Часть 22. Танец
2 января 2026 г., 00:54
Рукав чуть съехал с плеча, назойливо напоминая о себе. Внешне спокойным жестом Ирулан вернула лямку платья на место. Корсет вдруг начал сдавливать легкие. Выдох, случайно вырвавшийся при этом, звучал надрывно и рвано. Раньше она бы сделала все, чтобы сделать внутреннюю бурю незаметной чужому взгляду, но сил на это не осталось. Ей было плевать много ли в комнате людей и есть ли у ее позора свидетели.
Организм устал от бесконечного страха, справиться с которым внедренные в сознание программы ордена не помогали. Все казалось сном, кошмаром. Каждая минута, проведенная вблизи племянника барона Владимира казалась пыткой.
Оказалось, между счастливой жизнью и жестокой реальностью стоит всего один человек.
Резкий, грубый, холодный. Его настроение невозможно предугадать, а решения хаотичны. Настроение мечется от одной крайности к другой. Казалось, что нутро его настолько сломало, что не принимало середины.
Ирулан хотела бы найти к нему разгадку, но получалось лишь слепо биться об стену. В некоторые минуты, полные отчаянья, ей начинало казаться, что ключа к его пониманию не существует.
Что им руководит?
Что он чувствует сейчас?
Что сделает в следующий миг?
Как оградить от губительной руки то, что дорого?
Ее спина казалась такой же ровной, а лицо аристократичным. В ней одновременно не поменялось ничего и поменялось все. Некогда властный, надменный взгляд сейчас потерялся, пропал где-то внутри. Все, на что хватало ее это рваные, короткие попытки поднять глаза и взглянуть на мир так, как когда-то.
Но слишком скоро в голову приходило осознание собственного положения, словно рядом с ним она не имела права на гордость.
Первый совместный прием с мужем обещал стать главным позором в жизни ее династии. Называть Харконнена по его новому статусу было неприятно, но бежать от правды было бы глупо. Она не помнила как их поженили, если так можно было назвать тот день, состоявший из бесконечного насилия и жалких попыток переговоров. Мозг не сохранил страшные воспоминания, оставив на месте страшной даты лишь пробел.
Пробел, который стал очередным поводом опустить глаза вниз.
Девушка открыла рот, желая позвать свою служанку, но тут же осеклась. Взяла в руки стакан воды со столика, но тут же вернула назад. Коснувшись поверхности стола, стеклянное дно звонко разрезало тишину, а пара прозрачных капель вырвалась за края, намочив столешницу.
Муж зарезал любимую прислужницу два дня назад.
Всплывшие в голове картинки изуродованного тела окончательно лишили сил. Фейд не беспокоился о первом впечатлении. Неприятные воспоминания заставили передернуться, словно это помогло бы отогнать тянущее чувство тоски.
Это была не первая и не последняя потеря, которую племянник барона Владимира нанес ее жизни, но именно эта смерть заставила принцессу по настоящему осознать, что происходящий вокруг нее ужас осязаем. Это не ночной кошмар и не видение, которое можно отогнать от себя подальше, спрятаться в безопасном месте и переждать.
Никто до этого не смел поднимать руку на личных прислуг Коррино. Громкая фамилия, которой они служили, была их щитом.
Сейчас то время возвращается только в сновидениях тех, кто не лишился сна.
кого-нибудь) поджечь, грела душу и немного успокаивала.
Положение пар сменилось, и теперь, она могла краем глаза видеть танцующих Ирулан и Фейда. Пара смотрелась чопорно, словно им обоим было не комфортно. Тем не менее, его руки на чужом теле не вызывали ничего, кроме странных уколов под сердцем. Хотелось одновременно сбежать отсюда и выпотрошить ему все органы.
Если Верниус не сможет закрепиться во дворе нового императора, то скорее всего Кира ничего не потеряет, если хотя бы попробует отрезать Фейду пару лишних частей тела. Сама по себе она больше роли не играет, а если ее муж не получит милости императорского дома, то шансов на хорошую жизнь не будет у обоих.
