Их цели

      — Подождите, я запуталась, — Ланиинг устало трет глаза, сдерживая зевок. — Можете, пожалуйста, рассказать мне все Ваши мысли ещё раз?       Они не спят этой ночью, а проводят время за разговорами. Хун Тэ не впервой; почти каждый раз ей суждено просыпаться в темноте от ужасов сна. Травяные настои уже давно перестали помогать, своей горечью лишь разъедая то, что жило под сердцем: кромешную пустоту, невыносимые муки и личный кошмар? Хун Тэ не может подобрать ничего, что соответствовало бы тому ощущению.       Ланиинг, закутанная в собственное одеяло, сидит на полу около кровати. Упирает подбородок в острые коленки, обхватывает их и шмыгает веснушчатым носом, но садиться в кровать категорически отказывается. «Не моя это работа — греть постель госпожи!» — на иронические замечания этой пигалицы лучше вообще не обращать внимания.       Её прислуга — мерзлячка, даже подумать страшно! Но Хун Тэ интересно, почему же так происходит? Магесса на этот вопрос беззлобно ворчит, отвечает, что манипулировать температурой воздуха могли только мастера стихий, а ей, к сожалению, до такого расти и расти.       «Бабка ворчала, что огненный народ не только кочевников перебил, но и практически все свитки, по которым учились покорители Воздуха, уничтожил», — Хун Тэ отогревает замёрзшие пальцы, грея их о чашку с чаем. Нужно заметить, что Ланиинг его готовит просто отвратительно. Ещё раз шмыгнув, магесса продолжает рассказ: «Так вот. После той кровавой бойни в живых остался лишь десяток детей, которые разбрелись по свету. А как по другому? Законы и истины, вдалбливаемые тому подрастающему поколению в головы, исправно делали своё дело. Их единственный верный путь — это свобода. Куда хочу, туда и иду, — главный принцип жизни».       У Ланиинг — интересные рассказы, которые та, в свою очередь, переняла у Бабушки. Но как-то Хун Тэ не очень верится в эти истории. Тайники-то найдутся: со свитками, оружием и другой мелочью. А вот в то, что мелкие детки ускользнули от решительно настроенных солдат верится слабо. Да ещё и разделились, не ища встреч друг с другом. С точки зрения Хун Тэ это решение довольно глупо и непонятно. Маленькой группой выжить гораздо легче, чем поодиночке.       Слуга отвечает, что в какой-то степени согласна с мнением Хун Тэ, понимает ход её мыслей. Но также добавляет, что это всего-то «неточная» версия. Ни она, ни её наставница не знают всей правды. Почему же не знает Бабушка? А может ли помнить столетняя старуха свои младенческие забытые воспоминания? Большинство людей, и те не помнят.       Но теперь возникает вопрос: а кто именно рассказал об этом Бабушке? Ланиинг щурит глаза и как-то задумчиво смотрит в потолок, а потом зевает. «Ну ведь старуха не сама покорять Воздух училась-то! Учитель у неё был, а от того и узнала. Вроде как он немагом был, но на Воздушного кочевника уж больно смахивал. Мастер по духовной энергии — гуру, сильный человек, словом».       Добиться просвещения, Истины, мог каждый. И не важно — маг ли это или простой человек, ведь сила, открывающаяся по-настоящему просветленному, действительно поражает.       Для гуру единственной целью является, пожалуй, избавление самого себя от страданий, а также достижение некоего долгожительства. Бессмертия? До сих пор неизвестно, возможно ли шагнуть на эту новую ступень развития. Невероятно долгая для человека жизнь, единение человека с духом Вселенной и есть та самая заманчивая и неизвестная мощь гуру. Но этот путь и тернистен, ведь не каждый хотел бы провести свою жизнь, следуя священным правилам и постоянно медитируя.       