Копия

Удар за ударом прилетали по голой спине. Новые красные полосы, остро щипая, горели на ней. Голос словно прорезался, но не собирался что-либо докладывать. Из-за слёз всё становилось размытым и блёклым, пугая своей неясностью. Зубы отчётливо скрипели, выдавливая всхлип, но ни слова не пропускали. — Значит так, да? – сухо прозвучал знакомый тон. – По-хорошему никак, я правильно понимаю? — Хватит, прощу… - с дрожью прошептал Гурьянов. – Я не знаю, где он… — А может, он действительно не знает, Серый? – спросил Евгений. — Что, самый умный нашёлся? – огрызнулся Сергей. – Я, может, лучше тебя знаю, как мне с ним поступать? Серый опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с Георгием. Взяв барабанщика за подбородок, насильник чуть поднял его голову. Столкнувшись взглядами, каждый смотрел друг на друга по-разному, но при этом думали об одном. Сергей с насмешкой наблюдал, как Густав пытался держаться из последних жизненных сил на шатком стуле, в то время как сам Гурьянов сглатывал солёные ручьи, ловя частички воздуха, дабы окончательно не задохнуться. — Ты не хочешь говорить нам, где Цой, - сказал Серый. – и утверждаешь, что не помнишь, где он был в последний раз, - дождавшись нервного кивка Гоши, он продолжил. – что ж…Ты же понимаешь, что, если мы не найдём твоего друга, он и тебя не сможет найти, а у нас к нему дело есть. Тебе плюса в карму не будет, если ты будешь молчать. — Да какая тут карма… - прошипел Густав. – Вам на неё только молиться надо. — Ну тут он прав, конечно, - вдруг изрёк третий парень, ковыряя в зубах. — Слышь, блять, от тебя ещё не хватало поддакивания! – воскликнул Сергей, повернувшись сторону тени. — Вот, правда, Дим, завались, Бога ради, - поддержал Женя. — Ты, давай, тоже не возникай! – ответил Серый. Прокашлявшись, он вернулся к Георгию. – Значит, у нас этот концерт будет продолжаться? Отлично, - не дождавшись ответа, он отпустил барабанщика. Гоша поднял мокрые глаза на того, с целью понять, что преступники опять с ним сделают. Опять будут избивать кнутом? Опять будут задавать тупые вопросы? Густав будто оказался в плену, и с ним ведут допрос немецкие офицеры. Лишь от немецких офицеров у этих ребят была лишь жесткость, причём непереносимая. Повеял приторный сладкий запах. Дым расползался по помещению, отражаясь мелкими крупинками на тёплом свете лампы. Когда назрела мнимая тишина, Сергей выдохнул сгусток пара, дёргая сигарету. — Ну? – наконец нарушил молчание Евгений. — На ночь заприте нашего рыжика в сарае. Заклеишь ему рот, ага? – обратился к другу насильник. — Ладно… - ответил Женя. — Свет выключи. Ах да, ещё окна шторкой закрой, - уходя к двери, попросил Сергей. За ним потянулся Дима, засовывая руки в карманы. — Бля, такие очевидные вещи говоришь! – проворчал Евгений, но всё равно потянулся за скотчем. Георгий быстро осмотрелся, а затем бросил взор на преступников. В нём словно второе дыхание открылось, когда второй безбожник прислонился к его губам. Сжав ладони в единый кулак, Густав проглотил последнюю слезу. — Вы ничего с ним не сделаете! Вы даже не посмеете! Вы изверги! Вы бляди конченные! – орал Гурьянов. – Вы не стоите его! Вы твари! — Дрожащие? – усмехнулся Сергей. – Женя, вот что сделай: ты ему пару раз-то дай кнутом по спинке, чтобы хотя бы до какого-то мозга дошло. — Понял, - раздался звук рвущегося скотча, - а вы куда парой идёте? — Да мы с главными нашими «орлами» хотим повидаться. Планы обсудить, куда за рубеж пойдём… - Серый кинул потухший бычок в сено. — А я? – нахмурился Евгений. — Головка от пропеллера, - хохотнул Дима, - ты с рыжиком сидишь. — Никакой я вам не рыжик!.. – уж было возразил Гурьянов, но двери в сарай закрылись, а значит, эти двое ушли. Сердце сделало резкий трюк. Теперь сжималась не только челюсть, но и всё тело, готовясь к жгучему выпаду. Получив разрешение, насильник начал заклеивать рот сопротивляющемуся Гурьянову. Барабанщик вертел головой, измываясь и дерзя. Когда по затылку прилетел сильный хлопок, Гоша оцепенел на миг, так что Женя мог быстро закрыть рот. — Ну чего ты как баба? – с оскалом возмутился преступник. – Сейчас ты поймёшь, кому тут плюс в карму, а кому минус. Густаву оставалось едва ли посмотреть в глаза Евгения. А глаза-то добрые. Серые, печальные. А за этим плюшевым взглядом скрывалась ядовитая натура, выедающая последнюю душу Гурьянова. Ему стоило принять уж которой удар кнутом. Не тот пряник, что кнутом зовётся…

