Трепет твоего сердца

Тэхен вышел из здания городской почты, и поглубже зарылся носом в теплый, мягкий вязанный шарф кремового цвета. Он был достаточно длинным, и при желании, можно было бы с ног до головы обмотаться им. Омега передвинул свою неизменную корзинку к сгибу локтя и засунул руки в карманы серого, зимнего пальто. На дворе была середина декабря и после промозглой и дождливой осени, снег выпал еще месяц назад, в начале ноября. Сейчас он укрывал все кругом своим белоснежным полотном, почти каждую ночь добавляя к нему новые слои, как минимум в дюйм толщиной. Ким очень любил зиму. Во-первых, из-за восхитетительного вида из окна по утрам и вечерам, а во-вторых, из-за того, что отец зимой большую часть времени проводил дома, а на рынке лавку открывал всего два дня в неделю – в субботу и воскресенье, благодаря чему, омега мог больше времени проводить рядом с родителем. Тэхен спустился с деревянного крыльца и неторопливо пошел в сторону дома. Спешить было некуда – на календаре суббота, дома, кроме Дика никого не было. Одни пустые стены. В последнее время Тэхен как-то слишком остро стал воспринимать собственное одиночество. Нет, у него были знакомые и друзья вроде Бэкхена или Юнсока, некоторые одноклассники, что остались в родном городе, но все же место лучшего друга, к сожалению, никто так и не смог занять. Возможно, Ким слишком сильно был привязан к Каю, поэтому так же сильно и невыносимо скучал. После того письма, в котором Кай сообщал, что влюблен в другого альфу, а не в своего мужа, он больше не получил ни одного. И это разбивало нежное сердце мальчишки. Шмыгнув покрасневшим носом, Тэхен потер ледяными пальцами увлажнившиеся глаза, коротко выдохнув, чтобы успокоиться. Не хватало еще лить слезы посреди улицы. Повернув направо, омега прошел мимо небольшого, но весьма популярного в этом городе паба, и еле сдержался, чтобы не состроить рожицу, или не закатить глаза. В узком переулке между пабом и парикмахерской, стоял знакомый человек, которого Тэхен всей душой хотел бы не знать. Рядом с ним крутились трое альф, близительно одного возраста, где-то на пару лет старше самого Кима. Двое точно были из этого городка. Парень видел их в школе, а вот третий был ему совершенно не знаком – видно, приехал вместе с этим...очень хотелось назвать вместо имени несколько нецензурных словосочетаний не подобающих омеге, но воспитанность и порядочность никак не позволяла. Итак, в переулке стоял Пак Чанель, собственной персоной. На нем были дорогие черные брюки в мелкую и узкую белую полоску, лакированные туфли, кашемировый свитер темно-синего цвета и серое, шерстяное зимнее пальто на распашку. На шее висел не очень длинный, шёлковый шарф серого цвета, на пару тонов темнее, чем пальто. Он расслабленно и вальяжно стоял с сигаретой в пальцах и с надменной ухмылкой слушал, что ему говорил один из альф. Было в этой ухмылке что-то максимально отталкивающее. Она была скользкой и противной. Каштановые волосы парня были аккуратно зачесаны назад. Кто такой, этот, Пак Чанель, спросите вы, и почему Тэхен так категорично к нему относится? Пак Чанель – новая звезда в их небольшом городке. Он сын одного богатого бизнесмена из Сеула, и всю жизнь прожил именно там. Сюда он приехал вслед за болеющим отцом, которому врачи очень рекомендовали переехать куда-то в более спокойное, тихое место с чистым воздухом. Пак Соджун, болел, кажется раком, и прогнозы были не утешительными. А его сын, Чанель, являющийся, если судить по разговорам местных жителей, старшим, приехал сюда чтобы «присматривать за серьезно болеющим родителем», как он часто любил говорить молодым омегам с наигранно печальным выражением лица. Правда, поговаривают, что на самом деле альфа приехал сюда чтобы отсидеться, так как в Сеуле что-то натворил. И нет, чтобы сидеть тише воды ниже травы, так он и тут успевал нажить себе и другим проблем, и зачастую происходило именно второе. Пак Чанель был наглым, беспринципным, отвратительным человеком, который кроме себя никого и не любил. А еще он был жутким казановой. Когда за несколько дней своего пребывания в городке альфа обошёл большую часть омег с низким уровнем социальной ответственности, то принялся за других, цепляясь к каждому и каждой. Строил из себя настоящего джентльмена, клялся в любви, а затем пользовался и бросал, и при следующих встречах смотрел, как на пустое место, холодно и безразлично. Тэхену он был омерзителен, до глубины души. Правда именно где-то в глубинах омежьего сердца поселился маленький страх. Он боялся этого парня. Совсем малость, но все же. Никто никогда не мог сказать, что у этого избалованного, испорченеого мужчины было на уме. Особенно, когда Пак смотрел на него своим диким, пожирающим, сальным взглядом. Кожа будто покрывалась черным, вонючим дёгтем, хотелось хорошенько потереть ее с мылом и мочалкой, до красных пятен, лишь бы смыть это неприятное чувство. Чанель всегда смотрел на него так. С самой первой встречи на городской площади. Он тогда предпринял попытку познакомиться, улыбался дружелюбной, мягкой улыбкой, вежливо пригласил прогуляться вечером по ярмарке, организованной в честь прошедшей осени, вел себя учтиво, и придраться было не к чему. Но в его глазах не было ни тени на улыбку. Лишь дикая, необузданная похоть. Получив решительный отказ, Пак, привыкший получать все, чего захочет, не оставил его в покое. Да, он не преследовал его по пятам, не поджидал у ворот дома, хотя прекрасно знал, где живет омега, но каждый раз при случайных встречах (что в небольшом городке происходили часто), не упускал шанса подонимать парня своими шутками и разговорами, которые с каждым разом становились все откровеннее. Когда уже новые знакомые Пак Чанеля стали подтрунивать над ним, мол, «что такое, не можешь добиться очередного омегу?», «неужели хватку потерял?»; то альфа и здесь нашел выход. На все усмешки и шутки, он лишь улыбался, разводил руками и бесстыдно врал, что Тэхен в будущем станет его мужем, вот поэтому альфа и не напирает особо, ведь чем дольше томится вино, тем вкуснее и лучше оно