Вкус твоей красоты

      Через несколько часов, которые Чуя провел в ступоре, сидя без определенных мыслей и чуть не теряя сознание, металлическая дверь с грохотом захлопнулась, возвращая его в реальность. Последовало позвякивание нескольких замков и задвижек перед тем, как и без того тусклое помещение опустилось в полумрак. Голая лампочка на потолке все еще отдавала красноватым, а за миниатюрным окошком проглядывал утренний свет. По словам его мучителя, он проспал сутки, а значит, это утро 30-го апреля. Чуя вытянулся и размял затекшие конечности.       Рыжий встряхнул головой и огляделся. Пока он один в помещении, стоило бы изучить ситуацию и не поддаваться панике. В экстренные ситуации он уже когда-то попадал, например, когда в шестнадцать лет потерялся в лесу с Ширасэ и ещё одной их подругой, Юан. Но тогда он хотя бы не был прикован к стене, его не угрожали сожрать и Ширасэ… был жив.       Каннибал оказался на удивление чистоплотным: убрал со стола, вытер кровь и рвоту Чуи с пола. Рыжий прошёлся по комнате. Над плитой висели шкафчики, которые он собрался изучить первыми. Однако его низенький рост усложнял задачу. Пришлось пододвинуть стол и забрался на него.       В шкафчиках собралась пыль. Из них несло чем-то неприятным. В них лежали тарелки, кастрюли, ложки и вилки. Никаких особо острых предметов. Чуя на несколько секунд взял вилку в руку, но тут же положил на место, прикинув, как жалко это будет смотреться по сравнению с разделочным ножом Дазая. Даже если бы Чуя захотел напасть на него с кастрюлей, то, во-первых, спрятаться за дверью он бы не смог из-за цепи. Во-вторых, до головы Дазая он вряд ли бы достал. На маленькой железной раковине стояло несколько стаканов. Вся посуда была вымыта начисто. Далее он исследовал холодильник. Исправно рабочий, в нем, как и следовало ожидать, находились некоторые овощи, яйца и огромные куски мяса. Чуя затаил дыхание, боясь снова учуять тот приторный запах. Помимо этого, Чуя нашел несколько бутылок воды и бутылки виски. Кто-то, оказывается, любит выпить.       Отделенная тонкой стеной комнатка и вправду оказалась санузлом. Дырка в полу вместо унитаза, за то с бумагой и всеми остальными удовольствиями. Ду́ша нет. Вряд ли жертвы настолько долго тут оставались. Над раковиной висело зеркало. Чуя осмотрел себя. Одежда не испачкалась, но в уголках рта скопились капли рвоты, и он поспешил их смыть. Вода из крана шла ледяная.       Кроме всего вышеперечисленного в помещении не обнаружилось ничего интересного. Он сел обратно на кушетку. Жёстко, а ему предстоит спать на ней ещё ночь или две, перед тем, как ему перережут глотку. Он выдохнул, мысленно молясь, чтобы смерть пришла быстрая и безболезненная. Всё-таки, если повезёт, Дазай окажется просто людоедом, а не садистом, и не станет подвергать Чую пыткам. Любые пути к побегу оказались закрыты. Оставалось только смириться. Интересно, где там его мать? Подала ли она уже в полицию? Наверное, сидит и плачет. Она никогда не одобряла приключения сына. Накахара прикусил губу, представляя это. Он несколько раз видел, как его мама плачет и всегда причиной являлся он.       Теперь у него даже не будет шанса перед ней извиниться. А ведь он любил ее так сильно. Зря он так редко говорил ей об этом. Хотя кого он обманывает? Он выражал свои чувства к матери почти никогда.       Остаток времени он провел играя в скучную игру, найденную в мобильнике. Он проиграл все раунды. Руки бешено тряслись, а сердце билось безудержно.