***

Вся ночь будто на зло замедлилась и не заканчивалась. Периодические подъёмы и хождения по комнате также не давали нормально уснуть или хотя бы скоротать бессонное время. Часы назойливо пробивали каждую секунду, лунный свет исчез за соседним домом. Видно, как за окном ни одна тень не выходила из кромешной тьмы. Ни слуху, ни духу. И неизвестно как, но ранним утром Виктор оказался в постели. Едва открыв глаза, он моментально бросил взгляд на кровать Гурьянова. Цой аж не сразу понял, что его там не было. Всмотревшись в гладкую поверхность пододеяльника, брюнет откинул своё одеяло, но не желал подниматься. Он взглянул на потолок, тихо вздохнув. Нарушил покой звонок в номер. Виктор подумал, что это пришла уборщица, поэтому поспешил встать и впустить её. Надев чёрный халат, мужчина вышел в коридор. Кое-как уложив взлохмаченные пряди, он доковылял до прохода, в которую неумолимо кто-то трезвонил. — Да иду, иду… - прислоняясь к ручке, Цой отворил дверь. На пороге оказался Юрий. Волосы в разные стороны, глаза еле открываются, движения неровные и сбивчивые. Нахмурившись, вокалист облокотился о стену, скрестив руки на груди. — Чего пришёл? – сухо спросил Виктор. — Тебя и…Гошу хотел проведать, - вполголоса ответил Юра. — Его нет, - Цой увёл взор, - может, он ещё не пришёл. Повисла пауза. Где-то было слышно, как кто-то трещал швабрами, чьи-то ругательства на лестнице. Буквально секунду спустя все посторонние звуки мигом испарились, единственное, слабо уловимо чужое дыхание. — Заходи, - выпрямился Цой, - сейчас чай налью. Отказываться смысла не было, поэтому Каспарян прошёл за ним. Разувшись, гитарист поправил складки на своей оранжевой футболке. Вяло зайдя на кухоньку, где стояли три конфорки, маленький холодильник и такой же чайник. На столе уже располагались две белые кружки, из которых исходил густой дымок. Всё казалось непривычно крошечным, будто уменьшалось с большим наступлением. — Садись, - Виктор указал на табуретку подле Юрия. Юра уселся на неё. Взмахнув подолом халата, Витя подошёл к широкому столу. Держа в зубах тлеющую сигарету, Цой налил кипяток и насыпал заварки. Он поставил чайник на столешницу и устроился перед Каспаряном, придвинув к себе чай. — Что делать будем? Мы послезавтра утром уезжаем, а у нас расследование намечается, походу… - водил пальцем по краю кружки гитарист. — Я тебя умоляю, какое расследование… - а сам понимал, что без милиции не обойдётся. Это же Гурьянов. – Конечно, мы можем последовать совету Игоря и пойти написать заявление… — Но что? – перебил его Каспарян. – Мы не последуем? — Последуем, конечно, - Виктор метнул окурок в пепельницу, - Игорь же не глупый, да и мы умом не обделены. — Так зачем нам время зря терять? – Юрий вскочил с места, поставив руки на стол. – Пошли сейчас же в отделение писать! Цой аж бровью не повёл, зажигая вторую сигарету. Он махом отправил сгоревшую спичку в мусорку, а затем перевёл взор на взбудораженного товарища. — Ты зачем торопишь события? Участковые пункты закрыты, — спокойно произнёс Витя. — Они что, магазины, по расписанию открываются и закрываются? – огрызнулся Юра. – Это же милиция! Неужели они не в состоянии принять утром? — Ты думаешь, что им охота вот это выслушивать? – втянул дым Витя. — Да что ж это такое… - тяжело набрав воздуху, поставил руки в боки гитарист. – Ты хочешь спасти Гошу или нет? — Хочу, просто… — Просто что? Что тебе мешает? Твоя великодушная вежливость? Если бы тебе надо было спасти Гошу, ты бы уже всю Москву