становится. Кима воротило от этого человека, каждый раз, видя его на улице, он старался сбежать, пойти другой дорогой, старался слиться с другими людьми, лишь бы его не заметили. Иногда, ему это удавалось. Но, по закону подлости, чаще всего парень терпел неудачи. Сегодня, к сожалению, и этот день не стал исключением. – Оу, посмотрите, кто идет! – наигранно радостно воскликнул Чанель. Он докурил сигарету и бросил окурок в снег. На его губах расплылась приторная улыбка, а сам альфа направился в сторону омеги. – Ким Тэхен, свет моих очей, чего не подходишь? Омега сжал губы в тонкую полоску, закусив щеку изнутри, и продолжил идти, не обращая абсолютно никакого внимания на старшего. Руки в карманах пальто сжались в кулаки до побеления костяшек. Тэхен молча сдерживал свое раздражение и ненависть к этому альфе. Ему, как человеку, ниже по сану непозволительно оскорблять тех, кто выше, тем более при стольких свидетелях. А так хотелось. Хотелось высказать абсолютно все, что он думал о Чанеле, не стесняясь в выражениях, хотелось вцепится в его идеальную прическу, и как следует приложить головой о стену. Но Ким не мог. – Эй, – в чужом голосе ошутимо проскользнули нотки недовольства и холода. Чанель догнал парня и схватил его за локоть, силком развернув лицом к себе. На губах играла издевательская улыбка, больше похожая на оскал. – Ты куда-то так торопился, что не заметил меня? – альфа небрежно закидывает руку на плечи Киму, и пытается его отвести к компании своих «друзей», но омега твёрдо упирся ногами, не позволяя этого. – Да. Тороплюсь домой. – сухо и холодно ответил Тэхен, нервно дернув плечами и сбросив чужую руку. – И я вам огромное количество раз повторял, чтобы вы оставили меня в покое. – раздраженно добавил он, подняв янтарные глаза, полные открытой неприязни, на старшего. – Это ты сейчас так говоришь. А вот женюсь на тебе и по-другому запоешь. – небрежно и издевательски усмехнулся альфа. Его раздражала, но и в то же время веселила, холодность и недоступность омеги. Ему нравилась эта игра в «кошки мышки», и пусть Ким каждый раз решительно отшивал парня, Чанель все равно продолжал его добиваться. Рано или поздно, этот безумно красивый и такой желанный омега сдастся, и это будет лучшей его победой. Нужно лишь подождать его совершеннолетия. Чтобы проблем потом было меньше. – А что у тебя там? – альфа с любопытством заглянул в чужую корзинку, но содержимое было плотно укрыто толстой ветошью, чтобы снег не попал ненароком. – Уж не письма или подарки от любовника? – сардонически усмехался Чанель, откровенно издеваясь. Он прекрасно знал, как подобное раздражало парня. Хотелось заставить его платить хоть чем-то за собственную неудовлетворенность. Чанель резко приблизился и схватил Кима за талию дернув с силой на себя. Омега уперся руками в чужую грудь, в попытке оттолкнуть старшего, который в свою очередь, не обращая внимания на его жалкие порывы сбежать, наклонился к красному от холода ушку и угрожающе заговорил тихим, леденящим душу тоном, – А то смотри, за измену я могу наказать как следует. Особенно, если ты раньше меня дашь кому-нибудь испробовать себя. Тэхен не выдержал. Нет, сегодня этот отвратительный человек перешел все границы, окончательно доведя парня. Омега позабыл обо всем на свете от злости и стыда – о правилах приличия, об уважительном обращении к тем, кто выше по сану, – обо всем. В голове поселилась только чистая злость, которая и сподвигла его на крайние меры. Ким сжал губы в тонкую полоску и замахнувшись, хорошенько впечатал колено в пах альфы, постаравшись вложить всю свою силу в этот удар, а затем оттолкнул от себя, отходя на несколько шагов назад. Чанель, явно не ожидая такого сопротивления от хрупкого омеги, потерял равновесие и упал на спину, тут же перекатившись на бок и схватившись за пострадавшее место. Совсем рядом взорвались заливистым смехом трое альф. – С кем я обмениваюсь письмами, вас никоим образом не должно волновать. Я вам не брат и не жених. Я не собираюсь терпеть ваши выходки! Не смейте ко мне приближаться, господин Пак! – сжав руки в кулаки до побеления костяшек, на одном дыхании прорычал Тэхен, с чистой, неподдельной ненавистью смотря на корчавшегося на снегу Чанеля. А затем, наклонившись чуть ниже, ядовито, с отвращением, прошипел, словно змея, – Вы сколько угодно можете тешить свое эго фантазиями о нашем замужестве, но знайте, что будь вы хоть последний альфа на нашей земле я никогда не выйду за вас замуж! Даже не посмотрю в сторону такого куска дерьма! – дружки парня еще громче стали смеяться, сгинаясь пополам и хватаясь за животы. Последнее предложение явно было лишним. Это Ким понял, когда увидел мрачный, испепеляющий взгляд Пака, не обещающий ничего хорошего. Одна густая, холодная чернота заполнила всю темно-коричневую радужку. Кажется, омега даже видел в этих глазах черные, когтистые лапы, тянущиеся к нему. Тэхен отшатнулся назад, всеми силами стараясь не терять лицо и не показывать своего испуга. Он развернулся и поспешил убраться от сюда подальше. Черт, кто же его за язык-то тянул?! Он буквально опозорил Пак Чанеля на глазах у его друзей, и Ким был уверен на сто процентов, что просто так ему это не сойдет с рук. Теперь, он точно не даст ему спокойно жить и дышать. И эта мысль слишком сильно засела в неспокойных мыслях, уставшего от всего этого парня. Быстрым шагом направляясь к дому, Тэхен судорожно пытался вспомнить, где же он так нагрешил, если ему в наказание послали этого невыносимого, отвратительного человека, которые настолько надоел своими шутками и приставаниями, что охота была бросить все и уехать на край света, лишь бы подальше от него. Но сильнее и больнее всего ранило то, что Тэхен абсолютно ничего не мог с этим поделать. Он был связан по рукам и ногам, беспомощен, в то время как высокое положение в обществе Пак Чанеля наоборот, позволяло ему слишком многое. И эта безысходность душила и мучила Кима. Тихие, одинокие капли медленно срывались с длинных пушистых ресниц, скользили по покрасневшим щекам и впитывались в теплый бежевый шарф.