Что терять утопленнику?
Мысленное расчленение безволосого тела внезапно прервалось, когда на секунду девушка осталась без партнера. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что сейчас все пары по кругу сменяют пары друг друга.
Увидев перед собой сначала грудь, а затем лицо Фейда, девушка на секунду испугалась, словно тот мог прочитать ее мысли и наказать за них. Еще мгновение спустя, она сориентировалась в пространстве и поняла, что лучше бы тот и правда умел их читать. Тогда не стал бы приближаться к ней, опасаясь быть кастрированным.
Мужчина легко положил руки на ее тело и твердо, не терпя возражений, придвинул девушку ближе к себе. Она качнулась вперед, следуя его напору, но тут же попыталась увеличить расстояние между телами. Хотелось одновременно уткнуться в его грудь и пинать его до тех пор, пока ребра не проткнут легкие.
Скорее всего, смешанные намерения отпечатались на выражении ее лица, потому что мужчина медленно улыбнулся, пряча чертовщинку в глазах. Кажется, ему нравилось видеть девушку такой.
Или просто ее видеть.
А может он придумывал конкретный способ для ее четвертования. Кто разберет этих психопатов?
Мужская рука потянулась в складки платья, но Кира тут же грубо ее перехватила. Возможно, это было слишком резкое движение, но страх передумать заставил действовать быстро. Она вдруг ощутила, что тело тосковало по его прикосновениям. Накатившую слабость хотелось растоптать и выбросить, быстрее, пока она не заставила совершить ошибку.
Но не сейчас, не здесь.
Девушка бросила на Харконнена взгляд, не скрывая подозрения и вопроса глазах. Встретив холодное спокойствие его лица, она ощутила неимоверное желание сдерзить ему, заставить бледное лицо испытать эмоции. Её ладонь более уверенно легла в его, от движения кончики пальцев словно кольнуло током. Грубые руки Фейда остались недвижимыми, словно он позволял делать с ним все, что Киара захочет.
А может, он боялся спугнуть хрупкий момент близости?
Музыка коснулась их первым прикосновением струн.
Они скользнули. Медленно. Не торопясь. Тело в тело, дыхание в дыхание. Нога в сторону, лёгкое движение вперёд, затем — поворот. Всё, как в танце, которому обучают строго, но который становится живым только тогда, когда забываешь о правилах. Он повёл её — не властно, а уверенно, с оттенком осторожной решимости. Она отдалась этому шагу, позволяя себя вести, будто бы это был не танец, а разговор тел.
Рука Фейда на её талии скользнула к завязкам корсета. Киара подалась вперед чуть резче, рука почти сжалась в кулак. Желание подвергнуть партнера пыткам вернулось, но тот умело игнорировал витающую в воздухе угрозу со стороны девушки.
Она ощутила через ткань холод металла, который вызвал волну мурашек по спине.
– Как тебе семейная жизнь? – Прошипела она не шевеля губами, при этом опасливо осматривая людей в зале.
Музыка дышит вместе с ними. Сначала — медленно, тягуче, словно льётся вино. Потом чуть быстрее. Он прижимает её ближе, и она немного неуклюже прижимается к его плечу. Тепло мужского тела окутывает, его дыхание настолько близко, что она невольно вспоминает какого это - быть в его объятиях.
По спине прошла новая волна мурашек, когда ухом она почувствовала тепло его губ:
– Очаровательно, даже нахождение в Ордене не приступило твою тягу к необдуманной дерзости.
В голове в мерзкий чёрный комок уже скапливались недостойные герцогини слова, что слетят с её уст позже.
Пол круга. Их шаги чертят узор на мраморе — не слышно каблуков, только шелест ткани и тонкое поскрипывание кожаной подошвы. Каждое движение — будто выдох. Каждый поворот — как взгляд в глаза, не сказанный, но понятый.
