Трепет твоего сердца

Тэхен шел по тротуару, одной рукой крепко сжимая рукоять зонтика, а другой прячапод промокшим плащем корзинку. Он шел с рынка, купив некоторые продукты, и с досадой бросал взгляд на свои насквозь промокшие лоферы, и штанины черных брюк. С наступлением осени в их городок пришли проливные дожди и ливни, и сентябрь, который раньше всегда сохранял тепло лета, в этом году выдался холодным и мрачным. Тэхен, конечно любил дождь, но не в таких количествах. По дорожкам и улицам текли реки, вода стояла во всех дворах, тем, кто жил хоть на какой-то минимальной возвышенности, повезло больше, чем тем, чей дом располагался в низинах, их дворы были менее затоплены. Порыв холодного ветра чуть не вырвал зонт из рук парня, заставив его покрыться крупной дрожью. Покрасневшие от холода пальцы лишь сильнее сжали рукоятку зонтика. Омега шмыгнул покрасневшим носом и лишь сильнее приуныл, тяжело вздохнув. Ему не хотелось идти домой. Отец уехал в соседний город неделю назад и уже должен был вернуться домой, но из-за дождей дорогу затопило и сильно размыло, поэтому ему пришлось задержаться там на неопределенный срок. Тэхен только утром получил его письмо с такими печальными новостями. Работы из-за погоды тоже не было, в саду в дождь особо не поработаешь, а для работы по дому у господина Енджуна хватало рук, да и омега не хотел, чтобы парнишка шел к нему почти в другой конец города по дождю, который, кажется, не прекращался ни на минуту. В доме было слишком пусто и почти нечего делать. Бездельничать – это то, что Ким любил меньше всего. Единственный, кто скрашивал его одиночество – это верный пес. Тэхен и дальше бы продолжил идти по улице домой, утопая в своих невеселых мыслях, не обращая внимания ни на кого вокруг (если учесть, что на улице и так нечасто встретишь кого-нибудь), если бы не чья-то громкая и отборная ругань, после которой сквозь шум дождя омега услышал знакомый, недовольный голос. – Не ругайся при ребенке! Ким остановился на тротуаре и обернулся, осмотрел всю улицу, но все равно не нашел источника голоса. Тогда омега завернул за угол и то, что он увидел, его удивило. Посреди дороги стоял черный автомобиль, а рядом, копаясь под его капотом стоял мужчина в простом черном костюме и Чон Чонгук в дорогом кашемировом пальто, промокшем насквозь. Альфа держал зонт над, очевидно своим водителем, который раздраженно что-то высматривал в двигателе машины. – Он все равно в машине сидит и вряд ли что-то услышит. – грубо огрызнулся водитель, даже не посмотрев на Чонгука, у которого лицо вытянулось от услышанного. Мужчина, очевидно тоже поздно понявший допущенную ошибку в общении с тем, кто выше по сану, поджал губы и тихо произнес, – Извините. Я... Я просто боюсь, что дальше вам придется идти пешком до вашего поместья. Ее я сейчас вряд ли смогу починить. У меня нет необходимых запчастей. – Черт. – сдержано выругался Чон, кинув взгляд через лобовое стекло на сына, сидящего в на заднем сидении автомобиля, укрытого пледом. Тэхен, все это время наблюдающий за сценой со стороны, переминался с ноги на ногу, сомневаясь, стоит ли подходить. После последней встречи с господином Чоном прошло два месяца, в течении которых Ким его не видел и не слышал. Все же, он решил подойти, решив, что пройти мимо, хотя бы не поздоровавшись, будет как минимум невежливо. – Здравствуйте, господин Чон. – омега подошел ближе к альфам, и осторожно склонился в поклоне. – Здравствуй, Тэхен. – Чонгук удивлённо осмотрел мальчишку, и кивнул в знак приветствия. Что этот омега делает на улице в такую отвратительную погоду? – Ты чего гуляешь в такую холодную погоду? – Мне нужно было сходить на рынок. – омега неловко приподнял уголок губ, и слегка дернул рукой, на сгибе локтя которой висела корзинка, тщательно укрытая тканью в несколько слоев. – Он работает в такую погоду? – недоверчиво хмыкнул Чон, дернув уголком губ. И как люди стоят у прилавков в такой ливень? Это же просто невозможно. А если и возможно, то они просто глупцы. – Работают только те, у которых свои небольшие лавочки, а обычные прилавки в такую погоду не будут работать. – мягко улыбнувшись уголком губ, пояснил Ким, неловко опустив глаза. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Словно яйца курицу учат. – Вряд ли у кого-то есть желание портить товар. – тише добавил омега. – Понятно. – отстранено и сухо буркнул Чонгук, снова уставившись на своего водителя, который пытался что-то починить. Альфа свободной рукой зачесал мокрые пряди к затылку, чтобы не мешались, и не висели сосульками перед лицом. Его дорогое пальто, кажется и вовсе испорчено. – Машина сломалась? – скорее констатировал факт, чем задавал вопрос, Тэхен, подойдя на шаг ближе и заглянув под капот. Да, он не разбирался в подобных вещах от слова совсем и даже сомневался, что его отец разбирался в подобном. Автомобили – удел богатых людей, как господин Чон. Но не поинтересоваться чужой проблемой было бы неуважительно, по отношению к Чонгуку. И, Ким боялся признаться самому себе в том, что в глубине души теплилось желание помочь, хоть чем-нибудь. – Да. И походу, что ее здесь и сейчас не починишь. – раздражённо выдохнул Чон, поджав губы и сильнее сжав рукой в кожаной перчатке рукоятку зонта, который все еще держал над водителем. – А до дома слишком далеко идти пешком в такой ливень. Тем более, боюсь, Кенсу, заболеет. А этот проклятый дождь, кажется, не собирается заканчиваться! – гревно воскликнул альфа, задрав голову к небу, затянутому клубами черных туч. Тэхен поджал неуверенно губы, кинув взгляд на заднее окно автомобиля, сквозь которое различил силуэт мальчишки. Они так и будут стоять посреди улицы вместе с неисправным автомобилем, дожидаясь, когда закончится дождь? Это бесчеловечно. – Может, переждете ливень у меня? – неуверенно сказал Тэхен, подняв взгляд на мужчину. Чонгук опустил на него удивленный взгляд своих темных глаз. И Ким решил пояснить, в глубине души расстраиваясь от мысли, что старший может отказаться. – Не посреди улицы же вам мерзнуть стоять. А мой дом совсем недалеко. – А если твой отец будет против? – что-то в глубине души мужчины екнуло от этого предложения. Другой бы прошел мимо, пожелав удачи, в этот мальчишка пригласил к себе, даже, очевидно, не особо понимания, что это будет значить для других. Даже водитель остановил свои действия, прислушавшись к разговору. – Его нет дома. Да и не думаю, что он был бы против. – Тэхен неуверенно улыбнулся. И только после понял, как странно это прозвучало. Словно он не помочь хотел, а звал к себе домой для совсем другого. Черт, и надо же было такое ляпнуть! Его щеки и нос покрылись предательским румянцем, и омега отвел смущенно неловкий взгляд в сторону. Чон, заметивший чужое смущение, лишь усмехнулся по-доброму. Очевидно, до юноши только дошло, насколько странно и пошло звучало его предложение. Потому что считается, что омеги, когда зовут альф к себе домой, намекают на секс. Но, видимо, Ким об этом не знал. Альфа уверен в этом на все сто процентов. Потому что Тэхен, словно еще не до конца распустившийся цветок нежной лилии или ромашки, слишком невинный. Чонгук не знал, стоит ли соглашаться или все же отказаться. Перспектива сидеть в машине или торчать на улице не радовала, но, черт, что же о Тэхене могут подумать другие? Не хотелось бы порочить честь юноши необоснованными слухами. – Хорошо, и спасибо тебе за предложение. – согласился Чон, кивнув головой и ободряюще улыбнувшись. На улице кроме них и водителя больше не было ни души, и вряд ли кто-то заметил бы их вдвоем. А водитель будет молчать. Это не его дело, где пропадает его господин и с кем. Его задача – привезти и отвезти, куда прикажут. Тэхен просиял, приподняв уголки губ, и не обратив никакого внимания на странный, пронизывающий взгляд водителя, которым он одарил его. Чонгук забрал Кенсу из салона автомобиля, подняв спящего малыша на руки и укутав его в плед, дал распоряжения своему водителю, и отправился в след за Кимом, одной рукой прижимая к себе ребенка, а другой придерживая зонт над головой.