×××

Тэхен сидел за письменным столом в своей небольшой комнате и, придвинув поближе к зажженной свечи исписанный ровным красивым почерком листок бумаги с легкой улыбкой читал содержимое письма. От Чон Чонгука. Возможно, кто-то счел бы это слишком странным, что взрослый мужчина - альфа пишет молодому омеге, который даже не достиг совершеннолетия. И узнай, кто-нибудь об этом, по городку непременно поползли бы слухи, откровенного и содержания. Наверное, именно из этих соображений Чонгук никогда не подписывал конверты своим именем и фамилией и кроме адреса с места отправления и почтовой марки, на бумаге ничего не было. Тэхен точно не знал, с какой целью мужчина писал ему, да и, честно говоря, его не интересовали причины, важен был сам факт. Первое письмо, отправленное Чонгуком было коротким и лежало в конверте вместе с книгой, о которой мужчина рассказывал тем дождливым осенним вечером. В письме было всего несколько строк, которые своим содержанием не требовали ответа, но Тэхен счел правильным ответить на него. Так и начался их обмен письмами. «Милый Тэхен, пишу тебе поздним вечером, поэтому прошу строго не судить, если где-то допущу ошибку. Сегодня был очень долгий и утомительный день. Я не стану слишком много писать, лишь сообщу, что числу к двадцатому приеду вместе с Кенсу, на несколько дней к вам в город. Малыш хочет увидеть большие сугробы. Здесь, в Сеуле нет столько снега, как у вас, а мой сын очень хочет прокатиться на санках с горки. Надеюсь, мы сможем увидеться и пообщаться лично. Я, признаю, соскучился по нашим беседам. Да и Кенсу будет рад тебя увидеть. В прошлый раз, кажется, вы отлично сдружились, и хорошо провели время. Еще раз хочу поблагодарить тебя за то, что посидел тогда с ним, ты очень меня выручил. С папой сейчас все хорошо, он вполне отлично себя чувствует. Все же, поездка на курортно-лечебный юг, положительно сказывается на его здоровье. Как ты себя чувствуешь? Не простудился ли? Одевайся теплее, насколько я помню, у вас морозы сильнее, чем здесь, в Сеуле. Что у тебя нового? Есть какие-нибудь новости от университета? Чо ж, я думаю, на все твои вопросы более подробно, отвечу при личной встрече, так что на этом прощаюсь. Удачи тебе, не забывай хорошо питаться и тепло одеваться. С нетерпением жду нашей встречи! Чон Чонгук» На полных губах парня играла легкая улыбка. Чужая забота, пусть и на таком огромном расстоянии, грела сердце. Тэхен аккуратно сложил листок с письмом в достаточно плотный, большой конверт. Там лежало ещё несколько подобных писем. Зачем он хранил их? Ведь никогда не доставал и не читал какое-либо письмо дважды. Это было непонятным для Кима, но казалось, что так нужно было. Только кому и для чего? Господин Чон с Кенсу приедут через неделю. Оставалось надеяться, что они действительно смогут встретиться. Последний раз они виделись, кажется, где-то в конце октября. Чонгук тогда был вынужден срочно приехать сюда, у его родителя обнаружили туберкулез. Это серьезная болезнь, лечить которую было очень трудно. Пока Чонгук ездил по врачам с папой, Кенсу гостил у них несколько дней. У альфы не было времени искать няню, а Тэхен, которого он случайно встретил на улице, был тогда просто подарком судьбы. Мужчина попросил, а Ким согласился и домой тем вечером вернулся вместе с Кенсу. После этого они и не виделись. И Тэхен бессовестно соврал, если бы сказал, что не ждал их встречи. Ждал. Чонгук был интересным собеседником, с ним было легко разговаривать на различные темы. Но самым главным являлось то, что Чон никогда не относился к нему, как большинство других взрослых – не считал его маленьким ребенком, а относился как к равному, пусть и был на десять лет с хвостиком старше. Ким прикрыл веки и устало потер их пальцами, задув свечу. Было уже достаточно поздно, и пора была ложится спать, да и сидеть с босыми ногами на прохладном полу было нежелательно. Омега встал из-за небольшого письменного стола и направился к постели, завалившись на мягкую подушку и с головой укрывшись теплым пуховым одеялом. Сон пришел ну удивление быстро, стоило опустить веки и поудобнее пристроить щеку на подушке.

