Робин и Духи Рождества

Декабрь выдался холодным, пасмурным и унылым. Низкие свинцовые тучи медленно ползли по небу, и солнечный луч едва мог пробиться сквозь их тяжелую пелену. Снег то сыпал мелкой колючей крошкой, то падал большими влажными хлопьями, таял, едва коснувшись земли, и вовсе не спешил скрыть слякоть и грязь под белым покровом. И не скажешь, что скоро Рождество. Да еще к вечеру поднялся густой туман. Он заползал в каждую щель, окутывал деревья, кусты, крестьянские хижины, скрывая и меняя их очертания так, что иные из них походили на призраки. Робин плотнее запахнул плащ и прибавил шаг. Настроение было под стать погоде — преотвратное. А ведь раньше он любил Рождество. Четыре недели до праздника проходили в радостном ожидании чуда. И даже став взрослым, в глубине души Робин ждал его. В Святой земле это чувство притупилось, но слабая искорка продолжала гореть. Теперь же предпраздничная суета не вызывала ничего, кроме глухого раздражения и злости. Были в этом виноваты годы вдали от дома, проведенные в походе? Или то, что он увидел, вернувшись в Ноттингем? Голод, нищета, непомерные поборы. Новый шериф, до икоты запугавший и крестьян, и местных лордов? А может, уход в лес и попытки добиться справедливости? Или все это сразу? Робин не знал. Ко всем неприятностям добавилась ссора с Мэриан. Он и сам пришел к ней в дурном настроении, и ее до слез довел. В Лондон шел обоз с налогами, а Мэриан знала и промолчала! Хуже того — и не думала предупреждать. В то время, когда вокруг столько нуждающихся бедняков! А теперь все деньги получит принц Джон. — А если это была ловушка? — от несправедливых упреков щеки Мэриан вспыхнули. — Как летом, когда вместо денег вы нашли камни? Ты не думал, как быстро шериф свяжет ограбление с тем, что про отправку налогов слышала я? С тем, что я вообще находилась в замке? И тогда нам с отцом придется встречать Рождество в тюрьме, а не дома! Возразить было нечего. Но если месяц назад Робин спокойно признал бы эти доводы, сейчас они вызывали гнев и досаду. Желание уязвить, упрекнув в корысти и равнодушии к судьбам крестьян. Кончилось тем, что ему просто указали на дверь. В попытке хоть немного спастись от промозглой сырости, Робин ниже натянул капюшон. Если пойдет снег с дождем, будет куда хуже, попытался утешить он себя. Хорошо, что они на время перебрались в пустующую хижину на окраине Бончерча. Крестьяне не выдадут, сборщики налогов раньше весны не приедут, солдаты шерифа тоже без надобности не появятся. А Вейзи укатил в Лондон. Между тем неотвратимо сгущались сумерки. Робин успел продрогнуть, и сейчас мечтал поскорее оказаться у огня. Они натащили в хижину дров, хвороста, привезли торфа для очага, так что холод им не грозил. Мач наверняка уже приготовил что-то на ужин, значит, и голодными спать не лягут. Вот и хижина. Из затянутого промасленной тканью окошка сквозь темноту и туман пробивался тусклый свет. *** — Хозяин Робин! — стоявший над котелком Мач приветливо помахал поварешкой, но под хмурым взглядом тут же сник. Сидевшие у огня друзья подвинулись, освобождая место, и с тревогой переглянулись. Их веселые голоса смолкли. Но приставать с расспросами к Робину никто не решился, и вскоре прерванная беседа потекла вновь, разве что тише. Мач нарочно гремел посудой, с ворчанием разливая по плошкам вкусную горячую похлебку, которая «дожидалась только возвращения Робина», и разливал по кружкам ароматный взвар из сушеных яблок, лесных ягод и меда. Получив свою порцию дымящейся похлебки, Робин молча принялся за еду. К разговору друзей он почти не прислушивался. И даже не заметил, что к его приходу хижину украсили хвойными ветками, остролистом и омелой. Тут его внимание привлек недоверчивый возглас Джак: — Исполнение желаний, правда? — Да, — Мач кивнул, гордясь ролью рассказчика. — Матушка всегда называла эти дни временем исполнения желаний. Потому что открываются двери в другой мир, и к людям приходит Дух Рождества, а с ним другие добрые духи. Робин поднял голову от миски и обвел друзей взглядом. Те сидели и слушали Мача, как