×××

Омега отпер дверь своим ключом и широко открыл ее перед альфой, что держал на руках спящего мальчишку. Чонгук снял свою обувь, небрежно наступив на задники дорогих лакированных туфель, и отодвинув их в сторону с прохода. Тэхен прошмыгнул в дом вслед за старшим, стянул свои лоферы, поставил корзинку с продуктами в коридоре и умчался куда-то на второй этаж, и так быстро, что Чон даже не сразу заметил отсутствие хозяина дома, пока укладывал сына на диван. Мужчина выпрямился и беглым взглядом прошелся по комнате. Она была большой, совмещала в себе гостиную и кухню. В углу комнаты деревянная лестница, ведущая на второй этаж, диван, что стоял почти посередине помещения, обращенный к небольшому, явно самодельному камину, а между ними низкий столик. У свободных стен стояли высокие шкафы с книгами, и чайным сервизом. А в противоположном углу стояла небольшая печка и стол с стульями. В комнате был полный порядок, и даже ее небогатое убранство было максимально уютным. Чонгук даже немного позавидовал. В своем особняке в Сеуле не было так комфортно, как здесь. Тэхен вернулся довольно быстро с объемной стопкой вещей в руках, которую аккуратно положил на краю столика. – Чего же вы стоите? – его мягкий, низкий голос был пропитан некой нервозностью, все-таки нечасто у него дома бывают взрослые альфы, (отец не в счет). Чонгук немного озадаченно приподнял брови, не совсем понимая, чего от него хочет младший. Тэхен на это лишь приподнял уголок губ в снисходительной ухмылке и подошел ближе к старшему, потянув за рукава пальто. Альфа неловко поджал губы и позволил парню помочь ему снять верхнюю одежду. – Спасибо, Тэхен. – искренне поблагодарил его Чонгук, все ещё осматриваясь по сторонам. Омега повесил чужое пальто на вешалку у входа и поднял корзинку с продуктами, отходя в сторону кухни. – Господин Чон, там на столике лежат подушка для Кенсу и полотенце, если нужно. – бросил Тэхен через плечо, разбирая корзинку, – Уложите пока мальчишку нормально отдыхать, а я чай нагрею. И, да, – Ким оборнулся на старшего и мягко ему улыбнулся, приподнял уголки, растягивая свои розовые полные, красивые губы, на которые Чон невольно опустил взгляд, изнутри закусывая щеку. – Чувствуйте себя как дома. – добавил парень и снова отворнулся, продолжая суетится по небольшой кухне. Мужчина не отводил некоторое время от него зачарованный взгляд своих черных, глубоких глаз. Он скользил им по тонкой и хрупкой фигурке парня и в его груди потеплело, и на губах расплылась улыбка. Тэхен так органично вписывался в уютную атмосферу домашних хлопот, словно недостающий пазл в общей картинке. Все его движения были плавными, грациозными, но отточенными. Кажется, если завязать парню глаза, он запросто сможет приготовить ужин или обед, ничего не видя. Тэхен станет хорошим мужем, и кук же повезет тому, кому мальчишка свое сердце отдаст. Лишь бы этот кто-то не разбил его, а бережно хранил и в обиду никому не давал. Чонгук искренне желает этого Киму. Альфа встряхнул головой, чуть нахмурив брови. Нельзя так пристально и откровенно рассматривать мальчишку. Не прилично. Но, Господи, так хотелось полюбоваться его красотой! Однако, Чон одёрнул себя, обратив все свое внимание на сына. Он аккуратно, стараясь не потревожить чужой сладкий сон, приподнял голову и плечи альфочки, подложив под них подушку, поправил теплый плед и, не удержавшись, оставил горячий поцелуй на темной макушке. Он безумно любил сына, и с удовольствием проводил бы с ним все свое время, но, к сожалению не