Их цели

      — Проблема в этом блокнотике то, что он неполный. Смотри, несколько страниц заполнено, а позже, — Хун Тэ ловко захватывает пару довольно старых листков и переворачивает их, — абсолютно пусто. Здесь даже несколько вырвано, — она показывает на то место, где должны были быть несколько страниц.       — Вы считаете, что их вырвал кто-то другой? — Ланиинг показывает нос из своего одеяла, но тут же чихает. Хун Тэ быстро закрывает записную книжку, чтобы слюна не попала на давние записи.       — Но-но, аккуратнее, — аристократка бережно, с любовью поглаживает старый переплет: тертый, чёрный, кожаный, с мелкими золотыми завитушками, еле видными. И тут же вздыхает. — Не знаю, Ланиинг, не знаю. Больше всего осталось её воспоминаний, связанных с отцом, дядей или ещё какими-то важными людьми, меньше про её детство, всего лишь страница, да и там ничего важного. Про тэссэн тоже крупицы — только то, что мама искала его очень долгое время. Дальше — пустота. Записи обрываются. В конце дневника исписана страничка, мама явно обращалась ко мне, это видно по обращениям к некоему читателю, хотя ранее в записях такого не было, — Хун Тэ, стараясь не повредить бумагу, открывает последний лист. — Тут лишь наилучшие пожелания и, — аристократка переворачивает листок, пробежавшись глазами по другой стороне, и тихо заканчивает, — пару тайных мест Ба Синг Се.       — Черный рынок? Ну ничего себе, — Ланиинг присвистывает, наклоняется ближе, удивлённо разглядывая аккуратные записи.       Хун Тэ не может поверить, откуда? Её мать не перестает удивлять девушку даже после своей кончины.       — И что Вы собираетесь делать с этой информацией?       — Наведаться на рынок, конечно же. Я думаю, что это ещё одно место, где может быть бизон, — Хун Тэ рассеянно отпускает дневник в руки Ланиинг, чтобы дать ей получше разглядеть мелкие иероглифы. От небольшой лампы со светящимися камнями внутри нет никакой пользы, особенно в ночной темноте. — Нельзя исключать варианты.       «Да, нельзя. Нельзя оплошать, нельзя не видеть очевидного, нельзя расслабляться. Моя жизнь состоит из чёртовых запретов, — меланхолично думает Хун Тэ, листая дневник матери. — Но я смею надеяться, что всё скоро прекратится».       — Госпожа, можно задать Вам вопрос? — получив положительный кивок, Ланиинг осторожно — что несвойственно ей — начинает говорить. — Что Вы собираетесь делать потом? Вернее, после того, как Вы завершите всё свои дела в Ба Синг Се, что Вы будете делать?       — Хороший вопрос, Ланиинг, — Хун Тэ вздыхает и, взяв вещицу матери в руки, с улыбкой закрывает её. — Я не знаю. Наверное, буду искать тэссэн, который тщетно пыталась найти моя матушка. А может перетравлю весь этот дом и останусь единственной хозяйкой, — Хун Тэ совсем не весело хихикает. — Ещё вопросы?       И Ланиинг действительно не знает: говорит ли Хун Тэ правду, нет. А так это важно?       Покорительница молчит, её хозяйка тоже. ***       — Это было круто, мне понравилось! — Тоф потягивается, распрямляет свою спину с характерным хрустом, выходя из квартала.       «Маленькой девочке нравится угрожать большим дяденькам, о Духи, куда катится наш мир?» — аристократка, если честно, пребывает не в самом лучшем расположении духа.       — Только вот Аппу мы так и не нашли, — говорит Сокка, хмурясь. И именно это является главной причиной не самого лучшего настроения у двоих из группы (или троих, по Тоф трудно сказать).       Они пробыли на черном рынке немного — не более получаса, но никаких зацепок по поводу бизона не нашли. Торговцы, как один, отрицательно покачивали головами, говоря, что о летающем зубре даже не слышали.       И это… странно. Хун Тэ была на сто процентов уверена, что именно там, на тёмной стороне этого города, они найдут некоторые зацепки.       Даже не было никакой информации о том, поступал ли такой товар в принципе. Маловероятно, что они нашли бы Аппу некупленным, ведь большинство аристократов наверняка бы захотели заиметь при себе такую экзотическую животинку.       