дети, которым рассказывают чудесную сказку. Словно в первый раз! «И они тоже о праздниках, — в душе вновь разрастался комочек злости. — Чушь какая!» Но срываться еще и на ребятах он не хотел. А потому, пробурчав про сильную усталость, Робин ушел на свою кровать, лег и отвернулся к стене. И почти сразу провалился в сон. *** Робин проснулся от далекого звона церковного колокола, возвещающего полночь. Вздохнув, он подтянул одеяло повыше и попытался заснуть снова. Но сон не шел. Возможно, тому виной свет от очага? Робин сел и недовольно потер глаза. Уж завтра он точно устроит ребятам выволочку! Почему они не пригасили на ночь огонь? Не прикрыли угли торфом, оставили без присмотра? Забыли, как это опасно? Он поднялся с кровати, чтобы исправить эту оплошность, но не успел сделать и шага, как растерянно замер. У очага, вполоборота к нему, сидел незнакомец. Сам огонь был притушен, а свет исходил от переносного фонаря у ног ночного гостя, так что Робин зря винил друзей. Рядом с фонарем лежала прочная, длинная и узловатая жердь, очевидно, служившая посохом. В первое мгновение Робин привычно потянулся за оружием, но с досадой вспомнил, что меч остался в изножье кровати, а кинжал — под матрасом. Однако гость и не думал нападать. Но как он сюда вошел? Робин нахмурился. Ребята впустили на ночь и даже не разбудили его, чтобы предупредить? А сами спокойно легли спать? Тем временем гость повернул голову, и Робин встретился со спокойным взглядом ясных голубых глаз. — Кто вы? — он первым нарушил молчание, продолжая разглядывать незнакомца. Высокий крепкий старик с белой бородой, в грубой, коричневой шерсти котте с широкими рукавами. Такой же безыскусный шерстяной пояс, серый зимний плащ с капюшоном. На ногах — мягкие сапоги. Гость мог бы сойти за монаха, не будь на его голове короны из остролиста и омелы. — Ты меня не узнал? — губы гостя тронула мягкая улыбка. — А когда-то ждал каждый год, в эти самые дни. — Ты... Дух Рождества? — Робин недоверчиво прищурился. — Так не бывает. Чтобы скрыть замешательство, он бегло глянул по сторонам. И лишь теперь заметил, как украшена скромная хижина. Венок из хвойных веток на входной двери, пучки омелы и остролиста над окном, на столе в горшочке. Даже у изголовья кроватей. — Но ты же меня видишь? И разговариваешь со мной, — возразил Дух. — Но раньше ты не приходил... как сейчас, — Робин вновь сел на кровать. — Разве в этом была нужда? — Дух Рождества вновь улыбнулся. — Чтобы приносить людям радость, мне необязательно появляться воочию. — А почему я теперь тебя вижу? — продолжал допытываться Робин. — Меня попросили, — коротко ответил Дух. — Кто? — неожиданный ответ совсем сбил Робина с толку. — Тот, кто тебя очень любит. И не хочет, чтобы ты пошел по его пути, повторил те же ошибки. Они приведут лишь к большей ненависти. К гибели тебя самого и тех, кто тебе дорог. А ты уже ступил на эту дорогу, и она проторена. Но еще можно все изменить. Большего я сказать не могу. Дух Рождества встал, собираясь уходить, взял в руки фонарь и посох. — В эту ночь тебя посетят еще двое, — вновь заговорил он. — В час и два пополуночи. Жди. И постарайся запомнить все, что увидишь или услышишь. А мне пора, я не могу задерживаться надолго. Нужно облететь весь мир. Робин поднялся, чтобы проводить его, и в душе вдруг зародилось странное, теплое чувство. Что это, давно забытое ожидание чуда? — Но ты еще придешь? — спросил он уже у дверей. — Или на следующее Рождество? Дух не ответил, лишь улыбнулся. Повернулся и... прошел сквозь стену! Словно его и не было. Не зная, что и думать, Робин внимательно осмотрел запертую дверь. Засов был на месте. Он тихо поднял его и выглянул наружу. За стенами дома шел снег. Мягкие крупные хлопья медленно кружили в воздухе, укутывая землю белым плащом. Робин пригнулся, взглядом поискал на свежем снегу следы удивительного гостя. Ничего! Он вновь запер дверь и вернулся к очагу. Поворошил угли и подложил хвороста, чтобы прибавить света. Возле камней что-то блеснуло. Наклонившись, Робин поднял глянцевитый листик падуба и повертел в