей. Долго поиски проводить не пришлось, поскольку Илья вместе с Ромадовым, уже пьяным в усмерть, забились в какой-то угол, грустно смотря на танцующие пары. — Пацаны, че скучаем? — спросил брюнет. — Да вот, медляк поставили, ждем когда пройдет. Хотя, этому ваще ждать уже ничего не надо, я, пожалуй, его потащу на второй этаж, чтобы уложить. В ответ послышался недовольный пьяный бубнеж, который все благополучно проигнорировали. — Так давай я помогу? — Ебнулся, ты видел себя? Свалишься где-нибудь, так что, я щас Владика попрошу, он где-то во дворе. Когда друзья ушли, оставив Руслана наедине со своими мыслями, тот пытался не обращать внимания на танцующие пары, но с каждой нотой, улыбкой, мерцанием блесток на платьях, Тушенцов невольно смотрел и чувствовал себя очень неловко. А ведь на их месте мог бы быть он с Даней, если бы все не случилось так, возможно, Кашин и вправду хотел все исправить, а брюнет подумал, что все пойдет опять не так и упустил последний шанс? Смотреть на все происходящее было просто невыносимо, когда Калюка вместе с Коряковым и спящим телом удалились с заднего двора, первокурсник решил следом за ними наведаться туда, чтобы привести мысли в порядок. Стоило только выйти, как Руслан обнаружил, что он не один: — Че это за хуйня была с Кашиным? — спросил Илья, уже успевший вернуться.