×××

– Благодарю за покупку! – с вежливой улыбкой сказал Тэхен посетителю, аккуратно заворачивая глиняный кувшин в упаковочную бумагу. – Приходите к нам снова! – добавил вслед уходящему покупателю. Как только за человеком закрылась входная дверь, омега устало опустился на стул. Улыбка соскользнула с лица, а сам парень сложил перед собой руки на столешнице и положил голову сверху. День сегодня был усталый и суматошный. Сегодня, как и вчера, Ким помогал отцу в лавке, замещая подхватившего простуду родителя. И если вчера посетителей было раз два и обчелся, то сегодня они решили прийти чуть ли не тем же потоком, что и летом. Этот наплыв покупателей заставил парня побегать, отчего сейчас хотелось принять горячую ванну и завалиться спать до самого утра. Зимой покупатели ходили реже, поэтому не было необходимости открывать лавку каждый день. Двух выходных в неделю было более чем достаточно. Тэхен поднял глаза на настенные часы, что висели над дверным проёмом, почти у самого потолка. Осталось всего пятнадцать минут, и он сможет закрыть лавку и отправится домой. Конечно, омега сомневался что кто-то решит прийти сейчас, но все же, будучи прилежным, решил досидеть до конца. Ким перевел взгляд на небольшое окошко, за стеклом которого не землю стремительно опускались сумерки. Большие клубистые тучи угрожающе темнели, видимо, ночью они снова планировали обрушить на городок метель. «Интересно, а когда именно приедет господин Чон с Кенсу?» – подумал парень, коротко вздохнув. С момента получения письма прошла неделя. На календаре красовалось двадцать второе декабря. Через три дня Рождество. И вся эта предпраздничная суета радует Кима. Он уже успел обсудить с отцом, что приготовить к праздничному ужину, завтра они пойдут в лес за елью, чтобы после вместе украсить ее. Послезавтра Тэхен украсит дом, и они вдвоем с родителем начнут готовить праздничный ужин... Омега очень любил Рождество. Он всегда готовился к нему и праздновал с любимым и единственным родителем. Отец, бывало, звал на ужин своих близких друзей и знакомых к ним в гости, – офицера полиции Бан Чана, или Ли Феликса с женой и дочерью, альфу тридцати лет, который торговал недорогими, но очень искусными и красивыми ювелирными изделиями по соседству с лавкой родителя. Ли Феликс иногда приходил не только со своей семьей но и с младшей сестрой, омегой, по имени Ли Хена, но когда девушка окончила школу и уехала учится в соседний город, она стала реже приезжать, так как нашла там себе альфу, за которого вышла замуж. Кажется, если память не подводит Тэхена, у них уже двое детей, с разницей в два или три года. Бывало, когда Рождество Тэхен праздновал только вдвоем с отцом, когда у других не получалось прийти. Семья Хюнинов всегда звала их к себе на Рождество. Но принимали приглашение маленькая семья Ким всего несколько раз, еще когда Кай и Тэхен были маловаты, но чаще всего они отказывались от приглашения. Семья Хюнин всегда приглашала к себе множество гостей, своих родственников и друзей и всегда собиралась большой, шумной компанией. А оба Кима, привыкшие к тишине, чувствовали себя очень некомфортно. В этом году Хюнины тоже их пригласили, но снова получили решительный отказ. Тэхен был категорически против, а отец и не стал настаивать. Понимал, что после уезда Кая ему там совершенно нечего было делать, поэтому сын стал намного реже ходить в гости к ним, пока число этих немногочисленных походов и вовсе сошло на нет. Без лучшего друга там было слишком пусто. За потоком разномастных мыслей омега и не заметил, как задремал прямо на столе прилавка. Его сон был очень поверхностным, поэтому, когда звякнул колокольчик над входной дверью, оповещающий о прибытии клиента, Тэхен вскинул голову и принялся тереть пальцами глаза, чтобы быстро прогнать наваждение. Часы на стене показывали десять минут седьмого, а значит, что лавка уже должна быть закрыта. Странно, что покупатель пришел уже после времени закрытия. Где-то глубоко внутри прозвенел тревожный звоночек. Это был совсем маленький, еле уловимый звон, однако, Ким все же смог его услышать. – Простите, но лавка уже закрыта! – поднявшись на ноги, сказал Тэхен, громким голосом, чтобы посетитель, которого, почему-то не было нигде видно, услышал. Наверное, человек зашел за какой-нибудь стеллаж с товаром, поэтому омега еще не мог его видеть. В качестве ответа послужила гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и чьим-то громким, хриплым дыханием. Рой противных мурашек побежал вниз по позвоночнику, заставив парня мелко вздрогнуть. Было что-то напрягающее в сложившейся ситуации. Однако, омега постарался отогнать все эти мысли и непонятно откуда взявшиеся плохие предчуствия. – Извините, – снова обратившись к неизвестному, Тэхен вышел из-за прилавка и направился на его поиски. Лучше бы он этого не