Как бизон попал в город, если не через черный рынок Ба Синг Се? А он сейчас находится именно в городе, ведь Лонг Фенг угрожал Аватару, используя бизона как рычаг давления.       Как бизон попал в руки Лонг Фенга? Думай, думай, Хун Тэ… Старый хрыч перехватил его по пути на рынок? Летающего зубра доставили сразу к нему? Интересно, сколько денег дядя потратил на это… Бизон мог ускользнуть от торговцев и по воздуху долететь до Ба Синг Се? Маловероятно, но возможно. Где он сейчас?..       Лонг Фенг; скрытное тайное место, достаточно просторное, чтобы поместить бизона, и тихое, отдаленное от города, дабы никто любопытный не мог выведать о том, что заперто внутри, значит это место находится на территориях Внешнего кольца.       Гора Гуанси, озеро Лаогай, Лунные холмы, озёра Нефритовой Безмятежности — достаточно крупные природные образования, приходящие на ум, в которых можно спрятать что-то очень большое. Плохо дело, их слишком много.       — Я предлагаю отправиться к Аангу и остальным, — предлагает Сокка, глядя за мыслительными процессами Хун Тэ, которые явно отражаются у неё на лице. — Здесь нам явно больше нечего делать.       — И где нам искать остальных? — спрашивает юная госпожа.       — Аанг говорил, что будет расклеивать объявления в южных, а затем в восточных районах Нижнего кольца, — Сокка лениво кивает в сторону стены, отгораживающей Среднее и Нижнее кольца. — Надеюсь, с таким энтузиазмом он ещё не улетел за пределы Внутренней стены.       — Лучше сразу идти в восточные районы. Южные и юго-западные районы достаточно большие, ведь именно оттуда шло и до сих пор идет большее количество беженцев, поэтому они так быстро и разрослись. Добравшись до конечной точки, большинство людей не слишком хотят идти дальше, поэтому там и остаются, — с правой стороны идет южанин, с левой — Бейфонг. Группка в спешном темпе пересекают одну из главных улиц, дорога которой ведет прямиком на станцию. — Хотя места там уже не так много, некоторые строят дома на зданиях или на стенах, — Хун Тэ присматривается к яркому, жаркому солнцу, щурясь. Внезапно вспомнилось то, как мама рассказывала легенды про лучника Хоу И, которые девочка особо любила. — Думаю, за то время, что мы находились под землей, там можно было бы украсить объявлением каждый фонарный столбец.       Подростки успевают сесть на почти что ушедший поезд. Отдав деньги за проезд контролёру, Хун Тэ устало садится на диванчик. Напротив сидят Сокка и Тоф и, кажется, негромко обсуждают что-то.       На секунду становится обидно. И вот девушка снова оказывается в детстве, смотрит на своих сверстников, обсуждающих какие-то безумно важные тогда детские секретики.       Хун Тэ отгоняет от себя ненужные и укалывающие сердце воспоминания, прикусывает губу и поворачивает голову к окну. Друзья не виноваты в этом. Кто аристократка для них? Лишь временный союзник в очередном городе, который встретился им на пути за путешествие. После их сотрудничества, скорее всего, они разойдутся, как корабли в бухте Полнолуния, и вспомнят друг о друге как о знакомых, не более.       «Ну, да, бегала я с Аватаром и его компанией по Ба Синг Се, как с шилом в одном интересном месте, и что? Что? Каков Аватар был? Высокий, смуглый и со смешным хвостиком. В знак благодарности он сказал одно слово: «Большое спасибо, Хун Тэ!» Хе-хе, даже три», — наверняка скажет Хун Тэ, находясь среди многочисленных внуков, если, конечно, не умрёт при родах. Представив такую картину, она поморщилась.       Нет, аристократка, естественно, утрирует. На память девушка никогда не жаловалась, уверена, что даже на старости лет она останется такой же острой, так что отличить Сокку от Аанга сможет. Но остальное-то, не считая внуков, — правда.       Аватар, может, и вспомнит про расчудесную девушку, которая облегчила ему поиски бизона. А потом пройдет десять, пятнадцать лет… Та знакомая с её верной слугой станут лишь призрачной дымкой, старым воспоминанием, которое иногда пролетает в мыслях сквозняком. Вроде знакомое, но что? Понять так и не сможешь. Насчет остальных ребят Хун Тэ не так уверена.       