Когда началась череда поворотов, девушка заметила, как этим воспользовался мужчина. Его другая рука высвободилась из её хватки, перехватывая то, что прижималось к девичьей талии и вновь мирно вкладывая ладонь в её.
Кира старалась угадать то, что теперь покоиться в её ладони. Тёплые пальцы Фейда соприкасались с её, а холодная сталь постепенно приобретала ту же температуру под натиском их рук. Мужчина поддался вперёд на самом последнем повороте, шепча в самое ухо, обдавая кожу горячим дыханием.
– Не раскрывай ладонь до тех пор, пока танец не закончится. – Девушка хотела бы толкнуть его, потребовать прекратить игру, что он затеял, однако не стала.
Такт. Поворот. Вес тела меняется, она доверяет ему себя с каждым новым шагом. Они как будто скользят по воде, а не по полу, растворённые в этом ритме, в тишине, что звучит между ударами скрипки.
И вот финальный разворот. Она чуть откидывается назад, но держит его руку — крепко, будто боится отпустить. Он ловит её взгляд, держит, будто в последний раз. Музыка замирает, но они ещё не останавливаются — только дыхание выдаёт, что всё уже кончилось.
А танец — остался между ними.
Пары вокруг них уже прекратили вальс, обменивались любезностями, но не Фейд и Кира.
Девушка вовремя опомнилась, она резко отстранилась, делая шаг назад, едва не упав от лёгкого головокружения. Фейд отстранился не сразу, радужки его темных глаз заиграли иными красками под тёплым светом массивной люстры.
– Ты хотела узнать о моей семейной жизни? С тобой было веселее. – Сказал он вполголоса, делая пару шагов назад, не разрывая зрительного контакта до тех пор, пока не развернулся спиной, чтобы оставить девушку одну.
Кира поджала губы, хмуря брови, до боли сжимая содержимое, что всё-таки осталось в её руке.
Была ли её гордость задета?
Она не знала, но руки атаковала мелкая дрожь, а ноги противно ослабли, отказываясь слушаться.
Сознание глупо ожидало большего, намного большего, чем-то, что произошло между ними. Но в реальности Киара осталась стоять одна, в окружении высокомерных аристократов, что уже перешептывались о дворцовых сплетнях.
Она не могла знать, куда именно направился Харконнен, но предполагать, что к Ирулан — ей не хотелось.
Противное чувство, которое она запретила себе называть ревностью, медленно и тягуче заполняло тело, делая его тяжелым и медленным. Хотелось вырвать его из себя, не оставив внутри ни капли.
Поступив так же, как и недавний спутник, она удалилась. Последовала за неизвестной ей толпой людей, выходя на широкий балкон. Теплый ветер приятно обдал плечи, луна мягко освещала небо, а музыка здесь превращалась в далекий шум.
Рука сама разжалась, когда девушка позволила своим мыслям немного улечься.
Кулон.
Овальная форма из тёмного металла с бордовым отливом, хорошо заметным лишь при определённом свете. Поверхность матовая, гладкая, без лишнего блеска, но с ощутимой тяжестью — как у оружейной стали.
В центре чётко выгравирован сокол. Птица изображена в момент броска: крылья слегка расправлены, одна лапа вытянута вперёд, вторая прижата ближе к телу, голова наклонена вниз, глаза будто устремлены в цель. Гравировка неглубокая, но очень точная, выполненная рукой, знакомой с военной символикой. Тонкая прочная цепочка слегка болталась, свисая с пальцев.
Кулон с эмблемой Дома Де Лаврие.
Её Дома.
Судорожный выдох сошёл с губ вместо тех оскорблений, что давно намеревались быть озвученными. Подняв голову, Кира осмотрелась, стараясь выцепить среди малого количества присутствующих хоть что-то напоминающее знакомые ей черты лица. Ей вдруг страшно захотелось выторговать у судьбы еще один взгляд на императора.