делал. Среди стеллажей, посередине прохода между ними стоял тот человек, которого не хотелось видеть от слова совсем. С последней их встречи прошла неделя, за которую Ким старательно избегал походов куда-либо, а если и была данная необходимость, то шел он всегда окольными путями, лишь бы не наткнуться на центральных улицах с этим человеком. Между двумя стеллажами, как-то потеряно озираясь по сторонам, стоял Пак Чанель. Вид у него был, мягко говоря не очень, Ким никогда не видел его таким – темные волосы были взъерошены, а не уложены как всегда, рубашка расстегнута на верхние пуговицы, а темный галстук сильно ослаблен, и висел на двух лентах ненужной бесформенной тряпкой где-то в районе груди. Ким замер на одном месте. В груди медленно, но верно, стал разливаться липкий, противный страх, леденящий все внутренности. Где-то на заднем плане ярким пламенем горела одна единственная мысль «Беги». Вот только куда? – О, тебя то я и искал, сладкий. – растянув губы в наигранной и лукавой улыбке, больше похожей на оскал, сказал Чанель хриплым голосом, когда его взгляд наткнулся на омегу. – Извините, господин, но лавка уже закрыта. Приходите в следующую субботу. – холодным тоном произнес Тэхен, подняв безразличный взгляд на старшего. Одному только Богу было известно, сколько усилий приложил парень, лишь бы его голос не дрогнул, лишь бы не показывать парню свои настоящие эмоции. – Правильно. Закрывай лавку, и мы с тобой немножко пошалим, мой будущий муженек. – издевательским тоном хмыкнул Пак, демонстративно обведя темным, похабным взглядом хрупкую фигурку человека напротив. – Что вы себе позволяете, господин Пак?! – раздраженно прошипел Ким сквозь стиснутые зубы, сжав дрожащие пальцы в кулаки до побеления костяшек. – То, что хочу. – нагло ответил альфа, проведя языком по своим губам, и стал медленно надвигаться на омегу. – А что не так, мой женишок? – якобы недоуменно развел руки в стороны Чанель, медленно приближаясь к младшему. – Решил немного раньше взять то, что ты мне должен, как супруг. – Я уже говорил вам, я – не ваш будущий муж и я вам ничего не должен! – с нескрываемой яростью в голосе и презрением в глазах воскликнул омега. – О да, я прекрасно помню все твои слова, мальчишка. – голос альфы стал на несколько тонов ниже, он не был насмешливым и презрительным. Пропали издевательские нотки. Его голос был угрожающим. Словно у хищника, который поймал свою добычу. Ким неосознанно стал медленно пятится.– Не кажется ли тебе, что за свои слова нужно отвечать? Чем ближе подходил Пак, тем сильнее омега различал нездоровый блеск в темных глазах, и запах. Отвратительный запах алкоголя и сигарет. Пак Чанель был пьян. Очень. И пусть его речь и походка оставались ровными и уверенными. Это заставляло лишь сильнее подрагивать тонкие пальцы, и сердце отбивать бешенный, не свойственный ему ранее темп. Его четкие частые удары отзывались набатом в ушах и неприятным пульсом в висках. Тэхен лихорадочно пытался придумать что делать. Ведь еще пара шагов назад, и его спина должна встретится с твердой холодной стеной. И все. Тупик. Что же, черт побери делать? – Стойте. Перестаньте – неуверенно сказал Ким дрогнувшим голосом, когда все же лопатки коснулись твердой прохладной поверхности. Конец. Бежать больше было некуда. – Тебе уже не так весело, да? – глумится над положением мальчишки альфа, явно не собираясь останавливаться. Наоборот, его шаги становятся быстрее. – А где же твоя храбрость, а, трусишка? Ким честно пытался успокоить ломающее грудную клетку сердце, чтобы хоть мысли свои расслышать за его бешенным биением. До входной двери слишком далеко, он не успел бы добежать, даже при лучшем раскладе. А вот спрятаться в подсобке вполне представлялось возможным. Дверь изнутри запиралась, да еще можно было привалить ее чем-то тяжелым, чтобы наверняка. Вот только до этой комнатки еще дойти надо. Тэхен сделал небольшой шаг в правую сторону, пока Чанель решительно надвигался, с злорадной и издевательской усмешкой наблюдая за действиями омеги. – Ты действительно думаешь, что сможешь сбежать? – язвительно усмехнулся альфа, продолжив издеваться над парнем. – О, это бесполезно, мальчик. Ну, если ты хочешь поиграть в кошки-мышки, то давай сыграем. Ким сорвался с места, и со всех подгибающихся от страха ног побежал в сторону подсобной комнаты. Пак не отстал. Он словно только и ждал этого, с готовностью и каким-то больным азартом рванул за ним. Омега не успел. Когда до спасительной подсобки оставалось парочку шагов, его схватили за рубашку и с силой дёрнули на себя. Раздался характерный треск ткани, несколько пуговиц отлетели к чертям собачьим, и ткань сползла с хрупких плеч, обнажая их. Это затормозило омегу. Чуть было не упав спиной на пол, он пропустил приоткрытую дверь в подсобную комнату и был вынужден бежать