My lovely

      

До следующего дня истребления

ОТМЕНЁН

      Этот день определённо станет самым знаменательным в аду. День, когда ежегодное истребление более не угрожало и без того несчастным душам. Грешники торжествовали. Все жители ада сбросили груз с плеч. Всюду воцарилась атмосфера счастья, что было не присуще для преисподней. Чарли, её друзья и отель обрели небывалую популярность. Принцесса ада не могла нарадоваться, ведь популярность должна была привлечь большее количество грешных душ, что желали бы искупиться. Морнингстар гордилась проделанной работой, пусть даже это стоило жизни её товарища. Весь ад ликовал.       Весь, кроме одной несчастной души. Оверлорда, что также сыграла немаловажную роль в этом событии. Кармилла Кармайн. Та, благодаря которой они смогли одержать победу. Именно она дала Вэгги всю необходимую информацию о том, как же одолеть ангела, пусть и не совсем добровольно. Именно она обеспечила Чарли и её отель, оружием, способным нанести смертельный урон святым. В победе, одержанной адам, определённо была её заслуга и, стоит признать, далеко не маленькая. Так от чего же её грешная душа была неспокойна? Ей определённо стоило бы гордиться собой! И она гордилась. Правда не собой. Всей душой гордилась человеком, что сыграл не малую роль в отмене истребления. Рози – предводитель района каннибалов, одна из сильнейших оверлордов, владелица собственной лавки и что самое главное – та, кого Кармилла любила всем сердцем.       Рози была той, кто поддержал идею Чарли, дала ей шанс обрести собственную «армию» в лице каннибалов, что проживают по ту сторону пентаграммы. Это определённо сыграло большую роль, ведь вполне вероятно, что если бы не эти ребята, то шансы на победу стремительно снизились. Кроме того, она и сама согласилась принять участие. В конце концов, помощь одной из сильнейших оверлордов лишней уж точно не была бы! Да и вряд ли ангелы смогли её и пальцем тронуть. Рози сама по себе довольно ловкая, а с оружием, которое им так любезно предоставила Кармилла, и вовсе стала бы неуязвимой. По крайней мере, так все считали.