✠

      В час дня, когда яркие лучи образовали на полу лужу света, за металлической дверью послышался звон цепочек и щеколд. Она со скрипом поддалась и в комнату ввалился шатен со свернутым в ком одеялом и подушкой. Он без слов бросил их Чуе и поспешил закрыть дверь после того, как снова удалился. Через несколько минут он вернулся с тарелкой в руках. Собрался его кормить? Чуя с ненавистью следил за его движениями. Он издевается? — Вы за всеми жертвами так ухаживаете? — Язвительно поинтересовался он, убирая покрывало себе за спину. Осаму его проигнорировал и, без труда взяв вилку из шкафа, (чертов подъемный кран) присел рядом с Чуей на кушетку. — Сам будешь есть или тебя кормить? — Серьезно спросил он.       В тарелке были котлеты с тушеными овощами. Сочетание так себе, но Чуя ужасно проголодался, живот уже недовольно урчал. Он насторожился: — Что это за мясо? — Догадайся.       Осознав, Чуя в шоке округлил глаза и посмотрел в лицо своего мучителя. Естественно, единственное мясо здесь это… — Я не буду это жрать! Каннибал тут только вы!!! — Он сам пока что не мог определить, как стоит обращаться к этому чудовищу.       Дазай посмеялся и, поставив тарелку перед Чуей, встал и достал нож из внутреннего кармана. На этот раз шатен явился в черном пальто, слишком теплым для солнечной весенней погоды. — А теперь будешь? — Он направил кончик лезвия на возмущенного парня. — Нет! — Рявкнул тот. — Хм? — Дазай хмыкнул и приблизился к жертве. Тот замер в ожидании. Свободной рукой он потянулся к плечу парня, нежно обхватывая широкой ладонью и опуская футболку чуть ниже. Рыжий затаил дыхание.       Лезвие прошлось по бледной коже его плеча и из раны брызнула кровь. Накахара вскрикнул, а Дазай с маниакальной улыбкой облизал нож. — Ты больной… — выдохнул Чуя, корчась от боли. — Мм, я знаю. Теперь, солнышко, когда ты наконец понял, что я не шучу, ты тихо-мирно сядешь за стол и будешь кушать, — властным тоном приказал он, — или я сделаю больнее.       Чуя нехотя взял тарелку в руки и уселся за один из двух стульев. Он с отвращением посмотрел на котлеты, потом на Дазая, сложившего руки на груди и стоящего над ним, потом на здоровый нож в руках того, и взялся за вилку. Убедившись, что его жертва смирилась со своей участью, Дазай сел на второй стул и принялся пристально всматриваться в мученика. Накахаре в один момент показалось, что тот вовсе не моргал. Он поднял вилкой котлету и, зажмурившись, робко откусил.       Ничего не случилось. Вкус был такой же, как и у обычного мяса. Он жевал, борясь с накатывающей тошнотой, и не без труда глотал. С этого момента он сам стал настоящим каннибалом, подумал он про себя, и сейчас сидит жрет своего друга. Голова закружилась и он постарался перестать думать о таких мерзких вещах, пусть они теперь часть реальности. Вместо мыслей он сконцентрировал внимание на сидячем перед собой шатене. Тот со странным наслаждением им любовался, подперев щеку ладонью. Смотрел даже как-то с любовью. Однако уже через пять минут ему надоело и он, вытащив откуда-то потрепанную книжонку, принялся за чтение. Не отрывая глаз от страниц, он извлёк из холодильника бутылку виски и поставил два стакана на стол. — Будешь пить? — Любезно предложил он. Чуя отрицательно помотал головой: — Я не пью. — Многое теряешь, — прокомментировал шатен и с блаженством выпил залпом весь стакан. Заметив, как Чуя на него смотрит, он заверил: — Я хорошо переношу алкоголь, не бойся. Раньше времени резать я тебя не стану.       Чуя скользнул глазами по длинной шее того, завернутой в бинты. Если выбрать нужный момент и пырнуть в его горло вилкой… но боль в плече напомнила о том, что сопротивляться этому демону бесполезно. Наоборот, себе дороже.       