дальше. У Кима появился шанс добежать до входной двери, поэтому он резко свернул за один из длинных стеллажей с глиняной посудой, надеясь, что незнание внутреннего устройства лавки, хоть немного затормозит альфу. Вот только омега не успел даже добежать до второго конца шкафа. Его схватили за плечи и повалили на пол, отчего парень сбил все колени и локти, благо, что лицо не расквасил. Тэхен не сдавался. Страх и ужас не сковывали его движения, не заставляли замереть на месте, а наоборот, заставляли бороться изо всех сил, лишь бы не дать себя в обиду. Он перевернулся на спину и всеми силами пытался вырваться, молотил руками и ногами куда мог достать, кажется, смог даже по лицу старшему заехать. – Нет! Пусти меня, урод! – громко кричал Ким, пытаясь выползти из-под тела альфы, который не обращал внимания на его крики, на попытки выбраться. Он блокировал ноги младшего, сев на них, и с остервенением срывал с него рубашку, не заботясь о целостности вещи. – Отпусти меня! Помогите! – Это бесполезно, мальчик. Тебя никто не услышит, поэтому лучше будь паинькой и не дергайся! – с злорадной усмешкой сказал Чанель, кидая порванную рубашку омеги куда-то в сторону ненужной тряпкой. Ким, воспользовавшись тем, что старший отвлекся, резко дернул коленом, ударив в пах альфу. Тот прорычал от боли, и таким диким, разъяренным взглядом одарил омегу, что Тэхен невольно пожалел о своих действиях. Он буквально видел, как на дне темных глаз отвратительная похоть вперемешку с яростью безжалостно кромсла его тело на части. – Сука! – прорычал Пак и, замахнувшись, с силой отвесил младшему обжигающую пощечину. От удара из глаз Кима посыпались искры, заставив потеряться на несколько секунд. Когда же он пришел в себя, Чанель, воспользовавшись чужой заминкой, схватил обе его руки за запястья и прижал к полу над головой, с такой силой сжимая хрупкие тонкие руки, что, казалось бы еще чуть-чуть и омега услышал бы хруст собственных костей. – Нет, пусти! Нет! – взвизгнул Тэхен, выгнувшись всем телом. Он не переставал дергать блокированными конечностями, елозить голыми лопатками по деревянному полу, царапая нежную кожу, лишь бы попытаться вырваться, уйти от этого кошмара, ставшим отвратительной реальностью. Из зажмуренных янтарных глаз покатились первые отчаянные слёзы. Они медленно стекали по вискам, прячась в растрёпанных каштановых кудрях. Чанель не обращал никакого внимания на попытки младшего выбраться. Он лишь сильнее сжимал чужие запястья одной рукой, а второй пытался расстегнуть ремень на брюках мальчишки. За всем этим шумом никто и не услышал, как над входной дверью снова негромко звякнул колокольчик. Как чьи-то тяжелые быстрые шаги направились в их сторону. – Отпусти его! – прозвучал где-то над ними стальной низкий голос, словно раскат грома среди ясного неба. Пак Чанель, не выпуская из своих рук все еще брыкающегося омегу, обернулся на постороннего, смерил его высокую и крепкую фигуру любопытным взглядом, и лишь недовольно хмыкнул себе под нос. – Если хочешь, можешь присоединиться – небрежно бросил альфа через плечо, продолжив с остервенением расстегивать неподдающийся ремень на брюках младшего. – Ну или после меня заняться им. – безразлично пожал плечами Пак, который явно не хотел делить с кем-то свою жертву. Ему в голову не могла прийти мысль, что посторонний попытается защитить мальчишку. И это была его огромная ошибка. Мужчина схватил младшего за шкирку, словно щенка одной рукой и дернул на себя, заставив подняться на ноги и оторваться от мальчишки. Тэхен, получивший свободу, отполз к стене, обняв колени руками и сжавшись в один подрагивающий комочек. Теперь, он мог рассмотреть спасителя, и к своему удивлению увидеть в крупном темном силуэте господина Чона, который, схватив Пака за ворот рубашки, несколько раз ударил его кулаком по лицу, явно не жалея сил. Чонгук отпустил парня, который грузным мешком рухнул на пол, и присел на корточки рядом, возвышаясь над младшим альфой. – Если еще раз, я увижу или узнаю, а ты можешь не сомневаться, я точно узнаю, что ты не то что подошел, посмотрел в сторону этого омеги, – угрожающе процедил Чон, сквозь сжатые зубы – Я убью тебя. Понял? – Кха...