***

      —Ты точно уверена в том, что хочешь принять участие?       —Милая, даже если ты задашь мне этот вопрос в десятый раз, мой ответ на него останется тем же – да, я уверена.       —Я просто переживаю за тебя, ангелы куда сильнее, нежели кажутся на первый взгляд.       —Так и я не обычный грешник. Или ты ставишь под сомнение мои способности и статус оверлорда? Я могу и обидиться. — за этими словами последовала шутливая ухмылка.       —Что? Нет.. Я не это имела ввиду.       —Всего лишь шутка, не воспринимай всерьёз! — на лице сияла беззлобная улыбка. Женщина подошла едва ли не вплотную к собеседнице. — Дорогая, клянусь, ни один ангел меня и пальцем не тронет. Кроме того, у меня будет твоё оружие и я, в отличие от некоторых, в его качестве не сомневаюсь! — её губы вновь образовали самодовольную ухмылочку.       —Перестань относится к этой ситуации так, будто бы у тебя в запасе есть ещё пара дополнительных жизней! Пребывание в аду не делает тебя бессмертной! — на её лице читалось явное беспокойство вперемешку со злостью. Неужели она и вправду не осознаёт всю опасность этой ситуации?!       Женщина обнадёживающе улыбнулась. Заключив руки на талии своей собеседницы, она устроила подбородок на её плече.       —Я понимаю причину твоего беспокойства, но прошу, пойми и ты меня. Ежегодно истребляют мой народ и огромное количество дорогих мне людей. Я не могу остаться в стороне, понимаешь? — в её взгляде читалось куда больше, чем она могла сказать. Он не был давящим или осуждающим, нет. В нём читалось умиротворение и смирение. То был взгляд победителя. Чертовка. Знает что не одобряет. Знает что против. Знает что любит. Знает что примет и поймёт. Она знает всё. Смотрит в самые тёмные уголки души. Нет, не специально. Не с целью запугать. Делает это ненавязчиво и нарочито медленно, будто спрашивая разрешения для дальнейшего проникновения в её грешную душу. Точно змей искуситель она заходит дальше, переходит за границы дозволенного. Дразнит лёгкими прикосновениями. Её руки прокрадываются под одежду, очерчивая фантомные узоры на спине. По телу пробегает целая стая мурашек. Дыхание становится сбитым, прерывистым. В комнате стало заметно жарче.       —Грх.. К чёрту.       На стоящий рядом, бархатно красный диван, упало два разгорячённых тела. Они желали друг друга. Каждая из них ощущала животный голод. Они нуждались друг в друге. Точно с минуты на минуту вцепятся друг в друга. В комнате послышался треск рвущейся одежды, что пошла по швам от неаккуратных попыток стянуть её. В следующее мгновение тканевая преграда на пути к телам друг друга полетела на пол. Женщина, что прежде вела дискуссию со своей собеседницей, сейчас удобно устроилась между её ног. Разведя податливые бёдра руками, она прильнула к её промежности, которая по какой-то причине всё ещё была скрыта ненужным куском ткани. С лёгкостью разорвав когтистыми пальцами мешающий предмет одежды, он отлетел в сторону. Получив полный доступ к разгоряченным половым губам своего предмета обожания, провела языком по всей их длине. Ощутив ответную реакцию – мурашки, что пробежали по бёдрам, на лице образовалась самодовольная ухмылка. Подняв взгляд, она обнаружила перед собой раскрасневшееся лицо, что так безуспешно пыталось прикрыться руками. Грудная клетка стала вздыматься и опускаться чаще. Сверху послышался нетерпеливый, требующий продолжения скулёж. Что ж, ей два раза повторять не нужно. Женщина тут же прильнула своими губами, к её, половым, вбирая в рот клитор и нарочно кусая. По всей комнате, точно услада для ушей, раздался ещё один стон, в этот раз куда более громкий. Поймав грозный взгляд над собой, она лишь виновато улыбнулась. Показуха. Она не ощущала и капли вины.       Нетерпеливые руки сползли вниз, желая взять дело под свой контроль, но их мигом пресекли, заведя за голову. Женщина нависла над обладательницей непослушных конечностей, сталкиваясь с ней нос к носу. Впиваясь губами в её шею, оставляет на ней бесчисленное множество лилово-синих засосов. На утро кого-то явно будет ждать сюрприз... Ухмыльнувшись собственным мыслям, она поднялась выше – к губам, с лёгкостью раздвигая их и проникая внутрь, сразу начинает исследовать. Её собственный язык тут же сталкивается с чужим, переплетаясь в танце. Своими губами сминает те, что лежат под ней. Не теряя время попросту, свободная рука принялась очерчивать контуры груди, параллельно играя с соском. Возмущённый полустон, раздавшийся откуда-то снизу, вынудил её отвлечься. Прервав поцелуй, в глаза сразу бросилась кровавая ранка на губе возлюбленной. Осознав причину недовольства, она тут же бросилась зализывать укус, как бы извиняясь. Однако про себя отметила, что не отказалась бы ещё пару тройку раз прокусить её нежную кожу, с целью испить столь сладкой кровушки. В глазах блеснул недобрый огонёк. Мокрой дорожкой поцелуев она переместилась от шеи к груди. Вбирая в рот стоящий от возбуждения сосок, начала нежно посасывать, а второй переминать в руке между пальцев. По комнате разносились тяжёлые вздохи, исходящие с обеих сторон. В ушах эхом отдавались стоны друг друга. Нежные посасывания переходили в покусыванию. В перерывах между ними женщина оставляла багровые засосы на бледной коже. Их обладательница явно не была против, извиваясь подобно ужу и изнемогая от желания наконец прекратить эти прелюдия и перейти к нечто большему. Внизу всё невыносимо горело и пульсировало, явно требуя внимания к себе. Причём у обеих сторон. В помещении стало неимоверно душно, а по ноздрям бил запах пота, исходящий от двух разгоряченных тел. Наконец отлипнув от распухших сосков возлюбленной, начала спускаться ниже – от груди к пупку, оставляя влажные следы от поцелуев. Достигнув зоны бикини, хитро глянула куда-то вверх, где предположительно должно быть лицо её предмета обожания. Она специально делает всё нарочито медленно. Дразнит. Если продолжит прямо сейчас, то примет собственное поражение. Атмосферу накаляло её собственное желание. В промежности всё ныло и гудело, требуя скорейшего завершения. Думает. Мечется. Взвешивает. Что ж.. Видимо сегодня она уйдёт проигравшей.       —К чёрту.       Взяв под руку бедро, она жадно прильнула к нему, оставляя новую партию засосов и укусов на нём. Другой рукой медленно вводит два пальца в нутро лежащей под ней женщины. Горячо. Мокро. Следом раздаётся самый сладкий стон – точно услада для ушей. Тело под ней извивается от желания, требуя больше прикосновений. Она повинуется. Вводит в неё ещё один палец и начинает аккуратно двигаться. По ушам бьёт до ужаса пошлое хлюпанье влагалища. Ей нравится. Оставив в покое полностью искусанное бедро, она кладёт руку себе на клитор, массируя его в темп с движениями внутри возлюбленной. Комнату заполняют самые непристойные и влажные звуки, стоны разносятся по всему помещению, и, навярняка, за его пределами тоже. Пальцы входят и выходят с бешенной скоростью, провоцируя на всё большие выкрики. Ноги сомкнулись на её плечах, заставляя прижать голову вниз, к животу. Воздуха категорически не хватало. Каждая из них была на пике.       —Я.. я сейчас!..       По всему телу пробежала дрожь, а ноги сильнее сомкнулись на плечах, полностью прижимая к себе. Она кончила следом, свалившись на тело, лежавшее под ней. В ушах у обоих звенело. Грудь жадно втягивала воздух и не в силах отдышаться, то вздымалась, то опускалась. Они обе лежали без сил, всё ещё дрожа.       —Рози?       Женщина приподнялась и заглянула ей в лицо.       —Мм?       —Я люблю тебя.       —Я тоже тебя люблю, моя дорогая Кармайн.