Девушка резко решает больше не раздумывать на такую опасную тему, решив сменить направление потока мыслей. Ветер из открытого окна трепет её тёмные блестящие волосы, отодвигает прямую чёлку с лба. Удивительно, они всё также едут по территории Среднего кольца, хотя разделяющая кольца стена неизменно приближается. До прибытия на нужную им станцию примерно минут пятнадцать, не считая две остановки по две минуты каждая на остальных остановках. Это достаточно долго, особенно в их ситуации, но и Ба Синг Се не маленькая деревушка.       У Хун Тэ слезятся глаза от ветра, но она не смеет отводить лицо от потоков воздуха. Они отрезвляют, будто дают хлёсткую, но нужную сейчас пощёчину. «Не время расслабляться, сейчас от тебя требуются холодный ум и рассудительность, свойственные тебе, Хун Тэ», — мысленно повторяет про себя, словно мантру.       Хун Тэ любит старинные мифы и предания всей душой. Ранее в её покоях стоял шкаф, заполненный доверху книгами с разными историями. Мама вечером каждой среды и пятницы рассказывала по одному сказанию маленькой Хун Тэ, целовала в лоб и бесшумно уходила в ночи.       Маленькая девочка с нетерпением ждала таких вечеров, чтобы услышать больше сказок, прекрасных мифов и легенд.       Её самыми любимыми были сказания о хитрых и ловких духах, благодаря которым третий сын получал богатое наследство, красавицу жену, оставляя двух старших братьев в дураках.       Также Хун Тэ очень нравились мифы о любви. Самым узнаваемым и известным был о стрелке И его супруге Чангъэ. Матери эта история очень нравилась — она любила повторять его уже в ночи, еле разборчивым шепотом наговаривая сонному дитя на ухо, почти мурлыча, как большая кошка.       Желая разделить всю свою жизнь со своей любимой, Хоу И с невероятным трудом добывает эликсир бессмертия у богини Си-ван-му, которая обитала в нефритовом дворце на легендарных горах Куньлунь на западе. Но, к сожалению, всё обернулось довольно трагично. Защищая эликсир от завистливого ученика своего мужа, Чангъэ выпила чудесное лекарство одна. Превратившись в прекрасную небожительницу, девушка улетела на Луну, но, не смея наблюдать за страданиями своего мужа, который остался без жены, попросила Верховного Владыку смиловаться и подарить тому бессмертие. Так герой Хоу И вознесся на Солнце, обреченный ждать своей встречи с возлюбленной.       Раз в несколько сотен лет, когда Луна полностью перекрывает Солнце, Хоу И и его Чанъэ встречаются, плача, находясь в объятиях, и через восемь минут снова покидают друг друга, не в силах противостоять указу Верховного Повелителя. И каждый раз небо, будто вместе с ними, оплакивает эту любовь, чистую и несчастную.       О, эти счастливые восемь минут, чтобы увидеть свою половинку…       Но девочка выросла, а мама больше никогда не будет шептать такие детские и волшебные истории.       Хоу И — ревнивый козёл, что хотел застрелить из лука неверную жену, выпившую эликсир бессмертия в одиночку, когда та возносилась на Луну. Чанъэ не такая уж и невинная, а как раз наоборот. Преследуя свои корыстные цели, она выпила эликсир одна, пожелав стать богиней. Но, посмеявшись над глупостью человека, духи-проказники превратили алчную женщину в жабу и отправили на Луну. А её муж, стрелок И, скончался от яда одной из наложниц, что оказалась подосланной недовольными бунтовщиками убийцей.       Рассуждая сейчас, Хун Тэ невольно понимает, что это всё — справедливо. Людям не суждено сравниться с великими Богами и высшими Духами. Это было платой невежественным глупцам за излишнее себялюбие.       Но людей жаль, действительно, ведь они всё же люди. Невежество не порок, да, отказ от знаний — преступление. Хоу И и Чангъэ не хотели замечать что-либо, кроме себя, за это и поплатились. Эта жалость в перемешку с презрением самое отвратительное чувство, ведь аристократка никогда не знает, чего в нём больше: жалости, презрения?       — Конечная остановка маршрута, все на выход! — раздается скрипучий голос старого контролёра. — Повторяю, все на выход!       Хун Тэ опомниться не успевает, как они приезжают на нужную станцию. Видимо, снова ушла в себя по дороге.       — Руку? — неловко спрашивает Сокка, вытягивая руку, чтобы помочь ей встать.       — Не откажусь, — хихикает девушка и встает, хватаясь за огрубевшую ладонь. Они практически сразу разрывают контакт и выходят на станцию. С высокой платформы отлично видно бедные и серые домишки Нижнего кольца, отличающиеся от привычных Хун Тэ роскошных и элегантных зданий Верхнего.       Хун Тэ как-то слишком хмуро рассматривает общую картину, проводит растерянным взглядом по очертаниям домиков. В своем дневнике мать обмолвилась, что жила где-то… здесь?       — Отлично, просто класс. И где нам их искать? — с иронией замечает Сока, когда их компания оказывается на небольшой, но многолюдной улочке между высокими домами.       Бейфонг сосредотачивается и топает ногой, считывая доступные только ей вибрации. Состояние стазиса длится недолго, но девчонка радостно ухмыляется и встает в естественную позу стоя.       — Сейчас они где-то там, — она показывает пальцем куда-то в переулок. — Расстояние примерно четыреста пятьдесят метров. И нам лучше поспешить, ведь наши друзья двигаются в противоположную сторону от нас.       Хун Тэ соврет, если скажет, что подобные выкрутасы от девочки младше Ланиинг не удивляют. Это был очень пафосный показ своих способностей. Как она могла недооценить эту покорительницу? Неужели, зная о слежке, Бейфонг намеренно не показывала весь свой потенциал? Действительно, просчёт.       Тоф и Сокка тут же срываются на бег, а Хун Тэ, не желая отставать, спешит за ними. Аристократке хочется выругаться самыми грязными словечками, которые Ланиинг употребляет в действительно редких случаях, через полминуты после старта этого забега.       Да, у юной аристократки есть один очень, очень серьезный недостаток, который она считает своим абсолютным провалом. Да, незаурядные умственные способности здорово компенсируют не слишком хорошие физические качества. Да, Хун Тэ точно ненавидит бег на скорость.       — Эй, госпожа, подсобить? — несмотря на явно ироничное замечание, девушка была бы совсем не против. — Тогда хватайся, — и Сокка с этими словами подставляет ей локоть. Хун Тэ повторять дважды не нужно — она сразу хватается за локоть, благодарно кивая парню. Это что, своеобразные извинения за грубость на сегодняшнем чаепитие? Так или иначе, девушка их принимает. Так действительно немного легче, да и на поворотах не так уж и заносит.       Свернув направо в последний раз, компания подростков натыкается на Катару, застывшую в боевой стойке (у Хун Тэ от любопытства, кажется, чуть не взлетели брови, ведь аристократка думала, что девица — исключительно лекарь; как так? снова просчёт) народа Воды, молодого парня — её неудачливую жертву, монаха, втолковывающего что-то смуглянке, явно пытаясь её успокоить, и откровенно скучающую Ланиинг.       Заметив в своем поле зрении госпожу, слуга тотчас отправляется прямиком к их только что прибывшей компании.       — Госпожа! Что с Вами произошло? — ахает Ланиинг, замечая растрёпанный вид Хун Тэ, растрепавшийся высокий пучок и красные от пробежки щеки. — Нет, не может быть. Неужели Вы… бегали?       — О, а по мне так заметно? — недовольно спрашивает Хун Тэ, пытаясь успокоить сбившееся после долгого бега дыхание. Не обращать внимания, не обращать… да, так лучше. — Что случилось, раз ты так рада видеть меня? Что здесь, — Хун Тэ нахмуривается, понимая, что Сокка узнает гостя, а вот Тоф — нет.       — Да, выпрыгиваю из штанов от радости. Слава всем известным и неизвестным Духам и Богам Вы пришли, ведь…       — Катара, поверь мне! Я другой, я стал лучше!       — …ведь наш неугомонный Шу страдает по неприступной Оме, — Ланиинг поджимает губы. — Либо у нашей подружки отстойный вкус на парней, ибо нахождение этого убожества, по всем пунктам подходящее на роль сталкера или психически нездорового и наголову отбитого существа, я по-другому объяснить не смогу, как бы ни пыталась; либо это всё — качественная постановка, да такая, что кровь из глаз льётся, — Ланиинг замирает. Все, кто слышал весь монолог (а это были буквально все), молчат. — И в чём я не права?       У Катары горят уши и учащается дыхание. Обида и уязвленность стойким комом прокатывается от рта к глотке, там и застревает. Горе-любовник тоже молчит, прерванный немного громкой тирадой слуги. Секунда, две…       Сначала смешок, а потом Сокку просто сгибает пополам от смеха.       — Ой, ха, не могу, ха-ха, — отсмеявшись как следует, паренёк пытается отдышаться, но ничего не выходит. Изо рта выходит непонятный то ли звук, то ли свист. — Джет, а я ведь зуб даю, тебя такими словечками никто не называл! — южанин тихо переводит дыхание. — Но, отставив шутки, зачем он здесь?       Все переводят взгляд на Катару, а та не спешит с ответом. Хун Тэ замечает, что их новый знакомый буквально не может двигаться, прижатый к стене ледяными колами. Катара — страшная женщина!       — Джет хочет помочь нам с поисками Аппы, — недовольно и медленно произносит девушка. — Но я ему не верю! — и тут же произносит последнюю фразу на выдохе.       Хун Тэ нахмуривается. Странно как-то. Да, помощь бы им точно не помешала, ведь у аристократки тоже плохое предчувствие, обусловленное не личными обидами, как у Катары. Что-то здесь не так.       — Почему ты хочешь помочь найти бизона, Джет? — неожиданно даже для самой себя спрашивает Хун Тэ.       — Я просто хочу вам помочь, ребята, — честно говорит Джет, будто не обращая внимания на поставленный вопрос. Он смотрит прямо на Катару, не замечая Хун Тэ. — Я даже расстался со своими друзьями, поймите, для меня всё в прошлом.       — Мы не можем доверять тебе, Джет! Ты всегда врёшь! — упрямо гнёт свою линию Катара.       — Он не лжёт, — неожиданно говорит Тоф, но подходит к стене и кладет на неё ладонь, будто усомнившись в своих словах. — Я могу чувствовать его пульс и дыхание. Когда человек лжёт, они учащаются. Джет говорит правду.       — Катара, послушай меня, — тихо начинает говорить кочевник. — Нам сейчас не помешает лишняя помощь. Если Джет говорит, что может помочь нам в поисках, то нам нужно послушать его, — почти с мольбой говорит Аанг. — Пожалуйста, Катара.       — Ладно, — южанка растапливает лёд одним движением рук. — Но я за тобой буду следить!       — Не волнуйся, у тебя будет ещё одна пара глаз, Ома, — едко добавляет Ланиинг, глазами изучая ещё одного спутника.       — Что, родственника приметила? — задумчиво спрашивает аристократка. — Что-то общее у вас явно есть… прическа, что ли?       — Ой, да ну Вас, — фыркает Ланиинг.       — Кстати, я же так и не представился, — Джет подходит к аристократке, говоря эти слова. — Меня зовут Джет. Приехал в Ба Синг Се не так давно, чтобы начать новую жизнь, как и большинство из приезжих. А две милые дамы?..       — Я Хун Тэ, дочь чиновника, — прохладно отвечает девушка. Этот смазливый типчик не то, что не нравится ей, но чуйка внутри вопит о том, что с ним нужно быть поосторожней. — Это Ланиинг, моя слуга.       — Ланиинг? — юноша резко переводит взгляд на девушку, почти что девчонку, которая ранее стояла в тени юной госпожи. Теперь он хорошо может рассмотреть её: короткие взлохмаченные волосы, но при этом довольно густые, серые глаза, смотрящие с лёгким ехидством, по родинке на каждой щеке, обветренной и веснушчатой…       Глаза слезятся от дыма; всюду суета, хаос. Город в огне. В ушах кровь и лишь аритмичный стук сердца. Красный огонь, красная кровь, красный туман перед глазами. Крики агонии, кажется это его родители? Джет не понимает.       Он видит лишь уродливых солдат в форме с головы до пят, сжигающих всё, что когда-то было здесь: дома, растения, людей…       Второй крик. Кто это? Его… маленькая кузина?       