Я старший наследник семьи Пак! Ты не имеешь никакого права! – сплюнув кровь, с кажется, выбитыми зубами, хрипло прошипел Чанель. – Я... Кха... Я тебя засужу! В глазах Чонгука промелькнуло дикое желание прямо здесь и сейчас свернуть этому уроду шею голыми руками. Кажется, младший альфа тоже заметил этот нездоровый блеск на дне черных глаз, отчего коротко вздрогнул всем телом, от пробежавшего по коже мороза. – А я, Чон Чонгук. Глава семьи Чон. – сухо произнес мужчина, и заметив, как в чужих заплывших глазах промелькнул ужас, понял, что тот прекрасно знает кто он такой. Еще бы не знал. – Как ты думаешь, кому поверит суд? – хитро сузив глаза, Чонгук саркастично усмехнулся, продолжив, – Тебе, человеку нак которого не раз приходили различные доносы и который уже фигурировал в качестве обвиняемого в подобном деле, или мне? – Чон издевательски выгнул бровь, откровенно глумлясь над этим конченным ублюдком. По другому его назвать язык не поворачивался. И дело здесь было вовсе не в том, что он невинного, яркого и любопытного мальчишку тронул, ( и кого Чонгук обманывает? Дело как раз таки было именно в этом), а в том, что старший сын и наследник семьи Пак был таким всегда. Низким, недостойным и отвратительным человеком. – А теперь будь добр, пошел вон отсюда! – рявкнул Чон в лицо младшего альфы, и больше не тратя на того времени, поднялся на ноги и, зацепившись взглядом за сжавшегося в комок мальчишку, направился к нему. Чонгук подошел к омеге и снял с своих широких плеч черное зимнее пальто, накинув его на обнаженные, хрупкие плечи, которые мелко подрагивали от беззвучных слез. При виде Тэхена в таком состоянии, хотелось догнать быстро покинувшего лавку альфу и все-таки свернуть ему шею. – Эй, Тэхен-а, – мягко позвал мальчишку Чон, осторожно коснувшись растрепанных темных кудрей. Альфа присел на корточки, и положил свою широкую ладонь на плечо Кима. – Эй, малыш, посмотри на меня. Тэхен оторвал голову от коленей, и поднял влажный, испуганные глаза на старшего. У альфы от этого разбитого взгляда сердце в груди тисками сжало. Да с такой силой, кажется, что еще немного и оно лопнет вовсе, окрасив все внутренности ярко-алой кровью. – Ты в порядке? Он ничего не успел сделать? – предательски дрогнувшим голосом спросил Чонгук, кончиками пальцев коснувшись покрасневшей, кажется, от удара щеки. – Ну же, не молчи, пожалуйста. – почти шепотом просит он, начиная лихорадочно осматривать, насколько это возможно, тело парня, лишь бы убедиться, что успел, что не опоздал. Видеть парня таким было больно. Очень. Только сейчас Чон в полной мере осознал, насколько сильно привязался к мальчишке. К его яркой, такой необычной улыбке, к бархатному голосу, доброте и тому теплу, которое он не скупясь излучал на всех вокруг себя. Даже не верится, что этот омега, который нос от него воротил после первой встречи, который был холоден к нему и недоверчив из-за переживаний о друге, так сильно запал в душу. Чонгук приехал в город с Кенсу где-то после обеда, а ближе к вечеру решил вместе с сыном зайти в гости к Кимам. Как оказалось, дома был только отец мальчишки. И оба решили подождать омегу за беседой, но когда спустя полчаса после закрытия лавки Тэхен так и не вернулся, взволнованный Намджун был готов пойти сам за сыном. Чонгук еле уговорил мужчину остаться дома. Он все же болеет, да и на машине Чон быстрее съездил бы за парнем, а старший Ким пока мог бы приглядеть за Кенсу. Беспокойный родитель с трудом, но согласился. Чонгук и поехал. Еще подходя к лавке и увидев свет, что горел в небольших окошках, в груди поселилось волнение и нехорошее предчувствие. Тэхен вряд ли стал бы задерживаться, зная, что дома его ждет приболевший родитель. Не в его репертуаре. А значит, что-то случилось. Честно говоря, альфа ожидал чего угодно, но только не такого. У него даже в голове не могло уложится, что с Тэхеном может случиться нечто настолько ужасное. Хотя, чему тут удивляться? Не стоит забывать, что живут они среди людей, в толпе которых обязательно найдутся те самые людоеды с зверскими клыками, распахнувшими свои пасти на нежные лепестки Шираза. – Нет, он... Он не успел. Спасибо! – немного отстраненно и тихо ответил омега дрожащим и охрипшим от криков голосом. – Он... Он просто... – Тэхен коротко всхлипнул, и по его щекам снова потекли жгучие соленые капли. – Иди сюда. – негромко произнес Чонгук, сев прямо на деревянный пол и притянув к себе младшего. Мальчишка тут же спрятал лицо на груди мужчины, и затрясся в негромких рыданиях. – Тише, малыш, тише. Уже все хорошо. Он тебя больше не тронет. – нежно шептал альфа, успокаивающе поглаживая парня по волнистым прядям и подрагивающей спине, крепче прижимая к своей груди. Хотелось спрятать этого мальчишку от всего мира, чтобы никто больше не посмел бросить плохой взгляд в его сторону, не говоря уже о том, чтобы хоть пальцем тронуть. А еще, Чонгук только сейчас осознал, что готов абсолютно на все, лишь бы снова увидеть его мягкую улыбку и озорной блеск в янтарных глазах. И он еще пока не понимал, насколько сильно это желание завладеет им. Они так и сидели на холодном полу. Тэхен беззастенчиво выпускал весь пережитый страх и ужас наружу в виде, кажется, нескончаемых слез, сильнее кутаясь в теплое пальто, а Чонгук обнимал его, оказывал такие необходимые защиту и поддержку, поглаживал своей большой ладонью по плечам, лопаткам и позвоночнику, и украдкой вдыхал нежный запах пионов и лилий с чужой темной макушки.

