Воспитанная жестокость

      В беспорядочном топоте было сложно разобрать отдельные шаги.       Чья это поступь?       Молодого бойца, мечтающего о карьере или повидавшего жизнь командира, желающего лишь сохранить свою жизнь и вернуться к семье?       Ясно лишь одно - таких уверенных движений как у него не было ни у кого.       Натренированное тело двигалось так, словно и без разума знало, что ему нужно делать, шаги его были мягкими и бесшумными. Тихий звук работающих рядом гривопоплавков был совсем не слышен. Туша, рядом пугала своей массой, словно обладатель этого тела загородил бы собой солнце при желании.

      Юноша, который держался поблизости пугал не меньше, но не объемами, а всем своим существом. Злые глаза оценивающе окидывали помещение, а оружие грозно сверкало. Не даром сестры ордена опасались его и предвещали наступление темных времен, коснись он трона.

Барон Владимир Харконнен и его племянник Фейд-Раута прибыли на Кайтайн. Сардаукары стояли в напряжении, вот-вот готовые напасть. Они окружили трон кольцом, но не смели двинуться без приказа. Сильные и смертоносные, они способны действовать только под руководством. Вот что отличает политика от пушечного мяса. Мужчина восседал на своем законном месте, властно и уверенно, в привычной манере. Он все ещё падишах-император, и по настоящему угрожающих своему положению выпадов он не получал. До этого момента. Взгляд юноши тем временем быстро переключился дальше, скользнул в бок. Страх в девичьих глазах было не скрыть и ему принесло это удовольствие. В остальной ее манере держаться быстро угадывалось воспитание ордена Бине-Гессерит. Если бы не обстоятельства, он бы точно позволил себе неприязненно передернуться. Сколько таких гессериток он уже убил? Девушка была высокой, но не выше его самого. Волосы светлые, черты лица хоть и тонкие, но не те. Фейд осматривал аристократическую внешность голодным взглядом, но не смог найти чего искал. Они совсем не похожи, так что вероятность того, что у него получится терпеть принцессу - все меньше. Дядя начал говорить первым. Его голос звучал не как обычно и племянник угадал в тоне нервозность. Никто другой не различил перемены, но лишь потому они и не были выбраны наследниками Великого Дома. Ты должен видеть то, чего не видят другие, слышать то, чего никто не слышит. Никаких слабостей, никакого права на ошибку. — Мой император! — Барон наклонился настолько, насколько позволяли гривпоплавки. — Прошу извинить наш внезапный визит, мы совсем не хотели принести неудобств. Наглая ложь сладко сочилась из уст политика. Перед тем, как добраться до тронного зала, армия Харконненов разгромила большую часть охраны, а заодно и дворца. Фейд со скукой подумал о том, что скоро ему самому придется заниматься восстановлением того, что сам разрушил. А может, оставить это Ирулан? Должен же быть толк в ее существовании. — Ты пришел в мой дом без приглашения. — За холодным тоном с железными нотками скрывался животный страх за свою жизнь, различить который смогли бы лишь сестры ордена. Родная дочь была из таких, что заставило ее внутренне содрогнуться от ужаса. Раньше такого не случалось. Никогда. Обычно падишах-император был более разговорчив, но сегодняшний день стал концом его красноречия. Так нагло в его дворец ещё не вторгались. Хоть голос его звучал для присутствующих уверенно и властно, но нужного эффекта на пришедших не произвел. Барон сделал усилие и заставил свое тело согнуться. Словно на автомате стоящие за его спиной племянники опустились на одно колено. . Согнувшись, троица совсем не выглядела покорной. Традиционный знак уважения превратился в издевку, стоило Харконненам его коснуться. Император сидел на троне, сохраняя спокойствие из последних сил. Его мозг разрывался от бесконечных вопросов. Какова она была, та самая ошибка, которая запустила череду обстоятельств, которые привели все к этому? Неужели Дом Коррино угаснет сегодня? Невозможно. Неправильно. Непредотвратимо. Ирулан старалась держать лицо, подобно отцу. Выросшая в постоянных интригах, она хорошо научилась скрывать эмоции. Кончики пальцев била мелкая дрожь, но к счастью, ни один из присутствующих не мог этого увидеть. Пазл сложился в единую картинку ещё тогда, когда охрана дала первое предупреждение об опасности. Харконнены не из тех, кто устраивает пустые шоу. Впрочем, что переживать о том, чего не изменить? Девушка не знала своей воли и привыкла подстраиваться под окружающие обстоятельства. Статус, который должен был возвышать, обременял и мешал дышать, сковывал кандалами. Терпеть. Смириться. По спине прошел холодок, а кожа словно покрылась инеем. Ирулан подняла взгляд чуть резче, чем ей этого хотелось, и встретилась с холодной парой кровожадных глаз. Она хотела отвернуться, но словно жертва перед хищником, боялась делать резкие движения. Фейд смотрел в упор, оценивая, словно присматривался к новой покупке. Все, чего касаются Харконнены меркнет, тускнеет и умирает. Пополнять этот список не хотелось, но здесь не важны чужие пожелания. Мыслей о том, что случится завтра в голове уже не было. Разум терзали переживания о следующих секундах. Хотелось исчезнуть, спрятаться за чужими спинами и лечь спать с мыслями, что следующее утро будет таким же, как и все предыдущие. Но в эту секунду вероятность наступления следующего утра находится под вопросом. Возникшую тишину никто не прерывал. Харконнены садистично наслаждались видом, а императорская армия не смела принимать действий без прямого приказа Падишах-императора. Семья Коррино судорожно думала о том, как увести эти секунды в бесконечность, задержать миг, в который все будет разрушено. Резкий лягз метала о плитку стал началом конца. Шаддам медленно опустил взгляд вниз, на брошенное к его ногам оружие. Страх превратился в гнев, когда стало понятно, что клинок бросил младший из Харконненов. Пути назад уже нет, а впереди лишь тьма. § Кира резко встала с кровати, судорожно глотая воздух. Снова кошмар, снова ночь, которую нужно пережить. Лаконичная комната навевала тоску и не помогала расслабиться. Скромные покои, выделенные сестрами ордена не были похожи на то, к чему девушка привыкла. Руки сами опустились на живот, нервно его поглаживая. Вердикт сестер был лаконичен и предельно понятен. Если она носит под сердцем ребёнка Фейд-Райты Харконнена, ее жизнь продлевается как минимум на 9 месяцев. Сохранение генетической линии Великого Дома от Фейда не удалось еще ни одной из Гессериток. Наследник расправлялся с ними сразу, как понимал, что те пытались залезть в его голову. Если беременности нет, сестры ордена не сочтут содержание девушки необходимой тратой. Незнание тяготило, а слухи о том, что над императорским домом нависла угроза, угнетали. Ведь в мире, где император не покровительствует ей, Кира-Киара Де Лаврие не нужна.