мог себе этого позволить. Наверное, после ухода Кая, Кенсу – это его единственный смысл жить и работать дальше, чтобы вырастить из него настоящего, сильного альфу, который в будущем станет продолжением рода Чон. Когда Тэхен поставил на низкий столик небольшой прямоугольный поднос с двумя чашками, вазочкой печенья с орехами и тарелочкой с тостами, Чонгук сидел посередине дивана, ласково поглаживая кудрявую голову Кенсу. Его глаза были прикованы к нескольким фотографиям на стене в рамке над камином. За окном время близилось к вечеру, поэтому в комнате был приятный полумрак, из-за которого невозможно было четко рассмотреть людей на фотографиях. Ким огляделся и снял с камина, кажется, глиняный подсвечник, зажигая все три свечи в нем. Тэхен перевел взгляд на альфу. На его плечах, поверх пиджака висело полотенце, которым он, судя по слегка растрепанному виду, сушил волосы. Все еще влажные пряди были небрежно заче, аны назад, а красивое, статное лицо, на котором тени прыгали от колышущихся огоньков свечей, отражало лишь спокойствие и задумчивость. Наверное, мужчина даже не обращал внимания на парня, уйдя в себя. По крайней мере, так думал только сам Тэхен. На самом деле, Чон краем глаза ловил каждое движение юноши, восхищаясь тем, как медовая кожа лица и тонкой шеи, что не была скрыта свободным воротом рубашки, переливалась бархатом от пламя свечей. – Господин Чон, вы не замерзли? – учтиво поинтересовался Тэхен, негромким голосом. – Можно просто Чонгук, Тэхен. – мужчина перевел полноценный взгляд на младшего, чуть поморщив лицо. Он уже устал слушать в свой адрес это пресловутое «господин Чон», ведь просто Чонгуком его редко кто называл. И, если честно, то ему просто было неудобно сидеть в гостях у омеги, когда тот его называл господином. – Хорошо, я зажгу камин? – с короткой заминкой спросил Тэхен. Он хотел назвать альфу Чонгуком, но, язык почему-то не поворачивался. Поэтому он просто решил задать вопрос, все равно, обращаться кроме как к мужчине было некому. – Тэ, это двой дом, и ты не должен спрашивать о подобном. – мягко и ласково ответил Чонгук с легким укором, приподняв уголки губ. Его умиляло то, как юноша суетился, стараясь разместить гостей максимально удобно. Альфе, на самом деле, хватило бы чашки чая, и уютной тишины. Удивительно, но атмосфера этого дома была расслабляющей. Кажется, присев на диван, Чон ощутил, насколько сильно устал от всего. От работы, высшего общества, и даже немного от папы, который уже стал делать редкие намеки на то, что Кенсу нужен папа. Тэхен все же отвернулся к камину и быстро поджег сухие дрова, чуть пошурудив их кочергой. Затем омега отошел в сторону кухни и вернулся с небольшим чайником горячего, ароматного чая, восхитительный запах которого медленно разносился по всей комнате. Омега разлил чай по чашкам и взял свою за ушко, присев на свободный край дивана. Чонгук потянулся за своей. Чай оказался еще и восхитительным на вкус. Даже тот дорогущий чай, который ему готовит добработник,не сравнится с этим. – Очень вкусный чай, спасибо. – поблагодарил его Чон абсолютно серьезным голосом, – Где такой покупаете? – Эм, – омега как-то нервозно пожал хрупкими плечами, и тихо, на грани слышимости, – Я сам его собирал. В нашем лесу, там много разных трав. – смущённо добавил Ким, отведя в сторону взгляд. – Сам? Это чудесно, Тэхен. – улыбка мужчины стала только шире. Он снова отпил горячей, ароматной жидкости, прикрыв веки. Черт. Это слишком великолепно. Самое то в промозглый дождливый день. – Не