×××

– Тэхен, ну почему ты мне сразу обо всем не рассказал? – сокрушенно спросил Намджун, присев перед сыном на корточки, и крепко сжав в своих больших огрубевших от работы ладонях тонкие пальцы парня. Младший Ким сидел в гостиной на диване, укутанный в теплый плед и с чашкой ромашкового чая в одной руке, напротив разожженного камина. Они с Чонгуком вернулись домой только после того, как омега выплакал все глаза, и отрубился в теплых объятиях. Чонгук аккуратно отнес омегу в салон автомобиля, а сам вернулся, прибрал в лавке и запер ее. Когда же они наконец-то вернулись домой, Намджун, который все это время места себе не находил, чуть не поседел, когда узнал о случившимся. Сначала ему рассказал все что знал, Чонгук, а когда Тэхен очнулся, пришлось рассказывать и ему, начиная с их первой встречи с Паком и заканчивая сегодняшним происшествием. – Я не хотел, чтобы ты волновался. – негромко ответил омега, подняв все еще красные, виноватые глаза на отца. – Как будто сейчас я спокоен. – саркастично хмыкнул старший Ким. – Теперь то все хорошо. – попытался смягчить все еще взволнованного родителя Тэхен. Он не хотел, чтобы отец винил во всем случившимся себя. – А если бы господин Чон не успел бы? – озвучил свою самую тревожную мысль Намджун. – Что было бы тогда? Тэхен виновато поджал подрагивающие губы и отвел снова повлажневший взгляд. Ему было стыдно перед родителем, перед Чонгуком, но больше всего он даже думать боялся о том, что было бы, если бы Чон не успел. – Господин Ким, – негромко вмешался Чонгук в разговор между сыном и родителем. В этой ситуации, он, конечно, поддерживал Намджуна, и прекрасно его понимал. Но также понимал и самого омегу. Сам был точно таким же, разве что более жестким, все-таки он альфа. – Давайте закроем эту тему. Что случилось, то случилось, и слава Богу, закончилось благополучно. Намджун, прекрасно заметив, как снова увлажнились глаза его чадо, лишь выдохнул и сел рядом с Тэхеном на диван, притянув его к своей груди. – Все, перестань. – тихо прошептал он на ушко сыну, нежно проведя ладонью по спине. – Все уже хорошо. Омега обнял отца и глубоко вдохнул, медленно выдохнув. Не хотелось снова рыдать, но это получалось как-то само собой. Здесь, на груди у родителя, было также уютно, как и на груди господина Чона. – Боюсь только, что Пак Чанель еще сможет принести вам проблем. – поджав недовольно губы, озвучил Чонгук одну из навязчивых тревожных мыслей, крутящихся на подкорке сознания. – И я, честно говоря не знаю, как вам защититься от него. Не будет же Тэхен безвылазно дома сидеть. Я могу как-нибудь помочь, но пока не знаю, как именно. – альфа перевел задумчивый взгляд на играющего в игрушки сына, что сидел на полу у камина, рядом с спящим псом, по кличке Дик. – В этом нет необходимости. – омега оторвал голову от отцовского плеча, чтобы взглянуть на мужчину, который лишь вопросительно взглянул на него, ожидая продолжения. – Я уеду через месяц в Пусан. – Зачем? – недоуменно спросил Чон. – Тэхен подал документы в их педагогический институт, и они согласились зачислить его раньше нового учебного года, во второй семестр обучения. – ответил за омегу Намджун. – Это же прекрасная новость! – альфа просиял, и на его губах появилась легкая одобрительная улыбка. – Я всегда говорил, что у вас очень способный сын, господин Ким! – искренне подметил Чонгук, с хитрым прищуром подмигнув мальчишке, от чего он слегка засмущался. – Можно просто Намджун. – старший альфа тоже улыбнулся уголком губ, крепче прижав к себе сына. Они еще около получаса беседовали на разные темы, пока с умилением не заметили как самый маленький в их компании, не стал клевать носом. – Думаю, мне уже пора идти. А того гляди, Кенсу уснет прямо на полу. – мягко усмехнувшись, сказал Чонгук поднимаясь на ноги. – Да и вам тоже нужно отдыхать. День был очень тяжелый. Когда семья Чонов полностью собралась домой, Тэхен выбежал в коридор, чтобы проводить их. – Спасибо вам, господин Чон. – негромко произнес омега, от неловкости опустив глаза в пол. – Да не за что, Тэхен. – мягко усмехнувшись ответил альфа. Его умиляла эта неловкость в мальчишке. – Вы не хотели бы прийти к нам на праздничный ужин в канун Рождества? – замявшись, спросил Ким. – Я бы очень хотел, Тэхен. Но боюсь, что вынужден отказать. – теперь была очередь мужчины неловко отводить взгляд. Ему было неудобно перед этим парнем. – Меня уже пригласил господин Хюнин к себе. И я принял приглашение. Думаю, что Кенсу должен проводить время со своими дедушками. Все-таки он их внук, даже не смотря на случившееся. Мне очень жаль, прости меня. – Не стоит извиняться, господин Чон. – Тэхен, конечно, огорчился отказу, но не показал этого. Он все понимал. Поэтому искренне улыбнулся, чтобы Чонгук не чувствовал себя в чем-то виноватым. – Я все понимаю, и даже очень рад, что вы пойдете к господину Хюнину. – Спасибо за приглашение и за понимание. Я постараюсь заглянуть после Рождества, если не уеду в город по работе. – с благодарной улыбкой пообещал Чонгук. Он правда готов был постаратся. – Если и не свидимся больше, то удачи тебе в Пусане, Тэхен. Я верю, что у тебя все получится. Тэхен неловко поджал губы и резко поддался вперед, обнимая немного растерянного от таких действий старшего за талию. – Спасибо вам за все, господин Чон. – негромко произнес омега, чувствуя, как сердце в груди ускорило свой ритм, стоило почувствовать тяжелую руку на своих плечах, обнимающую в ответ. – Не за что, Тэхен. – мужчина не смог удержаться, и оставил лёгкий поцелуй на темной макушке младшего. – Береги себя. – И вы себя. – ответил Ким, так же резко отстранившись. Затем он присел на корточки перед мальчишкой, что держал за руку родителя, и мягко ему улыбнувшись, чмокнул в пухлую розовую щечку. – До встречи, Кенсу, до встречи, господин Чон. – До встречи, Тэхен. – альфа хитро улыбнулся мальчишке напоследок, и по-доброму пожурил его. – И мы же договаривались. Просто Чонгук. И они на этой ноте разошлись. Оба очень надеялись, что смогут увидеться через несколько дней. И никто даже мысли не допускал, что их следующая встреча произойдет совсем не скоро.