Гуру часто называли духовными братьями и сестрами Воздушных кочевников. У них были похожие ценности, представления о жизни и заповеди. Хотя кое-какие аспекты их жизни и отличались, но Хун Тэ не могла перечислить их с точностью историка или этнографа, ведь она не была ни тем, ни другим.       Насколько Хун Тэ известно, гуру исчезли сто лет назад, после истребления народа Воздуха, будто их никогда и не было. То ли они тоже попали под шальной огонь, то ли таким образом выразили протест миру и нации Огня в целом, что нарушили хрупкий баланс, неясно. Но, как факт, никто их больше не видел.       Год назад юной госпоже попал в руки один старинный фолиант, написанный на древнем языке Воздушного народа. Ведомая любопытством, Хун Тэ захотела найти перевод. Обратилась к Ланиинг за помощью, и та сказала его название: «Учения гуру Лагхимы».       Решив не нагружать занятую слугу, Хун Тэ посетила библиотеку при университете Ба Синг Се, которая считалась самой огромной в городе. И тот перевод, что она нашла, одновременно заинтересовал и заставил девушку поморщиться.       Гуру писал о многом: о своих размышлениях, устройствах мира, спрашивал сам себя и находил ответы. В конце своих рассуждений Лагхима пришел к выводу, что хаос — природный порядок этого мира, и что ничего не может быть правильнее хаоса, ибо «лишь в нём раскрываются всё желания человеческой порочной души».       Хун Тэ такая трактовка не сильно понравилась. Но в груди что-то больно укололо, ведь наверняка в хаосе никто даже не подумал бы о том, чтобы распоряжаться её судьбой. В хаосе абсолютно каждый занят лишь одним — собой и своим благополучием.       Уже рассвет. Природа тоже просыпается, тянется навстречу солнечным лучам. Медленно, будто неохотно, пробуждаются цветы, распуская свои бутоны; шелест зелёной листвы ив доносится да ушей лёгкой, ненавязчивой мелодией.        «Ледяные у Вас руки, госпожа», — как-то однажды усмехается Ланиинг, осторожно взяв её за пальцы, еле-еле касаясь. А у девчушки они теплые, жаркие, будто руки у покорителя Огня, полная противоположность её госпожи. Хун Тэ очень хочется прочувствовать этот жар, греющий и невероятно теплый.       — Не волнуйся, ты услышишь мои домыслы ещё раз, когда я буду объяснять это всё это Аватару, — усмехаясь, произносит Хун Тэ. — Ты, вероятно, хочешь спать, иначе я не могу объяснить твою рассеянность. Или как ты пропустила мимо ушей мой прекрасный монолог?       — Всё бывает в первый раз, — угрюмо отвечает девочка. Хун Тэ подмечает, что Ланиинг снова начинает прикусывать щеки изнутри. Нехорошая привычка.       — Иди поспи. Немного времени ещё есть.       — Да что уж там. От того, что я посплю полчаса, погода лучше не станет, да и благословение Юй-ди с небес не грянет. А, к тому же мне от старшей служанки прилетит. Лао-Жао очень требовательна.       — А ко мне ты, значит, должного уважения не проявляешь, как к этой Пэй-Линг. Ну-ну, всё с тобой ясно, — будто тоскливо замечает Хун Тэ, пряча довольную улыбку. У Ланиинг глаза, как медные круглые монетки, расширяются в шоке. Она подхватывает эту незатейливую шутку на лету.       — Эта слуга позволила хозяйке сомневаться в ней! Накажите её! — Ланиинг падает ниц и едва-едва дрожит. Хун Тэ не сомневается, что причина этому — смех. Да что уж, госпожа сама тихо хихикает, легко посмеивается над разыгранной сценкой.       — Тебе бы хоть в клоуны идти, Ланиинг.       — Да мне и здесь хорошо, госпожа.       Ланиинг встает с пола и отряхивает одежду. Берет своё мятое одеяло, даже не задумываясь аккуратно сложить его, и выходит из комнаты, не забывая попрощаться. День их ждет действительно долгий.