угостишь меня им? – Да, конечно, если вы желаете, я заверну вам. – Тэхен собрался подорваться, чтобы немедленно пойти и завернуть альфе чаю, но Чонгук его остановил, осторожно взяв за прохладную руку, с коротким, снисходительным смешком. – Ну не прямо же сейчас, Тэхен. – мужчина снова усмехнулся по-доброму. То, как юноша постоянно суетился, выдавало его нервозность, и это не могло не умилять. Кажется, если бы в комнате было бы светлее, альфа смог бы разглядеть румянец на впалых щеках. Омега все же сел на место, дернув уголком губ. Большая и горячая ладонь Чонгука несильно сжимала его, маленькую. От этого чужое маленькое сердечко стало биться чаще, и кажется, на несколько тонов громче, и Тэхен готов был молиться всем богам, которых знает, чтобы альфа этого не услышал. Чонгук отпустил чужую ладонь, когда юноша перестал выглядеть так, словно вот-вот снова подорвется на ноги. – Помнится, ты любишь читать? – спросил Чон, желая завести беседу, лишь бы Ким отвлекся и перестал чувствовать себя неловко. Ему, конечно нравился вид смущенного парня, но все же он находится у него дома и не вправе ерничать над его хозяином. Тэхен словно ожил. Он позабыл обо всем на свете, увлеченно рассказывая о том, какую книгу недавно прочитал, и какие еще мечтает прочитать. О том, в каком произведении ему больше всего понравились персонажи, их характеры действия и поступки. А Чонгук внутренне радовался, что попал в точку и выбрал верное направление. Их чаепитие перешло в посиделки двух заядлых книголюбов. Да, Чон тоже обожал читать, вот только сейчас у него не особо много времени на это было, но тем не менее, книгу за месяц он успевал прочитать. Сколько времени они так проговорили, никто даже и не заметил. Дождь давно закончился, вечер плавно перетек в ночь, а чай давно остыл. Вот только в камине дрова неизменно приятно трещали, окутывая теплом и уютом тех, кто сидел рядом с ним. За время беседы, Чонгук много узнал о юноше, намного больше, чем за те несколько прошлых их встреч. Теперь он был в курсе и о том, что Тэхен работает у Енджуна, и о том, что он копит себе на учебу, и о его мечте стать учителем, чтобы обучать детей здесь, в родной школе. Альфа не мог не восхищаться этим омегой. Его целеустремленностью, благородством, интересом к жизни и любовью ко всему. – Знаешь, ты будешь хорошим учителем, Тэхен. – с гордой улыбкой сказал ему Чонгук, заставив юношу смущенно отвести взгляд. – Мой папа тоже был учителем. – тихо и с грустными нотками в голосе ответил Тэхен. Он не знал, зачем именно сказал об этом Чону, но ему просто хотелось поделиться этим фактом. Мужчина располагал к себе и с ним было легко обсуждать что-либо, настолько что омега вовсе позабыл о разнице в возрасте и положениях в обществе. – Это твой папа? – Чон кивнул в сторону фотографии над камином, на которой Ким Намджун обнимал за тонкую талию красивого, высокого омегу. – Да. Я совсем не знаю его. Отец сказал, что он умер при родах. – Тэхен тоже перевел взгляд на фотографии. Ведь это – его единственная возможность увидеть второго родителя. Говорить об этом было тяжело, и пусть он совсем не знал человека со снимка, однако, видел, как отец тоскует по возлюбленному. Возможно, именно тоска отца так сильно передалась и ему. Или же трепетное, наивное, и такое доброе сердце младшего само чувствовало утрату на ментальном уровне. Ким не мог сказать точно. – Знаешь, ты очень похож на него. У тебя те же кудрявые темные волосы, те же красивые и утонченные черты лица. Прямой нос, полные