За спиной послышались тяжелые шаги и девушка резко и с надеждой обернулась, тут же внутренне поругав себя за наивность.
Перед ней стоял Доминик.
Киара сильнее сжала кулон в своих руках, зная, что раскрыв ладонь, она определённо заметит отпечаток высеченного узора на кулоне.
***
Кира коротко замахнулась, наспех прицелившись вазой в Доминика, но тот вовремя ушел корпусом вниз, позволив стеклу звонко разбиться о стену. В возникшей тишине девушка невозмутимо расправила складки платья и опустилась на диван, не отрывая взгляда от мужчины. Тот не выглядел испуганным, но осколки стекла, пролетевшие мимо носа определенно послужили предупреждением. - Ты можешь повторить еще раз? - Напряженный, пропитанный холодом голос девушки резал воздух словно лезвие. - Обязательно, только сначала побеспокоюсь о лишении тебя возможности кроваво мне отомстить. - Доминик потянулся, чтобы убрать от Киары все, то та смогла бы поднять. Он мягко переставил вещи подальше от места, где та сидела. - Торжественно клянусь кастрировать тебя, если будешь и дальше так со мной разговаривать. Девушка улыбалась, но улыбка эта больше пугала, чем располагала. Прошло совсем немного времени с тех пор, как она сбежала из Ордена Бине Гессерит, где той совсем не нравилось находиться. Она сама нашла способ связаться с Домиником, подкупила одну из служанок. О дальнейшей ее судьбе девушка старалась не думать. Насколько жестоким будет ее наказание, когда сестры поймут кто помог герцогине сбежать? Однако долго радоваться освобождению не пришлось, потому что последние новости тут же вернули девушку в реальность. Доминик попятился от невесты, на всякий случай опасаясь за собственное здоровье. - Ты ведь сама понимаешь, как это важно. - Фраза звучала обреченно, словно мужчина и сам не радовался от мыслей о грядущем приеме. Девушка выдохнула, молча соглашаясь с ним. Это и правда важный прием, на котором она должна предстать перед обществом, в сторону поддержки нового императора. Только вот этот самый император, сам отдал ее сестрам, на полном ходу полетев громить Кайтайн, чтобы Киара, по возвращению, сразу же отправилась на официальный прием Фейда и его жены. Доминику пришлось уклониться еще раз, в этот раз от вилки. Он тут же отругал себя за то, что не догадался убрать от девушки и приборы тоже.***
Огромное количество гостей, большая часть из которых являлась так до конца и не признавшими власть нового императора аристократами, казалось не лучшей свитой для проведения вечера. Киара держалась Доминика, стараясь улыбаться и не выдавать внутреннее смятение. Она даже радовалась, что рядом не было ножа, который когда-то подарил ей Фейд. Она бы точно им воспользовалась, оставив все понятия о дипломатии и правилах поведения в обществе там же, где и барон Владимир свою совесть. - Киара? - Доминик слегла наклонился, обеспокоенно проверяя где находятся мысли его невесты. Та нервно дернулась, поднимая глаза. Едва заметно кивнула, давая понять, что все в порядке. О том, что это ложь, знали оба, но решать этот вопрос Киара не хотела, а Доминик боялся. Инстинкт самосохранения включался рядом с девушкой, активированный опытом проведенного с ней времени. Девушка хотела что-то сказать, но осеклась. Партнер увидел перемену на ее лице и взял девушку под локоть, мягко уводя подальше. Ватное и одновременно полное адриналина тело нехотя поддалось движению, позволяя себя увести. Два мелькнувших за спиной Доминика силуэта словно выбили у нее почву из-под ног. Движения высокой фигуры были расслабленными, но веяли опасностью. Рельеф натренированного тела спрятан под одеждой, но мощь и тихая уверенность в каждом жесте заставляла внутренне содрогнуться. Этого человека она бы узнала даже в кромешной темноте, по шагам, запаху и языку тела. В