***

      Погода слишком жаркая для весны.       А ещё Ланиинг очень плохо сходится с новыми людьми.       Хун Тэ сейчас — это хрупкий мостик между берегами. Она словно висит над бурной рекой, что течёт высоко в горах. Вода бурлит, кипит, не дает несчастным путникам пройти дальше. Сравнивать Ланиинг со стихиями легко, потому что похожи. Необузданные, непредсказуемые, свободные.       В глубине своей души Хун Тэ понимает, что для Ланиинг Ба Синг Се — чужой город, в котором держит её только юная госпожа. Не без иронии замечает, что даже в стае северных волков ей было бы комфортнее, чем здесь. Но Хун Тэ даже не может представить себе такое существование. Тем, кто выращен в золотой клетке, определенно не понять жителей гор.       Видя перед собой мага Воздуха — истинное воплощение желанной свободы, Ланиинг раздражена вдвое. Нелегко находиться рядом с тем самым заветным, что она променяла на душные стены. Даже не так; её вынудили променять родной дом на чужой город. Ланиинг безумно зла, но на кого? Кого ей проклинать, кого? Старую учительницу, родных родителей, которых она даже не помнит, Кохаку… себя?       В небольшой, уже знакомой беседке с видом на сад и расположилась эта разнообразная компания.       Круглый деревянный стол, пять стульев, ароматный (слава Духам и Богам, что не заваренный Ланиинг) белый чай. Байхао Иньчжэнь, названый серебряными иглами, лучший из лучших; о, любовь к этому сорту у Хун Тэ была привита ещё с детства.       Они молчат, садясь за стол. Не находят, что сказать. Молчание железной тяжестью оседает на плечи, давит своей неловкостью.       Не нужно быть эмпатом, чтобы почувствовать все недовольство Ланиинг, что холодным ветром летит в сторону гостей. Она стоит за спиной своей госпожи, будто кричит: «Один неверный шаг, и мне плевать, что будет с вами дальше».       От этого становится более паршиво. Тишину нарушает, как ни странно, сам Аватар. Натягивает дружелюбную улыбку, смотрит прямо в глаза Хун Тэ.       Она неосознанно напрягается, пытаясь выцарапать хоть повод засомневаться в его искренности. «Не дай своему оппоненту обмануть тебя невинным видом; не ты лишь такая хитрая, чтобы использовать различного рода уловки», — слышится в голове голос матери, уже такой туманный и далекий.       — Здравствуйте, моё имя Аанг, — с улыбкой произносит мальчишка, — а это — мои спутники и друзья: Сокка, Катара, Тоф и Момо.       — Я рада приветствовать самого Аватара в своей скромной обители. Моё имя Хун Тэ. Впрочем, со всеми вами я уже встречалась. Также хотела бы представить новое лицо, — Хун Тэ запинается на мгновение, но быстро берет себя в руки, — Ланиинг, моя дорогая слуга.       — Рада знакомству, — сквозь зубы говорит Ланиинг, будто её заставляют это делать.       — Не волнуйтесь, это мой человек. Девочке можно доверять, — Хун Тэ говорит это, предвещая последующий вопрос от скептично настроенного Сокки. — Что ж, теперь я бы перешла к следующей части нашей безусловно важной беседы.       — Знаете, я очень люблю разговаривать. И хороший разговор зачастую красит именно собеседник. Поэтому заранее вас прошу, сделаем так. Вы задаете мне вопросы, я же постараюсь ответить вам честно и максимально аргументированно, не затрагивая некоторые… щекотливые темы. Попрошу вас относиться с пониманием к этому, — Хун Тэ улыбается; неловкие натянутые улыбки ребят напротив неё пропадают. Всё серьёзно настроены на разговор, который решит несколько судеб. — И, да! Для чего же мы все тут собрались. Я хочу помочь вам найти вашего бизона, — говорит Хун Тэ, напуская на себя максимально благодушный вид. Кочевник сильнее нахмуривается, ловля каждое слово, связанное с его другом; Катара, кажется, искренне в недоумении, а Тоф… по её лицу сложно понять, о чем она думает.       — М-м-м, без предисловий хочу начать, — хоть этого и не видно вооруженным глазом, но Сокка напряжен, как и все. Ему слишком не нравится вся ситуация, в которую они с компанией попали. Кража Аппы, две (?) Джу Ди, манипуляции Лонг Фенга, ещё и эта аристократка. Парню очень тяжело: и физически, и морально. И это ещё не брать глобальные проблемы! С объявлением Аватара война, шедшая в штатном режиме, внезапно стала жестче, яростнее. Уязвленный тем, что не взяли Аанга в начале войны, народ Огня начал гоняться за мальчишкой из кочевников, считая того неким трофеем. Он с друзьями постоянно проводят время в бегах, скрываясь от враждебно настроенных отрядов солдат. Без Аппы это получалось гораздо, гораздо сложнее. — На каких основаниях мы можем доверять тебе? Ну-у, скажем так, это очень странно. Молодая аристократка из Ба Синг Се желает помочь найти бизона Аватара, хозяина которого сейчас не совсем жалуют в городе. Ах, да! Забыл добавить, эта девушка — племянница главного советника Лонг Фенга, который, я уверен, и строит эти козни у нас за спиной? И также… эй, Катара!       — Сокка просто хочет сказать, что мы не можем полностью, э, верить Вам, — грубо затыкает пацана его сестра, явно ударив его по ноге под столом. Девушка неловко улыбается, несмотря на рассерженные взгляды своего брата. У Хун Тэ тем временем брови непозволительно ползут всё выше и выше… Как хорошо, что она особо не пересекается со своими единокровными братьями.       — Я, кхм, понимаю ваше смятение. Позвольте прояснить всю ситуацию. Признаю, я предлагаю свою помощь не как благородный жесть альтруизма, да, я также преследую свои выгоды и цели. В настоящий момент я хочу лишь одного, — Хун Тэ на секунду поворачивает голову, чтобы увидеть Ланиинг. Серое небо в её глазах дарит какое-то неописуемое, уверенное чувство, как и сейчас. Она двигается ближе к столу, отпивает немного чая. Вкусный, — я хочу лишь нанести удар. Лишить Лонг Фенга абсолютной власти над городом.       Она произносит последние слова с шепотом. Нет, не боится, что кто-нибудь услышит, ведь знает, что Дай Ли строго запрещено шнырять около территории домов больших чиновников и министров, ведь такое бы уже никто не потерпел; девушка знает, что все, кто хотел, услышали эту фразу. Хун Тэ боится слышать эти слова от себя.       Её не учили высказывать свои истинные желания вслух. Это неприлично так же, как выставлять на показ свое нижнее платье, стоя на вершине высокой стены Ба Синг Се. Оттого и радостнее становилось на душе — она сказала это. Сказала, сказала, сказала!       Не то, чтобы она мечтала об этом всю жизнь, нет. В данный момент в ней говорит и Хун Тэ, и её мать. Да, ему нужно отомстить за то, что он сделал — изломал душу и мечты её матери, за то, что хочет такой же участи для её племянницы.       Черти и демоны радостно пляшут в её душе, ожидая продолжения того незаконченного правосудия. Да, какая разница, кто там: отец или дядя! Они хотят крови, они её получат.       — М-м, с чего бы мне начать, чтобы было понятнее, — Хун Тэ отодвигается, оценивая обстановку. Пожалуй, все были в шоке. «Мягко сказано», — наверняка сейчас думает Ланиинг; в подтверждение сзади раздается смешок.       — Только давайте не с самого Вашего рождения, госпожа. А то мы потеряем наше драгоценное время, — скучающим тоном протягивает Ланиинг, поглядывая на карманные часы, будто и вовсе не удивлена происходящим.       — Но он же твой дядя, — начинает приходить в себя Катара. Обращение на «ты» немного режет слух, ведь с Хун Тэ безумно редко (никогда на её памяти) разговаривали так неофициально; но она мысленно успокаивает себя, уверяя, что ничего страшного в этом нет. — Неужели тебе его совсем не жаль?       — Ну и что, Катара, моя семья ведь не пример для подражания, — хмуро замечает Бейфонг. — А Лонг Фенг — самый отъявленный злодей, да такой, что собственная племянница хочет раскрыть его интриги наружу.       — У меня есть несколько причин для того, чтобы попытаться лишить своего дядю власти, — Хун Тэ обдумывает каждое слово, не торопится. — Во-первых, Лонг Фенг определенно не лучший выбор для Ба Синг Се. Да, первые начинания, когда дядя служил в качестве советника прошлого царя, были хороши и обеспечили ему хороший взлет, но и на этом всё. Ну а после смерти 51-го владыки Земли начался искусный захват власти, расширения вольностей и возможностей Дай Ли, манипуляции, чтобы «закончить» кровопролитную войну. Многие сейчас недовольны таким режимом, а также полным бездействием царя Земли.       — Во-вторых, я хочу поквитаться с ним за свою мать. Матушка… была действительно сильной женщиной, на плечи которой выпало слишком многое. Она умерла три года назад. Для меня это… большая потеря. Моя мать остаётся для меня самым близким человеком даже сейчас. У меня есть предположения думать, что она погибла по вине своего брата. И… Я хочу выяснить действительно ли это так, — Хун Тэ замолкает на минуту. — Но даже при жизни моей матери он сделал много чего нехорошего для неё. Так что моя месть довольно оправдана.       — И, наконец, в-третьих, я думаю, что самая важная причина. Лучшая защита — это нападение, как известно всем. В данной ситуации мне тоже нужно «напасть», сделать первый удар, чтобы защититься. Вчера вы застали меня ссорящейся с моим дядей, за что я искренне прошу прощения. Но мне не давал покоя вопрос. Почему же Лонг Фенг, который так печется о своей репутации безупречного человека, просчитался? Ссора со своей любимой племянницей, да и ещё на царском мероприятии? Бред. Путём анализирования ситуации я пришла к выводу, что он хотел, чтобы Аватар и его команда увидели такую картину. Почему? Честно, точно ответа у меня нет. Чтобы вы протянули руку помощи, или я попросила бы милости? По дядиному плану мы заключили бы временный союз… Что мы в принципе и делаем.       — Но зачем? Разве мы, наоборот, не действуем слишком предсказуемо? — Сокка спрашивает верные вещи. — Раз всё так, как ты говоришь, то Лонг Фенг с лёгкостью раскусит наш план и попросту скрутит своими Дай Ли.       — Есть то, на что я расчитаюываю в нашем плане. Эффект неожиданности, скорость и четкость выполнения действий. Дядя не считает меня за равного врага, он меня недооценивает. Лонг Фенг считает, что сможет пристрелить двух рогатых зайцев сразу: заставит замолчать Аватара навсегда, манипулируя им с помощью бизона, и избавится от меня — без пяти минут царской наложницы, предоставив царю «доказательства» государственной измены. Для него найти их легче лёгкого. А может и без доказательств поверят, — Хун Тэ тихо вздыхает, рукой прося Ланиинг налить ещё чаю.       — Я согласен. Я готов на всё, чтобы найти моего друга, — Аанг не намерен шутить. — Взамен нужно лишь помочь тебе прекратить злодеяния Лонг Фенга?       — Да, всё верно. Думаю, вам тоже будет лучше, ведь тогда ничто не помешает запросить у владыки Земли помощь и поддержку царства, запросить войска…       Сокка явно напрягся…       — Эй! Как ты узнала про то, что мы собираемся… Ай, Катара! — но быстро и точно получил по ноге. Второй раз за встречу.       — Сокка, ну какой же ты идиот! Хун Тэ вчера всю твою пламенную речь стояла рядом, а ты её даже не заметил? — Катара, кажется, искренне возмущена невнимательностью брата. А Хун Тэ напрягается еще больше. Сокка, как она уже поняла, очень умный парень, тактик, но почему он допускает такие ошибочки? Неужели притворяется? Тогда зачем? — Тогда чего же мы ждем? Нужно идти как можно быстрее.       — Да, всё так. Тогда нам нужно разделиться. Трое человек пойдут клеить листовки, а ещё трое…       — Ага! А вот про листовки тебе точно никто не говорил! Ты шпионишь за нами? — выражение на лице Сокки с возмущенного поменялось на угрюмо-довольное.       — О, да, тупоголовый, а под мышкой у тебя явно свой автопортрет, — тут громко раздается голос той, от которой это ожидали меньше всего — Ланиинг. — Так и вижу, как Аватар развешивает эти объявления по Ба Синг Се, а там написано: «Потерялся неандерталец; если нашли, то обращаться по такому-то адресу… Ни в коем случае не трогать!»       — Ха, ха и еще раз ха. Очень смешно, девчонка на побегушках, — парня очень разозлила подобная выходка. Хун Тэ нужно прекратить это, пока словесная перепалка не переросла в нечто большее.       — Прошу прощения, Ланиинг немного невоспитанная. Не обращайте внимания на некоторые её высказывания, — магесса Воздуха явно хочет подкинуть еще несколько ядовитых словечек, но, только набрав воздух в легкие, быстро утихает. — Катара верно сказала: нужно как можно быстрее приступить к поиску и бизона, и доказательств. Могу сказать, что Дай Ли точно видели, как вы прибыли ко мне, поэтому отсчет времени пошёл уже сейчас… Итак, два человека со мной пойдут в одно очень интересное место, а двое с Ланиинг пойдут развешивать… объявления? Не пропадать же бумаге. Кстати, а разрешения у вас…       — Нет, но плевать. Джу Ди пыталась что-то там промямлить, но я развалила пол дома ей в отместку, — лениво протягивает Тоф и подскакивает из-за стола. Хун Тэ слышит гордость в этих словах? — Я пойду с тобой, юная госпожа, в развешивании бумажек от меня никакого толку не будет.       — Я бы тоже предпочел пойти с Хун Тэ. Мало ли что она может сделать с нашей дорогой Тоф, — Сокка тоже встаёт из-за стола, наигранно шмыгает носом и кладет руки на плечи слепой девочки, встав позади. Да, что же может сделать хрупкая аристократка с настоящей боевой единицей — магом Земли? Хун Тэ чуть усмехается, распознав в его словах иронию.       — Дорогая Ланиинг, поздравляю, ты идешь гулять вместе с Аангом и Катарой! — на лице девочки вселенский ужас и печаль, на лице её хозяйки садистское удовольствие. Только лишь печально вздохнув, осознавая всю невыносимую тяжесть ситуации, принимая её, проклиная всех известных Богов, Ланиинг тихо подходит к одному из бамбуковых ящиков и достает три темных свёртка. Хун Тэ понимает, что это, когда они оказываются у неё в руках. Это тёмные плащи. — Ты нашла их менее, чем за день! Какая же ты умничка, Ланиинг. И ведь всё-таки запомнила, о чём я тебя просила.       Та лишь криво улыбается и, явно довольная, уходит с Катарой и Аангом. Мальчик оборачивается и благодарит за вкусный чай, девушка спешит повторить благодарность.       — А всё-таки она следила за нами. Верно? — спрашивает довольно хмурая Тоф. — С самого первого дня твоя слуга выслеживала нас, словно ширшу. У неё слишком запоминающиеся шаги, они отличаются от тяжелых, которые характерны для Дай Ли. Будто пружинят, напоминают поступь Аанга.       — Издержки её профессии. Слугам необходимо передвигаться тихо, — лжет Хун Тэ, мило улыбаясь.       Сокка, к большому удивлению Хун Тэ (она-то думала, что паренёк закатит целую истерику о том, что Хун Тэ всё же шпионила за ними!), пропускает их реплики мимо ушей, тоже выходит из беседки, накидывая свой плащик, не забыв раздраженно кинуть им, чтобы побыстрее догоняли.       — Лгунья, — не обвиняет, слегка упрекает её Бейфонг. Улыбка сползает с лица, Хун Тэ поджимает губы. — Но ладно. Не хочешь рассказывать, так я и не буду пытать тебя. Тебе повезло, что чувствовать ложь могу лишь я, Катара бы тебе продыху точно не дала. Но, думаю, рано или поздно правда всё равно выплывет на поверхность. Кстати, а куда мы вообще идем? — она закрывает тему, спрашивая первый пришедший на ум вопрос.       — О, тебе точно понравится. Но сначала догоним Сокку, ведь он пошел не туда.