***

      Будь мы на Земле, сегодня определённо шёл бы дождь. Но мы в аду. В жестоком, никого не щадящем аду. Здесь не бывает ни солнца, ни дождя. Ничего. Ад – это ужасное место. Место, где счастье не может существовать. Именно здесь собрались все бывшие серийные убийцы, насильники, педофилы и другие отбросы общества, которым не место среди обычных людей. Для них был придуман ад. С отменой дня истребления он не станет лучше. Грешники лишь больше почувствуют собственную власть над слабыми и сами друг друга переубивают. Им для этого даже ангелы не нужны, они и сами неплохо справлялись, справляются и будут справляться. Люди не меняются. И бывшие люди тоже. Кармилла, живущая в аду уже достаточное количество времени, давно это поняла. Просто не хотела верить в это. Не верила, потому что у неё всё это время рядом был человек, который был воплощением обратного. Рози всё время твердила, что все имеют право на второй шанс. Даже не смотря на то, что сама она являлась одной из сильнейших оверлордов и владела собственным районом в одном из кругов ада. Даже так, она оставалась самым святым человеком для неё, как бы абсурдно это не звучало. А теперь её нет. Ей больше никогда не удастся увидеть её насмешливую ухмылку, услышать её смех, провести рукой по её гладким волосам. Никогда. Она навсегда исчезла из грешных жизней. Ад не заслуживал её. Кармилла в том числе. Не остановила, не смогла удержать. Если бы в день истребления она была рядом с ней, этого бы не произошло. Она бы смогла её спасти. Смогла отбить удар тех ангелов, что так подло напали со спины. Рози не успела среагировать. Не успела увернуться. Вина за это поглащает Кармиллу с тех самых пор, как она узнала, что Рози мертва. Если бы она смогла уговорить её остаться в тот день рядом с ней, то сейчас бы ей не пришлось ехать к её могиле. Но не одного из этих «бы» не произошло.       С похорон Рози прошло десять дней, но приехать Кармилла смогла только сейчас. Она была уважаемым человеком, так что на церемонии присутствовало около сотни каннибалов с её района – не меньше. Даже попытайся приехать она раньше, попросту бы не смогла пробиться сквозь весь этот народ. Да и самой Кармайн хотелось остаться с ней наедине.       Достав из машины не маленький букет цветов, она направилась к месту захоронения Рози. То было уединённое место, вдали от центра. Надгробие было выложено из белого мрамора. По середине были вырезаны дата рождения, дата смерти и прочая информация, которую обычно пишут на надгробных плитах. На самой могиле лежало огромное количество букетов, венков, органовЧто ж, Рози и вправду была уважаемой личностью в аду.       Кармилла стояла напротив надгробия, размышляя о чём то своём, личном. Положив цветы на могилу, она присела на колени, всматрваясь в надписи на плите. На мраморную плитку упала слеза. Одна, вторая.       —Лгунья.. Ты обещала... Обещала, что с тобой всё будет в порядке. Ты клялась. Больше тебе не поверю. Никогда не поверю. — по лицу катились слёзы, которые после, одна за другой, со звоном ударялись о мраморную плитку. Хотелось лечь и рыдать навзрыд. Но она же обещала. Обещала быть сильной, несмотря ни на что. И, в отличие от некоторых, она свои обещания держит. Она будет сильной. Сможет жить дальше. Это то, чего хотела бы Рози. Рози просто хотела видеть её счастливой.