зал вошел новоиспеченный император. Кира не видела куда направлен его взгляд, но могла понять это по перепаду настроений в зале. Спины одних гостей становились ещё ровнее, а другие стремились незаметно избежать внимания, придумывая себе срочные дела в другом конце залы. Захотелось одновременно броситься в объятья и пырнуть его ножом. Второй силуэт был хорошо знаком Доминику. При виде хрупкой и высокой фигуры, в голове сразу же возникло имя Ирулан. Мужчина с грустью заметил, что что-то в ней безвозвратно изменилось, словно он видит не принцессу Дома Коррино, а измученную пытками пленницу. Невольно он вернулся глазами к Киаре, проверяя ее впечатления. Странно, что в ней он не видел следов мученицы ни сейчас, ни раньше, когда она была близка к Великому Дому. О том, что ждет вселенную дальше, никто не говорил. Наверняка каждый из присутствующих здесь аристократов строил теории и примерные прогнозы будущего, но точных предсказаний давать не решались. Да и о каких прогнозах может идти речь, когда у всех аристократов одновременно проснулось сумасшедшее желание отодвинуть свою планету в другую вселенную, подальше от опасного оскала императора? Общим было лишь одно мнение - попасть в немилость господ будет означать нечто более страшное, чем смерть. Музыка, играющая все это время вдруг сменилась. Ритм стал более энергичным, а пары разделились на группы - кто-то уступил место в середине зала и отошел, а кто-то напротив, пошел танцевать в самый центр. Киара не ожидала, что танцующих будет много, но удивилась, когда обнаружила, что на паркете намного больше лиц, чем она полагала. “Наверняка боятся, что новоиспеченный император примет пассивность за неуважение.” Не успела девушка скривиться от этой мысли, как собственный партнер повел ее к центру помещения. Она захотела вырваться, точно не обремененная заботами о том, какое впечатление оставит у младшего Харконнена. Яро вырываться из рук будущего мужа при обществе показалось не лучшей идеей, а мягкое сопротивление Доминик не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Одна рука Верниуса легла на спину, вторая мягко взяла за руку. Киара сильно сжала ее и тут же опустила, предупреждая о своем намерении отдавить партнеру все ноги в ответ на такое принуждение. Не успев начать танец, девушка физически ощутила в обществе тихую, но вязкую суету. Такую, словно и без того напряженная атмосфера начала душить каждого гостя приема. Кира немного повернула голову и тут же нашла тому причину - не так далеко от них в пару встали главные лица вечера - Фейд и Ирулан. Девушка хотела отвернуться, но не смогла. Перспектива увидеть танцующего Фейда, на долю секунды почти затмила всю остальную бурю эмоций, которые вызывало это имя. Подсознательно герцогиня почему-то ждала, что Доминик вот-вот одернет ее, заставив отвернуться. Удивленная тем, что никакого жеста от него не последовало, Кира отвлеклась от наблюдений и заметила, что Верниус и сам пребывает в ступоре. - С оружием в руках он смотрится органичнее, чем с женщиной. Девушка услышала в его голосе нечто новое, чего не могла замечать до этого. Она распознала в тембре тень неприязни, но почему? - Ирулан выглядит пленницей, а не женой, правда? - Девушка придала тону ненавязчивое настроение, и теперь, слегка наклонив голову набок, следила за собеседником. В яблочко. Рука Доминика, лежащая на девичьей спине, чуть напряглась, теснее сжимая ткань платья. Его лицо стало румяным, а глаза резко вернулись к лицу невесты. Они молча поняли друг-друга, решив не обсуждать эту тему вслух. “Не только у меня специфичный вкус» Доминик пришел в себя быстрее, так что не позволил им пропустить начало танца, Кире осталось лишь позволить себя вести. Ощущение, что не только она сейчас хочет что-нибудь (