Доев последний кусок, Чуя уставился на пустую тарелку, борясь с рвотными позывами. Все его силы сейчас уходили на то, чтобы не думать о Ширасэ. Не думать о еде. Не думать. Вообще. Вытащить свой разум из розетки. «Безупречный»? Накахара сам не заметил, как озвучил название книги. Дазай поднял на него глаза. — О, молодец, — похвалил он его за еду, как ребенка, — как тебе? Понравилось? — Вашу мать. Зачем вы заставили меня это есть… — Есть что? — Удивлённо спросил тот. — Это… ведь когда-то было… — «моим другом». Продолжать было бы свыше его способностей. — Это обычная говядина, — пожал плечами Дазай. — Что?! — Чуя не знал, верить или нет, но с души будто сняли огромный камень. — Конечно, я не дал бы тебе человечину. Мы, каннибалы, не едим друг друга, а повышать тебя я пока что не собираюсь. Твой дружок у нас в холодильнике исключительно для меня. Хоть какое-то облегчение. — И захера было меня пугать?! — Вновь возмутился рыжий. — Разве я что-то сказал? Ты сам все себе напридумал, — пожал плечами Осаму, — вы, обычные люди, скот, обожаете додумывать всякую ерунду. Уверен, что до смерти ты успеешь столько нафантазировать, что более половины твоей боли будет лишь из-за страха и чрезмерного стресса. Удивлюсь, если ты ещё детально не представил себе то, как я медленно буду забирать твою жизнь. Добавлю красок: я буду делать это долго и мучительно. Так что готовься. — Он хищно улыбнулся, сверкнув белыми клыками. — З-зачем вам все это, блять? — Голос предательски дрогнул. Чуя боялся, — вас же много, да? Тут не только вы… — Именно. Нас целая деревня. Но ни на одной карте этой деревни нет и со спутников ее не видно, так что не надейся, что тебя спасут. Мы не просто так выбрали это место. Ну, а если хочешь узнать, зачем же мы едим человеческое мясо, то вот тебе ответ, хотя ты вряд ли заслуживаешь знать. По-моему, ты милый, поэтому для тебя сделаем исключение: поедание человечины открывает для нас, так сказать, новые возможности. Сверхспособности. — Что за хуйня, — прошептал Чуя, — и какие это “способности”? — Например, воскрешение мертвых, — Дазай сузил глаза, как довольный кот. — Вы все ебаные фанатики, — процедил рыжий, не желая верить тому. — К сожалению, никто из вас не способен понять. Именно поэтому вы просто скот.       Дазай закрыл книгу и положил верхней обложкой на стол, скрывая название. Он встал из-за стола и поднял тарелку Чуи, чтобы поднести ее к раковине и вымыть. — Вы сказали, что убьете меня через два дня. Но холодильник полон мяса, зачем вам ещё? — Спросил Накахара.       Говорят, врага нужно знать в лицо, а раз уж каннибал попался такой разговорчивый, то почему бы и не расспросить обо всем сразу. — Какой смышленный, — похвалил его Дазай, закрыв кран и поставив посуду обратно в шкаф. Он развернулся к Чуе, оперевшись на столешницу и разместив руки по обе стороны от себя. — Я не могу оставить тебя в живых, потому что иначе тебя отберут. Видишь ли, вкус человечины меняется в зависимости от некоторых факторов. Один из них — уровень твоей запуганности. Чем дольше ты проведешь здесь, тем страшнее тебе будет казаться смерть. Твоему другу повезло, ты должен быть рад за него. А вот если я буду медлить, тебя заберут на аукцион, и я вряд ли получу тебя обратно. — Аукцион?.. — Ага. Он проводится регулярно, каждый приводит туда своих жертв, если они долго “залежались”. Их режут на виду у всех. Превосходное представление, кстати.       Чуя нервно сглотнул, представив себе такое “удовольствие”. — А какие ещё есть… факторы?       Чуя молил, чтобы он как можно меньше подходил по параметрам этих факторов. — Их довольно много: возраст, образ жизни. Ты говоришь, что не пьешь алкоголь, да? Также телосложение, ты у нас, например, щупленький и маленький, а ещё — девственность, — шатен ухмыльнулся.       Чуя нахмурился. Что за сбор шизофреников, которые всерьез верят во все это? — Ты ведь у нас нетронутый мальчик? — Вдруг поинтересовался Дазай, склонившись чуть ниже, — или же нет?       Чуя нервно сглотнул. Затронутая тема явно ему не нравилась. Ему нравились мужчины, причем примерно такие, как Дазай. Высокие, уверенные в себе, сильные. С темными выразительными глазами. Но не каннибалы, уж точно нет. — Скажешь, для кого были те видео?       