пальцах. С короны Рождественского Духа или ребята обронили? Привиделся ему этот разговор или все было на самом деле? Робин вновь лег на кровать, чтобы спокойно поразмыслить над случившимся. Однако чем дальше, тем больше он запутывался, так что решил бросить эту затею и просто ждать. И не заметил, как задремал. *** Дон-н-н! Ото сна Робина пробудил тот же тихий удар колокола. — Что там Дух говорил насчет гостей? — пробормотал он, вновь садясь на кровати и вглядываясь в полумрак. Судя по тому, что сначала он ждал, а потом заснул, прошло уже не меньше часа. — Где они? В следующий миг изножье кровати озарила мягкая вспышка, и Робин очутился нос к носу со странным существом. Фигура существа словно переливалась и то и дело теряла четкость очертаний. В один миг он походил на ребенка, уменьшаясь в росте, а в следующий — взрослел, становясь вровень с Робином. Неизменными оставались разве что длинные, мягко спадающие на плечи белые волосы. Лицо без единой морщинки, нежный румянец на щеках, а одеяние — белоснежная туника до пят, перехваченная расшитым золотой нитью поясом. Но удивительнее всего была яркая струя света, которая била у него из макушки вверх, и освещала всю его фигуру. Должно быть, по этой причине гость держал под мышкой гаситель в виде колпака, по всей видимости, служивший ему головным убором, когда он не хотел, чтобы его видели. На ангела он похож не был. Кто же тогда? Призрак? — Ты — тот, о ком мне сказал Рождественский Дух? — спросил Робин, поскольку новый таинственный посетитель тоже не заговаривал первым. — Да, это я, — голос гостя звучал мягко и тихо. — И кто же ты? — Я — Дух Прошлых лет. — Каких прошлых лет? — недоуменно уточнил Робин. — На твоей памяти, — так же тихо ответил тот. И, предупреждая следующий вопрос, продолжил: — Видишь ли, люди зачастую забывают очень важные вещи. Или отбрасывают, полагая несущественными, а потом остается лишь сожалеть об упущенных возможностях и горевать об утратах. А ты успел многое позабыть, Робин. С этими словами Дух Прошлого взял его за локоть и с силой потянул за собой. — Пойдем. Я пришел, чтобы помочь тебе. — Куда пойдем? — Робин попытался сопротивляться. — Ночью? — Это недалеко, — успокоил его Дух. — Дай мне коснуться тебя, — он положил ладонь Робину на грудь, прямо над сердцем, — и мы преодолеем любые препятствия. С этими словами он прошел сквозь стену, увлекая Робина за собой, и они очутились на поляне возле церкви. Робин зажмурился от яркого солнечного света. Хижина куда-то исчезла, а вместе с ней — ночь, мрак и туман. Здесь же стоял ясный холодный зимний день, и снег устилал землю. — Это же Локсли! — воскликнул Робин, когда смог открыть глаза. И словно подтверждая это, весело прозвонил колокол, оповещая об окончании службы. В тот же миг распахнулись двери церкви, и на улицу с гомоном высыпали мальчишки. А уже за ними — неспешно и важно — выходили взрослые. Робин узнавал их всех, мог назвать по имени каждого. С удивлением он увидел среди подростков и самого себя в детстве! А тот юноша в вишневом плаще — точно Гай! Но как такое возможно? — Все это лишь тени тех, кто жил когда-то, — ответил Дух на его невысказанный вопрос. — И они нас не замечают. В следующий миг мимо них пролетел снежок, затем второй. И вот уже мальчишки устроили снежный бой прямо на поляне. Снежные снаряды летали во все стороны, радостные голоса звенели в ушах и морозном воздухе. Кто-то из взрослых пытался усмирить сорванцов, напоминая о посте в эти святые дни и взывая к благочестию. Безуспешно! Мач запустил снежком в зазевавшегося приятеля. Гай, получив свою порцию снарядов, наклонился, зачерпнул пригоршню снега, помял в ладонях, прицелился и быстрым точным движением отправил снежок прямо в лоб мальчишке-Робину. От неожиданного удара тот сел в сугроб и расхохотался. Тут уже к веселью присоединились и взрослые. Мелькали снежки, воздух наполнился звонкими возгласами и хохотом. Скоро Рождество! У Робина защипало глаза, а в груди потеплело. Как бы ему хотелось вновь оказаться там! Дух легонько коснулся его плеча и вновь повел за собой.