Копия

Ливень. Каждая капля становилась струйкой, насквозь проходя под одежду. Лужи метровых глубин, в которые буквально можно провалиться, ветер, сносящий к ним же. На улице хоть и безлюдно, но шумно из-за мелодии дождя, что пробивала полностью и внезапно. Виктор даже не знал, стоит ли идти вообще обратно. Конечно, снаружи уже промок, так и простуда близко. Ноги хлюпали, нос шмыгал, и единственное, о чём можно было думать, это как успеть дойти до отеля. Мужчина из-за смутных представлений впал в некое отчаяние, которое бы мог разделить со своими друзьями. Ведь они и сам Цой не знали, где находится Гурьянов. Возможно, по неведомой причине, барабанщик вдохновился наступающим осадкам и покинул здание, но он бы предупредил. Тогда остаётся вариант того, что Густав потерялся в неизвестном ему городе, или...Его похитили. Наверно, нельзя сразу делать поспешные выводы, но вряд ли по собственной воле Георгий отправился гулять один. Шарясь по проспектам, Цой грустно посматривал на тлевшую сигарету в руках. Кинув окурок на землю, Виктор продолжил свой путь. Вокалист Москву знал ни плохо, ни хорошо, но до гостиницы дорогу знал как свои пять пальцев. Дождь постепенно заканчивался, а где-то вдалеке потух последний фонарный столб. Спустя минут двадцать Цой наконец-то дошёл до отеля и, входя в просторный холл, он почувствовал сладкий пряничный запах. Аромат веял со стойки регистрации, где мирно спала девушка-администратор. Вздохнув, Виктор прошёл мимо неё, направляясь к лифту. Лифт оказался нерабочий. Чуть ли не ударив кулаком его дверь, Цой прошёл к лестнице. Сжимая губы и всё время всматриваясь в ступени, он устало поднимался наверх. Виктора встретил длинный пустой коридор. Ни вдоха, ни выдоха. Проходя тысячи дверей, Цой искал нужный номер. Почему-то мужчина особо не торопился с приходом, замедляясь с приближением. То ли думал, что его собственные товарищи не примут посреди ночи, то ли усталость накрывала с головой. И вот, он ступил на порог, но не торопился отворять дверь. Стоило хотя бы постучаться или позвонить. Цой сначала осторожно постучал костяшкой пальца, а потом резко нажал на звонок. Не зная, почему именно такой порядок действий, и почему не сразу воспользовался кнопкой вызова, Виктор ожидал кого-нибудь из участников группы. Через минуты две, в проёме уже стоял заспанный Юрий, накидывающий синий халат. Он сначала не увидел промокшего вокалиста, а вместо приветствия зевнул. Наконец, заметив Виктора, гитарист, схватив того за мокрое плечо, завёл его внутрь. — Совсем уже... — ворчал Каспарян, включая на тумбе маленькую лампу. Вновь бросив взгляд на друга, Юра повздыхал, а затем подошёл к Цою. Стиснув зубы, Юрий осматривал его с грязных ног до влажной макушки. — Витька, ты из ума выжил? Почему я тебя, твою дивизию, вижу в час ночи, ещё и без Гоши?! Я себе места не находил, переживал за вас, — голос Касараряна хриплый и серьезный, но такой родной. Каспарян явно не доволен поступком друга, умотавшего в непонятном направлении и вернувшегося без барабанщика. — Да уж, по тебе видно... — пробурчал Виктор, стягивая с себя куртку, с которой текли невпитавшиеся капли дождя. — Где Гоша? Где ты был? — чуть ли на повышенных тонах переспросил Каспарян. — Юр, Густав пропал... — изрёк Цой. Лицо Юры переменилось. Брови поднялись наверх, а губы разомкнулись. Сделав шаг назад от вокалиста, он пытался прочитать во глазах Виктора шутку, сюр, обман, розыгрыш, всё, что угодно, но в самих глазах Цоя ничего не нашлось. Он только опустил голову, сунув руки в карманы. — Чего?.. — прошептал Каспарян. — Ты шутишь? — Конечно, я по приколу пропадаю в час ночи, чтобы вкинуть шутку про пропавшего Гошу! — воскликнул Виктор, взмахнув кожанкой. — Что у вас происходит? - из второй комнаты появился только что проснувшийся Игорь, желавший поспать после тяжёлого дня, но видимо сон придётся отложить. — Вить, что случилось? Тихомиров прошёл ближе, чтобы развидеть лица друзей. Он скрестил руки на груди, переводя взор с Каспаряна на Цоя. Слышимое дыхание Виктора нарушало молчание, но в итоге продолжил разговор Юрий: — Гоша пропал... — Что? Как пропал? - реакция Игоря была схожа с Юриной, разве что было видно реальную заинтересованность. — Ну вот так. Пришёл в гримёрку после раздачи автографов, Гоши там не оказалось...