прошарил! – чуть ли не крича, возмущался Юрий. Неожиданно Виктор встал вплотную к нему. Карие глаза пронзали суженными зрачками, что не притягивало Каспаряна. Цой глубоким выдохом выпустил вязкое горькое облако, которое въелось в дыхание его друга. — Значит так. Ты если хочешь продолжить вчерашнюю истерику, то я тебе не советую. Когда человек нервничает, он начинает ошибаться, - объяснил Виктор. — Ты слишком буквально это воспринял, - сказал Юрий. Снова замолчав, они старались пересмотреть друг друга. Каспарян опустил глаза на третьей секунде, стиснув зубы. Цой сдвинул челюсть, сложив руки. — Если мы не перестанем паниковать, то так и ничего и никого не найдём. Послушай хоть раз мудрого человека, как Игоря, - вздохнул Витя. Каспаряну достаточно было одной фразы, чтобы выйти из себя. Цой даже не пытался его вывести, тем более это являлось непосильной задачей многих, кто общался с Юрием. Заряженная рука Юры прилетела по Витиному лицу, отдавая неприятным жаром. Виктор оторопел на шаг, потирая краснеющую щёку. — Ты нормальный? – прошептал вокалист. — Это ты ненормальный! Ты ставишь под угрозу чужую жизнь, ты разве не понимаешь? – гитарист схватил того за плечи. – Я тебя убью, если с Гошей что-то случиться! — Да с ним уже случилось! – Цой оттолкнул Каспаряна. – Его похитили! Он больше не вернётся! Потому что эти твари мразотные его на органы пустили или давно на заднем дворе похоронили! – кричал он, всё больше кидаясь на друга. — Что ты такое говоришь? – стоя в дверном проёме, разволновался Юра. – Ты сошёл с ума… — Да что ты говоришь! – развёл руки Виктор. – Ты мне прямо открыл Америку! — Вить, остановись, пожалуйста… - защищаясь взятым с комода журналом, проговорил Юрий. — А всё! – Цой вновь прикоснулся губами к поднятой сигарете, схватившись за притолоку другой рукой. – Ты начал эту драму, я её закончу. — Драму? – опешил Каспарян, вернув глянец на место. – Драму?! То есть, пропажу друга ты считаешь, что…Что я преувеличил? — Просто замолчи, я даже это слушать не хочу… - отвернулся Виктор, удаляясь к холодильнику. — Ты всего-навсего равнодушная сволочь, - внезапно заявил Юрий, - ты сохраняешь нейтралитет, но в глубине души считаешь, что это ерунда, ведь каждый день пропадают люди. Вокалист даже не повернулся к тому. Он понимал, что чуть ли не напал на своего гитариста, но в первую очередь на лучшего друга. И как ни крути, Виктор через чур прохладно отнёсся к недавнему событию. Юра тоже «молодец»: на повышенном эмоциональном фоне поднял шуму там, где всегда было тихо. Опечатав «косяк» о подоконник, Витя закусил губу. Всё превратилось в нелепый смрад, покрытый табачным туманом. На удивление Юры, Цой ничего пока не сделал. Ключевое слово «пока». Так и нависла чёрная фигура возле окна, вздохнув себе под нос. — Я не спал всю ночь, - прервал безмолвие Виктор, - думал, что Гоша может прийти с минуты на минуту. Я проверял номер, я смотрел в окна, но тщетно. Я думал, он позвонит в дверь и будет просить открыть ему. Юрий аккуратно ступил за границы комнат, чтобы пройти к нему. В сухом тембре Цоя слышались колеблющиеся нотки. Всё-таки он не ровен ко всему. И это не совесть настигла, а трезвое понимание вещей. — Я прочитал его личный дневник. Он вёл записи ещё до приезда в Москву. Он писал, что… - Витя замолк. – Что за ним следили. Он чувствовал чьё-то присутствие, чьи-то тени…А мы упустили шаг. — Витя… — Думай обо мне, что хочешь, - строго остановил Каспаряна Цой, покосившись на него, - но искать Георгия будем вместе. На то мы и группа, что должны быть сообща. — Да, ты прав, конечно… - согласился Юра, - Конечно… — Иди за Игорем. Ждите мня на первом этаже, - повелел Виктор, снова посмотрев на улицу. — Как скажешь, - закивал Юрий, но не поторопился к выходу. Прислонившись ладонью к спине вокалиста, гитарист несколько раз легонько похлопал по ней. Отпустив, он метнулся в коридор, скорее бежать за басистом. А Цою оставалось вылить остывший не выпитый чай и собираться.