губы, высокие скулы. Разве что миндалевидный разрез глаз достался от господина Кима. – мужчина бегал глазами от фото к Тэхену и обратно, сравнивая внешность омег. Он даже и не заметил, как с каждым его словом Тэхен ощутимо смущался, как его щеки стремительно краснели, настолько сильно, что даже в полумраке комнаты это было заметно. – Чонгук, – совсем тихо, почти шёпотом перебил его юноша, закрыв лицо ладонями. Его маленькое сердечко отбивало совсем ранее незнакомые ритмы. – Вы меня смущаете. – напрямую сказал младший, стараясь остановить альфу в его рассуждениях, иначе он сгорит от неловкости прямо здесь и сейчас. Еще никто не говорил ему о том, что он красивый. – Перастаньте, пожалуйста. – Прости, Тэхен, но я говорю то, что думаю, и во всех моих словах нет ни капли лжи. – серьезным тоном ответил Чон, все же остановив свой взгляд на парне. На его губах снова расплылась яркая, широкая улыбка. То, как мальчишка прятал наверняка залитое краской лицо, было прелестным зрелищем. Альфа протягивает руку и осторожно и мягко убирает одну из ладоней от лица омеги, стараясь заглянуть в янтарные глаза. – Полно, Тэхен, прошу тебя, перестань. Ты очень красивый, и здесь совершенно нечего стесняться. Я уверен, что совсем скоро за тобой будут бегать толпы Альф, только знаешь, не выходи замуж без любви. Не выходи замуж, если не любишь человека. Как видишь, брак по расчёту рано или поздно распадается по чьей-либо вине. Чонгук поджал свои губы и отпустил чужое тонкое запястье, вернувшись на свое место. Ему не хотелось об этом вспоминать, но все же он считал своим долгом дать совет юноше, даже поставив в пример собственный несложившийся брак. Он не хотел бы такой участи для Тэхена, и желал ему лучшего. Ким закусил край нижней губы изнутри, выдохнув. Он убрал руки от лица и отвел взгляд на языки пламени пляшущие в камине. Что- то их разговор зашел вовсе не в ту сторону, и в какой-то степени оставил неприятное послевкусие. Тэхену не хотелось говорить об этом, зная, что старшему эта тема не по себе. – А вы были когда-нибудь в Париже? – задал первый промелькнувший в мыслях вопрос, совершенно не к месту, в попытке перевести тему омега. – О да, я был там. – Чонгук благодарно улыбнулся юноше, оценив его попытку отвлечь от дурных мыслей. И теперь он просто был обязан рассказать младшему все, что знает об этом городе. – Сейчас расскажу. Сколько они еще просидели вот так, Тэхен не мог сказать точно. Слушая монотонный, низкий голос мужчины, омега и не заметил, как задремал, кажется к концу его рассказа. Или может чуть раньше. Однако, когда Тэхен разлепил веки, за окном солнце медленно поднималось, окрашивая утреннее небо в розовые оттенки. Огонь в камине, как и свечи на столе в подсвечнике, были потушены, а сам Ким был заботливо укрыт теплым пледом до самой шеи. На столе лежал небольшой листок бумаги с одним неровным краем, словно его наспех выдрали из записной книжки. На листке, ровным, красивым почерком были выведены несколько слов. «Огромное спасибо тебе, Тэхен, за приятный и уютный вечер, за твое гостеприимство, и за нашу беседу. Ты уснул, пока я рассказывал, и я не хотел более тебя тревожить, с тем учетом, что дождь закончился, так что мы с Кенсу ушли к себе домой. Спасибо тебе еще раз огромное. Ты замечательный человек, и я уверен, что у тебя все получится. Главное, не теряй веру в себя, и знай, что ты все сможешь преодолеть. Удачи тебе.

Чон Чонгук»

И это было их первое, если можно его так назвать, письмо. Первое, но далеко не последнее.