На улице тоже, — пробормотал Цой, проведя рукой по лохматым прядям. — Витя ещё и вернулся, чёрт знает когда... — прошипел Юра. — Так, Юра, спокойно, в этом деле паника и выяснение отношений не поможет. Давайте на утро посмотрим, может, Густав в номере окажется, — твёрдо изрёк Тихомиров. — А если не окажется? — сглотнул ком в горле Каспарян. — Если не окажется, в милицию пойдём, заявление писать, — ответил Игорь, параллельно уходя к себе, досыпать оставшиеся часы. Витя и Юра тоже томить не стали. Тяжело выдохнув, Юрий направился к своей кровати, оставив Виктора одного. — Не переживай, Юр, всё будет хорошо,— сказал тому в догонку Цой. — Ага... — лишь промолвил Каспарян, скрывшись за разделяющей стеной. Конечно, гитарист понимал, что зря устроил истерику, но был уверен, что и вокалист порядком встревожен. Недолго глядя в след Юре, Виктор всё же вышел в общий коридор. Его номер, в котором он жил вместе с Георгием, как раз находился рядом с апартаментами Каспаряна и Тихомирова. Достав из внутреннего кармана куртки ключик, Цой провернул его в замочной скважине. Дверь со скрипом открылась, впуская в темноту прихожей. Разувшись, не включая при это свет, Виктор прошёл в свою комнату. Он снял с себя кофту, которая была единственной сухой из одежды. Промоченные джинсы оказались на двери, а носки полетели в угол. Плюхнувшись на заправленную постель, Цой раскинул руки и уставил глаза на потолок. Мужчина не хотел сразу засыпать, поэтому он кинул взор на комод, находившийся подле кровати. На шкафчике стояли лаки для волос, расчёски, набор косметики и какая-то книжечка. Внимание пало именно на неё, по этой причине Виктор поднялся с постели и подошёл к ней. Взяв в руки блокнот, Виктор включил лампу, чтобы лучше изучить предмет. Цой прекрасно понимал, что это вещь не его, а Гурьянова, но что ему терять? Густав точно не мог скрывать что-то ужасное от них, ведь всегда был открыт друзьям. И вот, эта бордовая кожаная обложка так манила собой, будто кричала: «Открой, открой меня!». Сто раз подумав и передумав, Виктор открыл первую страницу дневника. 26 мая, 1986 год Скоро мы поедем в Москву! Витя уже договорился по поводу поездки. Конечно, не большая сцена, а всего-навсего маленький ДК, но уверен нас точно там узнают. Вообще день сегодня такой…Хороший. Хочется выйти, прогуляться, но мы готовимся к концерту. Безусловно, осталось какая-то жалкая неделя.  Далее шла небольшая зарисовка. Чьё-то карикатурное лицо, которое Цой не смог разобрать. Похоже то ли на Юрино, то ли на его собственное. По правде говоря, оно было больше женское. Несколько пустых страниц, потом заполнены смешными, вычурными головами. Некоторые крючковатые тексты, Виктор даже не смог разобрать, о чём они. Где-то проскакивало его имя, где-то высветилось слово «любовь». Из-за личного любопытства Цою стало не по себе. Сердце невольно сжалось от стыда, ощутимо стуча в грудной клетке. «Гоша же мой друг, я не могу просто брать его дневник и нагло читать…» - подумал мужчина. Присев на край кровати, он всё же решил прочитать запись вчерашнего дня. 1 июня, 1986 год Честно говоря, нет весомой цели выходить на улицу. Чувствую, что меня повсюду преследуют. Нет, ну возможно, это я такой популярный, но…Мне кажется, причина в другом. Блять, просто помогите уже мне И почему этого никто не замечает? Будто кто-то ходит по пятам. Каждый мой вдох и шаг записывается и слышится. И ладно бы была это толпа фанатов, но…Это нечто иное. Молчать – не имеет смысла, но и говорить мне нечего. Причём, это началось до того, как мы приехали в Москву. Я уж не стал говорить, что кто-то что-то от меня хочет, поэтому я ждал подходящего момента. Не знаю, может, мои опасения не имеют своего корня. Надеюсь, это просто глупая шутка. Со строчки на строчку Виктор искал ответ, но он был в каждом углу листа. Георгий всё это время умалчивал о своих же переживаниях, дабы на кануне выступление не испортить…Настрой? Планы? Что он пытался упрятать от дружеских глаз? То, ради чего группа могла поменять график или забить на него вовсе? Барабанщик не всегда бывает на заднем фоне. Тем более такой барабанщик как Гурьянов. ...Вить, помоги мне, если ты читаешь это... Виктор резко захлопнул дневник. Понимая, что дальше читать не стоит, мужчина положил книжку обратно. Цой пустил пальцы в свои мокрые волосы: всё зашло слишком далеко. Вдыхая и выдахая, он чувствовал ритм сердца, как оно беспощадно колыхалось, а лицо перекосилось, словно ничего хуже он не читал. Неужели, это конец? Неужели, Гурьянова больше не найдут? Только в самых страшных снах могло такое почудиться, но сейчас же всё наяву. Слеза за слезой падали на ковёр, но всё также стояла немая тишина. Беспомощное молчание...