Нет, нет, нет, нет… Почему это происходит с ним, почему, почемупочемупочемупочему… ПОЧЕМУ…       — ПАЦАН, БЕГИ ОТСЮДА, ПОКА МОЖЕШЬ!!! ПОКА НЕ ОТКАЗАЛИ НОГИ, ПОКА В ЛЕГКИХ ЕСТЬ ВОЗДУХ, БЕГИ, ЧТОБЫ ОНИ НЕ ДОБРАЛИСЬ ДО ТЕБЯ!!!       — …эй, пацан? С тобой всё хорошо? Чего застыл, ака каменное изваяние? — спрашивает Ланиинг, щуря глубокие серые глаза.       — Да ничего, кажется, вспомнил кое-что, — растерянно говорит Джет. Что это за чертовщина-то такая? В Ба Синг Се нет войны, Джет. Но почему тогда эти картинки… как его собственные воспоминания? — Пойдёмте за мной, мне нужно кое-что показать вам.       Парень нервно сжимает кулаки да так, что если бы был аристократкой Огня, то расцарапал до крови. Он старается не думать о внезапном наваждении, но попросту не получается; пытается выгнать назойливую картинку из головы, но кровь продолжает заливать ему глаза. В Ба Синг Се нет войны, Джет.       «Что-то в этом пареньке есть», — и отнюдь не самое хорошее. Это был ужас на его лице? Да, Ланиинг иногда бывает пугающей, но Хун Тэ уверена: парень был напуган не этим. Но что же тогда?       «Но сейчас не время размышлять о странностях пришедшего человека», — тут же замечает Хун Тэ, решив не морочить себе голову. Да и Хонг Тэ нужно думать не о тараканах в чужой голове, а о более важных вещах.       Подростки идут за Джетом, каждый из них погружен в свои думы. Хун Тэ подходит к Сокке, заключающему их процессию, чтобы спросить давно мучавший её вопрос.       — Скажи, ты уже подумал над тем, что можно было бы преподнести царю как доказательства махинаций Лонг Фенга или войны? — хмуро спрашивает его та.       Сокка тоже хмурится, щуря свои ярко-голубые глаза.       — У меня были кое-какие мысли насчет, — парень быстро оборачивается по сторонам, понимая, что они отстали от группы, говорит тихо, еле шевеля губами, — бура народа Огня.       — …что? — Хун Тэ ошарашена, эта фраза выходит свистом. Какой ещё чёртов бур? Ланиинг ни словом не обмолвилась, а тут вырисовывает какой-то бур?       — Судя по твоему лицу, мне придётся рассказать тебе, чтобы ты была в теме. Сейчас во Внешней стене Ба Синг Се закован бур Огня, с помощью которого солдаты пытались проникнуть внутрь города, — проясняет Сокка.       Хун Тэ молчит, возобновляя движение.       — Согласен, дельце у нас, как дерьмо полярной медведесобаки, такое же едкое, — морщится Сокка, подкидывая каламбур для разрядки обстановки. Видимо, сейчас у аристократки настолько ужасное выражение лица.       — А ты по себе знаешь? — рассеянно спрашивает девушка.       — Да, когда мы ещё были маленькими, отец нашёл щеночка далеко за поселением и принёс к нам в иглу. Сказал, что мама малявки умерла в результате охоты, а щенок… У нас в принципе не принято трогать матерей с выводком, но, видимо, группа что-то напутала и малыш остался сиротой. Наша семья его практически выкормила. Зато вырос просто огромным! Катара, когда ещё «р» не выговаривала, очень его боялась, — южанин тепло улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — Он был хорошеньким, но жрал за всю семью. И, кхм, производил отходы так же. Короче, когда мой друг ещё жил в доме, то случайно обгадил мою куртку… Я сам не знаю, как так получилось, не спрашивай, но… в доме воняло ещё неделю, — Хун Тэ прыскает от смеха, неловко отворачивается.       — А почему вы путешествуете не с ним? Решили, что Аппа будет мобильней? Насколько мне известно, полярные медведесобаки —достаточно крупные животные, — с интересом спрашивает Хун Тэ, поворачиваясь к Сокке. Но его глаза сразу сереют, приобретая окрас мутного водоёма.       — Его убили во время рейда на Южный полюс, — аристократка тут же меняется в лице. Становится безумно стыдно перед Соккой. Как всегда, Хун Тэ. — Да ладно тебе, я же тебе рассказал не для того, чтобы вместе рыдать. К тому же я уже наплакался вдоволь, когда мелким был, — видя, что Хун Тэ становится только хуже от его слов, Сокка криво улыбается, показывая на своё ожерелье. — Н-но у меня осталось напоминание от Джинга! Видишь, тут есть несколько клыков, отец приделал мне несколько на память после похорон матери, и ты не подумай… но я, конечно, не такой уж… дикарь… — они останавливаются, не в силах продолжать идти дальше. Сокка пытается снова что-то придумать, отвлечь, но у Хун Тэ снова глаза на мокром месте. — Духи, ну зачем я рассказал! — шипит молодой человек, осматривая аристократку с разных сторон. Та лишь молчит и воздух, как рыба, через рот набирает. Но Сокка же видит, что слёзы-то не останавливаются.       — Мн-не жаль, — хрипит Хун Тэ.       — Да некого уже, — отвечает парень. — Ты лучше успокаивайся, а то я не знаю, как подбадривать столичных дам, мало ли, вдруг завуалированно замуж выйти предложу. А у меня официально девушка есть! Да и ты не в моём вкусе, — придирчиво осматривает её Сокка. Но, тут же поняв, что он сделал что-то не то, начинает с жаром её уверять. — Нет, не пойми неправильно, ты красивая! Просто… ну, — Хун Тэ прерывает оправдания южанина, хрюкая. Что, простите? Когда обсуждения бура Огня скатилось к дерьму медведесобаки и внешности аристократки? Хун Тэ начинает хохотать, но, вспомнив о её образе благовоспитанной дамы, начинает сдавленно отсмеиваться в рукав простенького зеленого платья. — Это тоже что-то из этикета? — скорее для шутки спрашивает паренёк. Получив отрицательный ответ, он лишь пожимает плечами.       Ланиинг оборачивается на отставших. Заметила-таки. Хун Тэ видит этот знак и кивает Сокке, чтобы они начали догонять остальных. Она с неким удивлением замечает, что южанин специально подстраивается под её темп быстрого шага.       — Ты тоже не в моём вкусе, Сокка, так что успокойся, претендовать на место твоей невесты не горю желанием, — улыбается Хун Тэ. Ей действительно немного легче, как и парню. Пожалуй, иногда разговор с другим человеком может облегчить душу.       — Извини, — внезапно говорит южанин. — Знаешь, за последние дни произошло столько всего, и я действительно растерян. Ещё и этот Джет вылез, как дух из табакерки… И я просто не буду мужчиной, если не извинюсь за всё, что я наговорил сегодня тебе. Вы с Ланиинг оказались неплохими девчонками, и теперь я понимаю, что всё мои опасения насчет вас развеялись. Для девушки, кстати, неплохо мыслишь. И, — добавляет Сокка, — гордись! Храбрый воин Сокка предлагает тебе, благородная аристократка Хун Тэ, место друга! И в отличие от места невесты место моего друга всегда вакантно!       Друг… Хун Тэ замирает, внутри неё идет борьба циничного разума и её сердца.       Зачем тебе он? Какую пользу он тебе принесёт? Как ты можешь им воспользоваться в недалёком или далёком будущем?       Разве это не то, чего ты так хотела? Верный друг? Ты и сама понимаешь, что Ланиинг — лишь слуга, да, самая близкая, но всё же подчиняющаяся. А друг, с которым ты бы общалась на равных?       — Только, если пообещаешь писать мне письма из разных мест, — говорит Хун Тэ. Наверное, сегодня она станет самым счастливым человеком в это городе.       — Обещаю, подруга, — хмыкает Сокка.       Чего нет в Ба Синг Се? Кто-то бы ответил, что достатка денег. И это будут определённо беженцы, которые потратили трёхмесячные сбережения на один билет на паром до города. Кто-то бы ответил простодушно, что войны, и это будет правдой.       Хун Тэ бы сказала, что в Ба Синг Се нет друзей для неё. Дамы из салонов лишь приятельницы по стихосложению, дети друзей отца — лишь дети друзей отца, Ланиинг — это… Ланиинг. Если бы её спросили, кем она видит несносную девчонку без её привычного амплуа слуги, то юная госпожа ответила, что сестрой. Она роднее, чем её живые родственники, привычнее.       И Хун Тэ будет абсолютно права, ведь в конечном итоге её первым другом, что удивительно даже для неё, оказался обычный парёнек из Южного Племени Воды, сопровождающий Аватара в его странствиях.       Ну правда ведь, чего необычного?