Чуя переваривал сказанное пару секунд, после чего щеки голубоглазого вспыхнули и кровь застучала в висках от смущения и негодования. — Вы видели… — пробормотал он, делая тяжелый вдох. — Твой телефон находился в моем распоряжении целые сутки, не мог не видеть. Тебе так нравятся игрушки? Может, принести тебе что-то похожее? — Молчите… заткнитесь… — Чуя готов был сгореть от стыда. Мысль быть зарезанным и сожранным уже не казалась такой отталкивающей. — Мне понравилось, знаешь? Ты так краснел, когда насаживался на нее своей дырочкой и стонал, как шлюха. Тебе было настолько приятно? — Заткнись, иди нахуй… — А в одном из видео ты кончил, даже не прикоснувшись к себе и кусал свои пальчики, м-м? —...блять, заткнись. Извращенец, ублюдок… — Кого ты представлял на ее месте? Своего дружка? — Н-нет…       Дазай подошёл к нему и схватил за волосы, грубо оттягивая и заставляя поднять голову на себя. — Отвечай: ты девственник? — Нет, — соврал Чуя. — Ты врешь. — Не вру. И вообще, это тебя не касается, извращенец. — Мне просто нужно знать твою точную цену. Говори. — Я не девственник.       Две черные бездны зияли над ним, обещая затянуть и раздавить под своей тяжестью. Цвет радужек Дазая будто менялся с коньячного на черный в зависимости от настроения обладателя. — Да? В таком случае мне самому придется выяснить, — чужая рука легла Чуе на живот. — Нет! — Испуганно дернулся Чуя и отпрянул, но спинка стула не дала отсесть дальше, — ладно, ладно, у меня никогда этого не было. — А для кого снимал? У тебя есть парень? — Никого нет. Это для себя.       Дазай изогнул бровь, но ничего не ответил. Он наконец отошёл и снова ухватился за книгу. — Зачем вам все эти подробности? — Поменьше вопросов, милый, иначе я займу твой ротик чем-то другим.       Класс. Его здесь ещё и изнасилуют. Хотя пока что это лишь пустая угроза. Свой первый раз он представлял явно не в подобных обстоятельствах. Чуя решил сменить тему разговора, просто потому что в тишине с каннибалом сидеть было бы ещё более стрёмно. — Что это за книга? — М-м? — Дазай скосил на него глаза, и Чуе на секунду показалось, что тот решит исполнить свое ”обещание” за очередной вопрос, но шатен лишь вздохнул: — Эту книгу писал мой лучший друг, но она не закончена. Я уже много раз её перечитывал, и каждый раз у меня в голове всплывает новый вариант концовки. Странно, правда? — У вас есть друг? — У Чуи в груди засветилась надежда на то, что его похититель, возможно, не насовсем невменяем. — Был, — безмятежно бросил тот.       Чуя решил сменить тактику. В этот раз стоит попробовать надавить на жалость. Может быть и в этом существе осталось немного гуманности. — Значит, вы сможете меня понять, — голубоглазый серьезно посмотрел на Осаму двумя озёрами, стараясь выделить каждое слово, — у вас был друг, он оставил эту вещь, и она вам дорога. Значит друг тоже был дорог. Вы должны понять, вы лишили меня друга. Вы забрали у меня что-то дорогое, вам не совестно из-за этого?       Дазай несколько секунд взвешивал услышанное, после чего залился звонким хохотом. — Не волнуйся, совсем скоро ты присоединишься к нему. Я ненадолго вас разлучил, — ответил он. Чуя нахмурился. — Тогда почему бы вам не “присоединиться” к вашему другу? — Ты ничего не понимаешь. Никогда не поймёшь, — покачал головой шатен и встал, намереваясь уйти. — Неужели в вас совсем нет человечности? — Отчаянно спросил рыжий. — Человечность? — Шатен посмотрел в потолок, будто ища в нем смысл этого слова, — есть вещи дороже человечности, Чуя. Я-то уже давно не человек. — А ваша мать? — Не сдавался Накахара, — что бы она сказала, увидев, кем вы стали сейчас?       Дазай мрачно отвернулся и достал связку ключей из кармана брюк. — Моя мать, — то ли переспросил, то ли пытался вспомнить он, — моя мать была, так сказать, моей первой жертвой. Да, Чуечка, милый, не пытайся найти во мне жалость и сострадание. Я съел свою собственную мать.