***

      Квартал красных фонарей Среднего кольца Ба Синг Се действительно завораживал. Из ближайших домов доносятся нежные звуки флейт, арф, пипы. Пахло чем-то до одури сладким, но в то же время и резким. С верхнего этажа здания справа раздался то ли вскрик, то ли женский хохот. Несмотря на то что солнце стоит ещё высоко, квартал по-настоящему заполнен людьми.       Труппа танцовщиц, исполнявшая танец с веерами, резко сделали синхронное движение, застыв. И, постояв немного, продолжили свое представление. Хун Тэ немного морщит нос, зная, что таких лучше обходить стороной. Их складные веера способны проломить череп незадачливому клиенту или клиентке. От такого становится действительно страшно. И как Ланиинг не увязалась за ней?       — Мне здесь не нравится, — одновременно жалобно и с отвращением тянет Тоф. — Я не Сокка, чтобы заглядываться на каждую третью встречную! А у него ещё и девушка есть! Мерзость.       Парень действительно поплыл, едва они ступили на территорию квартала. Хун Тэ, честно говоря, и ожидала чего-то подобного.       — Не волнуйся, скоро мы придем, — заверяет девушка свою напарницу. Если судить по дневнику матери, то это место находится… здесь.       Совершенно обычное, ничем не выделяющееся здание стоит перед ними. Таких здесь — сотни. Вывеска гласит: «Зелёный павильон».       — И часто ты бываешь в таких местах? — с презрением спрашивает Тоф, морща свой нос.       — Сегодня первый раз, — непринужденно отвечает Хун Тэ.       Воздух здесь другой, приторно-сладкий, наполненный многочисленными благовониями и легким афродизиаком. Сразу становится тяжелее дышать. Хун Тэ, взяв своих спутников за руки, пробирается через толпу цзинлоунюй и их потенциальных клиентов.       У столиков ещё и накурено. Сокка и Тоф начинают откашливаться, а Хун Тэ лишь крепче сжимает их руки, хоть даже для неё это слишком. У стены сидит тот, который им и нужен. Они непринужденно подсаживаются на диванчики около стола, Хун Тэ здоровается с мужчиной.       Он, сутулый, с неприятной щетиной, курит папиросу неизвестного происхождения. Но взгляд цепкий, слишком острый, не соответствующий образу бродяги или загулявшего чинуши.       — Скажите мне, как вам у нас? — голос хриплый, прокуренный, как у заядлого курильщика, что и есть правда.       — Знаете, по-секрету скажу, что не очень-то у вас и хорошо. Как я заметила, у каждой второй сифилис, а парни так вообще уродцы, — прохладно замечает Хун Тэ, но под столом всё также держит их за руки. Ей немного не по себе.       Мужчина, кажется, что-то узнает. Хмыкает и продолжает.       — Вот как… Значит, птенец Рыбожуравля наконец-то расправил свои крылышки, — морщинки около его глаз расправляются и он смотрит на Хун Тэ, узнавая в ней кого-то. — Я и не сомневался, что однажды ты тоже придешь сюда, Карликовая Пума. Ты очень похожа на неё, — девушка молчит, мужчина начинает судорожно кашлять. Карликовая Пума, значит. Это её позывной? — Соболезную, — спасибо.       Он медленно встает и, хромая, идет к секретному коридору. Хун Тэ шумно выдыхает, переглядывается со всеми и идет за ним. Магией Земли он поднимает одну из стен внутри. Показывается проход, освещенный зеленым светом факелов, уходящий вглубь.       — Добро пожаловать на чёрный рынок Ба Синг Се, милашки, — с такими словами, тяжелым кашлем и грохотом их и закрыли. Звуки и яркий свет перестали поступать в тоннель.       — Ну и тебя и матушка, конечно, — тихо замечает Сокка, хмуро смотря внутрь. — Кстати, а откуда пароль ты узнала-то?       — Я сказала то, что первым в голову пришло…       — О, тогда мне нужно называть тебя госпожа Удача!

***

      «Не заходи в «Зелёный павильон», а заходи в то, что находится под ним! Пароль единый для всех родственников (не волнуйся, у него оч-чень хорошая зрительная память!). Мой «охранничек» сидит за столиком у стены с живописными веерами по вторникам и четвергам. Пароль, надеюсь, сообразишь».